Вкус жизни

Некоторое время я наблюдала за ними из-за стены. Пыталась увидеть в них дружную, весёлую компанию, но никак не получалось. Амелия молча поглощала блины с джемом, Рафаэль опохмелялся, опираясь локтями на барную стойку, а мама поджаривала яйца.

Тишину кухни я не нарушила. Просто зашла и села рядом с Амелией, тихо сказав ей на ухо, что с папой встретиться не получится.

– Понятно.

Я услышала разочарование в её голосе, но уже в следующий момент она повернулась к матери.

– Мам, я тогда пойду с подружками гулять.

Я почувствовала укол разочарования, ведь так хотела провести с ней время перед отъездом. Но и с папой пока что не получилось связаться…

Мать не сразу ответила на вопрос Амелии. Только сделав глоток пива, она повернулась к нам.

– Мы сейчас уходим, – она кивнула в мою сторону. – Мари присмотрит за тобой.

– За мной не нужно присматривать, я уже взрослая.

Мать повысила голос:

– Взрослая, как же! Почему тогда твоя учительница опять звонила? Просто скажи ей, что ты устаёшь после тренировок, в чём проблема?

Амелия втянула голову в плечи, а мать так резко поставила бутылку на стол, что пиво вспенилось и вытекло через горлышко.

– Чёрт! Делай, что хочешь. Но спрошу я с тебя, Мари-Роуз!

Желание есть пропало. Я уныло кивнула и ответила:

– Хорошо. Но, возможно, мне придётся уехать к папе.

– Ты же обещала, что уедешь через несколько дней?! – недовольно воскликнула Амелия.

– Почему так быстро уезжаешь? Мы по тебе соскучились.

Бросив взгляд на отчима, на губах которого проступила похабная ухмылка, я замерла.

«Мы»?

– Выросла, а толку ноль, – встряла мама. – Хоть бы помогла по дому. Я не справляюсь со всеми делами.

– Папа попросил приехать пораньше, и мне нужно готовиться к экзаменам.

– Всегда у тебя отговорки, а на нас тебе плевать, да? – мама покачала головой и сделала ещё глоток пива. – Зато, когда тебе нужны были лекарства от аллергии, почему-то не отец по аптекам бегал. И когда ты болела, тоже не отец сидел с тобой по ночам.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Всё было так.

– Тогда я буду гулять допоздна, езжай куда хочешь! – обиженно сказала Амелия и отвернулась от меня.

Я молча взяла булочку, стакан сока и быстро ушла в свою комнату, где заперлась. Примерно через полчаса в доме стихли все звуки. И я поняла, что наконец-то перестала затаивать дыхание, прислушиваясь к гомону внизу.

Прошло больше четырёх часов, хотя мне казалось, что прошло только около часа. Я решила позвонить Амелии. Обида от нашего утреннего разговора постепенно утихла. Нужно было узнать, где сестра, чтобы у мамы потом не было повода для нового конфликта. Да и мне пора было начать собираться и созвониться с папой, чтобы предупредить о своём приезде.

Вот только на звонок ответила не Амелия. В трубке раздался чужой голос. Я едва разбирала слова, паника проникла и в меня, вызывая липкий, тягостный страх, который сжал сердце. По отдельным словам я поняла, что с Амелией что-то случилось, и девочки не могут привести её в сознание.

Уже на полпути к машине я бросилась обратно к двери, чтобы запереть дом. Ключ дрожал в руках, не попадал в замок. В итоге я всё же оказалась в машине, которая завелась не с первого раза.

Пока я выезжала на главную дорогу, на телефон пришло уведомление с геолокацией злополучного парка, в котором я была вчера ночью. Он находился не так далеко, и это придало надежду, что с Амелией в итоге всё будет хорошо, ведь девочки уже вызвали скорую.

К парку я подъехала со стороны старого главного входа, где меня встретили покорёженные распахнутые ворота. Выскочив из машины, я увидела свежие следы множества ног и сориентировалась по ним. Вскоре я заметила очертания здания сквозь листву голых деревьев. На полуразрушенной каменной лестнице стояла одна из подруг Амелии. Хотя я знала её, имя сейчас ускользало из памяти. Я с тревогой посмотрела на здание с проломленной крышей, выбитыми окнами и граффити в виде черепов на уцелевших стенах.

Что они здесь делали?

– Почему ты раздетая?!

Звонкий голос вывел меня из ступора.

– Где Мэл?

– Внутри, она… Она провалилась в дыру на втором этаже, – девушка всхлипнула.

Когда мы, спотыкаясь об обломки и ветки, пробирались внутрь здания, я видела широкие трещины на стенах и зловещие провалы в середине лестниц и кое-где на потолке.

Вместо ожидаемых плача или голосов других девочек меня окружила тишина. Каждый следующий шаг давался мне с трудом. Только благодаря подруге Мэл я могла двигаться дальше – она терпеливо тянула меня в один из коридоров.

