«Та самая!» – кофейня на Чумбаровке

На это Индира едва заметно усмехнулась.

– Я не в том смысле, что хороший-плохой, – добавил Владислав, усмешку он вдруг находил заразительной, а учитывая то, о чём он рассказывал, даже уместной. – Мол, «славный парень», понимаешь? А по-настоящему хорошим я никогда не был. Всегда был слишком занят учёбой. Поэтому меня не то чтобы не любили, просто сокурсникам не было до меня никакого дела. Они меня едва видели, разве что на тех парах, которые не прогуливали сами.

Была в том, пожалуй, определённая ирония. Владислав большую часть своей жизни потратил на то, чтобы доказать, что он – мог. Мог сделать это, мог добиться того, и совсем упустил, что в этой постоянной гонке достижений перестал чувствовать хоть что-либо, достигая новой цели. Это перестало приносить радость или разочарование, что добился чего-то не того, что ушёл куда-то не туда. Владислав уже давно перестал хоть что-либо чувствовать, только механически ставил себе новую цель, достигая предыдущей. Каждый раз он думал: если получит последующее, то вот теперь точно, теперь обязательно будет счастлив. И снова ничего не чувствовал, и снова, и снова… Сейчас он не мог ответить, когда именно исказилось его отражение в зеркале, и там появилось оно.

Казалось, Индира совсем не заметила изменения в его настроении.

– Прям и друзья так звали?

– Друзей у меня почти не было, а какие были, я быстро растерял.

Владислав не стал пояснять, но дружить с тем, кто постоянно не выходил гулять, не ходил вместе куда-то в выходные, а потом и вовсе чаще не отвечал на сообщения, никто не хотел, и это было правильно. Он не сразу растерял всех друзей, а потом думал, что завёл новых, но и они не оставались с ним надолго. В компании, которую основал Владислав, которой столько лет руководил, он ведь думал, что все его сотрудники были его друзьями. Но из них позвонили только двое: Жека, чтобы спросить, что с ним случилось и как у него дела. Но она не перезванивала, она позвонила ещё осенью, когда он только уехал. Ещё звонил Марк, но он не мог найти документы, и они общались сугубо на рабочие темы, даже парой слов не перекинувшись о личном.

– Какие и были друзья, все звали меня Владислав, – ответил он, потому что если уж Индира решила с ним разговаривать, нужно было этим пользоваться.

Может, она перестанет на него огрызаться, может, они даже подружатся. Несмотря на все колкости, Индира хотя бы была настоящей. Она не врала, говорила только то, что думала, причём абсолютно не скрывая, что она думала. Да и в отличие от большинства посетительниц всех возрастов, она ни разу не пыталась с ним ворковать, строить глазки, в общем, всего, на что сейчас у Владислава сил просто не было. Может быть, в другой ситуации некоторым из них он бы даже дал свой телефон, позвал куда-нибудь погулять, но точно не сейчас.

Но подружиться с кем-то настолько честным и настолько не считавшимся вообще ни с чьим мнением – этого Владислав был бы не прочь.

– А девушка что кричала?

Владислав выразительно хмыкнул, подражая манере самой Индиры.

– А она почти не звала меня по имени, иногда вынуждала сомневаться, что она его помнила, – честно признался Владислав.

Сейчас его это даже забавляло, а раньше подобными мыслями он просто не задавался.

Индира сначала обернулась на него в ужасе, а потом прыснула со смеху, настолько сильно, что в конце даже хрюкнула, спешно прикрывая рот рукой.

– Дай угадаю, – посмеявшись, продолжила Индира, – она была какой-то невероятно худой, высокой и очень красивой?

Прошло около полугода, а Владислав поймал себя на мысли, что впервые не мог даже вспомнить лица своей бывшей девушки. Пару раз он всё-таки о ней вспоминал, она ни разу ему не позвонила, не написала после того, как он просто посреди ночи уехал и улетел в другой город. Они никогда не были особенно близки именно в личном плане. Но сейчас Владислав понял, что не мог вспомнить её лица. Совсем.

