Оперативные сводки

– До полугода. Я, пожалуй, поеду к его жене. Хочу довести всё до конца, – сказал Роман начальнику.

– Да, вот у тебя и «момент истины».

– В смысле?

– Ну ты что, «В августе сорок четвертого» не смотрел? Момент, когда узнаёшь, как всё есть на самом деле, несмотря на все сложности и противодействия.

– Ну да… – вспомнив фильм, ответил Роман и ушел.

Жена повесившегося не хотела воспринимать слова, сказанные ей оперативником, и впала в истерику. Этот трус Шилин, даже уходя в иной мир, не хотел бросать тень на свою репутацию, казавшуюся ему безупречной, и хотя бы запиской сообщить своей супруге, близкому человеку, о грозящей ей опасности. С женой он спал регулярно, в том числе и в период, когда навещал Альбину в психбольнице. Позже стало известно, что судебные медики в ходе посмертного исследования установить факт заражения не могут. Но выяснилось, что после беседы с доктором Алексей сразу же поехал в частную клинику, где инкогнито сдал анализы и, наслушавшись лаборантку и сам нагнав в своей голове жути, решил, что он обречен, и не стал дожидаться результатов. Анализы были отрицательными, что при наличии такого длинного инкубационного периода ни о чём не говорит, к сожалению.

Но, к счастью, более чем через полгода после этих событий жена повесившегося узнала у врачей, которые постоянно за ней наблюдали, что проклятье вируса ее миновало. Медсестру психбольницы, ставшую причиной произошедшего, просто по-тихому уволили.

* * *

– Так что, Евгеньевич, пойду в розыск, решено!

– Ну что ж, удачи тебе, Витя!

Они расстались, пожав друг другу руки и выполнив воинское приветствие.

А понятие «момента истины» наиболее точно отражает всю суть работы сотрудника оперативного подразделения. Пусть речь и не всегда идет о раскрытии преступления. Весь труд оперуполномоченного, в особенности работающего от преступления, направлен на то, чтобы, преодолевая все препятствия и трудности, узнать правду. Иногда правда эта может быть вообще никому не нужной, иногда усилия, направленные на ее установление, оказываются чрезмерными. Но путь всегда один.

Виктору повезло: он, несмотря на противодействие кадровиков, которые не хотели направлять готового эксперта-криминалиста не по профилю образования, все-таки попал на прием к руководству управления уголовного розыска области. Для этого ему даже пришлось урезать программу своего выпускного вечера в ресторане, ибо ему была назначена встреча как раз на следующее утро. И, несмотря на накатывающую ностальгическую грусть прощания с одногруппниками, он выпил лишь бокал шампанского и через пару часов после начала банкета уехал домой – готовиться к завтрашнему собеседованию.

Его в чём-то юношеский порыв оценили положительно и отправили для прохождения службы в уголовный розыск отдела полиции по Ленинскому району города Смоленска.

О своем пути в профессии сыщика он никогда не жалел.

СПУТНИК

Это были его первые сутки в качестве дежурного оперуполномоченного уголовного розыска в составе следственно-оперативной группы в отделе полиции № 1 УМВД России по городу Смоленску, после выпуска из вуза МВД.

Будучи курсантом, он читал «Город принял»2 , когда стоял дежурным по КПП. Книга, найденная в ящике стола, тогда особого впечатления не произвела, и вернулся к ней он спустя пятнадцать лет.

Естественно, что, как самого молодого в подразделении, его поставили в график дежурств с субботы на воскресенье. Дедовщина в ее разумном проявлении проникла и в органы внутренних дел.

Наверное, каждое начинание, которое ощущается как новый значимый этап в жизни, вызывает волнение. Это Юрий Гагарин спокойно и крепко спал перед полетом. А Виктор, несмотря на практически богатырский сон, перед первыми сутками долго не мог уснуть и ворочался. Несмотря на это, в дежурную часть он пришел заранее, в свежевыглаженных брюках, острота стрелок на которых приятно обращала на себя внимание, и новой рубашке. Оперативники заступали на дежурство в гражданской одежде. Первый раз в жизни он получил свое табельное оружие – пистолет Макарова 1964 года выпуска. Не без удовольствия осмотрел его и вложил в купленную на днях подплечную кобуру. Несмотря на то, что новое начинание волнительно, процесс подготовки к нему, покупки и подгонки аксессуаров, не лишен своего кайфа. На разводе внимание всех, конечно же, было приковано к новому сотруднику. Но когда Виктор наизусть оттарабанил без единой запинки двадцать третью статью3 , что на самом деле было непросто и таким уровнем знаний не обладал больше никто в строю заступающего суточного наряда, то ответственный от руководства потерял к оперу первоначальный интерес.

