Читать книгу За пределами игры (Vi Nort) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
За пределами игры
За пределами игры
Оценить:

5

Полная версия:

За пределами игры

— Проверяю отчётность, – он потирает переносицу и закрывает крышку устройства на половину. — Пытаюсь понять, сколько ещё седых волос мне подарит этот проект.

Уголки губ тянутся вверх, присаживаюсь в кресло напротив. Кабинет – это любимое место в доме отца. Здесь всё сделано так, как хотел именно он, а мама вообще не влезала в дизайн комнаты, даже если он совершенно не подходил по общей стилистике.

— Всё настолько плохо?

— Нет, – мужчина качает головой. — Не плохо. Просто… сложнее, чем мы рассчитывали.

Я молчу, внимательно наблюдая за ним.

Папа всегда выглядел спокойным человеком, но сейчас даже по его голосу слышно напряжение.

— Когда начали стройку, появились проблемы с грунтом. Пришлось укреплять часть территории, а это дополнительные расходы, сроки и куча бумажной волокиты.

— Но сейчас всё нормально? – хмурюсь, пытаясь понять больше о делах семьи, в которые меня раньше не посвещали.

— Сейчас да. Самое проблемное уже позади, – отец складывает руки на груди. — Комплекс в любом случае окупится. У него отличное расположение, спрос уже есть. Просто такие вещи не начинают приносить прибыль за пару месяцев.

Я немного расслабляюсь. Совсем чуть-чуть.

— Тогда почему мама ведёт себя так, будто мы на грани банкротства?

Папа тихо усмехается.

— Потому что твоя мать любит драматизировать.

Я опускаю взгляд на свои пальцы, сцепленные на коленях.

Если честно, последние дни я уже успела напридумывать себе катастрофу мирового масштаба. Что мы останемся без дома. Что всё рушится. Именно поэтому мама так отчаянно пыталась свести меня обратно с Домиником.

И от этой мысли внутри до сих пор неприятно скручивает.

Мама уверена, что Хашманд — это единственная дорога в нормальную жизнь и мне стоит держаться за него, как за спасательный круг. Считает, что я больше никогда никого не встречу, если наши пути окончательно разойдутся.

И честно говоря, меня это всегда злило.

— То есть всё в порядке?

— Мэдс, бизнес — это всегда риск. Особенно стройка. Сегодня всё спокойно, завтра подрядчик выдаст новую проблему на несколько миллионов. Но пока мы держимся.

«Пока». Мне не нравится это слово.

— А Хашманды?

— Они наши партнёры и инвесторы, это правда. И я благодарен за помощь. Но никто никого не спасает, если ты об этом.

Почему-то после этих слов мне становится легче дышать. Может потому, что теперь это звучит не как: «Твоя семья держится на волоске благодаря Доминику», а как обычное деловое сотрудничество.

Хотя, возможно, я просто отчаянно пытаюсь убедить себя в этом.

— У вас с Домиником всё нормально? – неожиданно спрашивает отец. — Мне казалось, вы уже чуть ли не свадьбу планировали.

Напрягаюсь моментально.

Конечно.

Мама ничего ему не рассказала.

На секунду мне хочется просто признаться. Сказать правду: мы расстались, и я понятия не имею, что происходит между нами, то что натворила той несчастной ночью.

Но слова застревают где-то в горле.

— Да… всё нормально, – тихо отвечаю я.

Ложь неприятно оседает где-то внутри.

Папа кивает и снова надевает очки.

— Вот и хорошо. Сейчас у всех слишком много стресса, чтобы ещё и из-за отношений переживать.

Я поднимаюсь с места, чувствуя странную тяжесть в груди.

— Не буду тебе мешать.

Ретируюсь из кабинета быстро, закрывая за собой дверь, и упираюсь лбом в деревянное покрытие, совершая глубокий вдох.

В эту же секунду мой телефон вибрирует, и я смотрю на экран, видя на нём счастливую картинку с парочкой.

Вспомнишь лучик — вот и солнышко.

Несколько мгновений пытаюсь придти в себя прежде чем открыть сообщение с адресом ресторана и коротким:

«Жду тебя».

