Книга 2. Пять ключей Корселуна. Голос Карасса

— Вижу.

— Если он откроется…

— Он не откроется.

— Ты не можешь удержать его один.

— Значит, помоги.

Звук сменился. Металл скрипнул. Люди тянули ручной фиксатор. Не героически. С матом, кашлем и тяжёлым дыханием. Пилот что-то приговаривал себе под нос. Ария различила только одно:

— Не архив. Людей. Сначала людей.

Потом пришёл новый голос. Холоднее, дальше, через внутренний канал корабля:

— Приоритет старшего протокола подтверждён. Архивный груз не вскрывать. Не перемещать и не допускать внешнего доступа.

Пилот ответил сразу:

— Отменяю.

— У вас нет допуска.

— У меня есть сорок человек за переборкой.

— Нарушение будет внесено в отчёт.

Пилот вдруг рассмеялся. Коротко и зло.

— Внесите. Если отчёт выживет, пусть ему будет стыдно.

В рубке «Рубежного» никто не говорил. Даже инженерный канал замолчал, хотя гравиядро всё ещё грелось. Ария слушала и чувствовала, как чужая память цепляется за её дыхание.

Панель перед ней мигнула. Голос пилота стал ближе.

— Ребёнка ко мне. Быстро.

Женщина ответила:

— Зачем?

— Он маленький. Пролезет через сервисный рукав.

— Там нет давления.

— На четыре метра есть. Дальше моя куртка. Быстро.

Ребёнок заплакал сильнее.

— Я не хочу.

Пилот сказал уже иначе. Не приказом.

— Я тоже не хочу. Но у нас с тобой плохой день, маленький. Давай испортим ему план.

Датчик на запястье Арии запищал.

— Пульс, — сказала медик. — Надо закрывать.

— Ещё немного.

— Нет.

Дариус подошёл ближе.

— Ария.

Она открыла глаза. В них стояли слёзы, но голос оставался её.

— Он сейчас назовёт себя.

Дариус понял. Имя. Вся книга началась с имени, и теперь Карасс бил туда же.

— Десять секунд, — сказал Дариус.

Медик недовольно выдохнула, но не отключила канал.

Ария снова услышала пилота.

— Если запись дойдёт… Пилот Невар…

Дальше пошёл треск.

Ария вцепилась в край панели.

— Повтори.

Голос тонул. Она потянулась к нему не руками, а чем-то глубже. Голоссеть отозвалась болью. В груди будто открылась чужая дверь.

— Пилот Невар Сай.

Ребёнок кричал. Металл рвался. Женщина молилась не богам, а маршруту. Пилот успел сказать ещё одну фразу:

— Не открывайте архив, пока не выведете живых.

Потом удар закрыл всё.

Ария отшатнулась. Дариус подхватил её за плечи, но не удерживал. Не дал упасть.

Медик уже отключила канал. Панель погасла. Рубка вернулась сразу: экраны, нагретая проводка, лица офицеров и голос инженера.

— Гравиядро на пределе. Ещё один скачок — и мы потеряем третью линию.

Рейн вдруг спокойно сказал:

— Я вижу путь.

Все повернулись к нему. Навигатор больше не дрожал.

— Рейн, — сказал Дариус.

— Фантом ушёл. Буй впереди. Дайте мне одну коррекцию.

Медик шагнула к нему.

— Нет. Семь минут вышли.

— Одна коррекция.

Дариус посмотрел на карту. Потом на Арию. Она всё ещё дышала тяжело, но уже стояла сама. Если уйти сейчас, они потеряют след. Если останутся, Карасс возьмёт ещё.

— Машинный расчёт по его линии, — приказал Дариус. — Рейн диктует, система ведёт. После коррекции медик снимает его с панели.

Рейн хотел возразить. Дариус наклонился к нему ближе.

— Это приказ, навигатор. И редкий случай, когда он ещё и разумный.

Рейн слабо усмехнулся.

— Разумные приказы портят флотскую статистику.

— Переживём.