Когда она остановилась, я тоже замерла, но вскоре взяла себя в руки и прошла вперёд.

Ни одно из моих прежних занятий в медицинском вузе не подготовило меня к тому, что предстало перед глазами. В просвете между широкими бетонными колоннами боком ко мне неподвижно лежала Амелия. Среди тёмной одежды и светлых волос сразу бросались в глаза два ярких пятна: алая кровь, которая медленно стекала к собравшимся возле неё девочкам, и белая кость, выступавшая из ноги ниже колена.

Я заставила себя подойти ближе. Руки и ноги свело от холода, в ушах зазвенело от плача девочек за спиной, от сдерживаемых внутри слёз. Я не могла вздохнуть. Я хотела прикоснуться к Амелии, убедиться, что она ещё жива, и протянула в её сторону руки…

Следы крови замелькали широкими акварельными мазками. Я всхлипнула, оглядываясь вокруг, и тут же почувствовала, как закружилась голова. В глазах потемнело.

Я очнулась от резкого запаха аммиака и попыталась встать, но потеряла равновесие. Кто-то поддержал меня и помог сесть. На плечах что-то зашуршало, привлекая моё внимание. Когда я поняла, что на мне было тёплое одеяло, я закуталась в него и заметила весёленькую расцветку шерстяных носков, которые заботливо надели на мои босые ноги.

– Не торопитесь. Вы упали в обморок. Как себя чувствуете?

– Где моя сестра? – спросила я сипло, закашлявшись.

Девушка, видимо это была медсестра, протянула мне бутылку воды, и я сделала несколько глотков.

– Сестра? – переспросила она, когда я вернула воду.

– Девушка с переломом, – пояснила я и снова попыталась встать на ватные ноги.

Медсестра настойчиво усадила меня обратно.

– Вашей сестре оказывают помощь. Она без сознания, открытый перелом голени и потеря большого количества крови, но она пока жива. Вас обеих сейчас доставим…

– Пока?! Что значит «пока»?

Теперь, уже наплевав на слабость, я вырвалась, скинула с себя одеяло и выпрыгнула в приоткрытую заднюю дверь.

– Стой! – донёсся мне вслед голос медсестры.

Из здания на носилках выносили Амелию. Я замерла на месте. Холод сковывал грудь, и я обняла себя, пытаясь согреться. Процессия медленно двигалась мимо меня, а я не могла оторвать взгляда. Ноги словно приросли к земле.

Из дверей вышли подруги Амелии и фельдшер скорой помощи. Мой взгляд невольно остановился на нём.

– Кто её родственница?

– Я. Я её сестра.

– Поедете с нами в больницу Джесса. Не забудьте позвонить родителям. С остальными всё в порядке, они могут идти домой.

Дозвониться маме я не смогла. От сильной дрожи несколько раз роняла телефон, пока медсестра не сжалилась надо мной и не позвонила ей сама, довольно сухо сообщив основную информацию.

После этого мой телефон благополучно мигнул экраном и погас. Я крутила его в руках, лишь бы занять их, пока мы ехали в сторону больницы.

Когда мы вышли из машины скорой помощи, меня тут же поглотил гвалт людских голосов.

– Где Амелия?

– Вашу сестру отвезли в отделение неотложной помощи. Пока не приехали ваши родители, мне нужно оформить все документы. Идите, пожалуйста, за мной.

Мы зашли в больницу. Вокруг было множество людей. У меня округлились глаза, когда я увидела толпу, которая то плакала, то выла с разных концов зала.

Что здесь происходит?

Над стойкой регистрации громко пищали электронные табло. Строки на экранах сменяли друг друга, и знакомые французские слова сразу уступали место голландской версии. Я машинально вчитывалась в поток слов, пока медсестра не окликнула меня, заметив, что я так и осталась стоять на месте.

Мы шли по коридорам, и я сразу потеряла ориентиры. Запоминать дорогу не получалось. После очередного лифта я окончательно перестала понимать, в какой части больницы мы находились. Людей вокруг становилось всё меньше, пропадали очереди у кабинетов. Оставались только одинаково светлые коридоры, закрытые двери и редкие сотрудники в медицинской форме. Здесь было тише. Настолько, что звук наших шагов казался неуместно громким.

Наконец медсестра свернула в очередной коридор и остановилась у двери с небольшим стеклянным окошком. Она открыла её и жестом пригласила меня внутрь.

– Пока мы ждём ваших родных, вам стоит умыться, – она кивнула на вторую дверь в кабинете.

– Хорошо, – тихо ответила я, боясь нарушить покой этого места, и зашла в небольшое помещение, где увидела туалет и раковину.

Зеркало показало мне какую-то незнакомку: половина лица была измазана подсохшей кровью, волосы всклокочены, глаза казались круглыми и чёрными на фоне побледневшего лица. Даже веснушки выцвели. От вида этого существа руки покрылись мурашками.

На мне не было ничего чистого. Носки были мокрыми и грязными, домашние брюки до колена пропитались кровью, на рукавах кофты тоже смешались кровь и листва.

