Христианская этика в притчах Соломоновых. Книга первая. Сердце, характер и слово. Новое, переработанное издание в трёх книгах.

Что обнаруживается, когда нас хвалят

«Что плавильня — для серебра, горнило — для золота, то для человека уста, которые хвалят его» (Притч. 27:21).

Как огонь позволяет обнаружить свойства металла, так похвала испытывает отношение человека к самому себе. Благодарные слова можно принять с радостью и смирением, признав помощь других людей. Но можно начать считать своё участие незаменимым, требовать особого отношения и болезненно переживать внимание, оказанное другому.

В совместной работе такое испытание бывает особенно заметным. Несколько человек подготовили мероприятие, но публично поблагодарили одного. У остальных может возникнуть огорчение, и не всякое такое чувство греховно: признание общего труда должно быть справедливым. Однако важно, не затмевает ли обида радость от того, что дело удалось и принесло людям пользу.

Похвала не обязательно порождает гордость, но способна выявить уже существующую зависимость от признания. Если после успеха человеку всё труднее трудиться незаметно, ему необходимо задуматься, ради чего он начал дело и почему чужое внимание стало столь важным.

Если отсутствие благодарности заставляет нас сожалеть о самом участии в добром деле, проблема уже затрагивает не только справедливость оценки, но и наши побуждения. Полезно спросить себя: продолжал бы я считать это дело ценным, если бы его результат был известен всем, а моё имя — никому?

Притч. 27:2 предостерегает от самовосхваления: человека должен хвалить другой, а не он сам. Однако это не запрещает честно рассказывать о результатах труда. Ученик вправе представить выполненную часть проекта, работник — сообщить о своих достижениях, а участник общего дела — исправить неверное представление о распределении обязанностей.

Но и при справедливой защите собственного вклада необходимо наблюдать за сердцем. Важно не только то, получили ли мы заслуженное признание, но и готовы ли мы трудиться добросовестно без постоянного восхищения окружающих.

Похвала может стать и добрым средством воспитания. Родителям, преподавателям и руководителям не следует думать, будто любое одобрение делает человека тщеславным. Своевременная благодарность помогает заметить полезные усилия, укрепляет доверие и побуждает продолжать доброе дело. Но хвалить следует правдиво, не превращая одобрение в лестный способ подчинить человека своей воле.

Когда добро превращается в средство выгоды

Законная забота о собственных интересах не является корыстью. Человек трудится, чтобы обеспечивать семью, стремится к справедливой оплате, приобретает профессию и разумно планирует будущее. Проблема начинается тогда, когда другие люди становятся для него лишь средством достижения желаемого.

Различие между справедливым вознаграждением и корыстным отношением к ближнему особенно заметно в дружбе и делах милосердия. В одном случае человек дорожит другим независимо от ожидаемой пользы; в другом интерес к отношениям исчезает, как только исчезает выгода.

Например, молодой человек может поддерживать дружеские отношения с одноклассником потому, что ему приятно общаться и он искренне дорожит товарищем. Но бывает, что он проявляет внимание главным образом к тем, кто способен помочь ему в учёбе, познакомить с нужными людьми или предоставить определённые преимущества. Как только подобная польза исчезает, исчезает и желание общаться.

Внешне такие отношения могут быть похожими: люди проводят время вместе, разговаривают и помогают друг другу. Но настоящая дружба строится на уважении к человеку, а не только на том, что от него можно получить.

Особенно тяжёлым становится положение, когда оказанная помощь превращается в средство давления. Благотворитель начинает ожидать постоянного послушания, напоминать о своих заслугах и внушать другому чувство неисполнимого долга. Первоначально полезное дело омрачается желанием властвовать над получившим поддержку.

Благодарность и взаимопомощь естественны и добры. Однако человек, оказавший поддержку добровольно, не вправе задним числом превращать её в сделку с неоговорёнными условиями. Искренняя помощь не делает нуждающегося чужой собственностью.

