Аурелия Аурита. Часть вторая. Битва Небесного Воинства

Они оба вновь вскочили в сёдла. Третий всадник почтительно склонил голову, направляясь к Ратнику.

— Это было потрясающе, Наставник! Великолепный бой.

– Обычный поединок, Огнеборец, – сдержанно отмахнулся Радомир. – Считай ничем не примечательный бой.

— Не надо скромничать! – Упрекнул друга Стратон. — Прекрасный поединок, оруженосец Евгений прав! И позорно бесславный конец Барона Самеди, по прозвищу Суббота! Теперь уж ни в один из дней недели не объявится он на белом свете, ни на земле и ни в Сфере Адитона, и не будет смущать смертных. И даже память о нём испарится.

— Это была отличная идея: завлечь демона к Чёрным Скалам, чтобы уничтожить его там окончательно! – Восторгался Огнеборец Евгений. – Но я вот чего не понимаю, – он кивнул на Итана, который сразу плюхнулся в реку, лишь завидев её чистые воды, и не слышал их разговора, – а если бы он сдался и согласился с бароном, не встал бы между ним и тобой, заявив о принятии Добра?

– Думаю, этого не случилось бы: ведь я проникся его душевным страданием и раскаянием, пусть и запоздалым. Я чувствовал, что он не потерян для Света. Хотя, на всякий пожарный, у меня в засаде были вы оба. Запомни, оруженосец, если хочешь стать рыцарем, никогда не нарушай волю Верховного Стража Сферы Адитона. От покровителя тьмы можно ждать любой подлости. Поэтому поостерегись сражаться стенямии приближаться к болотам в одиночку и без ведома Святозара – это его приказ. Как видишь, даже я этого не делаю. А сейчас препроводи Итана в Замок. Пусть сияние Киона поможет обрести ему душевный покой. Мы со Стратоном поспешим в Сидерит, нас зачем-то срочно вызвал Ястреб.

– Я всё исполню, Наставник! – оруженосец подождал, пока Итан насладиться прохладой реки и торжеством звёздной ночи, а потом подхватил его в седло и умчал в сторону небесно-бирюзового зарева.

Среди просторов привольных степей, как и повелось: на семи холмах, возвышалась неприступная крепость, словно выкованная целиком из благородного металла, отливающего бронзовым блеском под лучами ночных светил. Город оружейников Сидерит и сам был как надёжный щит – ближайший форпост перед княжеством зловещих туманов и мглы, закрывая собой прямую дорогу длятенейиз Элодеи и останавливая идущих на зов.

Но крепостные стены Города оружейников встречали любого не только грозным видом сторожевых вышек с неусыпными лучниками, чьи меткие стрелы не оставляли ни единого шанса врагу, но и сдержанной красотой своей архитектуры: барельефами, изображающими сцены битв и сражений, а также фигуры героев, ставших легендой, массивными воротами, украшенными замысловатыми орнаментами, и величественными мостами, перекинутыми через широкие рвы вокруг крепости. А за прочными непробиваемыми стенами вздымались высокие башни с остроконечными шпилями, то и дело золотыми всполохами озарявшими окрестность.

Город, безупречный в лаконичности своих линий и строгой простоте строений, воплощён был неизречёнными зодчими как вечный Бастион, всегда готовый к обороне. Сидерит напоминал о подвигах и свершениях прошлых времён, о людях из металла, героях с железным характером и непобедимых воинах и пел им славные гимны, вторя Киону.

Несмотря на глухую полночь, в мастерской кузнеца-оружейника Лисандра кипела работа: он со своими помощниками трудился над изготовлением нового оружия для Стражи Адитона, а потому гремели молоты о наковальни, лился расплавленный металл из огромной печи в заготовки клинков и шипела паром ледяная вода в бочках от опускаемых в неё раскалённых лезвий. И ещё — звучала песня: мастера трудились не втихомолку, а балагурили и подпевали в такт своим движениям им одним известные куплеты, словно подбадривая себя и заговаривая булаты.

Главный воитель Сферы Адитона негромко советовался с Лисандром, подбирая материал и рисунок для рукояти очередного меча, когда Ратники вошли в мастерскую.

– Мы пришли по твоему зову, Верховный Страж, – произнес Стратон, с уважением поклонившись и приложив правую руку к груди.

– Хорошая работа, Радомир! Приветствую, Стратон! Божьей помощи вам обоим, – Святозар многозначительно переглянулся с Лисандром, – ну, как вам эти клинки?

