Танец со Зверем. Грешник. Комплект из 2 книг

– Ты – моя гостья, Иона. Моя надежда. Только ты сможешь помочь мне, и потому я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. – Кайден взял с подноса кубок и налил туда воды из кувшина. – Твоя кровь слаба, но моя… – он провел кинжалом по своей ладони, заставляя Иону испуганно вздохнуть при виде капель крови, – моя кровь восполнит это. Тебе девятнадцать лет, ведь так?

Лорд не стал дожидаться ответа, будто знал его наперед. Он медленно занес раненую руку над кубком с водой, а затем отсчитал ровно девятнадцать алых капель. Те падали в чистую воду, окрашивая ее в слегка розоватый цвет. Закончив, Кайден протянул ей кубок:

– Выпей. До дна.

Иона взяла его в руки. Еще час назад она ни за что не стала бы пить чужую кровь, да и вообще участвовать в чем-то подобном, всерьез принимать сегодняшние события. Однако после исчезнувшей стены происходящее начало казаться ей нереальным. Как будто и она, и Кайден, и сам зал Белого дуба были лишь сном. Медленно, глоток за глотком, она пила кровавую воду. По мере того как кубок пустел, Иона ощущала странные изменения в своем теле: словно оно постепенно наполнялось теплом, а затем и жаром. Щеки раскраснелись, а дыхание стало горячим, будто в груди зарождалось пламя.

– Что это? – Она встретилась глазами с Кайденом.

– Это сила моей крови, Иона. Она поможет тебе в обряде наречения.

– Что это за обряд?

На лбу выступила испарина, и Иона промокнула ее рукавом платья.

– Как я уже упоминал, для меня очень важна твоя жизнь. А потому мы выберем тебе защитника. Он будет рядом с тобой, будет оберегать тебя ценой собственной жизни. Если ты все же согласишься дать благословение моему потомку, обряд наречения – это первая ступень, которую тебе обязательно нужно пройти.

Краем глаза Иона уловила движение – молчаливо стоявшие до этого возле стен мужчины приблизились к центру зала. Они окружили стол и заняли места подле резных ветвей, оставляя место у корней пустым.

– Пусть прольется волчья кровь! – провозгласил Гахарит.

Все присутствующие мужчины и юноши подняли руки и укололи пальцы острыми шипами у ветвей дуба на столе. Каждый – у своей. Верхушка вмиг окрасилась в алый цвет, кровь потекла по ветвям, заполняя пространство. Достигнув ствола, она остановилась, не давая чужим потокам смешиваться друг с другом.

– Теперь твоя очередь, Иона. – Кайден мягко, но нетерпеливо подтолкнул ее к столу.

– Дай мне руку, дитя, – протянул узловатую ладонь друид.

Когда Иона вложила в нее руку, он быстро проткнул ее палец тонкой золотой иголкой.

– Ай! – зашипела она от внезапной боли.

– Нам нужна лишь капля, – объяснил друид. – Сюда.

Гахарит жестом указал ей на чашу с черными камнями, и Иона занесла руку над ней, позволяя капле крови упасть на черные кристаллы. Как только это произошло, те засверкали и пришли в движение. Чаша бурлила, а ее содержимое плавилось, превращаясь из твердой породы в вязкую черную жидкость.

– Да обретет валлийская кровь защитника! – хлопнул в ладоши друид.

В зале раздался хлопок – чаша возле ствола раскололась надвое, и черный поток с красным отливом полился на стол, заполняя тело белого дуба. Соприкасаясь с ней, вырезанное на столе дерево начало будто расцветать, обретая ярко-красные цветы на черных ветвях.

– Это… невероятно! – Иона с замиранием сердца следила за творящейся на ее глазах магией.

Внезапно жидкость замерла, так не достигнув ни одной ветви. Кайден обогнул стол и, нахмурившись, посмотрел на друида.

– Что-то не так? – Иона заметила смену настроения лорда и вновь перевела взгляд на стол.

– В обряде наречения должны соединиться две крови, – произнес Гахарит, – но…

– …но твоя никуда не привела. Даже вкупе с моей, – с горечью закончил Кайден.

– Значит, я вам не подхожу? – тихо поинтересовалась Иона. Надежда на спасение брата медленно угасала в ее сердце.

Но прежде чем кто-то успел ответить, черная жидкость снова пришла в движение. Под удивленными взглядами присутствующих она вытекла из рисунка, миновала сначала все ветви, а затем и вовсе потекла на пол и просочилась вниз сквозь каменные плиты. Мужчины вокруг стола встрепенулись. Кто-то шумно втянул воздух, принюхиваясь. Мгновение, и они сбились в круг, словно готовились к атаке.