Такое отношение особенно болезненно для того, кто принимает помощь. Внешне ему протянули руку, но позднее выясняется, что за оказанную услугу от него ожидают особой покорности. Человеку становится трудно благодарить свободно, потому что благодарность от него фактически требуют. Истинное милосердие старается сохранить достоинство нуждающегося и не пользоваться его зависимым положением.

Бывает и обратная ситуация: человек не совершает доступного ему добра, потому что не видит для себя никакой пользы. Книга Притчей обличает такое равнодушие особенно серьёзным примером. В Притч. 24:11–12 говорится о необходимости спасать людей, находящихся перед смертельной опасностью, и о попытке оправдаться незнанием их беды:

«Скажешь ли: „Вот, мы не знали этого“? А Испытующий сердца разве не знает?» (Притч. 24:12).

Речь здесь идёт именно о спасении людей от гибели, а не о требовании помогать всем и всегда. Возможности человека ограничены, обстоятельства бывают разными. Но тот, кому была известна тяжёлая беда и кто мог помочь, не должен оправдывать сознательное равнодушие удобными словами.

Это наставление напоминает, что наши побуждения проявляются не только в совершённых поступках, но иногда и в отказе действовать. Между обоснованным ограничением своих возможностей и желанием сохранить удобство любой ценой существует существенная нравственная разница.

Любовь к людям не требует пренебрегать здоровьем, семьёй или важными обязанностями. В некоторых обстоятельствах правильным будет отказать в просьбе. Но если человеку действительно нужна посильная помощь, важно проверить, не прикрываем ли мы равнодушие рассуждениями о собственной занятости.

Здесь полезно вспомнить, что нравственное содержание имеют не только наши действия, но и разумные отказы. Молодой человек может не согласиться на очередное поручение, потому что уже дал обещание семье или нуждается в отдыхе после тяжёлой работы. Такой отказ не обязательно свидетельствует об эгоизме. Важно, чтобы человек принимал решение честно, не выдавая нежелание помочь за невозможность, которой в действительности нет.

Как распознать свои настоящие побуждения

Как распознать побуждение, которое в действительности руководит нашим поступком? Полностью знать своё сердце человек не способен, но обстоятельства иногда помогают увидеть то, что прежде оставалось скрытым.

Мы можем начать дело из искреннего желания помочь, а позднее обнаружить ожидание благодарности, о котором раньше почти не думали. Иногда собственное намерение становится понятнее именно тогда, когда исчезает желанная награда, меняются обязанности или кто-то другой получает признание.

Если человек старателен только под наблюдением, а без контроля пренебрегает обязанностью, следует задуматься о своём отношении к труду. Конечно, проверка бывает необходима и сама по себе не унижает человека; но зрелая ответственность постепенно учит делать работу хорошо независимо от присутствия руководителя.

Другим испытанием становится отсутствие благодарности. Способен ли человек радоваться пользе своего труда, если никто не произнёс ожидаемых слов? И может ли он принять справедливое изменение обязанностей, не теряя желания служить?

Представим молодого христианина, который несколько лет руководил полезным делом в церкви, а затем эту работу поручили другому. Ему предлагают менее заметное служение. Естественное огорчение ещё не доказывает тщеславия, но дальнейшая реакция может многое обнаружить. Если человек дорожил прежде всего самим делом, он сохранит интерес к его успеху, даже перестав руководить им.

Если же важнее оказалось прежнее положение, перемена может вызвать сильную обиду. При этом решение руководителей не обязательно справедливо: человек вправе спокойно обсудить его и защитить разумные доводы. Задача заключается в том, чтобы отличить заботу о служении от желания любой ценой сохранить своё место.