Коррекция заняла сорок секунд. «Рубежный» пошёл ниже карассового пятна, щиты просели до тревожного уровня и вдруг стабилизировались. Гравиядро сбросило перегрев на два деления. На главном экране, в самом краю мёртвого сектора, появилась слабая точка.

Архивный буй.

В рубке никто не обрадовался вслух. Рано. Дорого достался первый подход.

Медик отстранила Рейна от панели. Он встал, сделал шаг и вдруг посмотрел на Арию.

— Невар Сай, — сказал он.

Ария застыла.

— Что?

— Я не знаю, почему сказал. Имя сидит в голове.

Дариус повернулся к офицеру связи.

— Проверить по реестрам.

Офицер уже работала. Сначала она открыла люмирский архив. Потом омбрисский. Потом старый список гражданских бортов Карасса. На каждом экране результат был одинаковым.

Совпадений нет.

— Может, имя повреждено? — спросила медик.

Ария покачала головой.

— Нет. Он сказал чётко.

— В реестрах нет пилота Невар Сай, — сказала офицер связи. — Нет даже близкого совпадения в карассовом секторе.

Дариус смотрел на слабую точку буя.

— Значит, его стёрли.

Ария медленно опустила взгляд на свои руки. Они больше не искали чужую панель.

— Запишите его, — сказала она. — Не как фрагмент. Как человека.

Офицер связи посмотрела на Дариуса. Тот кивнул.

— Создать временную карточку, — приказал он. — Пилот Невар Сай. Источник — карассовый голосовой фрагмент. Статус — требует подтверждения.

Ария подняла голову.

— Не «требует подтверждения».

Дариус понял, но всё же спросил:

— А как?

Она посмотрела на экран, где архивный буй горел маленькой точкой у края мёртвого сектора.

— Статус — возвращён из Голоса Карасса.

Офицер связи внесла строку. Система попыталась возразить, запросила официальный источник и вывела предупреждение о недопустимом формате. Дариус наклонился к панели и подтвердил командным кодом.

Карточка приняла имя.

В тот же миг архивный буй впереди ожил и передал короткий ответ на закрытый канал «Рубежного».

ИМЯ ПРИНЯТО. СЛЕДУЮЩИЙ ДОЛЖЕН ГОВОРИТЬ.

Глава 7. Нейтральная экспертиза

Солар Иксон получил координаты архивного буя через девять минут после того, как ардинский браслет передал их в вейранский буфер.

Он стоял в обзорной комнате лабораторного корабля «Аверн» и смотрел, как на экране растёт карассовый сектор. Вейранские инженеры называли это поле нестабильной памятью пространства. Военные называли его зоной риска. Солар предпочитал слово «актив». Не из цинизма. Актив можно оценить, защитить, оформить и применить. С памятью погибших всё сложнее. Её часто оставляют тем, кто громче всех плачет.

На центральном экране мигали две линии. Первая шла от малого корабля Ардина к архивному бую. Вторая тянулась от «Рубежного», который уже вошёл в край карассова сияния. Рядом с «Рубежным» появилась новая метка: временная карточка пилота Невар Сай. Значит, Ария Синен не услышала фрагмент.

Солар коснулся панели.

— Повторите момент регистрации.

Техник за соседним столом вывел запись. На экране вспыхнула строка:

СТАТУС — ВОЗВРАЩЁН ИЗ ГОЛОСА КАРАССА.

— Система «Рубежного» приняла формулировку? — спросил он.

— После командного подтверждения Харрана, — ответила аналитик Мера Дил. — Но первичный отклик пошёл от буя. Не от корабля.

— Буй ответил на имя.

— Да.

— Значит, Ключ голоса реагирует не на титул Арии.

Мера Дил посмотрела на него осторожно.

— Вы считаете, что реагирует на акт признания?

— Пока я считаю, что мы получили дорогую подсказку бесплатно. А бесплатные подсказки обычно кто-нибудь уже оплатил кровью.

Дверь открылась. Вошёл патентный юрист Консорциума Нал Крес.