– Чужак! Здесь чужак, – зашептали в толпе.

– Боги… – протянул друид, но договорить он не успел, поскольку из-под пола раздался отчаянный вопль. И принадлежал он явно не человеку.

Глава 11

Бельтайн

Они снова вернулись ни с чем.

Облокотившись на стену, Атти привычным жестом перебирал в руке пару разноцветных камешков, наблюдая за происходящим во дворе. Отряд из семи воинов, возглавляемый Кайденом, спешился и направлялся к воротам. Юный лорд выглядел измученным. Темные круги, казалось, навсегда залегли тенями на его лице, а лоб прорезали первые хмурые морщины.

Грания словно испарилась. Ее не обнаружили ни в лесах возле замка, ни в одной из ближайших деревень. Все ликаны, которых Кайден брал в отряд, чтобы учуяли ее след, лишь опускали голову да разводили руками. Запах обрывался аккурат возле внешней стены, пропадал в лесах, путался и исчезал. Какие бы награды ни обещал ликанам молодой лорд, какими бы пытками ни угрожал, ответ был один: и Грания, и ее ребенок бесследно исчезли.

Оторвавшись от каменной кладки, Атти вдруг ощутил слабость в ногах. Чертов убийца! После знакомства с его отравленным мечом на альфу то и дело накатывала дикая слабость, руки начинали трястись, а зрение на краткий миг и вовсе пропадало. Отвар из корней купены, что пили все ликаны при особо тяжелых травмах, не подействовал. Медленно, шаг за шагом, Атти начал спуск по лестнице. К третьему пролету симптомы, наконец, отступили, и он смог оторвать руки от стены и вдохнуть полной грудью.

Пару раз оглянувшись, чтобы убедиться в отсутствии слежки, ликан обошел открытый двор и свернул в коридор по направлению к давно заброшенному сараю. Помещение встретило его тишиной и огромным слоем пыли.

– Шел волчок через помост… – произнес он в темноту.

– …четыре лапы, пятый хвост, – донеслось в ответ. – Все-таки это немного глупо, Атти.

Из-за поворота осторожно выглянула качающая на руках младенца Грания.

– Зато надежно. И кстати, в детстве тебе нравилась эта песенка.

– Она и сейчас мне по душе, – слабо улыбнулась женщина.

– Я принес тебе немного сыра и хлеба с кухни. И молока. Прости, что не удалось достать больше. Нельзя вызывать подозрений.

– Понимаю. – Грания приняла сверток с едой из его рук. – Как там дела?

– Еще ищут, но, как мы и думали, за стенами замка. Я позаботился, чтобы тебя не учуяли. Даже я не смог бы. Повезло, что Кайден не отдавал мне прямого приказа привести тебя к нему, только найти, что я и сделал. – Грустно улыбнувшись, Атти потряс браслетом, который связывал его с лордом. – А иначе я был бы не в силах помочь.

– Я до сих пор в ужасе от того, что ты согласился подчиняться ему.

– Наша связь… иная. Не как та, что была у меня с лордом Гверном. – Атти провел рукой по торквесу. – Быть истинным виллемом – это не просто защищать определенного человека, Грания. Быть виллемом – это ставить чужое счастье и безопасность превыше своих. Помогать. Заботиться. А с Кайденом… с ним все не так. Я знаю, что должен защищать его. Знаю! Но… делаю это скорее не сердцем, а разумом. Обдумываю его слова, ищу скрытые смыслы и лазейки. Святая Тара, в кого я превратился, Грания? Что сказал бы Гверн?

– Ты спасаешь его ребенка.

– От другого его ребенка, – невесело ухмыльнулся ликан. – Боги определенно имеют скверное чувство юмора.

– Спасибо тебе еще раз, Атти. – Она откусила сыр и задумчиво прожевала кусок. – Я знаю, как сильно и чем ты рискуешь, помогая нам.

– Все ликаны вместе с ним ищут тебя по-настоящему, Грания. Я не могу подставлять стаю. – Он нахмурился: – Ни один из них не знает о нас. И не узнает, я надеюсь.

– Понимаю.

– И к тому же я выполняю свое обещание. Не люблю ходить в должниках.

– О, брось! – Слабо улыбнувшись, Грания перекинула золотистую косу за плечо. – Когда ты его дал? Мне было восемь лет!