– Да, всё верно, – он попытался ответить Индире в тон, сводя всё в какую-то странную шутку.

– Мужики, – Индира осуждающе покачала головой, всем своим выражением лица показывая, что она об этом всём думала.

– А вот и не поэтому, – поспешил добавить Владислав. – Я с ней встречался, потому что помимо того, что она была красивая, мне все завидовали. Даже скорее так: я с ней встречался, чтобы мне все завидовали.

Индира не смогла выбрать, что она хотела сделать: осуждающе фыркнуть или рассмеяться. Поэтому звук, который всё-таки вырвался, вышел по-настоящему странным. Но в том была доля правды: Владислав не хотел, чтобы ему завидовали, он тогда ещё искренне верил, что, если получит всё, чему люди обычно завидовали – то обязательно, наконец, станет счастливым.

Они продолжали брести вдоль улицы в попытке найти хоть что-нибудь. Индира ещё раз набрала свою мать, но та по-прежнему не брала трубку.

– Понятно всё с тобой, замечательный ты наш, – наконец сказала Индира, повесив трубку.

Она обернулась и посмотрела на Владислава, и он лишь развёл руками.

– Так ты расскажи своим посетительницам, какой ты мерзавец. Толпа бегающих за тобой станет наполовину меньше.

– Кому-то, наоборот, нравятся мерзавцы, – заметил Владислав.

– Вот ровно на ту половину меньше и станет, я только что сказала то же самое, – Индира покачала головой.

Она всматривалась куда-то вперёд, особенно внимательно задержалась на пустой лавочке между деревьев. Видимо, там был тот, кого Владислав видеть не мог. Потому что больно подозрительно она замедлила шаг и смотрела именно туда.

– Слушай, – они пошли дальше, и это был очень подходящий момент, чтобы спросить, – а ты вокруг меня не замечала ничего, ну, странного?

– Если ты напрашиваешься на комплименты, то от меня их не дождёшься, даже если сделаешь что-то по-настоящему невероятное, – безразлично ответила Индира.

– Нет, я спрашиваю даже не про себя в целом, а вокруг меня. И не хорошего, а странного. Я спрашиваю потому, что ты можешь видеть то, чего я не могу. Я не могу, но мне постоянно кажется, что рядом со мной есть кто-то ещё.

Владислав немного соврал, но не объяснять же Индире посреди улицы, что он уже не первый год видел в зеркале не своё отражение. Даже так, это всё-таки было его отражение, но оно скалилось в ответ, привычное лицо искажалось эмоциями, которые Владислав никогда не испытывал. Иногда искажалось и само лицо, но он видел его везде, во всём, что могло отражать, даже, например, вон в том чистом стекле машины.

– Нет.

Но Индира даже не обернулась, чтобы присмотреться. Она, конечно, его много раз видела, но, может, стоило посмотреть снова, хотя бы окинуть его ещё одним взглядом, а Индира даже не стала оборачиваться. Владислав продолжил.

– Владимир Георгиевич ничего не заметил, дедушка тоже не посчитал, что есть что-то странное, Савельич…

Услышав именно это имя, Индира наигранно закатила глаза и глухо простонала.

– Нашёл кого спросить, – но после этого она остановилась и обернулась.

Она даже прищурилась, очень медленно осмотрев Владислава с макушки до кроссовок. Владислав уже обращал внимание, что Индира особенно не ладит с Савельичем. В прошлый раз, когда тот спустился в кофейню, а Индира сидела там с Машей, то, заметив Савельича, Индира просто встала и вышла, оставляя на столике недопитую чашку кофе. А в другой раз они о чём-то поругались, когда пересеклись на крыльце, но как только Владислав появился, Индира снова ушла. Тогда её подруга Маша пыталась их как-то растащить, но в итоге за кофе она пошла одна, правда, прихватив второй стаканчик с собой.

Но сейчас, что бы ни произошло между Индирой и Савельичем, это играло Владиславу на руку. Потому что Индира явно настолько внимательно осмотрела его только потому, что он упомянул Савельича. У Савельича не получилось, или Савельич просто не ответил – судя по выражению лица Индиры, она хотела доказать, что он ошибся. В любом случае ошибся.

