Оперативные сводки

Виктор Карбышев

Оперативные сводки

Истории за сухими докладами.

Все события являются вымышленными

ПРЕДИСЛОВИЕ. ОТ АВТОРА

Воистину, наше бытие определяет наше сознание. Не будем забывать, конечно, что речь идет об общественном бытии и общественном же сознании, ну да ладно. При написании этой серии рассказов передо мной стояла задача передать читателю атмосферу того общественного бытия, в котором могли родиться описанные ситуации, вызванные поведением героев, являющихся продуктами своего времени и условий, в которых им пришлось проходить службу в подразделениях уголовного розыска, да и вообще системы органов внутренних дел Российской Федерации.

Ситуации эти, от комичных до трагичных, от бытовых и заурядных до поражающих воображение, – лишь результат человеческих действий и отношения к ним как самих участников, так и сторонних наблюдателей. Несомненно, что в разные времена и в разных условиях, на разных должностях и в разной работе, в военное и в мирное время есть люди, которые проявляют и вызывающее неподдельное восхищение остроумие, и абсолютную глупость, милосердие и черствость, трудолюбие и лень, и много чего еще, что может проявить человек. Но все эти поступки – лишь рефлексия от происходящего вокруг. Органы внутренних дел – такая же неотъемлемая часть общества, как и другие, но крайне специфична в силу своей природы. И срез этой части не более удивителен, чем сама жизнь, окружающая нас. А уголовный розыск внутри этой громадной системы – и подавно. Главной особенностью существования оперативного сотрудника уголовного розыска, если он, конечно, настоящий опер, как сказано в одном известном анекдоте, является пребывание в постоянном состоянии противоборства. Раскрытие преступления или разработка лица – прямое выражение этого противоборства. Как сказал один из героев фильма «Берегись автомобиля»: «Ты убегаешь – я догоняю!» Лучше и не опишешь.

Самое главное в стадии такого противоборства – отношение к своему визави. Когда полицейский начинает думать о пойманном им воре или мошеннике как о ловком малом, которому не повезло и он попался в лапы правосудия, – это тревожный сигнал. Возвращаясь к уже упомянутому киношедевру и фразе Димы Семицветова «Человек умеет жить!», мы, безусловно, понимаем, что это отрицательный герой. И борьба с преступностью и «теми, кто живет на, допустим, нетрудовые доходы – это дело наше!». Для многих главным становится способность бережно пронести через все этапы своей служебной карьеры то искреннее, романтичное и неподкупное желание быть честным и порядочным человеком, которое, я надеюсь, приводит большинство будущих правоохранителей к принятию полицейской присяги.

Несмотря на всю психологическую тяжесть, нервозность работы, ненормированный рабочий день, необустроенность быта и личной жизни, подавляющее большинство сотрудников уголовного розыска – хорошие и порядочные люди. И справляются они с тяготами службы, по моему мнению, в том числе благодаря юмору. Юмор – интеллектуальная способность подмечать в явлениях противоречия, которые на первый взгляд не явны. Способность эта присуща людям умным, а таких за время службы мне, к счастью, встречалось великое множество на моем пути.

Не будем спорить с тем, что свои интеллектуальные способности можно проявлять в разные эпохи и в разных условиях. И юмор, а соответственно и то, что кажется смешным, в каждую из этих эпох будет различным. И полицейские, милиционеры, жандармы и городовые разного времени шутили и смеялись над разными вещами. Нелепая попытка поверить проститутке вызвала бы у современников Жеглова и Шарапова такой же заслуженный и обоснованный смех, как в наше время – отсутствие проверки по базам данных покупки железнодорожных билетов лицом, объявленным в розыск. Однако вполне очевидно, что если у представителей этих двух эпох получилось бы встретиться за одним столом, то общие поводы для смеха или грусти им бы не всегда были доступны.

Это не говорит о том, что кардинально изменились люди, а лишь о том, что кардинально изменились условия, в которых им приходится бороться с преступностью. В большинстве своем люди на службе в органах внутренних дел, а в особенности – в оперативных подразделениях, стоящих на первом крае борьбы с социальным злом, – люди талантливые.

