Счастье героя

–Так, – проговорил Авгур озадаченно, рассматривая блистающее лезвие, – похоже, у нас тут недопонимание. Но оно легко разрешимо. Пойдемте, поговорим в моем шатре.

– Пойдем, пойдем, – сурово изрек Элиус, следуя за приятелем.

Шатер Авгура был тут же рядом, метрах в пятидесяти от центральной площади. И он даже не был самым выдающимся или роскошным среди всех шатров в лагере, хотя довольно крупным и просторным.

– Так, – произнесла Лана, когда Элиус уже скрылся внутри шатра вслед за магом. Она ткнула своим пальцем прямо Тее в грудь. – Ты. Оставайся здесь, подыши свежим воздухом. Тебе этот наш разговор слышать абсолютно ни к чему.

Тея, ничего не ответив, встала как вкопанная, подождав, пока охотница тоже зайдет в шатер, а потом уселась на лавку рядом с ним. Не лезть под горячую руку героям – все верно. Все правильно. Здесь ей будет точно лучше, как минимум – безопасней.

А из шатра уже начали доноситься шум, крики и ругань. Видимо, недопонимание быстро урегулировать не вышло. Слышен был раскатистый голос Элиуса, звонкий Ланы, а голос Авгура звучал совсем не так, как на площади, намного выше, но так же пронзительно. В это время к шатру подошел молодой парень, встречавший их на входе в лагерь, которого вроде звали Нэдом.

– Ты на прием к Творцу? – спросил он девушку, улыбаясь. – Я тоже к нему. Давай пойдем вместе. Ведь совместный путь… как там, в общем – это хорошо!

– Стой! – схватила Тея парня за руку, когда он уже собрался сделать шаг внутрь. – Творец пока очень занят. Лучше посиди со мной.

– Да? – изумился Нэд. – У него срочные дела?

– Именно. Прямо сейчас там полным ходом идет акт творения. Судя по звукам – групповой. Короче, лучше тебе туда не соваться.

– Ну ладно, – вздохнул юноша, присаживаясь рядом с ней на лавку. – Подождем. А ты, кстати, очень красивая девушка. Хочешь, покажу тебе лагерь?

Глава четвертая

В которой становится ясно, как мало надо человеку для создания новой религии

– Как вы могли?! – кричал Авгур, широко размахивая руками и мечась из одного угла своего шатра в другой. – Как могли такое вообще обо мне подумать? Вы же мои друзья! Но все, нет у меня больше друзей! Как?!

– Тише, тише, – пытался успокоить его Элиус Хан, – не кипятись ты так. Войди в наше положение – что мы должны были подумать? Мы видели такое десятки раз! Ну как ты не понимаешь.

– Что должны были подумать? – кричал Авгур еще больше. – Вы верить мне должны были, верить в меня, своего боевого друга! Все, нет больше боевого друга! Ну как вы могли!

Казалось, что сейчас он начнет рвать на себе волосы от злости. К счастью, на его лысеющей голове не было такого количества волос, которое можно было бы эффектно вырвать, поэтому до членовредительства не дошло. И тем не менее Авгур весь кипел, как вулкан, полный эмоций.

– Мы же всегда верили друг другу, – чуть ли не простонал он, наконец упав на стул, покрытый мягкой тканью, и зажав свой лоб руками. Ярость постепенно покидала его, оставляя за собой осадок разочарования. – Ну что изменилось-то… Я не понимаю. Я все тот же. Вы вроде тоже. Или нет? Может, это сам мир изменился, став дурной копией себя – миром, где те, кто был не разлей вода, не доверяют друг другу?

– Авгур, мы просто не ожидали такого, – сказала Лана, опустившись рядом с ним на корточки. – А видимся мы не часто. Вот и причина – время. Ну прости нас, идиотов.

– Дружище, не держи зла, – вторил ей Элиус. – Откуда нам было знать, что ты поставил перед собой настолько грандиозную, нетривиальную задачу? Создать настоящую школу саморазвития и самопознания. Не фиктивную, для вытягивания денег, обмана, подчинения умов, а самую что ни на есть настоящую. Такого же никто и никогда не делал! Ну вот как, скажи на милость, мы могли об этом догадаться?