Радомир выбрал один из готовых мечей, взмахнул им несколько раз и перекинул из одной руки в другую. В отполированном, как зеркало, лезвии клинка отразилась вместо его лица корона полярного сияния.

– Мастер Лисандр, этот твой меч просто чудо! Впрочем, как и всегда. Идеальная балансировка, он лёгкий и манёвренный, хотя одновременно и очень мощный. К тому же я чувствую в нём массу скрытых секретов. Уж не силу ли всех водопадов Страны Скимнов ты в него заключил?

– Ты угадал Радомир, тебя не проведёшь! – рассмеялся польщённый Лисандр. – Для меня честь делать мечи таким воинам, как вы.

– Я смотрю, нового оружия здесь куётся очень много… У нас предстоит пополнение стражи, Иерон Иеракс? – удивлённо приподняв соболиную бровь, поинтересовался начальник гвардии Киона.

– Если бы! К сожалению нет, Радомир, – огорчил его Верховный Страж. – Как вы прекрасно видели, последний Турнир нас не сильно обнадёжил: из множества претендентов в рыцари лишь некоторые достойны стать оруженосцами, не говоря уже о титуле Ратника. Не все из них справятся с последующим боевым крещением. Наша дружина пока не пополнится. Однако меня беспокоит не это. Здесь уж не числом, а уменьем. Но есть ещё кое-что, более тревожное. Давайте не будем мешать мастерам, пусть они кудесничают безмятежно, без нас. Выйдем из кузницы.

На смотровой площадке крепостной стены, где не было ни души, Святозар продолжил:

– Признайтесь: не заметили ли вы изменений в повадкахтенейв последнее время?

– Как не заметить, Небесный Ястреб, слуги тьмы стали наглее и настырнее, – согласился Стратон. – Раньше они едва ли уходили далеко от Элодеи, прижимаясь боязливо к Чёрным Скалам. А сейчас настолько осмелели, что нескольких видели даже в ущельях Сиреневых Гор! Конечно, приблизиться к Киону они не посмеют, но их становится с каждым днём всё больше, они приходят даже к тем, кто безусловно лишён сомнений и полон благости.

– Их дерзость и активность словно что-то подпитывает, – тревога в небесно-голубом взоре Верховного Стража сменилась грустью. – Сфера Адитона – это удел радости, восторга и покоя, но я вижу, что страх всё более наполняет сердца вверенных мне душ. Слишком много пересудов отенях.Каждый в ожидании своего испытания. Мнительность и трепет людской омрачают светлый престол с каждым часом всё сильнее.

– Хуже того,тенизамышляют нечто зловещее, о чём мы пока даже не подозреваем, – задумчиво добавил Радомир. – Похоже, у них уже созрел какой-то план, и они отчего-то уверены в его осуществимости. Сегодня барон Суббота, перед тем как навсегда покинуть нас, пригрозил мне погибелью всей Сферы Адитона. Не молил о пощаде, не клялся в вечной преданности, как это делали другие, а просто заявил данную ересь, как о чём-то давно решённом. Но на чём основывается такая самонадеянность?

С крепости Сидерита очертания Чёрных Скал отчётливо выделялись на фоне звёздного неба. Словно вырезанные из тьмы, вершины вулканов, исчёрканные ручьями пламенной магмы, бессовестно нарушали благолепие и гармонию созвездий.

– Равновесие попрано, – сообщил Святозар. – И мы не знаем, где и как это случилось. Даже ястребиным зрением не разглядеть первопричину происходящего. Поэтому я позвал вас.

– Это категорически исключено! Равновесие миров невозможно нарушить! – твёрдо отчеканил Стратон, хотя, на всякий случай, обеспокоенно огляделся по сторонам. Но, как и прежде, в степях серебрился под лунным светом ковыль, а бронзовый блеск Сидерита был также ровен и надёжен. – Никто не осмелится.

– Кион, опора Сферы Адитона, неуязвим. Он удержит и защитит от любой попытки расшатать миры, – невозмутимо подтвердил Радомир.