После приказа о заступлении на службу все неспешно разбрелись по своим кабинетам. Виктор сидел и просто ждал своего первого в жизни самостоятельного вызова. Благо, Ленинский район города-героя Смоленска обладал для этого всеми условиями – регистрация по отделу полиции была около двухсот-трехсот КУСП4 в сутки. Нужно пояснить, что в составе суточного наряда заступали сразу три следственно-оперативные группы. И первые две, в которых были опытные оперуполномоченные, выезжали на преступления, а лейтенанту Виктору доставалась всякая ерунда, которую он, впрочем, воспринимал с огромным интересом и любопытством. Так, он вместе с судебным медиком оформил несколько некриминальных «домашних» трупов, утрату пустой сумки на трамвайной остановке и выехал на факт неоплаты топлива на АЗС, который, впрочем, не состоялся: забывший оплатить за заправку деньги водитель оказался добросовестным человеком и к моменту приезда СОГ на место уже вернулся и рассчитался с кассиром.

Виктору нравилось ездить в служебном уазике с мигалками, ощущать приятную тяжесть оружия под плечом и с важным видом носить кожаную папку для документов. Сказать, что его чувства были инфантильны, будет верным лишь отчасти. Все мужчины – это мальчишки, просто некоторые из них высокие, большие, иногда с большим пузом и без волос на голове, но мальчишками от этого быть не перестают. Можно предположить, что такие же ощущения мог испытывать и великовозрастный капитан, вставший впервые на мостик нового корабля, и гонщик за рулем новой модели болида, да и уже упомянутый Юрий Алексеевич.

Так незаметно прошел субботний день, и наступил вечер. Виктор первый раз вернулся в свой кабинет и начал ужинать принесенными из дома бутербродами и кофе из пакетика «три в одном». Отхлебывая из граненого стакана, он снял трубку зазвонившего внутреннего телефона и оживился, даже не доев.

– Обе группы уехали на выезды, собирайся на грабеж! Потерпевшая с матерью в фойе!

– Есть!

– Какое, на хер, «есть»? – через несколько секунд, которые дежурный потратил на интерпретацию непривычного для себя ответа, донеслось в трубку. – Ты уже не курсант, и тут не казарма! Разговаривай нормально. Кому-нибудь еще так скажешь – засмеют!

Виктор хотел и на это замечание ответить тем же доведенным за пять лет учебы до автоматизма «Есть!», но все-таки усилием воли выдавил из себя штатское «Хорошо». В этот момент ему вспомнился киноштамп из фильма про девятую роту: «Вы все говно! Забудьте, кем вы были раньше!» – и он с улыбкой пошел в дежурку.

В фойе при входе в райотдел, рядом с «кормушкой» дежурной части, стояли две посетительницы – молодая девушка в очках и женщина в возрасте. В очертаниях их лиц угадывалось прямое родство – это были дочь и мать. Та, которая была матерью, что-то щебетала через маленькое приоткрытое окошко дежурному, постоянно жестикулируя и проявляя эмоциональность. Дочь же стояла безучастно, потупив глаза в пол и держа руки за спиной в виноватой позе. Даже по выражению лица дежурного через затемненное стекло с решеткой Виктору было видно его желание как можно скорее прекратить этот диалог и избавиться от посетительницы. Так и случилось. Зайдя в зал оперативного дежурного, наш герой узнал краткую фабулу произошедшего: со слов матери, ее дочь ограбил мужчина, с которым она познакомилась в ресторане.

– Его нужно срочно поймать! Пока он еще кого-нибудь не ограбил! Или, не дай Бог, изнасилует кого-нибудь!!! – сразу набросилась мамаша на Виктора, вышедшего к заявителям в фойе.

– Кого его? Кого должен ограбить и изнасиловать?! – искренне недоумевая, поинтересовался Виктор.