Конфликт поколений правоохранителей различных эпох, хотя и не в полной мере и в небольшом объеме, все-таки описан в произведениях литературы и киноискусства. Стоит хотя бы вспомнить беседу молодых чекистов с Нилом Колычевым в начале киноэпопеи «Рожденная революцией». Это, конечно, очень серьезное произведение, но мы же можем с точки зрения чисто формальной логики предположить, что если у этих героев были не только различные, а в каких-то моментах прямо противоположные взгляды не только на службу, но и на жизнь в целом, то и смеяться они будут над разными вещами.

И это вполне естественно. На заре лихих девяностых нерадивые и неудачливые злоумышленники вызывали улыбку у оперативных сотрудников, когда на месте кражи оставляли оброненные паспорта или справки об освобождении из мест лишения свободы, в нулевых – когда глупо попадали в ракурс обзора камер видеонаблюдения прямо в помещениях, где воровали, а в двадцатые годы – телефонные мошенники, звонящие с желанием «развести на бабки» на служебный телефон участкового. Но не только временной отрезок, на котором нам посчастливилось существовать, формирует окружающие нас же человеческие взаимоотношения. Нет сомнений в том, что мировоззрение российского полицейского, итальянского карабинера, французского жандарма или какого-нибудь английского констебля будет различным. Но и различия эти имеют свой предел. Воистину, человеческая глупость, равно как и человеческий гений, вечны, всё остальное – лишь оболочка и обертка.

Фильмы и романы действительно поменялись, но в этом и нет ничего удивительного: от «Следствие ведут знатоки» до «Улиц разбитых фонарей», которые плавно, но неумолимо трансформировались во вкусах потребителя кинопродукта в «Убойную силу», потом в «Ментовские войны», «Глухаря» и наконец – в «Полицейского с Рублевки». Как особые бриллианты в этой короне эмвэдэшных сериалов всенепременно необходимо отметить «След», «Нюхач» и «Ментозавры». Критикой в мой адрес прозвучит справедливое утверждение о разных жанрах этих произведений, но общий тренд, я полагаю, всё равно понятен и неотвратим. Появление этих сериалов и окружающая нас с вами жизнь находятся в неразрывном диалектическом единстве – их появление обусловлено тем, в каком мире мы живем, и живем мы в таком мире, потому как думаем, что жизнь такова, как преподнесено в этих сериалах.

Ну а о нелицеприятных моментах, иногда возникающих на сложном и тернистом пути развития правоохранительного ведомства, можно и должно говорить с юмором, в полной мере понимая природу их возникновения и существования.

Именно поэтому мне вспомнились еле заметная ухмылка и едва уловимый взгляд осуждения Железного Арни, уже, впрочем, выжившего из ума, в форме капитана советской милиции и всё объясняющее слово: «Capitalism»…

Название «Оперативные сводки» выбрано мной не случайно. В своей пробе пера я не ставил задачу закрутить лихой детективный сюжет, подкупающий читателя желанием узнать, кто убийца. Этот великий жанр мне, кажется, не по плечу да и не вызывает особого интереса.

Мне хотелось рассказать несколько коротких историй, детали которых, возможно, кого-то заставят улыбнуться или задуматься о превратностях судьбы и слепой руке случая, которая может своими костлявыми пальцами переиграть жизнь каждого человека.

Как правило, сжатые сведения о преступлениях и происшествиях, произошедших в течение дежурных суток, находят свое отражение в документе, который называется оперативной сводкой. Но сведения эти очень сухо и казенно раскрывают лишь формальную часть произошедшего, что, собственно, и необходимо в оперативно-служебной деятельности. Если же заглянуть в эти истории чуть глубже и проникнуться происходящим вокруг их героев, может быть, кому-то откроется немного большее.

Бывшим, настоящим и будущим сотрудникам уголовного розыска посвящается.

ВЫБОР ПУТИ

– Равняйсь! Смирно! Равнение налево!

