Искра на снегу

Виктория Лукьянова

Искра на снегу

Глава 1

—Я сожалею, Алессандрина, — скорбным голосом произнес мистер Уилберт Грон иположил поверх дрожащей ладошки свою крепкую, чуть морщинистую крупную ладонь.

Сквозьпелену слез я едва могла различить его печальное лицо.

—Как это случилось?

—Как и бывает в таких путешествиях — шторм стал виной. Корабль затонул, никто невыжил.

—Ох, мистер Уилберт! — ахнула я, закрыв глаза. Выдернув ладонь из руки мужчины,который принес в наш дом ужасную весть, отвернулась и заплакала.

Мойбрат... Мой старший брат Даниэль был опорой нашей маленькой, дружной семьи. Атеперь и его не стало. Как я буду жить без брата? Как мы все будем жить безнего?

Сначалаушла наша матушка, которая долгие годы тяжело болела. Потом не стало и отца.После лихорадка забрала Марцеллу, жену Даниэля. И вот мы были втроем. Я,Дэни и его крошка-дочь Элоиза.

Атеперь мы остались вдвоем!

СловноСмерти было мало душ. Она решила забрать самого смелого из нас.

—Ох, мистер Уилберт, как мы будем жить без Дэни?

—Ох, деточка. Не плачь, — нашептывал мужчина, которого я знала всю свою жизнь. —Всё образуется.

Хотелабы верить в его слова, да ведь понимала, что ничего не образуется. Моего братане стало. Его дочь, которой было семь, осиротела, потеряв два года назад мать,а теперь и отца.

—Как я скажу Элоизе, что ее папа погиб? — Я взглянула на повернного нашей семьи.— После всего, что ей уже довелось пережить в столь раннем возрасте, потерятьеще и отца... — мой голос сорвался на хрип. — Я ведь просила его... Умоляла...

—Не вини себя, Алессандрина. Это было решением Даниэля.

—Он думал, что мы разбогатеем. — Всплеснув руками, я резко подскочила из кресла.— А в итоге мы остались совершенно одни.

—О, моя дорогая, — мистер Уилберт, покачав головой, поднялся из кресла следом замной.

Помоим щекам текли слезы. Я не могла остановить ненавистную мне жидкость, которуюпроливала за последние годы так часто, что совсем позабыла, как улыбаться ирадоваться жизни. После смерти родителей мой мир померк, но со мной были Дэни иМарцелла, и, конечно же, их малышка дочка. Но вот ни Марцеллы, ни брата рядомбольше нет, а мне еще нужно будет сказать как-то Элоизе, что ее папа больше невернется.

—Как нам жить без них?..

МистерУилберт крепко обнял меня, позволяя выплакаться в его сюртук. Его объятиявсегда были для меня якорем, возвращающим в реальность даже в самые темныевремена. Но сейчас даже его тепло не могло проникнуть сквозь ледяной панцирьгоря, сковавшего мое сердце.

—Всё образуется, обещаю. Всё наладится.

Собравшисьс силами, я отстранилась. Нужно было думать об Элоизе. Мистер Уилберт прав,нужно держаться. Ради нее. Но как сказать ребенку, что ее самый любимыйчеловек, ее папа, больше никогда не вернется? Как объяснить невинной душежестокость судьбы?

Янайду ответ, смогу подобрать слова, но пока мне нужно было подумать о том, какмы будем жить. Я успею погоревать, но теперь в нашей небольшой семье за главнуюосталась я. А ведь мне всего-то двадцать два года. Кто-то бы сказала, что ужедвадцать два, и я могла бы выйти замуж, родить своих детей и не беспокоится оплемяннице, но я никогда не торопилась искать себе мужа, так как все моевнимание всегда было сосредоточенно на семье.

—Я поговорю с Элоизой чуть позже, — произнесла, возвращаясь в кресло. Указав навторое, предложила и мистеру Уилберту сесть. — Я должна собраться с духом,прежде чем говорить с ней. Она сейчас играет в саду, ничего не подозревая… —мой голос дрогнул, и я не смогла сдержать новый поток слез, которые я быстроутерла носовым платочком.

Мужчинакивнул, понимающе посмотрев на меня. Он знал Даниэля с детства, видел, как онрос и становился настоящим мужчиной. Он также дружил с нашим отцом еще современ их учебы в академии. Мистер Грон тогда получил юридическое образование,а наш отец занимался естественными науками. Уилберт Грон был частью нашейсемьи. Поэтому он был единственным, кто знал истинное положение дел и могпомочь разрешить возникшие проблемы.