– Просто я люблю сложные задачи, – отвечал Авгур, тяжело дыша. Постепенно он приходил себя, осознавая аргументы товарищей. Они были правы. Он и сам себе бы не поверил на их месте. А ведь он был если и не мозгом всей компании, то по крайней мере ее здравым смыслом.

– Мы признаем ошибку, – повторила Лана, – и просим у тебя прощения. Но никто и никогда бы не подумал о другом, попав сюда. Все эти лица с застывшими улыбками, духовные практики, коллективная медитация, поклонение Творцу… Кстати, почему ты вдруг стал Творцом? Внезапный приступ мегаломании?

– Не смешно, Лана, – пробормотал Авгур. Однако слова подруги постепенно возвращали его мысли в привычное русло, к спокойствию. Все-таки, было приятно общаться со старыми друзьями так же, как и раньше. – Вы не поверите, но большую часть всего того, что вы сегодня увидели, я не планировал и не хотел.

– То есть – сами пришли, сами остались, – резюмировала Лана. – Сами окружили и Творцом нарекли, сбежать не дали. Ясно-понятно.

– Вот ты смеешься, не представляя, насколько права. Начал это я, трудился, создавал концепцию, да, так и было. Но дальше все вышло из-под контроля…

Авгур вспомнил, как все это начиналось, и вздохнул про себя. Три года назад, когда они решили уйти на покой, каждый выбрал для этого свой путь. Элиус подался в отшельники, обосновавшись в безымянной деревушке, чтобы предаваться каким-то несущественным, но, видно, милым его сердцу мелочам. Лана, конечно же, занялась любимым делом, в котором ей не было равных и которое ей было необходимо. Тун… это была отдельная история. Никто не знал, куда он делся и чем занимается, вполне возможно – вернулся к старым делишкам. У Туна всегда было весьма специфическое отношение к справедливости.

А они вместе с Имой остались в Кониполисе. В отличие от Ланы и Элиуса, жизнь в глубинке их мало интересовала. Кроме того, желание помогать людям, быть полезным и гордиться этим никуда не ушло. Только мера ответственности, которая доставалась им постоянно, требовала существенного пересмотра. Проще говоря – взваливать груз ответственности за судьбу целого города или даже региона больше никто из них не планировал, ограничиваясь лишь ответственностью за себя. Ведь так жили тысячи людей, неплохих (и даже несколько хороших) людей. Почему же не попробовать?

С Имой все было просто и банально – она устроилась на рядовую должность Управления культуры. Скорее всего, коллеги даже не подозревали, кто сидит с ними за соседним столом и слушает о чудовищных мужьях, непослушных детях, новых шмотках и прочих вещах, так прочно засевших в центре их мироздания. И, конечно, она больше не пела. Может быть, оно того и стоило – побыть, наконец, мелким винтиком в огромной махине государственного аппарата, от которого почти ничего не зависело, но и спрос, соответственно, был невелик. Да только самого Авгура такая смена обстановки совершенно не прельщала. Он бы банально зачах, теряя себя с каждой секундой времени, проведенного не у дел.

Поэтому он устроился в Верховный аналитический блок. Естественно, просто так в такую важную и довольно секретную организацию было не попасть, но за все эти годы Авгур завел несколько полезных знакомств, а репутация его для знающих людей говорила сама за себя. В общем, с трудоустройством проблем не было. Их было всего пятнадцать человек – верховный аналитик и четырнадцать его подчиненных, и занимались они предсказанием ситуаций, с которым мог столкнуться Кониполис в ближайшие годы. Но главной работой было не прогнозирование, а разработка вариантов того, что делать, чтобы нивелировать негативные варианты будущего, заменяя их позитивными. Работа такого толка казалась Авгуру весьма интересной, а главное – крайне полезной для всех.

Что же, поначалу так и было. Первые месяцы работалось очень даже неплохо, несмотря на то, что поставленные цели были все же далеки от глобальных. С них требовали предсказания цен на золото, руду и пшеницу, прогнозы их количества в будущем, а также способы, как лучше превращать эти ресурсы в чистую монету. И хотя Авгура так и подмывало объяснить руководству, что в пшенице лучше разберется агроном, а в руде – шахтер, он честно исполнял свои обязанности. Так продолжалось четыре месяца.