– Не важно, – отмахнулся Атти. – Как малышка?

– Она чудесная, но почти не дает мне поспать. И совсем мало ест, – обеспокоенно ответила Грания. – Оказывается, быть матерью без лекарей, повитух и служанок гораздо труднее, чем я себе представляла. – Она невесело усмехнулась.

– Вы не мерзнете?

– Нет. Слава богам, старый очаг в комнате слуг еще работает. Как ты велел, я зажигала его лишь ночью, чтобы никто не увидел дыма в небе… Что с тобой? – прервала она рассказ, заметив, как Атти тяжело вздохнул и покачнулся.

– Все в порядке. – И добавил, желая сменить тему: – Я постараюсь вывести вас, как только наверху все уляжется.

– Мне так хотелось бы, чтобы ты ушел с нами, – с горечью произнесла Грания. – Моя дочь валлийской крови. Она помогла бы тебе не обратиться. Помогла бы всей стае!

– Ты же знаешь, что я не могу, – покачал головой Атти. – К тому же… мое племя не оставит свои дома. С незапамятных времен их предки жили на этой земле. Да, были хорошие времена, были и плохие, но стая не знает другой жизни. – Он со вздохом провел рукой по лицу. – Бренн уже пытался. И что с ним сталось?

Грания сглотнула. Новости о казни Бренна практически прошли мимо. В те дни она горевала лишь о потере лорда Гверна.

– К тому же, – продолжил Атти, – разве твой тайный побег не усложнится наличием нескольких десятков ликанов в спутниках?

Грания поджала губы, осознавая его правоту.

– Ты уже решила, куда направишься?

– Да, у меня есть немного денег. Думаю, этого хватит, чтобы купить небольшой дом в деревне подальше отсюда.

– Я буду скучать.

Приблизившись к ней, Атти заправил за ухо выбившийся из небрежной косы локон. В молчании оглядел ее лицо, начиная с высокого лба, чуть вздернутого носа и ямочки на подбородке. В ответ она лишь неподвижно стояла, поскольку прекрасно представляла, о ком думал Атти в эти минуты.

– Я уверена, она гордилась бы тобой. Кили.

– Ну хоть кто-то из нас в этом уверен, – невесело улыбнулся он. – Прости. Так много времени прошло, а я до сих пор…

Грания мягко улыбнулась и, подняв руку, коснулась мужского запястья.

– Поначалу я и правда злилась на тебя, Атти. Особенно, – она понизила голос, увидев, что ребенок беспокойно зашевелился во сне, – когда ты называл меня ее именем. Но с годами я поняла, что должна быть благодарна твоей дочери. Не будь мы так похожи, грозный виллем лорда вряд ли обратил бы внимание на юную племянницу мелкого землевладельца, проданную в услужение леди за десять мешков картошки и пару коз.

– Ну, тебя сложно было не заметить, – улыбнулся Атти, и в его груди защемило от нежности к той маленькой Грании, что много лет назад пряталась за его спиной от нападок главной служанки. – Единственная, кто с этим не справлялась, – это Толстая Бри.

Вспомнив прошлое, они синхронно улыбнулись. Малышка в руках Грании снова начала ворочаться. Отойдя от Атти, она постаралась успокоить ребенка.

– Тс-с-с… вот так.

– Знаешь, одна просьба у меня все же есть. – Наблюдая за ними, Атти вздохнул, словно собирался с силами, чтобы озвучить ее. – Захвати с собой Рейгана.

– Что? – удивленно подняла брови Грания. – Сына Гверна?

– Из-за своего… положения ты, наверное, не слышала подробностей. Рейган не сын Гверну.

– О чем ты? – окончательно запуталась она.

– Рейган – сын Бренна. Мой племянник. И ликан.

От шока Грания села на скамью, по привычке качая сверток с ребенком. Обдумав новости, она подняла голову и присмотрелась к лицу Атти.

– Мальчик похож на тебя. Такой же… упрямый. Несладко ему сейчас в замке, да? После таких-то новостей, – догадалась она и, дождавшись кивка Атти, продолжила: – Я понимаю, чем вызвана твоя просьба. Но, Атти… я понятия не имею, как справиться со своим ребенком. А с двумя…

– Он уже почти взрослый, Грания. Станет скорее помощником, чем обузой.

– Где он сейчас?

– Я оставил его в своем доме. В его старых покоях… небезопасно.

Немного подумав, Грания кивнула:

– Хорошо. Приводи его, когда все будет готово.