—Вас беспокоят закладные?

Ясглотнула тугой комок, забившей горло, и медленно кивнула. Смерть пришла в мойдом, забрала самых близких и дорогих мне людей, но Элоиза и я были здесь, и намеще предстояло как-то выживать в этом мире.

—Да. Я знаю, что брат заложил наш дом.

МистерГрон кивнул. Лицо у него стало суровым, а взгляд затянуло темной пеленой. Яузнавала это выражение лица — он думал о чем-то серьезном и, увы,ответ, который готовился мне дать мужчина, не сулил ничего хорошего.

—Я предупреждал Даниэля, что закладывать дом, чтобы получить ссуду не самаяхорошая идея.

—Но у нас больше не было денег, — подтвердила я, хоть в прошлом малоинтересовалась семейным бюджетом. Сначала я была слишком юна, чтобы разбиратьсяво взрослых делах, а потом моя голова была забита воспитанием Элоизы. Поэтому япочти не заботилась делами брата, но знала, что он заложил семейный дом, чтобыполучить деньги на экспедицию, которая должна была нас озолотить. По крайнеймере, брат говорил именно так, получая мою подпись на документах, ведь я тожеунаследовала от отца этот дом и имела полное право распоряжаться своей долей.

—Он был уверен в успехе, — проговорил мистер Горн, скорее себе, чем мне. —Даниэль всегда отличался неиссякаемым оптимизмом и верой в удачу. Но, ксожалению, удача не всегда сопутствует даже самым смелым.

Явздохнула. Слова мистера Горна отзывались болью в моем сердце. Да, брат былполон надежд, когда подписывал бумаги. Он мечтал о великих открытиях, о том,как прославит нашу семью и обеспечит будущее мне и Элоизе. Но экспедиция провалилась,и теперь мы остались ни с чем, погрязшие в долгах.

—Какова ситуация с закладной? — спросила я, стараясь говорить как можноспокойнее, хотя внутри всё дрожало от страха.

МистерГрон нахмурился.

—Ситуация сложная, – признался он. — Даниэль не выплачивал проценты по кредиту втечение нескольких месяцев. Банк может в любой момент потребовать погашениявсей суммы, а иначе дом будет выставлен на торги.

Япочувствовала, как земля уходит у меня из-под ног. Мысль о том, что мы можемлишиться крыши над головой, была невыносимой. Элоиза еще слишком мала, чтобыпонимать все происходящее, но что будет, если мы окажемся на улице?

—Сколько у нас времени? — прошептала я, надеясь услышать хоть какой-тообнадеживающий ответ в этом мрачном прогнозе.

МистерГрон тяжело вздохнул.

—Времени почти нет. Я уже связался с банком, пытаясь договориться об отсрочке,но пока безрезультатно. Они непреклонны. Если до конца месяца не будет внесеназначительная сумма, они начнут процедуру отчуждения.

Отчаяниенакатило волной. Конец месяца… Это всего лишь несколько дней. Я окинулавзглядом кабинет брата, заполненный рядами книг и документов, словно ища тамспасение. Но ответы, увы, не прятались среди этих томов. Единственное, что янашла, — это отражение собственной растерянности в зеркале напротив. И неузнавала ту девушку, что смотрела на меня красными заплаканными глазами. Еебелые щеки впали, а темные волосы обрамляли осунувшееся личико. Неужели это я?

Резкоотвернувшись, громко выдохнула. Не время для паники.

—Есть ли хоть какой-то выход? — спросила я, умоляюще глядя на мистера Горна. —Может быть, продать что-то из имущества? Фамильные драгоценности?

МистерГрон покачал головой.

—Мы уже оценили все ценные вещи. К сожалению, их продажа покроет лишь небольшуючасть долга. Нам нужно найти значительную сумму в кратчайшие сроки.

Язакрыла глаза, пытаясь обуздать панику. Нужно было взять себя в руки, радиЭлоизы. Я должна была найти способ сохранить наш дом, наше единственное убежищев этом жестоком мире. Но что я могу сделать? Где найти деньги?

—Они заберут наш дом, да?

—Сожалею, Алессандрина. Но, скорее всего, так оно и будет.

—Значит, нам нужно искать новый дом?

Вответ мистер Уилберт покачал головой.