– Истинно так, витязи Сферы. Тем не менее я ощущаю неустойчивость мира более чем когда-либо.«Солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звёзды спадут с неба, и силы небесные поколеблются»...Ангелам некогда будет защищать людей на земле и их души в Сфере Адитона, потому что настанет эпоха сражений за сам Свет – основу бытия. Думаю, нам предстоит битва, к которой пора готовиться. А это значит все, кто может встать на защиту Сферы Адитона, должны будут взять в руки оружие. Даже оруженосцы. И даже претенденты, – слегка прищурившись, Ястреб метнул в сторону Элодеи свой быстрый и проницательный взгляд. И тут же ослепительная молния пронзила небосвод и ударила в вершину вулкана на Чёрных Скалах, осенив ещё ярче и без того сверкающую ночь.

– Тьма пойдёт войной на Свет? Здесь, в Преддверии Рая? Трудно представить… Такого никогда не было, – Стратон всё ещё не мог прийти в себя от удивления.

– Было, – утвердительно покачал своей венценосной головой Святозар.

Ветер, разгулявшийся по крепостной стене, нещадно трепал кудри витязей и развевал их тяжёлые походные плащи.

– Да, это случилось на заре времён, но не повторится вновь! – запротестовал Стратон. – Ты навеки сверг падших ангелов в ад, и им не возродиться.

– Силы зла с тех самых пор и мечтают о реванше. А мы? Не слишком ли мы возгордились и уверились в своей безопасности? Свет всегда был в окружении тьмы, такова его доля. Сказано же, чтотемнее всего под лампой. Потому мне не разглядеть и не понять того, что творится в темноте Эреба. Хотя он совсем рядом. Я не знаю, откуда тенинанесут удар и как при этом удержать Равновесие Сферыбез потерь для всех нас.

– Погодите-ка, великие стратеги. А может быть посмотреть на это под другим углом зрения? – предложил Радомир. – С чего это мы решили, что нам отсюда, сверху, всё видней? Разумеется, мы различаем множество деталей и оттенков, каждое движение и помысел людской, и уж тем более всё ясно видно тебе, Ястреб. Однако, слишком резкая и цветастая картина не всегда бывает хорошим изображением, и мы могли не заметить банальные вещи.

– О чём ты говоришь? – не понял Стратон.

– Мы не знаем, что именнотенизадумали, когда и как они нападут. Однако, чтобы восстановить Равновесие Сферы, это знать не обязательно, – пояснил Радомир. – Ось мироздания проходит через Кион, верно? Но, если её отклонили, надо найти куда сместилась точка равновесия опоры. И вернуть всё на место.

– Это ты сейчас что-то из области физики сказал?.. – опешил Стратон. – Лучше давайте молиться сильнее. Это точно поможет.

– Не устаю это делать ни на миг, Стратон, – заверил соратника Радомир. – Но, как говорится, «на Бога надейся, а сам не плошай». Мы же здесь на страже не просто так поставлены?

– Радомир рассуждает здраво, – Святозар одним мановением руки остановил полёт неудержимого степного ветра – ураган затих. В долине вокруг Сидерита вновь стали слышны стрекотания сверчков и трели ночных птиц. Из кузницы всё также доносился ритмичный стук молота о наковальню и песнопения мастеровых. – Только эта задача с очень многими неизвестными. Я пытался найти ответ. Она не имеет решения.

Радомир не собирался отступать:

– Ястреб, но у нас же есть целый Город Мудрецов, – напомнил он. – Все лучшие умы всех времён и народов собрались там.

– Вот эти-то умы, взбаламученные, да ещё ведьмы, мечтающие примерить рыцарские доспехи,тенейи притягивают… – начал было Стратон.

– Не будь пристрастен, Стратон, – пожурил напарника Радомир.

— Это я пристрастен?! А кто неустанно и ежедневно бьётся стенями, что бросаются на этих болезных?.. То они дроны отправляют к болотам, чтобы пробы воды взять, то виверн пытаются чипировать… А мне потом расхлёбывай!

– Речь сейчас не об этом, Стратон, – приостановил его бурную тираду Святозар. – Просто если мне не удалось решить это уравнение, то как же они могут справиться?

— Я это и пытаюсь вам объяснить: они мыслят не так, как мы. Мы скованы Запретами, а они — нет.

– Ну хорошо, Радомир, предположим, что мы услышим нечто оригинальное от корифеев науки. Давайте навестим Город Мудрецов, чьим крестником ради того, чтобы попасть на Турнир, стал наш оруженосец Евгений. Отправляемся в Ваптос.

Глава 2. Биофизика Дракона

«Мы заставили море и сушу служить дорогой нашего дерзания и повсюду оставили несокрушимые памятники сотворенного нами добра и зла».