— Совет держателей требует объяснить, почему мы ещё не заявили претензию на нейтральную экспертизу, — сказал он.

— Потому что я хотел сначала понять, что мы будем экспертизировать.

— Для заявки достаточно формулировки.

— Для провала тоже.

— Карасс открылся сразу нескольким сторонам, — сказал Крес. — Люмира боится паники. Ардин уже идёт к буям. Независимые системы хотят доступ к записям. В такой ситуации Вейран может предложить нейтральную площадку.

— Не площадку. Метод.

— Метод звучит дороже.

— Он и будет дороже.

— Слово «владелец» убрать из публичной версии, — сказал он.

Крес поднял бровь.

— Оно там и не стоит.

— Я говорю про смысл.

Юрист слегка улыбнулся.

— Смысл сложнее убрать.

— Тогда спрячьте его за заботой. Это у вас получается лучше.

Мера Дил кашлянула, чтобы скрыть улыбку. Крес сделал вид, что не заметил.

— Совет хочет вашу фразу для обращения, — сказал он.

— Напишите так, — сказал Солар. — Вейран готов предоставить независимую экспертизу мёртвых каналов Карасса, чтобы ни одна сторона не смогла превратить память погибших в оружие.

Крес внёс фразу.

— Хорошо звучит.

— Поэтому проверьте дважды.

— Вы не доверяете хорошим фразам?

— Я не доверяю людям, которые им верят.

Через полчаса Солар вышел на закрытую связь с представителями сторон. Он не ждал согласия. Люмира должна была сделать вид, что не нуждается в помощи. Ардин должен был обвинить Вейран в торговле чужими могилами.

Так и случилось.

Люмирский куратор появился на экране с лицом человека, которому приходится есть собственный протокол без соли.

Солар начал первым:

— Карасс уже вышел за пределы военного контура. Голосовые фрагменты приняты гражданскими судами, независимыми доками и минимум одним ардинским кораблём. Если каждая сторона начнёт чистить записи сама, через сутки у нас будет несколько несовместимых правд. Они разойдутся по Дуге быстрее любого флота.

Люмирский куратор ответил:

— Федерация имеет собственные инструменты проверки.

— Они уже показали пустую карточку там, где была запись.

Ардинский представитель подался ближе к передатчику.

— Вейран слишком быстро оказался готов спасать правду. Обычно вы сначала считаете, сколько она стоит.

— Мы считаем сразу, — сказал Солар. — Это экономит время.

— Чужая смерть для вас актив.

— А для вас знамя. Не будем соревноваться, кто выглядит приличнее.

В канале стало тише.

Омбрисский медиатор мягко вмешался:

— Господин Иксон, вы предлагаете доступ к мёртвым каналам через вейранские фильтры. Почему стороны должны доверять вашей очистке?

— Не должны. Поэтому доступ будет зеркальным. Каждая исходная запись остаётся в нейтральном буфере. Вейран получает копии для анализа, а результат проходит сверку с омбрисским контрольным слоем.

— И с люмирским, — добавил куратор.

— Нет, — сказал ардинец. — Люмирский слой уже вырезал половину Карасса.

Куратор резко ответил:

— Ардин не имеет морального права говорить о вырезанных данных после атаки на архивные буи.

— Мы били по военной цели.

— Вы били по тому, что вам показали.

— Именно поэтому экспертиза должна быть внешней, — сказал он. — Люмира и Ардин друг другу не поверят. Омбрису не хватает алгоритмов. У Вейрана они есть.

Ардинец усмехнулся.

— И цену имеет.

— Цена будет ниже новой войны.

Это была удобная правда.

Люмирский куратор спросил:

— Что Консорциум хочет взамен?

— Доступ к полному спектру карассовых фрагментов, включая повреждённые голосовые слои. Право временной обработки через наш закрытый контур. Юридическое признание методики как нейтрального стандарта до конца кризиса.

Омбрисский медиатор наклонил голову.