– Ну как же вы не понимаете? Мужчину, который ограбил мою дочь! Это же очевидно!

– Ну, в общем, не совсем. Давайте по порядку и с начала.

В ходе разговора с матерью, который длился минут пятнадцать и сопровождался ее эмоциональными выкриками, вздохами, закатыванием глаз и прикладыванием рук к области сердца, Вите удалось с большим трудом хотя бы в своей голове привести описываемую картину в рамки формальной логики.

Обстоятельства представлялись следующим образом: Светочка, как называла ее мама, сегодня отмечала выпуск с факультета журналистики Смоленского государственного университета и вместе со своими подружками решила почтить своим присутствием ресторан «Дольче Вита». Подружки оказались не такими уж подружками, когда оставили Светочку в компании познакомившегося с ней мужчины и не проявили должной бдительности и взаимовыручки, да и вообще бросили свою одногруппницу одну. Потом вышеозначенный мужчина споил Светочку, чуть ли не насильно вливая ей водку в рот, и под предлогом проводить ее домой вывел на улицу. Там, в безлюдном месте, по пути к Киевскому переулку, где жили Светочка с мамой, он вырвал у нее сумочку и убежал. А в сумочке, помимо мобильного телефона и кошелька с деньгами, был еще и дорогой фотоаппарат, который Светлана взяла на время у своей подруги для съемок выпускных торжеств. При этом, когда мама Светочки рассказывала об этом чудовищном случае, который должен разбираться если уж не на Нюрнбергском трибунале, то в международном суде в Гааге как минимум, Светочка всё время молчала и иногда кивала, безучастно потупив глаза в пол. Это была здоровенная дородная кобыла, на шпильках и в мини-юбке, с ярчайшим макияжем, которому могли позавидовать индейцы апачи, и, конечно, бюстом, почти вываливающимся из декольте, которое полностью соответствовало образу. По ее шатким движениям и исходившему от нее крепкому ядреному запаху явно не парфюмерного происхождения было понятно, что она сильно пьяна. Дальнейший план действий был прост и понятен: найти негодяя, изобличить его преступные действия и предать его неотвратимому уголовно-правовому возмездию. И Виктор приступил к совершению подвига – его одолевала мысль о раскрытии преступления на своем первом дежурстве. Прибыв в кафе, уже достаточно поздно, он установил, кто именно из официанток обслуживал злополучный столик, за которым к компании выпускниц присоединился таинственный негодяй, по итогу расплатившийся банковской картой на имя Игоря Михайлова. Опять вернувшись в отдел, по описанию преступника со слов Светы и предположению о его возможном годе рождения, он вытянул из базы данные с фотографиями на пять жителей города Смоленска, которые подходили по параметрам. Одного из них Светлана уверенно опознала. На адрес к потенциальному грабителю Виктор с участковым приехали уже к полуночи. Мужчина явно не хотел понимать, по какому поводу его забирают из дома, а когда его супруга от Виктора услышала о каких-то замешанных в этой истории девушках, то настроение его было испорчено окончательно, как, собственно, и выходные, и он, видимо, понимая, что дома будет не лучше, отправился в отдел вместе с полицейскими. На наводящие вопросы, которые Виктор начал задавать «клиенту» еще в уазике, последний отвечал, недопонимая, чего от него, собственно, хотят добиться.

– Где сумка с похищенным?! – не выдержал опер.

– Какая сумка, с каким похищенным?

– Какую ты у девушки грабанул!

– У какой девушки?

– Которую в ресторане водкой накачал и провожать домой повел!

– Так, командир, подожди, я в ресторане был, там с шалашовками какими-то познакомился, предложил им отдохнуть, но они мне такой ценник зарядили, что я их на хер послал и ушел!

Оперативник с участковым молча переглянулись. Не доехав до отдела, они вернулись обратно в «Дольче Виту», и, оставив задержанного с водителем и участковым, Виктор пошел проверять его версию. И она подтвердилась: просмотрев видео из зала ресторана, он понял, что мужчина действительно ушел один, а Светочка покинула заведение через полтора часа после него, успев изрядно накидаться к этому моменту. Виктору стало стыдно за то, что он слепо поверил версии потерпевшей, а точнее – ее матери. Он усвоил первый урок: не стоит бежать сломя голову, хорошенько перед этим не подумав.