Перед тем как уйти, Атти обернулся и еще раз посмотрел на нее. Он знал, что навсегда запомнит эту картину: прекрасная златовласая нимфа с ребенком на руках в редких солнечных лучах, которые пробивались сквозь узкие окна старого сарая.

– Ты уже придумала ей имя? – поинтересовался он.

– Еще нет. Я надеялась, лорд Гверн даст ей имя, но…

– Мне всегда нравилось имя Ковентина.

– Очень красивое, – улыбнулась Грания. – Я подумаю над этим.

Попрощавшись, Атти осторожно покинул сарай. Слабость от яда накатывала на него еще дважды по дороге в поселок. Приходилось останавливаться, пережидая приступ. Радовало лишь одно: ему удалось, хоть и с трудом, сдерживаться при Грании. Что же за отраву использовал этот наемник?

Возвращаться напрямую в поселок было нельзя – стая мигом учует запах Грании. Пришлось искупаться в замковых казармах, натираясь дешевым мылом, и лишь затем отправляться домой. Распахнув плечом дверь, Атти оглядел скромную обстановку и буквально взвыл от отчаяния. Рейган исчез, и, судя по слабому аромату и холодной постели, уже давно. Радовало лишь одно – чужого запаха в доме не было, как и его обуви у порога. А значит, несмотря на все предупреждения и указания, мальчик ушел самостоятельно.

– О боги! – воскликнул Атти, бросаясь на поиски, но одна нога зацепилась за другую, и он грузной тушей свалился на пол.

Атти закрыл глаза, сдаваясь. Отрава наконец-то взяла свое. Спустя мгновение воспаленный разум начал подкидывать невероятные образы. Поначалу чудилось, будто он смотрит на собственное отражение в гладкой поверхности пруда. Все выглядело таким, как он привык: глубоко посаженные глаза, жесткая борода, россыпь застарелых шрамов. Но потом отражение превратилось в лицо Бренна, который кричал ему о тщетности их жизни. После картинка резко сменилась, и вот восьмилетняя девочка с залитыми солнцем волосами, так похожая на его погибшую дочь, доверчиво улыбалась ему, протягивая горсть разноцветных камушков. А затем его сознание поглотила тьма.

– Мама, – прошептал Рейган в приоткрытую дверь, – ты здесь?

Когда никто не ответил на зов, он сразу понял: что-то не так. Мальчик чуть смелее заглянул сквозь щель в покои матери.

– Мама? Что это на тебе надето?

Леди Эвелин действительно находилась внутри. Ссутулившись, сидела у искусно вырезанного туалетного столика и невидящим взглядом смотрела в зеркало. Поверх белой, запачканной у подола ночной сорочки на ее худых плечах висела старая мужская куртка. Рейган мгновенно узнал синие вставки у локтей и сжал кулаки. Раньше куртка принадлежала Бренну.

Приблизившись к Эвелин, которая до сих пор не удосужилась даже взглянуть на него, Рейган сглотнул. Это и вправду его мать? Всегда утонченная, холодная, бесконечно красивая, сейчас она походила лишь на тень себя прежней. Тень с черными полумесяцами от земли под ногтями и грязными прядями слипшихся темных волос.

Наконец она подняла голову. Ее глаза расширились в узнавании, и на краткий миг Рейгану показалось, что все бредни, которые он слышал от Атти и остальных, – чушь. Вот она, его мама, тянет к нему руки, почти улыбается при виде сына. Но надежда в груди быстро погасла, стоило ей произнести:

– Бренн… это ты, любимый! Ты жив! Боги, ты жив! – Она провела руками по лицу застывшего Рейгана.

– Мама, это я, Рейган! – попытался он достучаться до леди Эвелин.

– Да-да, наш Рейган, – часто закивала она. – Бренн, ты видел, каким вырос твой сын?

Он схватил Эвелин за плечи:

– Мама, Бренн мертв! Очнись уже!

В комнате раздался звук пощечины. Щека Рейгана загорелась от материнской руки, а глаза – от невыплаканных слез.

– Не смей так говорить! – велела она. – Бренн придет за мной. Он обещал! Он придет, и все наконец-то будет хорошо. Все будет… все будет…

Держась за щеку, Рейган наблюдал за тем, как его мать оседает на пол, зарывается в старую куртку и окончательно теряется в мире грез.

– Он придет, он заберет меня…

– Мама… – прошептал он на прощание, – прости.