— Временный стандарт часто становится постоянным.

— Если он работает, это не самый плохой исход.

Ардинский представитель ударил ладонью по столу. Звук пришёл в канал с задержкой.

— Вы хотите купить Голос Карасса.

Солар посмотрел прямо в экран.

— Нет. Купить можно только то, у чего уже есть продавец. Голос Карасса разорван между каналами. Каждая сторона тянет его к себе. Мы предлагаем инструмент, который хотя бы покажет, где голос настоящий.

— А где удобный для Вейрана.

— Поэтому нужен контроль Омбриса.

— Федерация рассмотрит предложение, — сказал куратор.

— Ардин не признаёт вейранского контроля, — ответил представитель.

— Но возьмёт ваши результаты, если они помогут обвинить Люмира, — сказал Солар. — Не будем тратить время на взаимную чистоту.

Омбрисский медиатор устало вздохнул.

— Я оформлю предварительный протокол. Без признания собственности на данные.

— Совет доволен. Ардин злится, Люмира нервничает, Омбрис просит ещё три приложения. Нормальное начало.

— Совет пусть радуется позже, — сказал Солар. — Покажите голосовой слой Арии.

Солар смотрел на модель без удовольствия. Вейранские специалисты любили говорить, что голос — это биометрия. Он считал иначе. Голос был поведением.

— Данных мало, — сказала Мера.

— Достаточно для короткой фразы?

— Для грубой подделки — да. Для живого диалога — нет.

— Живой диалог пока не нужен.

Крес вмешался:

— Формально мы не имеем права моделировать голос Арии Синен без согласия Люмира.

Солар повернулся к нему.

— Формально Люмира уже передала нам публичные записи.

— Публичная запись не равна согласию на синтез.

— Поэтому это не синтез. Это стресс-тест угрозы голосового морока.

Юрист на секунду задумался, потом кивнул.

— Такое определение можно защитить.

— Я знаю.

Мера посмотрела на Солара внимательнее.

— Вы хотите проверить фразу из перехваченного фрагмента?

— Да.

— «Откройте узел»?

— Именно.

Она не сразу начала работу.

— Короткая фраза опаснее длинной. Там меньше мест, где подделка ошибается.

— Поэтому её и выбрали.

— Вейран её не выбирал.

Солар посмотрел на неё.

Мера выдержала взгляд, но продолжила тише:

— Я хочу понимать, что мы делаем. Если уже есть внешний морок с голосом Арии, наш тест может совпасть с чужой подделкой. Потом будет трудно доказать, где проверка, а где атака.

— Документируйте каждый шаг.

— Документы не всегда спасают.

— Зато помогают понять, кого судить, если всё рухнет.

Мера приняла ответ. Ей он не понравился, но она была специалистом, а не проповедником. На экране открылась рабочая среда. Голос Арии разложили на слои. Алгоритм запросил опорные фразы.

Солар остановил её.

— Не делайте слишком чисто.

— Подделка будет хуже.

— Хорошо. Чистые подделки подозрительны. Карасс не звучит чисто.

Это надо было проверить отдельно.

— Запускать? — спросила Мера.

Такой доступ нельзя оставлять ничьим.

— Запускайте, — сказал он.

— Это она? — спросил он.

— Нет, — сказала Мера. — Это мы.

Солар слушал пятый вариант. Голос был похож на Арию, но не был Арией.

— Сверьте с карассовым фрагментом, — сказал он.

Мера наложила слои. На экране появились две линии. Они не совпали полностью, но шли близко. Одна и та же структура провала. Один и тот же шов на переходе между словами.

— Внешняя подделка сделана на родственной модели, — сказала Мера.

Крес поднялся.

— Родственной вейранской модели?

— Не обязательно нашей текущей версии.

— Но из нашей школы.

Мера не ответила.

Солар ошибался.

— Поднять архив продаж старых голосовых библиотек, — сказал Солар. — Закрыто. Без Совета.

Крес резко повернулся.

— Без Совета нельзя.