Через четыре месяца верховный аналитик собрал всех четырнадцать сотрудников и поведал о том, что ситуация поменялась. Так как все, что делает их блок, – это предсказания будущего, которые можно будет проверить на правильность минимум через годы, а иногда – через десятилетия, руководство Кониполиса должно изменить для них систему мотивации. Новая система будет называться – Кумулятивный Коэффициент Умственного труда. Сокращенно – КУКУ. КУКУ будет учитывать количество поданных сотрудниками гипотез и трудозатраты для их выработки. Проще говоря, чем больше гипотез ты выдвинешь, чем больше обоснований напишешь для каждой – тем больше будет твой заработок. А к нему приложится и репутация, и уважение руководства.

Так началось время кукукнутых. Этим понятием обозначали сотрудников, обладавших неизменно высоким КУКУ, к которым Авгур, к сожалению, не относился. Кукукнутые стали самыми ценными кадрами, которых ставили другим в пример. Им же доставались блага и разнообразные льготы, а на мелкие их недочеты начальство предпочитало закрывать глаза, чтобы не портить картину в глазах еще более высокого начальства. Кукукнутым стало быть престижно и круто, а само это слово, только недавно вошедшее в обиход, произносили с гордостью и уважением. Фактически – все стремились стать кукукнутыми. Все, кроме Авгура.

Потому что Авгур, в пику большинству, считал, что КУКУ лишь вредит их труду. Стремясь повысить свой КУКУ, его сослуживцы выдавали нагора кучу разнообразных теорий, предположений и мнений, к которым, к тому же, сутками напролет подтягивали аналитику. Не важно было качество предсказания или его смысл в долгосрочной перспективе, главное – количество и объем бумаги, на него потраченной. А что будет написано в этой бумаге – дело десятое. Вдумчивые, рассудительные, реально рожденные в людском горниле Кониполиса теории ушли в прошлое. Над ними надо было корпеть, просматривая множество материалов, моделируя ситуацию заклятиями предсказания десятки, а чаще сотни раз, чтобы лишь затем дотянуться до неочевидных, но по-настоящему важных последствий. Нет, с точки зрения КУКУ, это являлось разбазариванием ресурсов. Поэтому как на дрожжах множились работы «Зависимость расширения списка покупателей ювелирных изделий от осадков, выпавших в календарный четверг» или «Увеличение активности вулканов от солнечной радиации, с применением зеркального усиления». Где были десятки листов, поясняющих суть исследования, их механизмы и множество выводов. Которые, естественно, являлись сущей ересью, но проверять их не было ни времени, ни желания.

Лана Стамп была более-менее в курсе этих его рабочих мытарств. Они пару раз встречались, и Авгур, не вытерпев, изливал ей душу. А та слушала и кивала в ответ, в очередной раз убеждаясь в правоте собственного мнения, что все чиновники – бесполезные идиоты, которых держат в своих креслах лишь за тем, чтобы они не напортачили на действительно важной и ответственной работе. Элиус же знал о ситуации товарища весьма поверхностно. Но всей правды о том, как Авгуру надоели проклятые кукукнутые, полагающие, что они все делают правильно, да и сама эта ситуация, не знал никто. Завершение истории было логичным и банальным: маг, плюнув и растерев, распрощался с этой престижной работой. И все же любой опыт в жизни является ценным, даже такой.

Больше никогда и ни за какое вознаграждение Авгур не собирался делать что-то по указке других людей. И, хотя в определенных кругах он слыл мудрецом, такой простой и очевидный вывод смог сделать только сейчас. Зато он был подкреплен практическими наблюдениями, а стало быть – незыблем.

Так Авгур – герой, Авгур – великий маг, пройдя и полностью завершив для себя стадию Авгура – государственного служащего, пришел к необходимости возникновения Авгура – Творца.

– Это правда, друзья, – проговорил он, и лицо его озарила скупая улыбка. Всегда приятно вспоминать о том, как все начиналось. – Я решил, что в этом сумасшедшем мире люди теряют себя. Они слушаются начальство, выполняют его требования, его условия. Слушают авторитетов, звезд и соседей по дому. Не понимая, что все это время они участвуют в чужом сценарии жизни. Не в своем. Я создавал эту школу, чтобы показать всем и каждому – мы все равны, мы все творцы и все свободны. Но путь у каждого из нас – свой. Ну, должен быть свой.

– Хорошая идея, дружище, – улыбнулся Элиус Хан, садясь рядом. – Но, по-моему, немного бессмысленная. Очевидная же вещь. Все и так это знают.