Перикл

Господи, ты ошибся – Земле человек не нужен… Он губит себя и планету, к чему приведёт это путь? Какие империи пали, какие в них жили люди! Казалось – до Рая близко, Эдем нам дано построить, и будет гармонии царство навеки сиять на земле. В потерянный рай не вернуться, будут ломаться копья, и тысячи юных жизней уйдут, не оставив потомства. Будут кружиться смерчи, пеплом дышать вулканы, гибнуть в пожарах леса, и гордый, могучий Родитель всего, что теперь процветает, – суровый судья Океан, словно желая свершить справедливость, топить будет земли...

«Сновидения»

Изящество завитков позолоченных капителей коринфских колонн, двумя рядами уходящими в даль необозримого портика, соперничало лишь с пленительной красотой античной живописи на его стене: на фресках изображалось прибытие кораблей афинян к стенам Трои, эпические сцены Марафонской битвы и странствие Одиссея по подземному царству.

Под высокими сводами беломраморной галереи величайшие учёные мужи пребывали в глубокой задумчивости и своими драматичными позами изображали вариации на тему скульптуры Родена «Мыслитель» – в различных интерпретациях и фигурах. Три рыцаря, пришедшие к ним со своей головоломкой, терпеливо ожидали их вердикт.

– Мне кажется, что сама задача неверно сформулирована, присутствуют абстрактные понятия, поэтому уравнение не решается, – наконец осторожно предположил лучший из математиков.

– Даже если подставить условные значения и попробовать искать ответ исходя из принципов квантовой механики, мы не придём к рациональному числу, вывод будет из области вероятностей, – с удручённым видом вторил ему умнейший из физиков.

– При этом число получаемых вероятных значений настолько огромно, что может исчисляться в пределах миллиона миллиардов, то есть квадриллион, – подытожил неумолимый приговор и главный кибернетик. – Посмотрите, пожалуйста, сюда.

Он щёлкнул пальцами и на участке стены, свободной от живописи, появился экран фантастического суперкомпьютера. На нём с бешеной скоростью неслись цифры и обозначения каких-то географических и астрономических координат.

– То есть, решения нет? – ещё раз на всякий случай уточнил Святозар, многозначительно взглянув на Радомира.

Учёные глубокомысленно вздохнули и в очередной раз отдали дань памяти творению Родена.

– Я могу решить эту задачу, – послышался тихий, слегка заикающийся от волнения голос. А затем раздалось характерное фырканье.

По простоте душевной скромняга Эрмипп постарался спрятаться за одну из коринфских колонн, изготовленную из драгоценного мрамора, похожего на отменный греческий – с острова Тасос, только ещё более царственного, сахарно-белого, полупрозрачного на солнце, с блестящими включениями безупречно чистых аквамаринов. Но предательский столб закрывал лишь один правый глаз и ухо из всего его богатырского тела. Роскошная вороная грива и хвост Эрмиппа необычайно эффектно смотрелись на фоне редкостного голубоватого камня колонны.

– Ты? – удивлённо переспросил Святозар. – Что ж, попробуй.

Стратон подошёл поближе к Радомиру и Верховному Стражу, чтобы только Ратники могли услышать его негодующий шёпот:

– Я, разумеется, знаю, что был в истории прецедент с конём в Сенате… Но это же Академия… Храм науки! Иерон Иеракс, тебя не смущает, что это… лошадь? Животное!

– Это рыцарский конь, – поправил товарища Радомир. – Он имеет право на своё мнение.

Академики, даже не слыша его слов, догадались, чем возмущается Стратон.

– Эрмипп – член Учёного Совета! – Математик, принял вид сельского учителя с картины «Устный счёт» Богданова-Бельского, и укоризненно глянул исподлобья на Стратона. – Он настоящий эрудит, не единожды доказывавший парадоксальность своего мышления!

– Давайте послушаем коня, всё равно больше желающих нет, – не сдержав улыбки, прекратил их спор Святозар.

Эрмипп горделиво процокал копытами на середину собрания и подошёл к экрану на стене.

– Коллега, – обратился он к Кибернетику, – я попрошу, чтобы ваш компьютер точно следовал моим формулам и производил все вычисления, следя за ходом моей мысли.

Светило кибернетики, не теряя серьёзного выражение лица, с готовностью кивнул, превратился в обычного айтишника и настроился помогать коню.