— Можно, если Совет может оказаться в списке покупателей.

Юрист замолчал. Такие слова лучше не повторять вслух. Они живут долго и дорого обходятся.

Мера отправила запрос.

— Доступ займёт время.

— Ускорьте.

— Ускорение потребует объяснения.

— Напишите, что алгоритм испытывает сильные чувства.

Она посмотрела на него и впервые за день улыбнулась.

— Машинам нельзя приписывать чувства в служебном журнале.

— Тогда напишите правду. Система ведёт себя как идиот.

— Это тоже нельзя.

— Вот поэтому журналы так скучно читать.

Смех в лаборатории вышел коротким, но нужным. Солар позволил ему случиться.

Солар прочитал и отправил ответ одной строкой:

Вейран готов начать тестовую очистку на обезличенных фрагментах.

Крес одобрительно кивнул.

— Хороший ход. Обезличенные фрагменты звучат безопасно.

— Потому что никто не спрашивает, кто их обезличил.

— Иногда мне кажется, вы не любите собственную профессию.

— Я не люблю иллюзии вокруг неё.

Мера снова позвала его:

— Есть ещё одна проблема.

— Показывайте.

Она вывела на экран запись с «Рубежного», снятую с дальнего пассивного слоя. Там Ария произносила имя Невар Сай. Запись была неполной, но суть ясна. После её слов архивный буй ответил.

— Если мы хотим снять голосовой профиль для работы с Карассом, публичных фрагментов мало, — сказала Мера. — Нужен её голос после резонанса. До него и после него — разные модели.

— Получить можно?

— Только если войти в медицинский или корабельный контур «Рубежного».

— Риск?

— Высокий. Харран заметит.

— Харран заметит даже хорошо спрятанную мысль.

— Тогда не стоит.

Солар смотрел на запись. Ария на ней была бледная, злая и живая. На записи Ария была живой, не символом и не угрозой. Это мешало Солару смотреть на неё как на актив.

— Нам не нужен полный контур, — сказал он. — Нужен один резонансный слепок.

Мера поняла.

— Через омбрисский нейтральный архив?

— Да. «Рубежный» уже передал туда часть фрагментов после первого сигнала. В тройном контуре должен остаться голос Арии как подтверждающий доступ.

Крес покачал головой.

— Это нарушение нейтрального протокола.

— Нет. Мы запросим не личный профиль, а проверку угрозы подделки. Омбрис сам передаст нам технический слепок без имени.

— Но мы будем знать, чей он.

— Знание не всегда пишут в заявке.

Юрист задумался и медленно сел.

— Такое можно оформить.

— Оформляйте.

Мера не двигалась.

— Солар, после этого мы уже не просто наблюдаем.

Он посмотрел на неё.

— Мы давно не наблюдаем.

— Тогда скажу прямо. Голос Карасса может быть не только оружием. Если Ария действительно возвращает имена, это не актив. Это доступ к тому, что пережило войну.

— Всё, что пережило войну, становится ресурсом для следующей, если его не защитить.

— Защитить или присвоить?

Солар не рассердился. Мера имела право спрашивать.

— Присвоить проще, — сказал он. — Защитить труднее. Поэтому мы строим форму собственности. Она хотя бы заставляет назвать ответственного.

— А если ответственный станет владельцем чужой памяти?

— Тогда его можно будет судить.

— Мёртвые уже пробовали ждать суда.

На это у него не было хорошего ответа. Только рабочий.

— Делайте запрос в Омбрис.

Мера отвернулась к панели.

Мера загрузила слепок в модель. Система перестроила фразу «Откройте узел». Теперь голос почти совпал с карассовым фрагментом.

Крес тихо сказал:

— Если это выйдет наружу, нас обвинят в создании морока.

— Поэтому не выйдет, — ответил Солар.

Мера повернулась к нему.

— Тест запускать в закрытом контуре?

— Да.

— Без внешней отправки?

— Без внешней отправки.

Она нажала запуск.

Алгоритм произнёс фразу голосом Арии:

— Откройте узел.