Без вопроса. Без «сможешь?». Будто он заранее уверен, что я приду.

И самое отвратительное — он прав.


****

Захожу в ресторан, приглушенный свет, накрытые столы и в самом центре заведения сидит Доминик. Рядом с ним огромный букет красных роз. Моих самых нелюбимых цветов. И самое смешное, что он постоянно об этом забывает. Или просто никогда не слушал достаточно внимательно. Даже не знаю, какой вариант хуже.

На секунду замираю возле входа, сжимая пальцами ремешок сумки. Сердце принимает быстрый ритм, и меня это раздражает. Потому что какая-то часть меня всё ещё реагирует на него – на его взгляд, знакомый силуэт.

Он замечает меня почти сразу. Поднимает голову, и на его лице появляется знакомая улыбка с ровным рядом белоснежных зубов.

Доминик встаёт из-за стола и направляется ко мне. Высокий, статный, широкоплечий парень, в которого я однажды влюбилась. Светлые волосы небрежно уложены назад, несколько прядей падают на лоб, а серые глаза внимательно скользят по моему лицу. На нём тёмная рубашка с закатанными рукавами, подчёркивающая накаченные руки.

— Привет, детка, – Хашманд притягивает меня к себе, заключая в объятья.

Неохотно отвечаю, чувствуя знакомый запах цитрусового парфюма. Раньше он успокаивал меня. Сейчас вызывает странную тяжесть где-то под рёбрами.

— Я соскучился.

Как-то я этого не заметила за все эти недели молчания. Прикусываю язык, чтобы не озвучить мысли вслух.

Отстраняюсь первой.

— Красивые цветы, – указываю взглядом на выделяющийся атрибут, а парень выпрямляет плечи и вручает его мне. — Спасибо.

Мы садимся за стол. Доминик придвигает мой стул, помогая устроиться удобнее, а я автоматически улыбаюсь.

— Это ещё не всё, – парень протягивает вперёд бумажный пакет. — Надеюсь, что тебе понравится.

Я открываю его и вижу серьги с бриллиантами. Маленькие, аккуратные и наверняка безумно дорогие.

Конечно.

Доминик всегда решает проблемы одинаково: красивые слова, дорогие подарки и идеальная картинка для окружающих. Хашманд ухаживает слишком громко. Так, чтобы все видели и слышали.

— Не стоило.

— Мне для тебя ничего не жалко.

Поднимаю взгляд на него и неожиданно понимаю, что чувствую фальшь.

Она буквально висит в воздухе между нами.

— Зачем мы здесь?

Улыбка на лице Доминика становится слабее.

— Прости меня, – он прячет глаза. — Я поступил неправильно тогда, и мне нужно было время, чтобы осознать свою ошибку и понять, что я не могу без тебя.

Внутри всё болезненно дёргается.

Я ведь так сильно хотела услышать это две недели назад.

Не сейчас.

— Мне не понравилось то, что при первой же проблеме, когда ты не справился со своими эмоциями – просто взял и отказался от нас, – тихо произношу, чувствуя, как начинает дрожать голос. — От всего, что между нами было за все эти годы. Так не поступают в отношениях.

— Я проиграл в финале.

— И я была готова сделать всё, что угодно, лишь бы поддержать тебя, – сжимаю пальцы под столом. — Вот что значит быть вместе. Не бросать друг друга, когда тяжело.

Он смотрит на меня несколько секунд, а потом тихо произносит:

— Мне жаль, я облажался, и признаю это.

Почему мне всё ещё больно это слышать?

— Ты знаешь, что расстояние – это отличная проверка для отношений? – поднимаю голову, встречаясь с непонимающим взглядом. — Мы её не прошли, Доминик.

На мгновение погружаемся в тишину.

— Мы просто не привыкли быть по отдельности, поэтому не смогли правильно подстроиться, ведь никогда не переживали разлуку, – парень не воспринял мои слова в серьез. — Но у меня появилось решение.

Нам нужно признать, что что-то сломалось.

Но я молчу.

— Какое?

— Меня пригласили играть за Бостон.

В ушах появляется неприятный звон, а сердце проваливается куда-то вниз.

Нет.

Нет-нет-нет.