Ещё одна проверка — отношение к людям, от которых мы больше не ждём пользы. Сохраняем ли мы внимание к знакомому, который не способен помочь нам в ответ? Остаёмся ли заботливыми к пожилому родственнику, чьи нужды возрастают? В подобных обстоятельствах особенно ясно проявляется бескорыстие любви.

Однако подобные вопросы не должны превращать духовную жизнь в бесконечный поиск скрытого эгоизма. Человек может радоваться выполненной работе, желать благодарности и при этом искренне любить ближнего. Не всякая приятная эмоция после доброго поступка является тщеславием.

Когда необходимость сделать добро ясна, не требуется сначала доказать совершенную чистоту своих намерений. Можно добросовестно исполнить долг и вместе с тем просить Бога исправлять то, что в сердце ещё несовершенно. Мудрость развивается не только в размышлении, но и в самой жизни — через любовь, труд и послушание.

Иногда поступками человека управляет не жажда похвалы, а страх. Он соглашается со всеми в компании, потому что боится потерять дружбу; скрывает своё христианское убеждение, опасаясь насмешек; берётся за лишнюю работу, потому что не решается уважительно отказать. Внешне такое поведение может напоминать доброжелательность и услужливость, хотя главной причиной становится боязнь неодобрения.

Но и страх нельзя оценивать слишком упрощённо. Естественно опасаться наказания за небрежность или переживать перед серьёзным разговором. Более того, страх перед опасными последствиями может предостерегать от неправильного решения. Нравственная проблема появляется там, где желание избежать неприятности заставляет человека солгать, предать другого или отказаться от известной обязанности.

Существуют и побуждения, связанные с привычкой. Человек исполняет домашнюю обязанность не потому, что каждый раз испытывает глубокое чувство любви, а потому что давно считает эту работу своим долгом. Подобная устойчивость не делает его поступок менее ценным. Добрая привычка способна поддерживать верность тогда, когда настроение меняется, если сама привычка основана на правильном убеждении.

Таким образом, не всякое правильное дело сопровождается сильным желанием его совершить. Иногда важнейшим нравственным решением становится согласие исполнять Божью волю несмотря на нежелание, усталость или отсутствие признания. Человек может ещё бороться со своим эгоизмом, но уже учится не подчинять ему поступки. Это не лицемерие, а один из путей духовного роста.

Что должно побуждать христианина к добру

После предупреждений о корысти и тщеславии книга Притчей показывает положительную цель: наши дела должны исходить из страха Господня, любви к истине и искреннего желания добра людям.

«Предай Господу дела твои, и предприятия твои совершатся» (Притч. 16:3).

Эти слова не следует понимать как гарантию успеха любого замысла после произнесённой молитвы. Предать дела Господу — значит признавать Его власть над своей жизнью, проверять цели по Его Слову и стремиться к исполнению Его воли. Тогда даже при изменении человеческих планов мы учимся доверять Божьему водительству.

Хорошее образование, достойный заработок и профессиональный успех являются законными целями. Но христианин спрашивает не только о том, какие возможности получит лично он, но и о том, как применит свои способности на благо семьи и других людей. Такое отношение помогает не превращать профессию в средство самоутверждения.

Повседневный труд также может быть выражением верности Богу. Человек выполняет обещанное, соблюдает честность и заботится о качестве работы не только потому, что за ним наблюдают. Даже простая обязанность получает нравственный смысл, если она исполняется с ответственностью и уважением к другим.

Любовь не уничтожает законных личных интересов, но не позволяет делать выгоду единственным условием доброго отношения. Она помогает радоваться тому, что другому стало легче, даже когда он не может отплатить взаимностью.

Благодарность Господу освобождает от представления, будто все наши достижения принадлежат только нам. Человек вправе радоваться результатам своего труда, но помнит и о полученных способностях, и о помощи людей, и о Божьей милости. Это побуждает разумно пользоваться дарами, а не возвышаться над ближними.