– Нет, – через минуту сказала Индира. Развернулась и пошла дальше. – Человек, ничего подозрительного, ничего странного. Ты обычный человек.

– Наверное, стоит Василису спросить, – вздохнул Владислав, пытаясь догнать девушку.

– Какую Василису?

– Ты встречала Владимира Георгиевича? Он часто курит трубку на крыльце, иногда один, иногда вместе с домовыми, – Владислав чуть было не добавил «чаще всего с Савельичем», но в последний момент передумал, – я вместе с ним пополам владею тем домом, где мы все живём.

– Я с ним лично не знакома, но несколько раз видела, – сказала Индира. – Он ещё иногда сидит на крыльце и вырезает какие-то то ли деревянные игрушки, то ли просто деревянные детальки.

Владислав закивал.

– Да, это он. Так вот у Владимира Георгиевича есть два внука, Роман и Андрей. Второго Владимир Георгиевич почему-то зовёт Андре, но мой дедушка всегда говорит Андрей, но неважно, не о нём сейчас. Рома живёт в области, севернее Архангельска. Буквально в избушке посреди нигде, вместе с Василисой.

Владислав осёкся, понимая, что то же самое можно было бы объяснить намного проще. Василиса была дочерью Тимофея Матвеевича, вылечить которого пыталась мать Индиры. Тогда почему Индира не знала, кто такая Василиса?

– Она ещё дочь Тимофея Матвеевича, – продолжил Владислав. – Неужели ты её никогда не встречала?

Индира ответила не сразу, а потом пожала плечами.

– Ведьма, к тому же мёртвая, как и её отец, – сказала она. – Встречала, только и её имя не спрашивала. А если она его и называла, то я не посчитала важным для себя это запоминать.

– То есть я должен быть счастлив, что ты запомнила моё имя? – не удержался и усмехнулся Владислав.

Индира фыркнула.

– Ещё бы его не запомнить, мне тобой первый месяц всё отделение уши прожужжало. Куда в больнице ни пойдёшь, все судачили про тебя да про кофейню, одна Маша упомянула твоё имя столько раз, что у меня не осталось шансов его забыть.

Кажется, Владислав недооценил, насколько много посетительниц заходило к нему не только за кофе, но и чтобы пофлиртовать с баристой-владельцем.

– Если она ничего не увидит, значит, никто мёртвый к тебе не прилип. Я намного лучше вижу живую нечисть, и её вокруг тебя нет. Поэтому это ты всё выдумываешь, можешь спать спокойно.

Индира отмахнулась, а Владислав не мог. Они как раз проходили мимо магазина со стеклянными витринами. Он занимал первый этаж здания, который стоял аж через дорогу, но привычные гнетущие очертания Владислав всё равно увидел. Просто почему-то, кроме него, их не видел больше никто.

– Вы только посмотрите на него, – раздалось у них за спиной, – а можно мне всех посмотреть, а в итоге выбрал самую вредную.

Владислав обернулся, к своему удивлению обнаружив неподалёку от них Розу Семёновну. Старушка добродушно посмеивалась, не скрывая, кто именно стал причиной её веселья. Что-то подсказывало Владиславу, что можно было бы и притвориться, будто он обиделся, но он пока не понимал, на что или почему. А вот Индира, судя по всему, догадалась быстрее.

– У меня характер тоже не сахар, – продолжила Роза Семёновна, сделав такой характерный жест, будто она прихорашивалась, но на самом деле она даже не прикоснулась к своим волосам.

Роза Семёновна всегда заплетала свои длинные седые волосы в косу. Но это никогда не была простая причёска. Иногда она оборачивала косу вокруг головы, иногда перебрасывала вперёд через плечо, а в другой раз в её волосах можно было рассмотреть и несколько маленьких косичек, которые огибали её причёску. Но всегда выглядела Роза Семёновна просто безупречно, из её причёски не выбивалось ни волоска, даже если бы ей и пошла определённая небрежность. Роза Семёновна всегда выглядела очень аккуратно, вот и сейчас, она только изобразила, будто прихорашивалась, а сама даже не прикоснулась к своим волосам.