Только не это.

Я смотрю на него, пытаясь понять, шутит он или нет, но его лицо остаётся абсолютно серьёзным.

Полный провал.

Это катастрофа.

Кажется, вселенная просто ненавидит меня.

— И ты согласился? – мой голос звучит тихо и надломленно.

— Конечно, ради тебя.

От этих слов мне хочется истерично рассмеяться.

— Но ты ненавидишь эту команду, ненавидишь этот город. Я не верю, что тебе не предлагали места в других клубах.

— К нам поступало много звонков, но мы решили пойти туда, где больше всего перспектив на новый сезон. Он ведь последний, потом мы с тобой улетим в Нью-Йорк.

Я игнорирую последнюю фразу. Мы планировали переехать туда, потому что Доминика выбрала команда «Нью-Йорк Рэнджерс» на драфте.

— «К нам»?

— Да, Рэйф, Дилан, Колин и Гарри тоже приняли приглашение.

— Вас не примет команда, и вы это прекрасно знаете. Вы не сможете играть вместе, потому что ненавидите друг друга.

Мой голос звучит слишком резко, и бывший молодой человек хмурится.

— Я не понимаю, почему ты пытаешься меня отговорить?

Потому что я переспала с Райдером, а ты собираешься играть с ним в одной команде, в которой он капитан.

— Просто волнуюсь…

— Мне тоже не нравится эта затея, – он откидывается на спинку стула. — И я не хочу играть под руководством Райдера.

Прошу, не произноси эту грёбанную фамилию в моём присутствие. Меня тошнит от одной даже мысли.

— Но мы все профессионалы, и такое происходит, когда игроки переходят в другую команду.

Дальше мы молчим. Нам приносят еду, которую Доминик выбрал сам, и я стараюсь не смотреть на него лишний раз. Потому что… не понимаю, как мне выкрутиться из этой ситуации.

— Что на счет нас, Мэдисон?

Этого вопроса я и боялась.

— Скажи, это было твоё решение встретиться, или на это повлияли твои родители? Может моя мама?

Он молчит. Я попала в яблочко. Конечно, если бы ты хотел всё исправить, то объявился бы раньше.

— У наших семей сейчас непростой период, и ты об этом знаешь. Но это не влияет на то, что я хочу всё вернуть. Я не могу без тебя.

Он касается моей руки, и я дёргаюсь.

Не от неожиданности.

Просто его ладонь кажется мне слишком холодной. Будто между нами уже выросла какая-то невидимая стена.

— Прошу, давай попробуем всё сначала, всё получится, я тебе обещаю.

Я поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом – именно в этот момент меня разрывает изнутри.

Потому что одна часть меня хочет остаться.

Хочет снова сделать вид, и всё можно починить. Будто мы всё ещё те самые любящие друг друга люди, которые строили планы на Нью-Йорк, спорили из-за фильмов и засыпали в обнимку после его тренировок.

Но другая часть уже понимает правду.

Наши отношения дали трещину. И я не уверена, что их вообще можно склеить.

Я смотрю на него и впервые за долгое время не чувствую уверенности в нас.

Только страх.

Страх всё потерять.

И самое ужасное в том, что я даже не понимаю, что именно пытаюсь сохранить: его… или привычную жизнь рядом с ним?

Опускаю взгляд на наши руки. Парень всё ещё держит мою ладонь, большим пальцем медленно проводя по коже, не вызывая во мне никаких чувств.

И, господи, как же я устала. От этих разговоров, сомнений, необходимости постоянно что-то решать. Мне хочется хотя бы ненадолго вернуть ощущение стабильности.

Может быть… люди действительно заслуживают второй шанс?

Или я просто ищу повод не чувствовать себя виноватой ещё сильнее.

Потому что если встану и уйду, то окончательно разрушу всё, что мы строили столько лет, а я сейчас не готова стать человеком, который ставит последнюю точку.

— Я не обещаю, что всё будет как раньше, – тихо произношу, наконец ловя зрительный контакт.

Доминик заметно напрягается, словно боится даже дышать лишний раз.

— Но… мы можем попробовать ещё раз.