—Но у нас не останется денег, если мы продадим всё, что есть.

—Увы, но это так.

—На что мы можем тогда рассчитывать, мистер Уилберт?

—Разве что на социальное жилье, — пропыхтел он, и у меня от удивления глаза налоб полезли. Всё, что я знала о таком жилье, так то, что там жили бедняки,старики, инвалиды и должники, у которых не осталось ничего.

—Но мы не можем жить в таком месте! — вспыхнула я. — Элоиза не может! Она ведьдочь лорда!

—К сожалению, нынешнее положение не позволяет вам выбирать. — Пожал плечамимистер Уилберт.

—Но ведь всегда есть какой-то запасной план, да?

—Если вы только сможете платить за жилье сами. Но тогда вам придется найтиработу. Тогда вы сможете обеспечить себя и Элоизу жильем, и ее не заберут вприют.

Язамерла. Дыхание перехватило, а сердце болезненно сжалось. Теперь судьба моейплемянницы зависела только от меня.

—Приют?

—Да, — темные, чуть тронутые сединой брови мистера Горна сместились кпереносице, образуя единую линию. — Если вы не сможете позаботиться об Элоизе,ее могут забрать.

Приют…Это слово прозвучало как приговор. Я представила Элоизу, хрупкую и нежную, вхолодных стенах казенного учреждения, окруженную чужими, равнодушными лицами.Нет, этого я не могла допустить! Я скорее умру, чем позволю ей оказаться там!

Ототчаяния захотелось выть. Но я сжала кулаки и посмотрела в глаза мистеру Уилберту.

—Что мне нужно сделать, чтобы Элоизу не забрали? – Голос дрожал, но в немзвучала решимость.

—Найти работу. Стабильный доход, который позволит обеспечивать ее всемнеобходимым. Иначе… боюсь, у меня нет хороших новостей.

—Или... — произнесла я, вскакивая из кресла.

МистерУилберт с подозрением взглянул на меня.

—Как бы я этого ни хотела, но пора признать, — сложив руки на груди, янаправилась к окну, — у Элоизы есть родственники. По материнской линии.

—Вы говорите о ее дедушке? — прохрипел мистер Горн, вставая следом за мной.

—Да. У нее есть родные, которые смогут позаботиться о девочке. Дать достойнуюдля молодой леди жизнь. Элоиза нуждается в крыше над головой, сытом ужине иобразовании. Я не могу позволить ей попасть в приют лишь по той причине, что ееотец оставил нас без гроша в кармане.

—Вы злитесь на Даниэля? — Мистер Уилберт подошел к окну и встал по правую отменя руку.

—Я ищу выход. И увы, он у нас один — Элоиза вернется в дом своей матери. А япозабочусь, чтобы все старые обиды были забыты, моя племянница обрела новуюсемью, а когда все закончится, тихо удалюсь.

—Вы бросите ее?

—К сожалению, мистер Уилберт, мне не позволят остаться. Ведь мой брат выкралМарцеллу из-под венца. Она должна была выйти замуж за другого. Но они полюбилидруг друга, вот только любовь не спасла их от смерти.

Словамистера Уилберта эхом отдавались в голове. Брошу ли я ее? Вопрос, которыйразрывал меня изнутри. Я смотрела на осенний пейзаж за окном, на увядающиелистья, и видела в них отражение собственной увядающей надежды. ОтдатьЭлоизу – это признание моего поражения, крах всех моих попыток заменить еймать. Но разве у меня был выбор? Разве мое эго могло стоять выше ееблагополучия?

–Я не брошу ее, – тихо произнесла, скорее себе, чем отвечая на вопрос повернного.– Я сделаю все, чтобы убедиться, что она в безопасности, что о ней позаботятся.Я поговорю с ее дедушкой, улажу все формальности, и только убедившись, что онасчастлива, смогу уйти.

МистерГрон вздохнул, смягчившись:

–Это достойное решение, хотя и болезненное. Подумайте хорошенько, прежде чемдействовать. Возможно, есть другие варианты.

Япокачала головой. Других вариантов не было. Я чувствовала это всем сердцем. Иесли ценой ее счастья будет мое одиночество, то готова была заплатить эту цену.Я повернулась к мистеру Уилберту, в глазах застыла решимость.

–Я поеду к дедушке Марцеллы. Мне нужно знать, что Элоизу ждет достойное будущее.

—Похвально, Алессандрина. Но все-таки я бы предложил рассмотреть еще варианты.Ведь у Марцеллы были другие родственники.