Владислав посмотрел на Индиру, которая, хоть уже и доела свою шаурму, но по-прежнему несла в руках прозрачный целлофановый пакетик с перепачканной в соусе салфеткой внутри. В другой руке у неё была бутылка лимонада. Владислав посмотрел на себя, отмечая, что сам несёт такой же грязный целлофановый пакетик с последними кусочками шаурмы. А во второй руке у Владислава был ровно точно такой же лимонад. Так что, если посмотреть на них со стороны, то было очевидно, что они были в одном и том же заведении. Теперь они бродили по набережной, хоть и не за руку, но довольно близко друг от друга.

До Владислава медленно доходило, что Роза Семёновна так намекала, что Владислав если ещё и не встречался с Индирой, то точно позвал её сегодня на свидание, поэтому они здесь вместе и гуляют. А ещё он точно не оценивал всех посетительниц, которые с ним заигрывали, или ему точно стоило присмотреться получше.

Однако Владислав понял это всё недостаточно быстро, и за это время Индира несколько раз могла бы успеть и поправить, и обидеться, и огрызнуться, и сделать хоть что-нибудь! Но Индира продолжала молчать, она просто смотрела на Розу Семёновну, а вернее, на то, что было у неё на плече. Одной рукой Роза Семёновна придерживала ворот бордового пальто. Со стороны могло показаться, что и второй рукой она придерживает элемент своего наряда. На ней был тонкий шарф с огромной брошью. Ну если задуматься, то второй рукой она будто поддерживала кого-то, кто сидел у неё на плече, а если и не держала сама по себе, то явно поймала бы, подстраховывала, если бы кто-то решил с него упасть. Обычный прохожий скорее бы подумал, что она всего лишь поправляла свою брошь.

– Вот, нашла твоего друга, – сказала Роза Семёновна, замечая взгляд Владислава.

Владислав по-прежнему не мог видеть, но теперь был абсолютно уверен, что на плече у ведьмы сидел Евфимий. Именно на него и смотрела Индира, хотя её реакцию он всё равно не понимал.

Роза Семёновна подхватила Евфимия со своего плеча, как подняли бы, например, куклу или котёнка. Владислав хотел возразить, что не сможет его взять. Они уже пробовали, даже если Владислав мог слышать, как домовой приоткрыл дверь, или краем глаза замечать тень движения, то потрогать, даже когда он абсолютно точно знал, в каком месте замер домовой – потрогать его он всё равно не мог.

С другой стороны, Роза Семёновна, как ведьма, должна была это отлично понимать. Но вперёд шагнула Индира, она расстегнула куртку и, видимо, посадила Евфимия в большой внутренний карман. Происходящее всё больше и больше напоминало Владиславу, будто они только что купили на блошином рынке котёнка. Он уже давно таких не встречал, но помнил из детства, тогда они прошли мимо. В их доме никогда не было животных.

– Пойдём, – Индира ухватилась за его рукав и резко потянула, – его нужно вернуть домой.

Владислав только выдохнул, они нашли Евфимия, с ним, кажется, всё было в порядке. Поэтому он не понимал, куда Индира так спешила. Разве что по тем самым делам, которые у неё были изначально. Она и так с ним потеряла очень много времени, и, должно быть, куда-то опоздала.

– Спасибо, – сказал Владислав Розе Семёновне.

Может, Индира поэтому и со старушкой спорить не стала, что у них не свидание, потому что это был самый быстрый способ от неё уйти.

– Ты молодец, что вернул, – подмигнула Роза Семёновна, указывая на ту самую серёжку, которую она надела. – Только в следующий раз его одного не пускай. Вообще, ваш народ не очень жалуют, такой уж народец. У каждого свой дом, и к соседям в гости не ходят. Этот, к тому же, совсем не ваш. Его наши совсем не жалуют.