На его лице моментально появляется облегчение, и у меня неприятно сжимается грудная клетка.

Внутри что-то болезненно сжимается, потому что я вдруг отчётливо понимаю: это не решение от большой любви.

Это боязнь всё разрушить окончательно, потерять привычную жизнь, стать причиной проблем для своей семьи.

Мне только что показалось, что у меня есть выбор.

Хотя на самом деле это всего лишь иллюзия выбора.

— Правда?

Медленно киваю, приподнимая уголки губ.

— Это будет последний шанс, Доминик. Серьёзно. Если между нами снова что-то пойдёт не так, я больше не стану делать вид, что всё нормально.

Он тут же придвигается ближе, сжимая мою ладонь крепче.

— Всё будет в лучшем виде, я обещаю тебе.

Заставляю себя слабо улыбнуться, хотя мне не становится легче. Наоборот.

Будто я только что подписала смертный приговор, о чём очень скоро пожалею.

Доминик продолжает что-то говорить про Бостон, квартиру и наше будущее, но я почти не слушаю.

Потому что теперь у меня осталась ещё одна проблема, которую нужно решить.

Райдер.

Глава 6. Поворот не туда


Райдер

Запах пота и железа проникает в ноздри, как только вхожу в тренажёрный зал, где мои ребята уже во всю занимаются. Тяжёлая музыка заполняет пространство. Грэй разминается на беговой дорожке, Андерсон отжимается на кулаках, Арон качает пресс с утяжелённым мячом, а Кастиэль обматывает руки бинтами, готовясь развлекаться с грушей.

Что ж, я скучал.

По этому шуму, идиотским разговорам.

Я вернулся в Бостон пару дней назад, а это значит, что новый семестр, как и новый сезон не за горами. Лето прошло замечательно, мы с семьёй проводили всё свободное время вместе. Хейли приняла участие в трёх соревнованиях, одно из которых выиграла, а в остальных заняла второе и третье место. Бесконечно горжусь ей.

Мы с Лиамом часто ходили на пляж, а вечером сбегали в тренировочный комплекс отца, где занимались хоккеем, и я помогал брату отрабатывать в защите. Несколько раз к нам подключался папа и орал на нас, что мы бестолковые и родились с кривыми руками и дохлыми ногами. Как будто в нашем зачатии он не принимал участия и в этом нет его вины.

Ещё на пару дней к нам прилетал Кастиэль, и мы с ним обошли кучу баров и клубов, так как совсем недавно обоим исполнился двадцать один год. Было весело. Даже слишком.

— Парни, как думаете, что за объявление нас ждет от тренера? – спрашивает Арон, стараясь восстановить дыхание после тяжелого подхода. — Он был слишком серьёзным.

— Если он снова приведёт спортивного психолога, то я уйду из команды! – восклицает Грэй, угрожая пальцем.

— Так ты в итоге был единственным из нас, кто сходил к нему на приём, – усмехается Андерсон, не прекращая отжиматься.

— И он назвал меня «эмоционально нестабильным и закрытым человеком». А потом заставил решать тесты, где было куча вопросов, направленных на мою ориентацию. Да мне после этого стресса понадобился ещё один психолог! – наш новоиспеченный второкурсник страшно негодует.

— У тебя проблемы с ориентацией? – заостряет внимание Бронте именно на этом моменте, а мы прыскаем в кулак, прикрывая улыбки.

— Пошли вы, у меня всё в порядке! Я люблю девушек, очень сильно. Иногда даже слишком.

— Это мы поняли на последней вечеринке, когда тебя вытащил из дома какой-то футболист, – напоминает Арон.

— Я не был виноват в том, что его девушка-черлидерша сама полезла ко мне целоваться.

— Ты сказал её парню: «Брат, не будь эгоистом, спортсмены должны делиться друг с другом», – добавляет детали Кастиэль.

— И в чём я не прав?

Жаль, что я не видел этого случая – был занят Блэйк. Грэй совсем недавно начал пользоваться популярностью у женского пола, и как это обычно бывает, переходит через грань, после чего выхватывает по самые гланды.

— Не злись, – говорю я, перекладывая гантель в правую руку, и решаю сменить тему. — У нас после прошлого выпуска ушло много ребят из команды, я думаю, что они набирают первокурсников. Именно этот разговор нас ждёт.