– Итак, просвещеннейшие друзья мои, прежде всего я хочу заметить, что вы изначально сами себе усложнили задачу, отказавшись от самого простого и очевидного способа её решения, – Физик хотел было что-то возразить, но Эрмипп не дал ему и рта раскрыть. – Простите, уважаемый нобелиат, но я знаю о чём вы хотите мне напомнить: что подобный вариант предполагает ввод слишком многих данных, которые не согласуются, на первый взгляд, между собой. Однако, в этом-то и заключается ваш промах. Как бы ни противоречиво это не выглядело, мы сейчас произведём системный анализ и синтезируем новую формулу на основе объединённой «теории всего»…

– Нельзя ли ближе к делу, достопочтенный Эрмипп? – придал ему ускорения Стратон, мечтающий подарить коню совсем не волшебный, а вполне реальный пендель. – Расскажи нам, где нарушено Равновесие Сферы.

– Хорошо-хорошо! Я только хотел объяснить принцип моего вычисления. Больше не буду, только выкладка. Если очень коротко: напомню вам, что тело находится в равновесии, если геометрическая сумма всех сил, приложенных к нему, равна нулю. А также, если алгебраическая сумма моментов всех сил, действующих на него относительно любой оси, также равна нулю…

На мраморном экране стены вслед за прозвучавшими общеизвестными постулатами и крамольными изречениями Эрмиппа сразу же стали появляться разнообразные формулы и диктуемые им цифры.

– Нам надо найти сумму всех сил Вселенной, значит, к отрицательной силе тёмной материи и энергии прибавляем силу барионного вещества. Для вычисления момента всех сил используем решение Керра… Также нам надо сложить количество всех ныне живущих созданий и, увы усопших, всех поимённо, эти цифры подскажет Святозар. И я попрошу тебя, светлейший Иерон Иеракс, отправь эти данные на компьютер. Хорошо, сведения получены, благодарю. Считаем: люди, пресмыкающиеся, киты, рыбы, муравьи, бабочки… Птицы: коростели, аисты, ястребы... Святозар, тебя в этом списке считать?

– Ты сейчас в стойло пойдёшь, – предупредил коня Стратон.

– В люди запиши меня, – просто ответил Ястреб.

– Продолжаем, – Эрмипп встряхнул вороной гривой, играющей на солнце переливами сапфира. – Кенгуру, слоны, коровы, лошади… А меня? Сюда или… тоже в люди?

– Эта наглая морда ещё и издевается! Не зарывайся! – Уже не сдерживался Стратон. – Святозар, мы просто теряем время.

– Пока в лошади, – невозмутимо вымолвил Верховный.

– Я польщён, Святозар, твоё «пока» подарило мне надежду. Далее, делим искомую сумму на количество совокупного света во Вселенной, а это – четыре, умноженное на десять в восемьдесят четвёртой степени. Итого получаем… Сейчас компьютер посчитает…

Несмотря на полную абсурдность всего, что наплёл Эрмипп, все присутствующие с интересом уставились на экран. После немыслимого потока формул, цифр и поимённого списка всех существ Земли, компьютер выдал ответ.

– Вот, пожалуйста, – констатировал сияющий Эрмипп, – совершенно конкретный ответ: одна медуза.

В воцарившемся молчании в Галерее стали отчётливо слышны дивные перепевы иволги, доносящиеся из цветущих садов Ваптоса.

Густая шевелюра великого Физика, венчавшая его голову как корона пушистого одуванчика, казалось теперь совершенно наэлектризовалась и встала дыбом.

– Святозар, если принять во внимание, – озадаченно пробормотал он, – а вернее, если не принимать ничего во внимание… Короче, с позиции математического смысла, подчеркну: чисто с математической точки зрения – эти выкладки верные…

– А я что говорил? Эрмипп молодчина! – Математик победоносно оглядел всех присутствующих.

– Да я и сам вижу, что его уравнения имеют смысл, – заверил их Святозар. – Прими мои поздравления, Эрмипп. Впишем твоё имя в летопись знаний. Благодарю всех!

Ратники оставили торжествующих учёных и премудрого коня перед монитором их сверхквантового компьютера – разбирать детально феномен решённой задачи, и отправились было восвояси: по мощённым лунным камнем тропинкам центральной аллеи Ваптоса, вдоль его пышно цветущих, благоухающих садов и установленных среди зелени молчаливых скульптур, аллегорически изображающих стихии природы, созданных из цельных, невиданно огромных глыб медового янтаря, либо из розового золота, которые многократно приумножали своим свечением из без того яркий солнечный свет.