Он выскочил за дверь и, не разбирая дороги, рванул прочь. Коридоры мелькали и расплывались перед глазами. Вроде бы кто-то звал его по имени, догонял и в попытке остановить хватал за локти. Но все, чего Рейган сейчас хотел, – это остаться в одиночестве. Инстинкт взял верх над разумом, и, увидев открытое окно, мальчик без особых раздумий прыгнул в него. Ветер хлестал по лицу, холодным потоком остужая горящую от удара матери щеку. Мягко, почти бесшумно приземлившись на соседнюю крышу, он потрясенно нашел взглядом то самое окно, из которого мгновение назад выпрыгнул. Боги, неужели оно располагалось так высоко? Сейчас из оконного проема выглядывала пара стражников, отборно ругаясь вслед беглецу.

Скрывшись из виду, Рейган притормозил и облокотился на стену. Сил плакать больше не осталось. Что теперь? Возвращаться в поселок ликанов совсем не хотелось. Рейган пробыл там совсем недолго, но успел запомнить гадкое ощущение где-то между лопатками от осуждающих взглядов. Чужак – вот кем он был для них. Лордов сын.

Его размышления прервал звук хлопнувшей двери. Вздрогнув, Рейган прислушался к происходящему за стеной.

– …еще раз! Я не понимаю, она что, растаяла? Испарилась? – Голос Кайдена звучал резко.

– Мой лорд, – его собеседником оказался Олан, один из друидов, – прошу, оставьте поиски леди Грании и дайте нам осмотреть вас.

– Я в порядке!

Звон бокала и плеск напитка подсказали, что Кайден налил себе вина, выпил, а затем с силой поставил кубок на деревянный стол.

– Вашу душу разъедает тьма, господин! – взмолился друид. – Если ничего не сделать, не предупредить… она возьмет свое. Посмотрите же на себя!

Пару мгновений в комнате царила тишина. Затем Кайден снова заговорил, но так тихо, что обычный человек его никогда бы не услышал:

– Что со мной стало, Олан?

– Во время обряда ваше земное тело умерло и душа была готова уйти в Сидхе, переродиться. Но мольба вашего отца, его кровь, желание и жертва оказались столь сильны, что вы остались в живых. Говоря точнее, ваше земное тело осталось живо.

– А душа?

– Боюсь, ту часть, что успела отделиться от тела, вы потеряли.

Снова послышался звон бокала. По-видимому, новости дались Кайдену нелегко.

– Вы можете это исправить? – после паузы спросил он.

– Мы попробуем призвать осколок из другого мира, – пообещал друид. – Но природа не потерпит нарушения баланса. Все живое должно жить, а все мертвое…

– …умереть, – закончил за него молодой лорд.

– Мы попробуем, господин. Но действовать нужно быстро. С каждой луной часть души за завесой все яростнее тянет за собой оставшуюся половину. А потому прошу вас, оставьте безумную погоню за девушкой и ее ребенком. Иначе умрете еще до первых дней лугнасада.

– Но… – собрался возразить Кайден, однако Олан его перебил:

– Я не прошу вас совсем о них забыть. Этой ночью кругу предсказателей было видение. Та, кого вы ищете, вернется в Ирстен сама. В праздничную ночь Самхейна она войдет в эти стены и протянет вам руку, сплетаясь красной нитью. Все мы видели это так же ясно, как я вижу вас, мой лорд.

– Самхейн… – задумчиво протянул Кайден. – Значит, она вернется еще до первых холодов? Сама?

– До этой ночи или одной из последующих. Точнее сказать сложно. Нужно ждать кровавую луну, господин. Та станет ее спутницей в ночь вашего воссоединения.

Внезапно камешек под ногой затаившегося Рейгана с громким звуком зашуршал, скатываясь вниз. Разговор в комнате прервался. Заподозрив неладное, Кайден направился к окну и резко открыл ставни. Однако за ними оказалось пусто.

Прижимаясь к каменной кладке у ниши соседнего окна, Рейган затаил дыхание. Стараясь успокоить стучащее в горле сердце, он считал про себя до десяти. Один, два… Кайден еще раз осмотрелся и отошел вглубь проема. Три, четыре… послышался звук плотно закрывающихся окон. Пять, шесть… Рейган слегка расслабился, радуясь, что не попался на глаза брату. Семь, восемь… Вдруг прямо возле его уха раздался вкрадчивый шепот:

– Ай-я-яй… парень, подслушивать нехорошо…

Не успел он развернуться, как почувствовал мокрую, горько пахнущую тряпку у лица. После пары вдохов силы на борьбу внезапно покинули тело, и он обмяк в руках незнакомца. Последнее, что успел увидеть Рейган перед потерей сознания, – это полы темного плаща и крепкую руку в кожаной перчатке.