Плац университета МВД, залитый солнечным светом выше всяких пределов, вмиг погрузился в тишину. Вообще среди людей в погонах – и неважно, это представители вооруженных сил, органов внутренних дел или кто-то еще – отношение к строевой подготовке всегда было пренебрежительным. Ну, если речь, конечно, не идет о специализированных подразделениях – например, Преображенском полке или Президентском полке ФСО России. Но хотя бы у курсантов военизированных учебных заведений можно обозначить два момента, когда приемы строевой подготовки они искренне стараются выполнить на совесть: это приведение к присяге и торжественный выпуск молодых офицеров.

Пожилой высокий полковник направился на середину плаца для доклада генералу о готовности к проведению церемонии выпуска молодых лейтенантов. Несмотря на свой молодцеватый вид, подтянутость в строевом отношении и четкое выполнение тех же строевых приемов, полковник этот был стар, ему было за шестьдесят. И, видимо, ему, как и всем, хотелось реализовать свои юношеские лейтенантские мечты. Добиться воплощения своих юношеских желаний не так уж и сложно, скажу я вам. Всего лишь нужно заиметь в тот момент, когда ты облечен властью и сопутствующими ей возможностями, то, чего хотелось в молодости. А то, что в нынешнее время это не представляет никакой ценности и вообще смешно и нелепо выглядит в глазах окружающих, – это уже проблемы окружающих. Поэтому, несмотря на отсутствие такого предмета формы одежды в описываемое время – зимой, вместо каракулевой шапки он носил советскую папаху с современной полицейской кокардой. Причем во всём учебном заведении, несмотря на большое количество других подчиненных ему полковников, носил он ее только один, не позволяя никому посягнуть на свою монополию. Курсанты, хорошо знавшие отечественную историю советского периода, чувствовали в этом налет брежневщины, памятуя о престарелом генсеке, присвоившем себе звание Маршала Советского Союза и наградившем себя же орденом Победы в нарушение его статута. Те же, кто этого не знал, просто говорили:

– Во дурак, он бы еще кастрюлю надел.

Впрочем, вернемся к нашему мероприятию.

После поздравительных речей, вручения дипломов и исполнения государственного Гимна был торжественный марш. Это ни с чем не сравнимое ощущение, когда ты – не один в своем теле и не часть какого-то механизма! А ты сам и есть этот механизм, одновременно, тебя сотня, тысяча! Сразу же! И не всем в своей жизни приходится пережить такие ощущения. Потому как многим не приходится сознательно преодолевать столько препятствий для достижения желаемого результата, а желаемым он и становится при столкновениях с трудностями.

Подбросив в воздух монеты и крикнув заветное на протяжении пяти лет «Вот и всё!», до этой секунды четкий строй взводных коробок сбил шаг и побрел стадом. Сразу стало как-то немного грустно.

Грусть – чувство вполне объяснимое. Когда человеку грустно, он жалеет самого себя. Именно свое состояние, свое собственное. И в этот момент лейтенанту полиции Виктору Романовичу Карбышеву стало немного жаль того, что он уже не в коллективе своей учебной группы и того, что было на протяжении пяти долгих лет, уже никогда в этом виде не будет.

Эх, наивная и прекрасная юность! Именно и только в такую пору жизни в голове Виктора, при выборе будущей профессии по окончании средней школы, могла возникнуть мысль о том, что в военное училище поступить здорово, но чем же заниматься всю оставшуюся профессиональную жизнь в таком случае? Ведь у нас на тот момент была армия мирного времени, а что это за человек в погонах, который только всегда готовится к выполнению своих профессиональных обязанностей? Работа военного – воевать! А без войны – что это за военный? Другое дело сотрудник МВД – уж для него-то не встанет вопрос отсутствия работы. Так он думал, подавая документы во время вступительной кампании, будучи абитуриентом.

– Лейтенант полиции Карбышев, ко мне! – оборвал ностальгические раздумья новоиспеченного офицера знакомый голос. Это был преподаватель огневой подготовки подполковник полиции Роман Евгеньевич Чернов. Вообще преподавательский состав учебного заведения практически не использовал в своем общении с курсантами правила и приемы строевой подготовки, а так как Карбышев и Чернов на протяжении нескольких лет были в хороших отношениях, то Виктор сразу понял шуточный мотив в отданной ему команде.