Они распрощались с Розой Семёновной. Владислав подумал, может, стоило всё-таки спросить, в каком доме она живёт. Но к слову не пришлось, да и Владиславу больше ни к чему была эта информация. Мало ли, как она могла отреагировать. Владислав понятия не имел, стоило ли интересоваться личным пространством пожилой ведьмы. Причём против него здесь могли сыграть сразу оба фактора: «пожилая» (мнительная) и «ведьма» (ну, тоже недоверчивая).

В общем, Владислав не спросил, а Индира и вовсе ушла вперёд. Она не бежала, но шла очень быстро, широкими шагами, так что Владислав не сразу её догнал.

К дому на Чумбаровке они вернулись в относительной тишине. С Индирой было тяжело заговорить, если она сама того не хотела. Это самое «хотела» появлялось у неё эпизодически, Владислав сколько ни старался, но по какому принципу, понять так и не смог. Он только несколько раз поймал себя на мысли, что ещё охотнее готов был с ней подружиться. Наверное, это даже было как-то неправильно. Индира отталкивала всех от себя, она даже с Розой Семёновной, хоть и вела себя нарочито вежливо, но сказала ведьме всего два слова: «Здравствуйте» и «До свидания», после чего поспешила уйти.

Была определённая ирония в том, что манера разговаривать Индиры, эта манера оттолкнуть всех от себя, наоборот, привлекла Владислава. Она, хотя бы, не притворялась, в итоге решил он для себя. Даже если и притворялась, то только для того, чтобы оттолкнуть от себя людей – она не притворялась в том самом «хорошем» плане, от которого так устал Владислав. Теперь это ощущалось будто в прошлой жизни, когда люди пытались ему понравиться, они притворялись хорошими. Когда девушки с ним заигрывали, они притворялись другими. Индира, может, даже если и притворялась агрессивной и заносчивой, то она это делала с какой-то своей целью, которой Владислав не понимал, но вполне одобрял. Кто знает, может, у неё, так же как и у него сейчас, просто не было сил на других людей. Правда, если у Владислава не было сил любить, ухаживать за девушкой, но с кем-нибудь подружиться он был вполне готов, то, может, у Индиры не было и на это.

Под конец пути Владислав бросил все попытки заговорить с Индирой. Он молчал и шёл рядом, иногда поглядывал в её сторону, рассматривал черты, пытался понять. Ничего не получалось, да и невозможно понять, что творится в голове у человека, смотря на его внешность. У Индиры, конечно, было очень выразительное лицо, и её эмоции буквально отражались в мимике, их не скрывали и жесты… Но не сейчас.

Где-то полчаса спустя они уже были на пороге кофейни.

– Почему ты настолько спешишь? – всё-таки спросил Владислав.

Индира покачала головой, а потом очень криво усмехнулась.

– Спроси у Савельича, старый хрыч много чего знает, если убедишь его не врать тебе в лицо.

Индира наклонилась, сделала движение, достала Евфимия из-под куртки и посадила его на порог, Владислав как раз отвернулся и краем глаза заметил, как приоткрылась и закрылась дверь дома.

– Спасибо, – крикнул Владислав ей вслед, потому что Индира успела уйти вперёд.

Она остановилась, обернулась и покачала головой. После чего ткнула в Владислава пальцем.

– Будешь должен, – бросила она, отвернулась обратно, снова убрала руки в карманы и поспешила вперёд.

Владислав задумался, хотя ненадолго. Видимо, ему стоило поговорить с дедушкой, потому что он всё чаще попадал в ситуации, где просто не знал, как правильно вести себя с нечистью. Согласно любому западному фильму, правда, там была не нечисть, а фэйри – так вот с фэйри никаких сделок заключать не стоило. Главные герои обычно так поступали, и это потом для них плохо заканчивалось. Или сказки, где герои обещали фэйри своего первого ребёнка. Ничего подобного Индира не просила. Но даже обычному человеку было опасно задолжать не пойми что, чтобы с тебя потом могли спросить в любой неподходящий момент.

Индира уже ушла, возле кофейни, на двери которой висела табличка «закрыто», стояли знакомые Владиславу люди, поэтому он решил не торчать на крыльце и зашёл внутрь дома. Остаток дня обещал быть нелёгким.

Эпизод 3