—Да, тетушка Марджет, насколько я помню. Она младшая сестра ее отца, и какговорила Марцелла, тетушка Марджет была единственной, кто одобрил выбор своейплемянницы.

—Что же, думаю, вам стоит написать и ей письмо. Возможно, она поможет вамсклонить лорда Берсфорда на вашу сторону.

—Надеюсь, — прошептала я, бросая печальный взгляд на наш сад. Очень скоро мнепридется покинуть дом, который хранил так много воспоминаний. Как хороших, таки плохих.

Глава 2

МистерГрон покинул дом полчаса назад, а я никак не находила в себе силы подняться изкресла и отправиться на поиски племянницы. Как и не находила нужных слов,которые мне предстояло сказать. Как рассказать девочке, которая потеряла мать,что ее отец тоже больше не вернется домой. Как организовать похороны, когдатело моего брата так и не нашли? Что делать с домом? С долгами? Наверное, нужнорассчитать слуг, пока у меня еще были кое-какие деньги. Все эти вопросывертелись в голове, к которым присоединился еще один насущный вопрос: куда намуехать?

Приметли лорд Берсфорд свою внучку или откажется от нее, как когда-то отвернулся отсвоей дочери Марцеллы?

Аесли никто не ответит на письма, которые обещал разослать по всем родственникаммистер Уилберт? Никто не примет нас в своем доме, не даст крышу над головой, непозаботится о сироте. Что тогда придется делать?

Струдом поднявшись на ноги, я направилась в свою комнату. Мне нужно было время,чтобы собраться с мыслями, помолиться и найти в себе силы сообщить Элоизеужасную новость. Но как найти эти силы, когда душа разрывается от боли?

Ногибыли каменными, я едва могла ими перебирать по полу, пока шла по длиннымкоридорам нашего городского дома.

Вкомнате я опустилась на колени перед старинным комодом, на котором стоялиминиатюрные портреты всех членов семьи, среди которых был и портрет Марцеллы.Ее лучезарная улыбка обжигала меня, напоминая о той жизни, которой больше небудет. Я закрыла глаза, шепча молитвы, но слова застревали в горле, как комьяземли. Как можно просить о помощи, когда мир вокруг рушится, погребая подобломками надежды и мечты?

Япредставила Элоизу. Ее большие, доверчивые глаза, полные детскойнепосредственности. Как сказать ей, что больше не будет отцовских объятий,сказок на ночь, поездок в цирк? Как объяснить, что мир жесток и несправедлив, ичто иногда он забирает самых дорогих людей, не оставляя ничего взамен, кромеболи и пустоты?

Решениепришло внезапно, как вспышка молнии в темной ночи. Я должна быть сильной. Неради себя, а ради Элоизы. Я должна стать для нее не только тетей, но и матерью,отцом, другом. Я должна защитить ее от этого жестокого мира, дать ей любовь изаботу, в которых она так нуждается.

Собравшисьс духом, вытерла слезы и направилась в детскую. Замерев перед дверью, опустилавзгляд и на мгновение задумалась, прежде чем подняла руку и легонько постучала,предупреждая, что вхожу.

Элоизавернулась с импровизированного в саду пикника. Теперь она сидела на полу, играяс куклами, среди которых были и старые игрушки, и сшитые Марцеллой, и, конечноже, подаренные отцом модные, новенькие куклы в красивых платьях и шляпках.

Намиг я залюбовалась девочкой. Элоиза взяла от своих родителей всё самое лучшее.От матери ей достались густые светлые локоны, которые мерцали и переваливалисьв солнечных лучах, словно они были усеяны золотой пыльцой. От отца девочкаунаследовала темные глаза и пытливый ум, поэтому порой Элоиза мне казалась непо-детски взрослой, отчего хотелось еще крепче прижать ее к себе и защитить отвсех невзгод и ударов большого мира.

—Не помешаю вам, юная леди?

Племянницаподняла на меня свои глаза, в которых еще не поселилась тень горя. Она покачалаголовой, наблюдая за тем, как я вошла в ее комнату и приблизилась кпестрому ковру, на котором Элоиза разложила своих кукол.

—Как прошел твой пикник? — спросила я, присаживаясь напротив девочки. — Погодасегодня хорошая, не правда ли?

—Да, сегодня тепло, — ответила Элоиза тоненьким звонким голоском, от которого надуше становилось тепло и весело. — Куклам понравились закуски.