Мы затихаем. Каждый год происходит одна и та же история. Те, что были в команде и на четвертом курсе – заканчивали обучение и уходили. Кто-то из хоккея и в другую профессию, а кто-то в профессиональный клуб. А к нам попадали новички, первокурсники и совсем сырые ребята.

Поэтому для нас это обычное дело. Ничего нового.

— Почему мы их ни разу не видели? – Андерсон смахивает пот со лба.

— Я слышал, что они тренируются на второй арене, что недавно построили, – делится своими познаниями Арон. — Обычно о толковых сразу идут слухи.

— Сто процентов об мне ходили три года назад, – самодовольно произносит Кастиэль. — Я – лицо нашей команды.

— Ты – причина половины штрафов нашей команды, – добавляю я, и мы заливаемся смехом.

— Это называется «играть с характером», и нашим болельщикам всё нравится.

— Единственный человек, которому нравится твоя игра – это твоя мама, – встревает Грэй.

Мне хочется ударить себя по голове. Придурок.

Кас резко выпрямляется, прижимая ладонь к груди с максимально оскорблённым лицом.

— О, боже мой! Все слышали?! – восторженно присвистывает Кастиэль, двигаясь к товарищу. — Это что сейчас были шутки про маму? – он подходит вплотную, забрасывает руку на шею Грэя, а после начинает чесать волосы на его голове. — Ты в себя поверил, перестав быть первокурсником?

— Чувак, он перешёл черту, – Андерсон качает головой. — Я бы не позволил такого неуважения.

— Спасибо, брат, – Бронте едва не пускает слезу наигранно. — Хоть кто-то в этой команде понимает семейные ценности.

— Вот так и бывает, господа, – говорит Арон. — Сначала шутки про мать, а потом что? Дети? Ипотека? Налоги? Ответственность?

— Нас пугают взрослой жизнью, – драматично добавляет Андерсон.

— Я вам говорю, если с хоккеем не удастся, то надо открывать пивной бар на пляже, – подключаюсь к диалогу, а все остальные кивают. — Запасной и взрослый план.

— Боюсь, что мы бы ушли в минус в первый же месяц, – слабо улыбается Грэй.

— Не, малой, пиво – вечное.

Кто тут может не согласиться?

Мы возвращаемся в раздевалку к остальными ребятам, которые готовятся к тренировке на льду. Комната снова наполняется привычным шумом: хлопки шкафчиков, скрип клюшек о плитку, чей-то мат из-за потерянной изоленты, музыка из колонки, которую тренер ненавидит всей душой.

Атмосфера приятная, мы уже настроены на новый сезон, потому что для нашего основного костяка – это последний год, и очень хочется его запомнить.

Всеми фибрами чувствую, что это будет незабываемый год.

Дверь открывается резко, и внутрь проходит тренер Майклсон, а наши разговоры стихают сами собой. Можно подумать, что мы в моменте стали очень дисциплинированными, но нет. За ним следуют ещё несколько человек.

А точнее – пять.

Первое, что бросается в глаза – знакомые лица.

Второе – как быстро внутри поднимается раздражение и адреналин.

Все товарищи перенаправляют взоры на дверной проём.

Да вы, блять, издеваетесь?

Хашманда узнаю сразу.

Трудно не узнать человека, который последние несколько лет смотрит на тебя так, будто лично ты разрушил ему жизнь. Но я ничего не сделал.

Хотя, если подумать, я всего лишь стал первым номером драфта. Не моя вина, что менеджеры «Монреаля» оказались умнее остальных.

Иногда мне кажется, что тот вечер до сих пор снится ему в кошмарах.

Рядом с ним стоит Рэйф, засунув руки в карманы спортивной куртки, и осматривает раздевалку так, будто уже заранее всех здесь ненавидит. Я не удивлён. Остальных помню смутно. Встречались несколько раз на матчах, но имена в голове не задержались.

В раздевалке становится подозрительно тихо. Даже Кас молчит, а это уже означает большую угрозу.

Мне это не нравится.