– …впрочем, – тихо произнес мастер теней, поудобнее перехватывая юное тело, – в нашем деле такое умение пригодится.

Первые крики со стороны замка раздались около полуночи.

Мастер теней аккуратно закрепил обмякшего Рейгана в седле своей лошади и, нахмурившись, обернулся. Неужели он где-то прокололся и его заметили? Или тот волк, которого он отравил аконитом, уже поднял тревогу?

Мужчина в капюшоне закрыл глаза и навострил уши. Спустя пару размеренных вдохов и выдохов сердце замедлилось, позволяя ему слышать все: как дышит его конь, как неподалеку бежит ручей, как ветер качает кроны сосен. А вскоре ему удалось разобрать слова стражников за стеной Ирстена:

– …тайте ее! Уходит!

– Она всех коней отвязала! Ловите лошадей! Ловите!

Через мгновение от хаотичного стука копыт во дворе замка отделился звук четкого галопа – кто-то приближался. Мастер увел свою черную гнедую в сторону от развилки и, притаившись у обочины, положил пальцы на рукоять кинжала.

На дороге показалась молодая всадница. В ее длинных светлых волосах застряли веточки и листья, а щеки раскраснелись от погони. Одна рука беглянки дрожала, крепко удерживая поводья, другая крепко прижимала к груди небольшой хнычущий сверток. Остановившись на перепутье, женщина нервно осмотрела оба направления. Лошадь под ней нетерпеливо фыркала, не желая стоять на месте.

Что-то в ее отчаянном виде заставило черствое сердце мастера теней впервые за долгие годы смягчиться и убрать руку с кинжала. Не покидая своего укрытия, он посоветовал:

– Езжайте налево.

– Кто здесь? – Она принялась испуганно озираться.

– Сойдите с дороги через пять минут и доберитесь до реки с мутной водой, – продолжил мастер. – Успеете ее перейти, и течение смоет следы в мягком песке, а дурно пахнущие воды скроют запах. Вас не найдут. Живо!

– С-спасибо, – произнесла она в темноту. – Пусть боги благословят вас за помощь.

– Будем надеяться, я об этом не пожалею, – прошептал мастер ей вслед.

Едва беглянка ускакала прочь, он достал из мешочка едко пахнущую пыль и развеял по ветру – старый трюк, который неизменно сбивал со следа гончих. Надеясь, что он поможет и с ликанами, мастер запрыгнул в седло, пришпорил лошадь и направился в противоположную девушке сторону. Он ехал по ветру несколько часов, привычно ориентируясь в темноте и заметая следы. Наконец, углубившись в лес, мастер остановился и прислушался. Погони не было. Слегка расслабившись, он спешился и снял седло. Конь нуждался в отдыхе, а он – в бурдюке свежей воды.

Откинув капюшон, мастер теней завел руки за голову и снял маску. Вечная спутница, столь редко покидавшая его лицо, теперь сиротливо покоилась на камне рядом. Лишь дюжина людей на его пути видела мастера теней без маски. Выжили единицы. Он наклонился к ручью, собираясь зачерпнуть воды, когда почувствовал, как в спину уткнулся кинжал. Мастер оторопело замер. Впервые с начала обучения кто-то сумел незаметно подобраться к нему.

– Кто ты? – Голос Рейгана был слаб после обморока. – Где мы? Что тебе от меня нужно?

Никак не реагируя на вопросы, мастер спокойно умылся.

– Отвечай, – давление кинжала усилилось, – или я перережу тебе глотку!

– Никогда не предупреждай о таком, если действительно хочешь кого-то убить, мальчик.

Мастер повернулся, наконец оказавшись с Рейганом лицом к лицу.

В глазах юного ликана мелькнула тень узнавания. А в сознании вмиг пронеслись образы: ночь, обряд, окровавленный Кайден на алтаре… и тело мужчины, которого он долгие годы считал отцом. Тело, нанизанное на кинжал в руках того самого человека, что стоял перед ним сейчас.

– Ты! – взревел Рейган и набросился на него.

Происходившее в следующие несколько мгновений сложно было назвать полноценной дракой. Как бы Рейган ни старался, ни один его замах не нашел своей цели. В ответ мастер лишь лениво уклонялся, ожидая, пока он выдохнется. Когда это произошло и Рейган упал на землю, мастер легким движением отобрал у него кинжал.