—А тебе?

Элоизав ответ кивнула, возвращая всё своё внимание игрушкам.

—Вам тоже нужно было пойти с нами на пикник, — произнесла девочка, поправляяшляпку на Мисс Прю, одетой в ярко-желтое платье с рюшами.

—В следующий раз обязательно составлю вам компанию, дамы, — улыбнулась сквозьнаворачивающиеся на глазах слезы.

Явновь поднялась на ноги для того, чтобы присесть к племяннице поближе. Взяла еемаленькую ручку в свою. Девочка перестала играть с куклой и взглянула на меня.

—Элоиза, нам нужно поговорить, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно испокойно.

—Что-то случилось? — нахмурилась она.

Яшумно сглотнула.

—Твой папа... — Слова снова застряли в горле, но я знала, что не могуоткладывать это. Я должна сказать ей правду, какой бы горькой она ни была. —Твой папа… он больше не вернется.

Япочувствовала, как ее маленькая ручка судорожно сжала мою. Элоиза смотрела наменя непонимающими глазами, словно ожидая, что я сейчас засмеюсь и скажу, чтоэто шутка. Но я не смеялась. Я лишь обняла ее крепко, позволяя ей почувствоватьмою любовь и поддержку.

Словадавались мне с трудом. Я объяснила ей, как могла, что папа ушел на небо, кзвездам, и что он всегда будет присматривать за ней сверху. Я говорила о том,как сильно он ее любил, как гордился ею, и как хотел бы, чтобы она выросласчастливой и доброй девочкой. Я видела, как в ее глазах постепенно зарождаетсяпонимание, смешанное с горем и испугом.

Наверное,я говорила еще долго, но время словно остановилось. Просто держала Элоизу всвоих объятиях, позволяя ей выплакаться и выплеснуть все свои эмоции. Когдаслезы закончились, она подняла на меня свои заплаканные глаза и прошептала:

—А ты меня не оставишь?

Этотвопрос пронзил меня, как кинжал. Я знала, что должна ответить ей правду, но нету правду, которая сломает ее окончательно.

—Я всегда буду рядом, Элоиза, – сказала, глядя ей прямо в глаза. – Я буду твоейсемьей, твоей мамой и папой, всем, что тебе нужно. Я обещаю.

Ив этот момент я поняла, что лгала ей. Теперь у меня была лишь одна цель –позаботиться о судьбе Элоизы, чтобы она выросла сильной и счастливой, несмотряна все потери и испытания. Я же буду с ней так долго, как смогу. Как мнепозволят.

***

—Вы уверены, что это хорошая идея?

МистерУилберт нахмурился, оглядывая меня и стоявшие рядом дорожные сумки.

—Более чем, — кивнула в ответ, тихонечко выдыхая.

Неверилось, что за столь короткое время у меня получилось собраться в дорогу, приэтом решив практически все вопросы.

Стех пор как я получила известие о гибели брата, минуло три недели. МистеруГрону удалось совершить почти невозможное. Он уговорил кредиторов дать намнемного времени на сборы, прежде чем дом опечатают, а нас вышвырнут вон. За этовремя я успела рассчитать слуг. Прощание было болезненным и слезным, и пусть внашем доме работало всего лишь трое, но мы за столько лет почти стали семьей.

Такжес помощью мистера Уилберта я распродала все ценные вещи. И даже то, что непредставляло ценности. На продажу ушло всё, что так или иначе могло принести вмой кошелек дополнительную монетку. А деньги мне понадобятся, в чем я ужеуспела убедиться, покупая билеты на поезд. Теперь же у меня были лишь трисумки, в двух из которых были собраны вещи Элоизы, а в третьей мои жалкиепожитки: личные дорогие сердцу вещицы, и несколько простеньких платьев, которыеотлично впишутся в мой будущий образ.

—Ох, не нравится мне эта затея, — покачивая головой, мистер Грон подошелпоближе. — Алессандрина, вы уверены, что называться гувернанткой Элоизы будетлучше, чем сказать всем, что вы ее тетя?

—Да, так будет лучше.

—Но почему?

—Мы ведь обсуждали с вами, мистер Уилберт, — нахмурилась я, надув губки. —Марцелла сбежала с моим братом из-под венца. Ее отец отрекся от дочери, а моегобрата обещал убить, если тот явится в его дом. Думаю, гнев лорда Берсфордараспространяется и на меня.