– Ох, опять, – вздохнула Лана, закатив глаза. Все-таки она слишком хорошо понимала образ мыслей Элиуса. – Никто этого не знает. А ты это знаешь – опять же благодаря Авгуру.

– Ну, может, и так, – согласился Элиус, почесывая колено. – Об этом я не задумывался.

– Да, Элиус. Она совершенно права, – согласился Авгур. – К сожалению, очевидность чего-либо не гарантирует осознание окружающими. Попросту говоря – люди часто игнорируют очевидные вещи. Именно поэтому я считал свою миссию настолько важной. Я хотел посеять семена истинного самосознания. Чтобы люди, без учителей, без наставлений и указок, сами увидели и поняли множество очевидного и важного. Это стало бы шагом к поистине новому миру.

– Это и правда замечательное начало, – проговорил Элиус. – Ты всегда был умнейшим из нас. Но, судя по твоим словам, что-то пошло не совсем так? Да, да, я помню, ты тоже меня этому учил – «любое благое начинание натыкается на частицу «но», после чего все идет кувырком».

– Да, – кивнул Авгур. – Я могу гордиться тобой как своим лучшим учеником. И другом, конечно. Везде есть свое «но». Было оно и в моей истории. Сначала я нашел лишь дюжину единомышленников, которые были готовы учиться и смотреть на мир непредвзято. Потом, когда мои слова уже дали ростки в их сердцах и умах, наш круг стал расти и шириться, начали прибывать новые люди, чему я был несказанно рад. Но! Вот и это пресловутое «но». Что бы я ни говорил, новоприбывшие понимали меня совершенно по-своему.

– То есть? – переспросила Лана Стамп.

– То есть, люди привыкли к совершенно другому. Люди не привыкли все видеть «как есть». Не привыкли отмечать первопричины и подмечать очевидные факты. Даже думать самостоятельно – и то не привыкли. Это и было моей ошибкой. Я хотел их научить перечисленному, но слишком поздно осознал, что все это требовалось изначально, не понимая, что они не готовы! Им не нужен был тот, кто направляет и поддерживает.

– Все ясно, – произнесла женщина, и глаза ее сузились, – им не нужен был помощник и друг. Им нужен был Пастырь. Тот, кто сделает все за них. Творец.

– Именно, – вздохнул Авгур.

– Они сами назвали тебя Творцом, верно?

– Конечно, я бы никогда не пошел на такую глупость. А еще они сами назвались Искателями истины, хотя мое учение и заключалось в том, что поиски не требуются. Все прямо под носом, надо просто увидеть и взять. Сами же придумали эти дурацкие групповые медитации – а я всего-то предложил сесть в круг и подумать о своей цели в жизни! Поразительно, но после таких метаморфоз народ в нашей общине стал прибывать быстрее. Люди, которые формально приходят для того, чтобы постичь новое, на самом деле тянутся к уже знакомому! А если такового нет – они сами загоняют в знакомые формы то, что имеют. Вместо реального постижения неизведанного. Парадокс, однако.

– То есть, твой потрясающий план провалился? – спросила Лана. – Мне жаль…

– Отнюдь! – воскликнул Авгур, и глаза его вновь засияли.

Маг вскочил в возбуждении и распростер свои руки в стороны, словно пытаясь объять все, что было перед ним. Дыхание его участилось, однако в нем больше не было ни злости, ни обиды. Сейчас он хотел поделиться с друзьями всей широтой своей радости.

– Их уже больше сотни! Понимаете? Люди пришли, и они меня слушают. Пусть большинство из них и не осознают толком, зачем это им. Пусть они пока не могут увидеть то, что вижу я, и услышать то, что я хотел донести. Кто-то пришел за компанию. Кто-то вообще думал, что здесь секта, а значит, много странных, но готовых на все девушек. Плевать! Сейчас – у меня есть шанс, и я надеюсь им воспользоваться, – Авгур на пару секунд умолк, чтобы отдышаться и вернуть своему голосу прежнее спокойствие. – Хотя, признаюсь, будет чертовски непросто. Это вы поняли. Они скорее ключи от дома мне отдадут, чем примут истину. Будем пытаться, будем стараться…

– Был бы на твоем месте Тун Бокур, ключи от дома его бы вполне устроили, – сказала Лана.