На нас надвигается катастрофа. Я чувствую это всеми клеточками тела.

— Это сейчас шутка? – произносит кто-то позади меня.

Ох, мне бы очень хотелось, чтобы это был розыгрыш. Скажите, что нас снимает скрытая камера, пожалуйста.

Краем глаза замечаю, как Кастиэль медленно выпрямляется со скамейки, переставая затягивать шнурки на коньках. Андерсон хмурится. Арон переводит взгляд с меня на Доминика так, будто уже мысленно делает ставки, кто первый кому врежет.

— Так, — спокойно произносит тренер, делая вид, что не замечает напряжения в помещении. — Думаю, представление можно пропустить. Вы и так знаете друг друга.

Очень хотелось бы не знать.

— С сегодняшнего дня они часть команды Бостона, — продолжает он. — И мне плевать, что было между вами раньше. На льду вы играете вместе. Если кто-то не способен засунуть своё эго себе в задницу, дверь находится прямо за моей спиной.

Тишина.

Доминик скрещивает руки на груди, безэмоционально осматривая нас.

Рэйф коротко усмехается, явно уже раздражённый самим фактом происходящего.

Боже, помоги.

В моей команде теперь два тафгая, которые постоянно ищут неприятности на свою голову? Отлично. Всегда мечтал работать воспитателем в детском саду для агрессивных подростков.

Мы с Кастиэлем оборачиваемся друг на друга, и у нас идентичное выражение лиц. Никакие приличные слова не передадут то состояние, в котором находимся, потому что… мы в тотальном ахуе.

— Я всё сказал. Часть ребят покинуло команду, места освободились. Теперь у вас новые товарищи, – завершает тренер, разворачиваясь на носках. — Через десять минут всех жду на льду и только попробуйте опоздать. Это всех касается!

«Товарищи».

Интересно, как скоро мы поубиваем друг друга на площадке?

— Вам что жить надоело? – срывается Кас, делая короткий шаг вперед, а я хватаю его за плечо моментально. — Вы какого хуя припёрлись в нашу раздевалку и в нашу команду?!

Прошло ровно три секунды.

Это рекорд.

Такое чувство, будто тренер специально бросил нас сюда и решил посмотреть, кто выживет.

— А что такое? – Рэйф повторят его движение, но разница в том, что его никто не останавливает. — Боишься конкуренции?

— Смешно, – Бронте закатывает глаза. — И кто же мне её составит?

— Ты здесь не один крутой защитник, – продолжает перепалку Рэйф. — Поэтому расслабься и получай удовольствие.

Бронте рядом со мной уже напряжён до предела. Вижу, как у него ходят желваки на челюсти.

Кажется, сейчас достаточно одной неправильной фразы, чтобы всё полетело к чертям.

— Ребятки, вы какие-то не гостеприимные, – Доминик едва заметно усмехается.

— Ты ожидал фейерверк или тортик? – встревает Грэй.

— Цветочков было бы достаточно, не так ли, Райдер? – Хашманд смотрит на меня.

Он припоминает то, что я сказал ему в финале.

— Не увидел, кстати, их после нашего выигрыша, – спокойно парирую я. — Запамятовал?

— Да, – Доминик зловеще приподнимает уголки губ. — Потому что вы играли, как куски дерьма.

Всё.

Теперь мы официально в жопе.

Не похоже на знакомство новых игроков – это пороховая бочка.

Ребята постепенно выстраиваются в две линии, и мы стоим друг напротив друга, испепеляя глазами. Только на нашей стороне количество перевешивает.

Я буквально стою между двумя огнями, пытаясь не дать им вспыхнуть.

— Что сказал? Только вот счет на табло говорит обратное, а кубок, стоящий в нашем колледже это подтверждает. Проиграли и не смогли спасти свою команду? Так валите нахер отсюда! – Кас двигается вперёд.

— Ты такой шумный, Бронте, – устало говорит Рэйф. — Разъясню ситуацию: ваше руководство с нами связалось и пригласило в команду. Значит, мы нужны вам.

— Или вас решили пожалеть, как выброшенных котят на улицу, – саркастически бросает друг. — Как тебе такое объяснение?

1...45678...57
bannerbanner