Верность особенно ясно видна в обычных, незаметных делах: исполненном обещании, честно выполненной работе, своевременной помощи близким. Здесь характер человека нередко раскрывается точнее, чем во время больших и торжественных событий.

Правильное побуждение помогает человеку не только исполнять трудную обязанность, но и не отчаиваться, когда усилия не дали ожидаемого результата. Мы отвечаем за честность, предусмотрительность и старание, однако не властны над всеми обстоятельствами. Если полезный замысел не осуществился, это ещё не доказывает, что труд был напрасным или что Господь не благословил нашу верность.

Но добрые желания не рождаются только из усилий человеческой воли. Мы нуждаемся в Божьей помощи, чтобы оставлять эгоизм и возрастать в любви. Новый Завет открывает, как благодать Христова изменяет не только поступки, но и самые побуждения сердца.

В свете Нового Завета

Иисус Христос подробно говорил о побуждениях в Нагорной проповеди. Милостыня, молитва и пост были привычными формами благочестия, но человек мог обращаться к ним и ради человеческой похвалы. Поэтому Господь показывает, насколько важно не только совершать добро, но и знать, ради Кого мы его совершаем.

«Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного» (Мф. 6:1).

Христос не осуждает милосердия — Он обличает желание сделать помощь бедному поводом для собственного прославления. Когда главной целью становится восхищение окружающих, нужда другого человека отступает на второй план. При этом помощь может оставаться реальной, но сердце благотворителя нуждается в исправлении.

Во втором стихе Христос говорит о тех, кто стремился к публичному признанию за милостыню (Мф. 6:2). Затем использует яркий образ: левая рука не должна знать, что делает правая (Мф. 6:3–4). Здесь осуждается не всякая открытая благотворительность, а намеренное выставление своей праведности напоказ.

Благотворительность порой требует участия многих людей, учёта пожертвований и открытой отчётности. Всё это совместимо с искренним служением. И наоборот, даже тайное дело может питать самодовольство, если человек мысленно восхищается собственной исключительностью. Следовательно, важна не только форма помощи, но и её цель.

Есть и ещё одна причина не делать милосердие предметом саморекламы: получающий помощь человек имеет право на уважение и личное достоинство. Рассказывая всем о чужой беде ради демонстрации собственной щедрости, благотворитель может причинить нуждающемуся новую боль. Поэтому сдержанность в словах о своей помощи служит не только борьбе с тщеславием, но и заботе о ближнем.

Однако Христос в той же Нагорной проповеди повелевает ученикам не скрывать добрых дел, когда через них прославляется Небесный Отец:

«Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5:16).

Противоречия здесь нет. В Мф. 5:16 люди видят добрые дела и прославляют Отца, а в Мф. 6:1 человек стремится обратить внимание на самого себя. Поэтому один и тот же публичный поступок может соответствовать Божьей воле либо служить тщеславию — в зависимости от того, ради чего он совершается.

Для участника церковного служения это различие очень практично. Пение, проповедь, благотворительность и организация общих дел часто происходят на виду. Но видимость труда сама по себе не делает его тщеславным. Важно, кому человек желает принести пользу и чьей славы ищет.

Подобное предупреждение касается и молитвы. Господь обличает стремление молиться на виду ради восхищения людей и учит обращаться к Небесному Отцу, видящему тайное (Мф. 6:5–6). Он не запрещает общую молитву: дело не в присутствии слушателей, а в том, к Кому на самом деле обращено сердце.

Когда человек во время молитвы прежде всего думает о красоте произносимых слов и произведённом впечатлении, обращение к Богу незаметно превращается в выступление перед людьми. Не менее важно исследовать себя и во время библейских бесед: ищем ли мы истины или стремимся непременно показать превосходство своих знаний?

Впрочем, уверенная речь и глубокие знания ещё не свидетельствуют о тщеславии. Сердце другого нам до конца не открыто. Поэтому слова Христа обращены прежде всего к собственной совести, а не дают право подозревать всякого деятельного христианина в неискренности.