– Вот шалава! Это она на меня заяву написала? – сокрушался мужик. – А вы еще и перед женкой меня спалили!

– Наказания без вины не бывает. Нужно со своими женщинами разбираться. Не переживай, сейчас со всем разберемся и восстановим твой статус-кво перед супругой, – сказал участковый, возрастной полный майор с седыми волосами и такими же усами, явно знавший происхождение сказанной им только что фразы.

Приехав в отдел, задержанного завели в дежурную часть для того, чтобы откатать пальчики. А участковый позвал Виктора обратно в машину, и они поехали.

– Куда мы?

– Проверим маршрут следования к ее дому.

Через час поиска сумка была обнаружена рядом с остановкой автобуса. При помощи перчаток участковый убедился, что всё описанное имущество находится внутри. Перейдя на другую сторону улицы, к круглосуточному ларьку, через несколько минут «шериф»5 свистнул и позвал опера.

– Смотри, интересное кино! – сказал УУП и попросил, видимо, знакомую ему продавщицу включить нужный фрагмент на мониторе.

Виктор увидел, как героиня его сегодняшнего подвига шла мимо автобусной остановки, спотыкаясь и филигранно ловя остатки равновесия. Зайдя за угол, она присела на корточки, сняла трусы, справила малую нужду и, оставив сумку на асфальте, побрела дальше.

– Повезло, что сумку нашли! Спасибо! Теперь отказной 6, и всё?

– Да, но это уже твой геморрой, я поехал на телесные в больницу!

– Понял. Еще раз спасибо.

Вернувшись в отдел и зайдя к следователю, который занимался мамой и дочкой и был явно недоволен длительным отсутствием опера, Виктор продемонстрировал ему обнаруженную сумку. Переговорив со следователем с глазу на глаз, Виктор забрал маму и дочку к себе в кабинет – выносить отказной было делом оперуполномоченного.

– Ну как, вы его уже поймали? Или он скрылся из города? А если уже из страны?! – не унималась мамаша.

– Вы понимаете, никакого грабежа не было: ваша дочь потеряла сумку – и мы ее нашли, со всеми вещами.

– Что?! Вы хотите сказать, что моя дочь врет?!

– Да хватить уже комедию ломать! – Виктор взорвался и хлопнул ладонью по столу. – Ваша бухая в хлам Светлана присела поссать по пути домой за автобусной остановкой и забыла там сумку!

– Вы… вы… – глотая воздух, как аквариумная рыбка, пыталась что-то с выпученными глазами произнести мамаша. – Вы мне за всё ответите!

В этот момент в кабинет Виктора зашел заместитель начальника уголовного розыска Владимир Ворошилов. Как выяснится позже, по выходным он частенько вводил в заблуждение свою супругу о том, что работает, а сам ехал к любовнице. Но каждый раз, поссорившись с последней, чтобы не возвращаться домой, ехал к себе в кабинет.

– Что у вас происходит?

– Товарищ начальник, ваш сотрудник говорит, что моя Светочка врет: мол, сама напилась и ее никто не грабил! Это возмутительно!

– Что с похищенным? – уже сухо и четко спросил Ворошилов у Карбышева.

Последний молча указал на сумку, лежащую на стуле.

– Всё?

– Да!

– Так что же с вещами? Как они могли найтись, если вашу дочь ограбили? – спросил у женщины Владимир.

– Значит, сначала ограбил, а потом выкинул! Может, его модель телефона не устроила, например. Ведь такое же запросто может быть, товарищ начальник? А если телефон какое-то время был у грабителя, то он по нему мог звонить!!! Нужно по спутнику пробить, о чём разговаривали по телефону моей дочери за последние несколько часов. И если там будет мужской голос, то значит я права, а я в этом уверена! – сказала женщина и уткнула руки себе в бока.

– А как мы это сделаем? – уже просто сходя с ума от этой парочки, спросил Виктор, несмотря на то, что он видел факт утраты на камере наблюдения с ларька. Но видео это он не изымал и упоминать о его существовании пока не спешил.

– Ну как, я в сериале «След» видела: по спутнику, конечно же!!! – удивившись незнанием таких элементарных вещей, ответила тетка.