– Есть! Товарищ подполковник, лейтенант полиции Карбышев по вашему приказанию прибыл! – четко и молодцевато сделав несколько шагов и приложив руку к головному убору, отрапортовал лейтенант.

На плацу, где только что была закончена торжественная церемония, все начинали фотографироваться с родственниками и друзьями, где-то неподалеку радостно качали курсовых офицеров.

– Ну что, Витя, всё?

– Да, Евгеньевич! Всё, пора на службу!

– Не передумал, в уголовный розыск?

– Нет, не передумал! – ответил Виктор, который по полученному только что диплому имел квалификацию эксперта-криминалиста. Профессия это достаточно уважаемая в правоохранительной среде. Но когда он абитуриентом пришел поступать в тогда еще милицейский вуз и не понимал разницы между оперативником и следователем, то и сделать какой-то квалифицированный выбор своей будущей судьбы он не мог.

Уже занимаясь в сборной по стрельбе под руководством Чернова, который был стрелком-спортсменом международного класса, убирая подсобные помещения тира после очередной тренировки, Виктор выслушал его рассказ. Чернов, закончивший это же учебное заведение и вернувшийся в него же преподавателем через пару лет, успел все-таки немного поработать «на земле» – оперуполномоченным отдела уголовного розыска. И он рассказал Виктору произошедшую с ним историю.

* * *

Труп уже порядочно разбух и выглядел, мягко говоря, не вызывающим приятных ощущений. Иссиня-фиолетовое лицо с распухшими губами надулось и походило на лицо пришельца, прибывшего из далеких галактик. Аппетит такое зрелище точно не прибавляет, но, впрочем, у хотя бы год проработавшего «на земле» оперативника уже и не убивает его полностью. Есть простой секрет: для того, чтобы в ноздри не въелся сладковато-тухлый трупный запах, который с непривычки может преследовать неопытного полицейского да и вообще любого присутствующего несколько дней, нужно просто дышать ртом. При наличии определенного опыта делать это можно абсолютно незаметно для окружающих. И вся хитрость состоит в том, что начинать дышать ртом нужно заранее, иначе, если только учуешь вышеуказанный аромат, всё пойдет насмарку. Неприятные ощущения будут гарантированы надолго.

Собственно, после попытки найти свидетелей и очевидцев произошедшего, что достаточно затруднительно в гаражном кооперативе, и написания пары стандартных справок и рапортов о результатах мероприятий, работа оперуполномоченного уголовного розыска на дежурных сутках в составе СОГ1 по выезду на суицид заканчивалась. Но так как дежуривший сегодня молодой лейтенант милиции Роман Чернов обслуживал эту оперативную зону, то, сам не зная этого, он был лишь в начале этой, как потом окажется, драматической истории.

И через день, сменившись после этого дежурства, действительно Роман получил отдельное поручение о проведении мероприятий, направленных на установление обстоятельств произошедшего в рамках материала проверки. В те времена подобные материалы находились в компетенции следственного комитета при прокуратуре – предшественника всесильного нынешнего отдельного следственного комитета, ведомства Александра Ивановича Бастрыкина.

К тому моменту стало известно, что решивший свести счеты с жизнью Алексей Шилин удавился в собственном гараже, не оставив никакой предсмертной записки и не сообщив никому о причинах своего ухода, даже намеком. Он был чиновником достаточно высокого полета – заместителем руководителя отдела жилищно-коммунального хозяйства администрации областного центра. И версия, связывающая его самоубийство с профессиональной деятельностью, казалась наиболее правильной.

В намеченный оперативником в его собственной голове план работы по поручению вмешалась случайность, которая, как потом оказалось, будет иметь решающее значение. Для опроса коллег по работе погибшего, вместо середины рабочего дня, Роману удалось добраться до администрации за полчаса до ее закрытия. И результат опросов коллег и подчиненных был скудным, а именно – совсем никаким.

– Командир, подожди-ка!

– Вы мне? – уточнил у пожилого охранника Чернов, собиравшийся уже выходить из здания. – А с каких это пор мы с Вами на «ты»? – молодой опер попытался резко осечь незнакомого человека, чей тон показался ему явно неуважительным.