Христианину полезно задавать себе подобные вопросы особенно тогда, когда религиозное занятие начинает вызывать чувство превосходства. Знание Писания должно помогать нам лучше понимать Божью волю и с любовью служить людям, а не давать повод свысока смотреть на тех, кто знает меньше. Сама возможность правильно рассуждать о смирении ещё не означает, что смирение уже стало свойством характера.

Апостол Павел ещё глубже раскрывает значение внутреннего побуждения в Первом послании к Коринфянам. Он напоминает, что даже великие духовные способности и самоотверженные действия не могут заменить любви.

«И если я раздам всё имение моё и отдам тело моё на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1 Кор. 13:3).

Павел называет поступки, которые могли бы показаться высочайшим подвигом: раздать всё имущество и отдать собственное тело на смерть. Но даже такая жертва не становится истинной христианской добродетелью без любви. При этом благополучатель может получить реальную пользу от помощи; апостол прежде всего говорит о духовной ценности самого поступка перед Богом.

Далее Павел показывает характер любви: она долготерпит, милосердствует, не завидует, не превозносится и не ищет своего (1 Кор. 13:4–7). Любовь не ограничивается внешней сдержанностью. Она учит желать ближнему добра и не превращать его нужду в средство самоутверждения.

Поэтому вопрос о побуждении касается самой сущности христианской нравственности: человек призван не только удерживаться от грубости или обмана, но и учиться искренней заботе о другом.

Но возможно ли воспитать такую любовь одной лишь силой воли? Новый Завет показывает, что нам необходимо действие Божьей благодати, изменяющее само сердце.

Здесь открывается важное различие между внешней дисциплиной и обновлением сердца. Правила могут сдерживать неправильный поступок, а упражнения помогают укреплять добрые привычки. Но человек нуждается и в изменении того, чего он желает. К такому внутреннему обновлению апостол Павел обращается, когда говорит о любви, смирении и действии Божьей благодати.

Особенно ясно эта истина открывается в Послании к Филиппийцам. Апостол Павел призывает верующих отказаться от соперничества и тщеславия:

«Ничего не делайте по любопрению или по тщеславию, но по смиренномудрию почитайте один другого высшим себя» (Флп. 2:3).

Следующий стих говорит о необходимости заботиться не только о себе, но и о других (Флп. 2:4). Здесь апостол не требует полного отказа от собственных нужд. Он предупреждает против такого отношения, при котором личные интересы полностью заслоняют благо ближних.

«Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (Флп. 2:5).

Апостол раскрывает смирение Сына Божьего, Который добровольно принял образ раба и был послушен Отцу до смерти крестной (Флп. 2:6–8). Христос пришёл не для земного возвышения, а ради исполнения воли Отца и спасения грешников.

Его смирение не было слабостью. Это проявление совершенной любви и послушания Богу. Поэтому Христос является для верующего не только нравственным примером, но прежде всего Господом и Спасителем, через Которого открывается новая жизнь.

Нельзя сводить крест Христов только к примеру бескорыстия. Своей искупительной смертью и воскресением Он совершил то, чего не мог бы сделать для спасения ни один человек. Именно спасённый благодатью христианин призван затем учиться Христову смирению и любви в повседневных отношениях.

Заботясь о ближнем, мы должны помнить, что истинное величие определяется не количеством восхищённых зрителей, а верностью Господу и готовностью служить другому человеку.

«Потому что Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению» (Флп. 2:13).

Особенно важно слово «хотение»: Бог желает изменять не только поступки, но и внутреннее желание исполнять Его волю. Поэтому христианская нравственность не ограничивается исполнением правильных правил под внешним надзором.

В предыдущем стихе Павел призывает верующих со страхом и трепетом совершать своё спасение (Флп. 2:12). Это не требование заработать Божье принятие делами: апостол обращается к людям, уже принадлежащим Христу. Их ответственность состоит в том, чтобы жить в согласии с Божьим действием, которое совершается в них.