– Полагаю, коль скоро речь идёт об «одной медузе», то все поняли, о какой именно идёт речь. Мы прекрасно знаем её имя, поэтому оно и не было названо, – Радомир, несмотря на то, что его всецело поглотила проблема Равновесия Сферы, вынужден был удивлённо взглянуть вверх: они шли мимо грандиозного здания научного кафедрального собора, центральный купол крыши которого почему-то отсутствовал, и из отверстия на его месте то и дело вырывалось пламя.

– Вне всякого сомнения, это вновь Аурелия Аурита! – досада Стратона удваивалась с каждым шагом в геометрической прогрессии. – Нехорошее у меня предчувствие, братья: всё что связано с этой медузой и с художницей-ведьмой из Анфира, добром не кончится. Помяните мои слова! Святозар, ты действительно веришь, что всё дело в пресловутой медузе? Думаешь, ось равновесия сместилась из-за того, что морская тварь уплыла куда-то? Как только мы вернём её, всё встанет на свои места?

– Нет, Стратон, если бы это было так просто… Однако нам указано направление, и мы должны пройти этот путь, чтобы найти истинную причину смещения равновесия. Это не конечный ответ, но подсказка, – бирюзовая синь очей Святозара приобрела стальной оттенок. – Но сражения не избежать.

– Хороша подсказка! Бросить всё и искать плавающее желе, чтобы сохранить устойчивость мира? Очень неправдоподобно и …

Стратон не успел закончить свою мысль. Его речь внезапно была прервана звоном разбитого хрусталя и последовавшим грохотом падения сцепившихся тел: из верхнего окна аудитории вместе с позолоченной рамой, стулом и разбитыми стёклами из драгоценной мозаики, вылетели два почтенных представителя Учёного Совета. Они благополучно приземлились прямо на идеально подстриженную лужайку. Вскочив на ноги, оба вновь набросились друг на друга как разъярённые тигры, видимо каждый желал придушить оппонента и тянул за галстук своего визави, визжа и топая ногами.

– Вот, обратите внимание, то, о чём я предупреждал: обычная научная дискуссия среди учёных мужей Ваптоса происходит именно так. На радостьтеням. – Огорчённо прокомментировал происходящее Стратон. – Если бы вы ещё знали тему эту диспута!

– А что за тема? – с любопытством поинтересовался Радомир, наблюдая как профессора с упоением валтузят друг дружку учёными лицами по лужайке. Мозаичные стекла окна тем временем воссоединились из осколков и заняли своё прежнее место.

– До меня дошёл слух, я тоже знаю тему диспута, – отозвался на вопрос Радомира Святозар. – Если не ошибаюсь, звучит так: «Целесообразность нахождения живого дракона в пределах Сферы Адитона». Дело в том, что некий натуралист-любитель по имени Нестор Путешественник, выманил из болота в Элодее дракона, и совместно с группой поддержки, состоящей из уже упомянутой Маргариты, а также Лидии с Агафоном, общими усилиями этого дракона приручили. Назвали животину Егорушкой. Учёный Совет пока не определился – давать ли им разрешение держать здесь дракона или нет. Уже третий день спорят.

В подтверждение слов Святозара из купола здания научного амфитеатра вырвалась очередная порция пламени. Стратон страдальчески воззрился на Верховного, но сочувствия у него не нашёл: Ястреб покатывался со смеху на пару с Радомиром.

– Зачем искать в океане медузу, если тут равновесие раскачивают все, кому не лень? Все беды из-за этих учёных, художников и ведьмы Маргариты! – уже довольно вяло попытался было нажаловаться воевода.

– Марго не ведьма, не будь занудой, Стратон, и не строй из себя инквизитора, – глазом не моргнув опроверг утверждения друга Радомир.

Из здания выскочил запыхавшейся человек, в магистерской мантии со съехавшей набок белой манишкой, и, предварительно поклонившись Святозару и Ратникам как можно более солидно, кинулся разнимать дерущихся мэтров науки.

– Какой позор! Остановитесь! Профессор Пантелеев, доктор Флегонт, стыдитесь! В ваши-то годы! Прекратите немедленно: здесь Святозар, Ратники на вас смотрят…

Оглянувшись куда указывал пристыдивший их коллега и увидев Святозара с соратниками, дерущиеся вмиг утихомирились и прекратили потасовку, помогая друг другу подняться изаботливо отряхивая от опавшей осенней листвы и лепестков роз.