– Да не обижайся ты. Я из наших – пенсионер МВД, из участковых. Ты ведь по поводу Шилина приходил?

– Да, именно, а как Вы догадались? – уже без неприязни к собеседнику продолжил Чернов.

– Опыт не пропьешь, при всём желании! – ответил и смачно рассмеялся пожилой охранник. – Он любовницу сюда таскал по вечерам, может, эта инфа и поможет.

– С чего Вы взяли, что любовницу? И почему это должно чем-то помочь?

– Начальники такого уровня по вечерам, в нерабочее время, женщин, тем более одних и тех же, не принимают. Ну а про помочь – и дураку понятно, что и милиции, и всем в этом здании хотелось бы узнать, что привело Шилина в петлю.

– Всё очень верно. Это крайне интересно, но как бы узнать, кто она?

– Как два пальца об асфальт – у нас богадельня государственная, посетителей записываем, – так же продолжая задорно смеяться, ответил вахтер и полез за каким-то журналом – видимо, книгой регистрации посетителей. – Шилин, видимо, не особенно был рад тому, что я записал именно эту его посетительницу, которую он самолично заводил и в здание, и в свой кабинет. Поэтому сделал я это всего один раз, а сменщики мои и вовсе не записывали, как я понял с их слов. Но приходила она часто.

Узнав о том, что таинственная посетительница представилась один раз при входе в здание как Альбина Игоревна Исаева, Роман поблагодарил бывшего коллегу и, уже немного опьяненный оперативным азартом, отправился домой. Рабочий день был закончен. Но азарт взял верх – и, передумав, оперативник направился на работу, чтобы узнать, кто такая таинственная Альбина.

Сотрудница адресного бюро предоставила запрашиваемую информацию примерно через полчаса. Записав адрес в блокнот, Чернов попросил дежурного водителя докинуть его до места.

В квартире на первом этаже девятиэтажного дома никого не было. Света в окнах квартиры, несмотря на опустившиеся на город поздние сумерки, тоже не обнаружилось. Краткий опрос соседей принес неожиданную новость: искомая Альбина уже месяц как находится на излечении в психиатрической больнице. Посещать такое гнетущее своим видом, расположенное в старинной усадьбе на окраине Смоленска заведение вечером у оперативника не было никакого желания. Тем более что долг совести Рома перед самим собой и так исполнил, задержавшись после опроса охранника администрации с целью установить данные любовницы Шилина. Ну а что ее дома не оказалось, тем более по такой пикантной причине – это уже издержки производства. Поход в психушку был отложен на завтра.

Несмотря на это, думать по пути домой Роману ничего не мешало. Как любовница, находящаяся в психушке, может быть связана с суицидом? Обещала рассказать жене? Свихнулась из-за отказа Шилина уйти от семьи к ней? Не захотел общаться с сумасшедшей? Вопросы возникали логично, но оперативник не знал, что судьба закрутит такой лихой сюжет, который неподвластен даже самой смелой фантазии, а потом поставит на кон из-за человеческой трусости еще и другие жизни. И жизни эти волею случая удастся спасти.

Не найдя ответов, не имея конкретных исходных данных и устав утомлять себя самого непроверяемыми предположениями, Роман лег спать. Ему хотелось, чтобы скорее наступил следующий рабочий день, приблизив тем самым его к разгадке. Доза азарта в крови уже была критической, несмотря на то, что обнаруженный в гараже труп еще не указывал на какое-либо преступление, которого, к слову, и не было, но желание установить истину уже завладело всем естеством молодого оперативника.

На утренней планерке Роман доложил начальнику уголовного розыска о своем желании пообщаться с бывшей любовницей висельника с целью полного и всестороннего исполнения поручения следователя прокуратуры. Будучи еще молодым и недостаточно опытным, он подвергся критике со стороны руководителя, так как исполнение поручения по материалу проверки не являлось деятельностью, направленной на раскрытие преступления, и считалось факультативным. Впрочем, в те славные времена погоня «за палками» не была еще возведена в ранг абсолюта, и критика была не слишком строгой.