Здесь соединяются личная ответственность и действие Божьей благодати. Верующий призван отвергать грех, трудиться и исполнять известный долг, но не полагается лишь на силу собственной воли. Святой Дух учит его любить добро, в котором прежде он видел только неприятную обязанность.

Когда христианин обнаруживает в себе стремление к похвале или раздражение из-за потери заметного положения, не нужно объявлять весь его прежний труд бессмысленным. Но и оправдывать обнаруженный грех нельзя. Следует честно признать его перед Господом и просить о более искренней любви.

Такое изменение не всегда происходит сразу. Человек может долго бороться с привычкой искать одобрение или сравнивать себя с другими. Но он не оставлен один: Божья благодать побуждает его вновь выбирать добро и возрастать в послушании.

Христос не призывает верующего доказывать свою любовь величиной каждого подвига. Человек может служить Богу в обычном труде, воспитании детей, внимании к пожилым и добросовестном исполнении мало кому заметных обязанностей. Именно здесь смирение приобретает повседневное содержание: важно не произвести впечатление исключительной жертвой, а действительно облегчить жизнь ближнего.

«И всё, что делаете, делайте от души, как для Господа, а не для человеков» (Кол. 3:23).

В непосредственном контексте Павел обращается к рабам древнего общества (Кол. 3:22–25), поэтому нельзя безоговорочно переносить эти отношения на современный труд. Апостольские слова не оправдывают эксплуатацию или отказ от справедливой платы. Но они показывают, что и в трудных обстоятельствах исполнение долга имеет значение перед Христом.

В наше время этот принцип напоминает ученику, работнику и участнику церковного служения о добросовестности даже без постоянного наблюдения. Справедливая оплата, признание вклада и хорошие условия остаются важными, но отсутствие похвалы не лишает честный труд достоинства перед Господом.

Слова «как для Господа» не освобождают от любви к людям, ради которых выполняется работа. Напротив, они побуждают учитывать их нужды и исполнять порученное с большей ответственностью.

При этом даже самые искренние побуждения не могут стать платой за спасение. Человек не способен представить Богу собственную нравственную безупречность как основание для оправдания; в прощении и обновлении он нуждается именно как грешник.

Поэтому апостол учит, что спасение даруется благодатью через веру в Иисуса Христа, а добрые дела предназначены для новой жизни верующего (Еф. 2:8–10). Мы делаем добро не для того, чтобы купить Божье принятие, но потому, что Бог уже явил нам Свою милость во Христе.

Благодать не только открывает прощение совершённого греха: Бог изменяет сердце, помогая любить истину, отвергать эгоизм и находить радость в послушании. Это не обещание мгновенного совершенства, но реальное направление духовного возрастания.

Следовательно, христианин призван делать добро из любви к Богу и ближним. Но эту любовь нельзя свести к силе воли или внешней дисциплине: она возрастает в человеке под действием Божьей благодати и Святого Духа.

В этом состоит и утешение для человека, который обнаруживает противоречие между добрыми поступками и несовершенными побуждениями. Ему не нужно ждать, когда внутри исчезнет всякая борьба, прежде чем начать жить по Божьей воле. Во Христе он может признать свой грех, получить прощение и продолжать послушание, доверяя Господу дальнейшее изменение сердца.

Что это меняет во мне

Теперь важно посмотреть на собственную жизнь. Мы нередко оцениваем себя по результатам учёбы, труда или служения. Божье Слово учит спрашивать и о том, что побуждает нас добиваться этих результатов.

Хорошее образование и профессиональный рост заслуживают уважения. Молодой человек вправе старательно учиться, стремиться к высоким оценкам и желать обеспечить будущую семью. Но если вся радость успеха связана с доказательством собственного превосходства, доброе стремление нуждается в исправлении.