—Но вы же ни в чем не виноваты! — воскликнул мужчина, продолжая хмурить темныекустистые брови.

—Увы, но для лорда Берсфрда, как и для всей его семьи, я тоже буду виновата втом, что мой брат полюбил Марцеллу. А она полюбила его. Не хочу рисковать инакликать беду на Элоизу.

—Вы же едете к леди Марджет!

—Она сестра лорда Берсфорда. И пусть она единственная, кто откликнулся на вашеписьмо, я все же не могу ей доверять, — вздохнув, отвела взгляд в сторону.Туда, где Элоиза прощалась со своими подружками — девочками-близняшками,живущими по соседству от нас. — По крайней мере, пока не познакомлюсь лично.

—Очень надеюсь, что ваше знакомство пройдет хорошо, и вам не придетсяпритворяться и дальше гувернанткой.

Яулыбнулась. На глазах навернулись слезы.

—Благодарю вас за помощь, мистер Уилберт. И за это, — указала на конверт, вкотором была подписанная одним джентльменом бумага, подтверждающая, что АлисияБлэйр работала в его доме гувернанткой непродолжительное время. Эта бумагамогла бы позволить мне остаться с Элоизой, если вдруг леди Марджет выскажется освоем неудовольствии относительно моего брата и его семьи.

Онапримет Элоизу в своем доме, — именно так говорилось в полученном тремя днямиранее письме, но ни слова не говорилось, что кто-то еще сможет остаться там.Гувернантка, которой я собиралась притвориться, была лишь прислугой, тенью,которую никто бы не замечал. Так я смогу оставаться с Элоизой так долго, какполучится. Ведь юной леди потребуется помощь квалифицированной служанки.

—Это мой пропуск в дом леди Марджет, — ответила я, пряча конверт в ридикюле.

—Хорошо, — качнув головой, произнес мистер Уилберт. — Но обещайте мне, есличто-то пойдет не по плану или вы будете сомневаться в правильности принятогорешения, обязательно напишите мне. Или вовсе уезжайте и возвращайтесь сюда. Ячто-нибудь придумаю, Алессандрина. Обещаю вам.

Яулыбнулась, смаргивая проступившие на глазах слезы.

—Ох, мистер Уилберт, что я без вас делала бы!

—Это мой долг перед вашим отцом. Я обещал ему, что буду о вас заботиться, и ясвое слово держу.

Мыобнялись на прощание. Мистер Грон также попрощался с Элоизой, котораяотносительно стойко перенесла известие о гибели отца. Возможно, детям прощедаются горе и боль, чем взрослым, но я была рада, что Элоиза не замкнулась напечалях и пыталась улыбаться. Моя же улыбка теперь была сквозь слезы.

Мысели в экипаж, нанятый для нас мистером Уилбертом, и отправились на вокзал.

Ясмогла выдохнуть лишь после того, как очутилась в уютном купе, где меня иЭлоизу никто бы не побеспокоил весь путь до Дервена. Место далеко на севере,куда мы отправились, покидая привычный нам мир.

Элоиза,разложив своих кукол, придвинулась к окну. Ее завораживал открывающийся вид, яже старалась следить за племянницей, пока в уме подсчитывала вырученные деньгиот продажи личных вещей. Да, мне пришлось продать практически всю одежду, дажеплатья Марцеллы и костюмы брата, лишь бы поднакопить побольше монет. Есличто-то пойдет не по моему плану, нам понадобятся средства, чтобы вернуться.Мистер Уилберт был прав — у меня должен быть запасной план.

—Ого! — воскликнула Элоиза, прижавшись щекой к стеклу. — Снег пошел.

Ятоже повернула голову, пытаясь рассмотреть в мелькавшей перед глазами картинкебелые хлопья снега, которые привлекли внимание девочки.

—Зима начинается, — отозвалась я, чувствуя на языке горечь.

Даниэльобещал, что его путешествие не продлится и месяца. А теперь он никогда невернется.

—А там, куда мы едем, тоже будет снег зимой?

—Да, — я кивнула, вспоминая рассказ Марцеллы о родных для нее краях. — Там зимавсегда начинается раньше и длится чуть дольше, чем у нас.

—А почему?

—Потому что Дервен находится на севере королевства. — Я принялась рассказыватьЭлоизе все, что знала о маленькой родине ее матери, пока девочка с приоткрытымртом следила за мелькающими за стеклом снежинками.