– Ладно, Бог с тобой. Сегодня дуй к своей психической, а завтра чтобы мне доложил, что планируешь раскрывать. Как ее данные? – спросил руководитель, готовясь записать информацию о планируемых личным составом мероприятиях в блокнот, с целью осуществления контроля по их выполнению вечером.

– Исаева Альбина Игоревна.

– А вот это уже интересно! Ее месяц назад изнасиловали в соседнем районе, – сказал начальник ОУР, заметно изменив свою интонацию. Оперативные сводки он помнил почти наизусть, что низменно вызывало уважение к нему как со стороны других руководителей, так и подчиненных. – Давай езжай в психушку, потом по результату зайдешь, доложишь мне свои соображения.

Сказать, что информация, полученная в ходе общения с медицинским персоналом отделения, где с расстройством психики оказалась Исаева, к слову – необычайно красивая, даже находясь в столь ужасных условиях, женщина, потрясла Романа, – не сказать ничего. Всё сложилось в понятную и логичную картину.

Вернувшись в отдел, он шагом, преходящим в рысь, влетел в кабинет начальника розыска:

– Он заразил свою жену ВИЧ и, боясь ей в том признаться, наложил на себя руки. Думаю, что она не знает о своем состоянии.

– С чего ты это взял, Рома?

– Сопоставив показания медицинского персонала и Исаевой. Всё из-за обычного разгильдяйства произошло. После изнасилования, которое к нашим событиям особого отношения не имеет, Альбина, как и большинство женщин, переживших подобное, замкнулась в себе и не то что о сексе, а даже о прикосновении мужчины и думать не могла. Всё началось после того, как в соседнем районе это изнасилование раскрыли. Ее изнасиловал в парке, по пути ее возвращения с работы домой, наркоман, фамилию сейчас не помню, да она и не имеет пока особого отношения к делу. Как потом оказалось, наркот этот – ВИЧ-инфицированный и потерпевшую заразил. Анализы показали у нее положительный результат. И именно это послужило причиной ее проблем с психикой, а не собственно изнасилование. Но Шилин об этом не знал и пару раз приезжал навестить ее в психбольницу. Там он договаривался с медсестрой, давал ей пару тысяч «на лапу», и вместе с любовницей покидал лечебное учреждение на несколько часов. Из-за того, что психика у Альбины нарушилась, она сама инициировала половую связь во время таких моментов, когда ухажер навещал ее. Секс у них был в его машине и без средств контрацепции, как обычно. Такую возможность поведения женщины с подобным психическим расстройством мне подтвердила заведующая отделением. С ее же точки зрения, больная не врет, мы общались при ней. Четыре дня назад Шилин приехал к лечащему врачу своей пассии и попытался своим привычным способом, через «конверт», решить вопрос о том, чтобы она лечилась амбулаторно, дабы у этого негодяя была возможность навещать ее в удобное ему время для своих утех. Врач же оказался порядочным человеком и отказался от предложенных ему денег, при этом рассказав об истинных причинах расстройства психики Альбины – от известия о заражении ВИЧ, справедливо полагая, что и Алексей знает эту причину, хотя на самом деле это было не так. Ошарашенный такой новостью, но всё еще пытаясь не выдать свою прямую заинтересованность в состоянии своего здоровья, Шилин также поинтересовался у врача о том, какое количество незащищенных половых контактов с носителем ВИЧ может заразить человека, на что получил ответ, позволивший ему предположить, что он уже заражен. После этого он отправился к себе в гараж и свел счеты с жизнью, что можно косвенно подтвердить временем наступления смерти со слов экспертов и временем, когда Шилин был у врача в психбольнице. Между этими событиями прошло от часа до двух.

– Вот урод, ни о жене, ни о ребенке не подумал. Так еще и трус. Нужно срочно узнать у жены Шилина, была ли у них с мужем в интересующее нас время половая связь, и предупредить ее, чтобы срочно обращалась в больницу – может, еще не инфицировалась. И узнать у судебных медиков, смогут ли они установить по гистологии или что там у них еще есть, заразился ли он? Сколько длится инкубационный период?