– Это можно! – вмешался в разговор Ворошилов. – И абсолютно правильно вы говорите! Подойдите, пожалуйста, сюда, – и Владимир подвел собеседницу к столу, где под оргстеклом лежал график дежурств на месяц, в виде шахматки по датам. Опираясь на стол, заместитель начальника УГРО специально закрыл своей огромной ручищей название документа и строку с фамилиями сотрудников.

– Вот смотрите, в нашем отделе по штатному расписанию предусмотрено два спутника в нашей орбитальной группировке. У нас даже график их использования ведется. Но один сегодня мы отдали по указанию руководства для работы в интересах армии по наблюдению за США, а другой не сможет работать из-за облачности, – и в столбике с сегодняшней датой он показал мамаше пустые клетки. – Так что эту информацию мы проверим в течение нескольких дней и сообщим вам. Я вам лично обещаю, что сам возьму этот вопрос на контроль! Всего доброго.

– Ну да, конечно. Я всё понимаю. Ну вот, сразу видно, профессионал! Не то что этот, молодой, – сказала женщина, с презрением посмотрев на Витю и фыркнув, словно извозчичья лошадь на морозе. – Пошли, Светочка, и так тут всю ночь провели. Теперь я уж знаю: с нашим делом разберутся.

Света громко икнула в кулак, стукнула себя в грудь и вышла следом за мамой.

После того как закрылась дверь кабинета, Виктор спросил у Владимира:

– Товарищ подполковник, а зачем это всё? Объяснения о том, как всё было на самом деле, которые нужны для отказа в возбуждении уголовного дела, они же так и не дали!

– Ну, во-первых, мне скучно! А во-вторых, чтобы ты, Витя, понял, что иногда не нужно выводить человека из мира его сладких грез. Завтра эта кобыла протрезвеет, ты ее выдернешь одну, без мамки, и опросишь, не забыв показать видео, где она ссыт возле остановки. Участковый мне уже всё рассказал. И поверь мне, что потратить полчаса на беседу с ней завтра, даже в свой законный отсыпной, будет гораздо эффективнее, чем убеждать больную мамашу в том, что ее дочь – пьянь и шаболда, во время самих дежурных суток.

– А что с мужиком?

– Отвези домой вместе с водителем, обязательно в присутствии жены скажи, что его перепутали с другим человеком, и поблагодари за помощь органам!

КАК ОПЕР ПИЛ С КИЛЛЕРОМ

Почему-то осень Виктору больше нравилась не в лиственном лесу, просто поражающим на исходе бабьего лета сочностью и широтой палитры шуршащего под ногами ковра, а в лесу хвойном, особенно сосновом. Дышалось там как-то по-особенному. Да почему дышалось-то, собственно? Этот воздух можно в такую пору пить жадными большими глотками, как квас после парной, без опасения, что он закончится.

Именно такое место Виктору с его подопечным, оперуполномоченным городского отдела уголовного розыска младшим лейтенантом Михаилом Фетисовым, и предстояло вскоре посетить. Дело в том, что Виктора Карбышева закрепили за только что переведшимся из ОМОНа7 молодым сотрудником в качестве наставника. Карбышев в это время работал «секретчиком», то есть организовывал всё специальное делопроизводство по оперативно-розыскной деятельности, и назначен был на эту должность в достаточно молодом, можно даже сказать юном возрасте, благодаря своей любознательности и трудолюбию. Фетисову же, однофамильцу знаменитого хоккеиста, было чуть меньше сорока, и, прослужив почти всю службу прапорщиком в спецподразделении, он решил на исходе своей карьеры все-таки стать офицером, тем более что в свете грядущей реформы силовые компоненты выводились из МВД в отдельное ведомство – Росгвардию, и никто не мог ручаться, как там будет проходить служба. А в МВД все-таки многое казалось Михаилу привычным и понятным. Да и уйти на пенсию он мог в любой момент, но уже все-таки с офицерского оклада.

Так в отделе уголовного розыска управления по городу Смоленску сложился очень своеобразный тандем: двадцатипятилетний, но способный оперативник – и почти сорокалетний, но повидавший жизнь его стажер.