В лаборатории никто не пошевелился.

Мера выключила звук.

— Тест успешен.

На боковом экране мигнул системный журнал. Солар нахмурился.

— Почему появился внешний отклик?

Мера резко повернулась к панели.

— Его не должно быть. Контур закрыт.

— Источник?

— Не наш выход. Сработал старый ретранслятор в тестовой библиотеке.

Крес встал.

— Вы сказали, без внешней отправки.

— Мы не отправляли, — сказала Мера. — Библиотека сама подняла резервный канал.

Солар уже открыл журнал. Фраза ушла в микропакете. Очень коротком. Почти без следа. Получатель был не общий канал и не Люмира.

На экране появилась строка доставки.

ФРАЗА ПРИНЯТА. ОТКЛИК ОЖИДАЕТСЯ.

Крес побледнел.

— Это можно остановить?

Мера работала быстро, но было поздно.

Солар медленно убрал руку с панели. Теперь их тест перестал быть внутренним. Короткая фраза голосом Арии ушла туда, где мёртвые каналы уже отвечали на имена.

В лаборатории прозвучала запись. На этот раз её не запускал ни один техник.

— Откройте узел.

Голос Арии прошёл через закрытый контур и вернулся с карассовым шумом на конце.

Глава 8. Первый бой у мёртвого буя

Архивный буй висел у края карассового сияния и не подавал признаков жизни. На экране «Рубежного» он выглядел маленькой серой точкой, но Дариус не доверял размеру на карте.

После отклика на имя Невар Сай рубка работала тише обычного. Люди не стали суеверными за одну ночь, но Карасс быстро учил осторожности. Каждая панель могла выдать чужой голос.

Дариус стоял у тактического стола и смотрел на три линии сближения. «Рубежный» шёл с люмирской стороны.

— «Ирха» не отвечает на общий канал, — сказала офицер связи. — Только повторяет запрос на выход из зоны.

— Они видят Ардин?

— Скорее всего, нет. Их датчики старого класса. Для них пепельный маршрут выглядит как грязь на экране.

— А нас?

— Нас видят. И очень надеются, что мы хорошие.

Старший инженер с нижнего канала мрачно добавил:

— Гражданские всегда так делают. Потом удивляются счётам за ремонт.

— Ардин меняет курс, — сказал навигатор-заместитель. После голосной раны Рейна к главной панели поставили другого специалиста. Новая навигатор, Тесса Вир, была спокойна и не пыталась казаться бесстрашной. Дариус уважал это. — Они идут прямо к бую.

— Предупреждение передано?

— Да. Ответа нет.

— Передайте ещё раз. Узкий луч. Без общего канала.

Ария вошла в рубку без объявления.

— Ты должна быть в медицинском контуре, — сказал Дариус.

— Я там была. Контур оказался скучным.

Медик подняла руку.

— Я возражаю. Он был не скучным, а безопасным.

— Вот именно, — сказала Ария.

— Рядом с буем начнётся бой, — сказал Дариус.

— Поэтому я здесь.

— Это плохой довод.

— Зато честный.

Он не стал спорить. Времени не было. На карте вспыхнула новая метка. Из пепельного слоя вышел второй ардинский сигнал, очень слабый, похожий на ложный след. Затем третий. Ардин привёл не один корабль.

Тесса резко выпрямилась.

— Генерал, у них малые аппараты. Два точно, возможно, третий прячется в обломках.

— Оружие?

— Короткие резаки. Для вскрытия старых корпусов подойдут. Против нас — только если подойдут слишком близко.

— Они не собираются бить по нам, — сказал Дариус. — Они хотят добраться до буя и вырезать ядро.

Ария посмотрела на серую точку.

— Буй ответил на имя. Если они вскроют его силой, он может замолчать.

— Или заговорить так, что всем станет плохо.

— Ты думаешь, он опасен?

— Я думаю, что всё вокруг Карасса опасно, пока не доказало обратное. И даже потом лучше проверять ещё раз.