И тут они втроем засмеялись так, как не смеялись уже давно. Это правда было крайне забавное замечание. Шуточное, конечно, – никто из них не знал, где сейчас находится чертяга Бокур. Но оно послужило той самой последней каплей, случайно оброненным невзначай словом, которое вновь объединило друзей по прошествии стольких лет.

– Да уж, не хочу даже думать о таком, – сообщил Авгур, вдоволь насмеявшись. – Однако, теперь вернемся к вам. Что привело вас сюда? Я бы понял дружеский визит Ланы, но вместе вы прибыли явно не просто так.

– Увы, Авгур, – сообщил ему Элиус, – причина нашего прибытия сюда не является очень приятной. И мы здесь не потому, что скучали. Хотя мы скучали, конечно!

Они рассказали ему все известное о Тее, о том, как бургомистрова дочь их нашла, и о Серой стае у ворот Кониполиса упомянуть тоже не забыли. Как оказалось, познания Авгура о том, что же сейчас происходит в столице, были весьма поверхностными. Проведя в Кониполисе половину жизни, которая ему по большому счету нравилась, маг последние полтора месяца полностью посвятил общине и своей просветительской деятельности. Поэтому о сложившейся опасной ситуации он не имел ни малейшего представления.

– Серая Стая, насколько мне известно, – существа довольно безобидные. Или, по крайней мере, не представляющие угрозы для человека, – проговорил Авгур задумчиво, выслушав друзей. – Я сам не погружался в эту тему глубоко, однако был знаком с парой исследователей. Их ближайшие родственники – обыкновенные крысы, это все знают. Сама же Серая Стая – это их сородичи, подвергшиеся определенным изменениям, мутации, вследствие чего обрели разум и самосознание. Ну прямо как люди много тысячелетий назад.

– Что ты говоришь! – воскликнул Элиус. – Неужели люди когда-то тоже обрели разум? Очень жаль, что сделали это не все.

– Именно, – подтвердил Авгур. – Люди – тоже продукт мутации, который обрел разум и способность мыслить. Это было очень давно. Подозреваю, что обрели его все. Но у некоторых эта важная способность позже просто атрофировалась – за ненадобностью. Так вот, возвращаясь к Серой Стае, я могу предположить, что мы находимся у порога становления нового разумного вида. Надеюсь, оба наших народа смогут ужиться вместе. А сейчас… Возможно, происходящее связано с их пробужденным самосознанием, других версий у меня нет. Может, их помыслы совершенно безобидны, а к городу они подошли для того, чтобы лучше изучить структуру наших зданий и научиться строить самим?

– А если нет? – спросила Лана, прищурившись.

– А если нет, то в скорейшем будущем нас ждут важные перемены. В любом случае, пока добавить мне нечего. Эта девочка, что принесла сию странную новость, могу я поговорить с ней?

Лана подняла полог шатра, чтобы позвать Тею внутрь, однако лавка перед входом оказалась пуста. Осмотр местности показал, что рядом присутствует несколько искателей, а вот дочери бургомистра и след простыл. Ну что еще взбрело голову этой девчонке? Всего-то прошло минут пятнадцать, не более, а та уже и ждать их устала.

– А Теи и нет, – сообщила она друзьям, развернувшись. – Авгур, у тебя тут случаем не завелись похитители бургомистровых дочерей? Это было бы крайне некстати.

– Очень сомневаюсь, – заявил Авгур, вставая. – Однако имеется целая толпа счастливых и очень деятельных последователей, которые просто мечтают приобщить новоприбывших к своей религии. Вернее – к моей религии, при том, что это и не религия вовсе, ни малейшего отношения к ней не имеет. Что бы ни стряслось – сейчас мы ее найдем.

Они вышли из шатра и, не спеша, пошли к центральной площади, осматриваясь по сторонам. Девушки нигде видно не было. Зато встречающиеся им по пути последователи, завидев Авгура, тут же воодушевленно склонялись перед ним, сложив перед собой руки. На их лицах сияла незамутненная готовность к принятию любого приказа от своего лидера.

– Ничему подобному я их не учил, – сообщил Авгур шепотом друзьям. – Просто среди первых учеников была пара поклонников культа Амониата, которые записали меня чуть ли не в его апостолы, с них и пошло. Любит наш народ всякие поклоны.