И взаимоотношения складывались между ними самым наилучшим образом. Фетисов внимательно слушал, запоминал и, самое главное, применял в практической работе все новые знания, полученные при общении с Карбышевым. Несмотря на свой почтенный для общей массы оперативников на уровне городского управления возраст, Михаил проявлял неподдельный интерес, упорство и дисциплинированность при изучении новой информации, что выглядело даже как-то гипертрофированно, словно желание первоклассника поднять руку выше всех, для того чтобы учительница его заметила. И Карбышев почувствовал себя словно бы молодым педагогом, имеющим желание передать абсолютно все имеющиеся у него знания без остатка.

Но вернемся к нашему сосновому бору. Виктор и Михаил жили недалеко друг от друга, и между их типовыми панельными высотками находился старый овраг, который расползся по склону пологого холма.

В этот осенний день в Смоленске была очередная ярмарка с торговыми рядами, какими-то детскими аттракционами и перекрытием проезжей части на улице 25 Сентября, где она располагалась. Виктор и Михаил были назначены на охрану общественного порядка во время массового мероприятия, но, как сотрудники уголовного розыска, в отличие от большинства других сотрудников в форме, имели задачу внедриться в толпу в гражданской одежде с целью выявления и пресечения возможных правонарушений и происшествий. День был субботний, и маячила мрачная перспектива провести его на службе с раннего утра до момента открытия ярмарки и далее до позднего вечера. Но старшим на мероприятии от полиции был нормальный мужик, несмотря на службу в охране общественного порядка. Нормальным он был, естественно, потому что был бывший опер. И, отпросившись у руководителя, ответственного за это мероприятие, который также ясно понимал абсурдность нахождения тут оперов в гражданке, они отправились домой на машине Фетисова.

А погода шептала на ухо… Нет, она не шептала – она уже, не стесняясь, говорила в полный голос: «Пора собраться с водкой на природе! Ну что еще вам надо?! Живете рядом, место есть, со службы отпустили, солнце светит, магазин неподалеку! Это уже похоже на преступление!»

– Ну что, по пятьдесят – и в школу не пойдем? – начал разговор Михаил, сидя за рулем в машине, по пути к району, где они вдвоем жили.

– Как завещал великий Лавр?! Согласен!

– Какой Лавр?

– Да, не скажешь про тебя «молодо-зелено», но в тонкостях негласных взаимоотношений ты пока еще не силен. Лавр – погоняло нашего начальника, производное от фамилии Лавров.

– Понял. Тогда сейчас в магазин, с собой котелок – и каши гречневой с тушенкой сварим!

– Вот сразу чувствуется опыт службы в специальных подразделениях! А не то что эта молодежь: пиццу заказать или в кабак пойти – ума больше ни на что не хватает!

– А ты что, не молодежь? – спросил Михаил у Виктора, который был его младше лет на пятнадцать.

– Я молодежь, но опытная! Можно сказать, хранитель традиций! – весело парировал Виктор в предвкушении посиделок на природе.

Сказать, что у Виктора была шикарное настроение, – не сказать ничего. Прекрасная погода, дополненная предвкушением алкогольного возлияния и сдобренная возможностью легально освободиться от служебных обязанностей в субботу, делала свое дело. Но самым главным в формировании позитивного гормонального фона опера был грядущий на следующей неделе его перевод в отдел по раскрытию преступлений против собственности аппарата управления уголовного розыска областного главка. Молодому и в меру тщеславному человеку это придавало какое-то вдохновение. Впереди маячили новые преступления, другой уровень и возможности, которые позволят проявить себя и при должном старании быть оцененным.

Тем временем оперативники доехали по домам, переоделись «по-походному», взяли с собой ножи, котелок и встретились в магазине между их домами. Своеобразный лагерь был обустроен быстро и со знанием дела, под котелком на импровизированной треноге из веток разгорелся огонь.

– Ну что, не будем превращать закуску в еду! Это как-то не по-офицерски! – заявил Михаил и разлил водку по пластиковым стаканчикам.

– Ты про что?

– Про то, что пора выпить, не будем ждать, пока каша сварится!

– Согласен, – подтвердил Виктор и довольно улыбнулся, заглотив содержимое стакана.

Первый хмель ударил в голову и был очень легким и приятным. Сало с мясными прослойками купировало излишнее опьянение, попадая в желудок. Подоспевшая гречка с тушенкой усилила эффект. Но хмель делал свое дело, и разговор пошел откровеннее.