Он сдержанно кивал приветствующим его подобным родом мужчинам и женщинам, жестом руки показывая – не стоит, вставайте, вставайте. Некоторые тут же воспринимали эту жестикуляцию как признак особо расположения Творца, от чего сгибались в поклоне еще сильнее. Так они и добрались до центральной площади. А на центральной площади еще продолжалась коллективная медитация. Роль ведущего взяла на себя высокая и очень худая женщина, тело которой прикрывало лишь несколько полосок ткани (скорее всего – представительница богемы Кониполиса, такие наряды были у них в ходу), коротко стриженная, почти лысая. Она то бормотала, то выкрикивала какие-то фразы сразу на нескольких языках, а два круга искателей повторяли их за ней, будто мантру, монотонно и удивительно синхронно. Авгур, поймав на себе удивленный взгляд Ланы Стамп, замотал головой в ответ, показывая – «даже не спрашивай».

Но как только искатели увидели своего лидера, их коллективную медитацию прервал радостный ропот. Авгур же поднял руки сначала вверх, показывая, не надо, не прерывайтесь, а потом вытянул свой палец, указывая на худую слабо одетую женщину – слушайте ее, не отвлекайтесь. Спутники его тем временем осматривались по сторонам, однако Теи здесь не было. Да и вряд ли у нее бы возникло желание пролезть в этот плотный круг Искателей, чтобы приобщиться к местным нравам. Хотя можно было бы предположить, что образ мышления собравшихся, по большей части состоявших из небедных слоев общества, ей был ближе, чем геройская компания Элиуса Хана.

Показав медитирующим еще раз – продолжайте, не отвлекайтесь, – Авгур повел друзей дальше. Лагерь не был громадным, так что рано или поздно они точно отыщут девушку. Если, конечно, она не прячется в чьем-то шатре. Но с чего бы ей вообще такое делать?

Тею в компании Нэда они обнаружили спустя пять минут. Молодые люди стояли и разглядывали большую кучу чемоданов, сумок и коробок, аккуратно сложенных в одном месте в неглубокую яму. Сверху них был натянут тент из плотной ткани, видимо, чтобы весь этот скарб не сильно намокал в ходе очередного ливня.

– Вот, видишь, – рассказывал Нэд девушке, интенсивно жестикулируя, чтобы повысить вес своих слов, – это хранилище. Хранилище наших былых страстей и пороков. Здесь многое, чем мы когда-то дорожили, гордились или к чему испытывали зависть. Материальные вещи. Каждый, кто ступил на эту землю, должен оставить здесь что-то свое, от чего зависел раньше. Показать намерение своего перехода от материального к духовному. Поэтому эта куча добра символизирует то, от чего мы отказались, придя сюда в поисках истины. Правда, захватывающе?

– Гм… Нод, если не ошибаюсь? – громко произнес Авгур. А затем, обернувшись к друзьям, прошептал им: – Не запомню, как зовут парня. Неделю уже тут околачивается.

– Меня зовут Нэд, о Творец! – воскликнул тот, тут же склонившись в глубоком поклоне.

– Ах, да, Нэд. Послушай, Нэд, это всего лишь ваши же собственные вещи. Наверняка и твои тут есть. Просто склад вещей, с которыми вы сюда прибыли, не более.

– Конечно, есть, о Творец, – заявил Нэд, разогнувшись. – Я что, разве не Искатель? Я тоже оставил здесь свое стремление к материальному, как и положено.

– Хорошо, Нэд! Как я повторяю – мы тут все равны и различий не делаем. Чем вы заняты с этой юной особой?

– Творец, сегодня моя очередь дежурить в патруле. И надо же было случится чуду, что именно сегодня к нам решила присоединиться эта прекрасная особа! Поэтому я, выполняя свои обязанности, ввожу ее в курс дела, показывая наш лагерь и рассказывая об устоях!

– Ты молодец, Нэд, – кивнул ему Авгур. – А теперь иди, патрулируй дальше. Я поговорю с девочкой лично.

Нэд, явно не очень довольный этим распоряжением, кивнул и поплелся прочь. Тея была этому рада – парень оказался весьма странным спутником, сделавшим ей множество комплиментов, но так, будто он их прочитал и зазубрил из книжонки «Как найти подругу без писем и прострации», популярной среди молодых людей, обделенных как женским вниманием, так и фантазией.