В очередной раз собравшись с силами, я тщательно умылась, а пальцами кое-как распутала волосы и пригладила их. Водой из-под крана прополоскала рот, сплюнула загустевшую слюну. Ещё несколько раз тщательно умылась, чтобы скрыть текущие слёзы. От самой себя. Нужно держаться.

Спустя несколько минут я вышла из туалета и увидела довольный взгляд медсестры.

– Переоденьтесь, пожалуйста, – она кивком головы указала на больничную одежду и обувь, сложенные на стуле.

Насколько было возможно, я промыла руки и ноги и, быстро переодевшись, вышла обратно.

– Я сейчас задам вам пару вопросов, хорошо?

Я кивнула. Медсестра бегло просмотрела бланки, лежавшие перед ней.

– Фамилия, имя, дата рождения вашей сестры?

Я ответила, стараясь не запнуться.

– С кем она живёт?

Я растерялась из-за вопроса.

– Что вы имеете в виду? С мамой и своим отцом.

Медсестра кивнула.

– Поймите, если несовершеннолетний подросток получил тяжёлые травмы, мне необходимо выяснить возможные причины, – пояснила она. – В семье всё благополучно?

– Конечно. Почему вы спрашиваете? – я начала нетерпеливо постукивать ногой по полу, не понимая, почему мне задают такие вопросы.

Медсестра перевела взгляд на меня.

– Теперь перейдём к вопросам, касающимся вас. Есть ли у вас хронические заболевания? Аллергии на лекарства, пищу?

– На цитрусы аллергия… Хронических болезней нет, – голос прозвучал тише, чем хотелось бы.

Зачем ей информация про меня?

– Принимаете ли вы сейчас какие-либо препараты?

Я отрицательно покачала головой.

– Были ли операции, серьёзные травмы?

На секунду я зависла.

– Нет.

Она коротко кивнула и перевернула страницу.

– Курение, алкоголь, иные вещества?

– Нет.

Ручка продолжила быстро скользить по бумаге.

– Группа крови вам известна?

Я нахмурилась, и, хотя этот вопрос обычно не вызывал затруднений, сейчас в голове было пусто.

– Не помню.

Медсестра отложила бланк и посмотрела на меня.

– Ничего страшного. Скажите, где вы учитесь, мы проверим вашу карту здоровья.

Я ответила и наконец поинтересовалась, зачем всё это.

– В связи с состоянием вашей сестры ей может потребоваться переливание крови. Запасы крови сейчас ограничены, поэтому мы проверяем совместимость среди близких родственников в первую очередь.

Слова дошли не сразу.

– Мне… нужно будет сдать кровь?

– Да, если вы подойдёте как донор, это может значительно ускорить проведение операции.

В груди что-то сжалось.

– Конечно… – выдохнула я, не раздумывая. – Я сдам.

Теперь у меня была цель – помочь Амелии. Медсестра кивнула, словно предвидела мой ответ, и сделала пометку в бланке.

– После того как приедут ваши родные, я провожу вас в процедурную. А пока идите за мной, отведу вас в зал ожидания, вы сможете там подождать родных. Если что, рядом есть кафетерий. Вам бы перекусить – вы слишком бледная.

На этих словах мой живот издал урчащий звук.

– Я, наверное, просто подожду маму, спасибо. У меня в любом случае нет с собой денег.

Медсестра мягко улыбнулась и кивнула, будто задумалась о чём-то своём.

Позже я поняла почему: она отвела меня в кафетерий, купила чай и сэндвич. Я решила потом вернуть ей деньги.

– У вас на лице всё написано, – усмехнулась она в ответ на мои слова благодарности. – Вам не обязательно возвращать мне деньги. Считайте это вложением в спокойствие меня и всех окружающих. Вы такая бледная, как будто вот-вот упадёте в обморок и доставите всем хлопот. Садитесь и ешьте. Далеко не уходите, как будет готов результат, я буду искать вас здесь или в зале ожидания.

– Конечно.

Она кивнула в ответ и ушла. Сэндвич исчез за пару укусов. А сладкий чай успокоил ободранное горло. Я не хотела… Старалась не вспоминать свой крик там… Но память не была услужлива в этот раз.

Сложно было сказать, сколько прошло времени с тех пор, как был допит чай, но, казалось, потянулись часы. Я уже давно переместилась в зал ожидания, где сидела на жёстком металлическом стуле. Мне оставалось только рассматривать проходивших мимо людей. Вот медленно шла пожилая пара. Мужчина толкал ходунки, а женщина держала его под локоть. Они о чём-то негромко разговаривали, и до меня долетали отдельные слова. Женщина время от времени поправляла на шее яркий шёлковый платок, а мужчина терпеливо кивал.

Следом за ними везли девочку в инвалидной коляске. Она так увлечённо играла с большим плюшевым зайцем, что я на секунду забыла, где нахожусь. Молодая медсестра рядом с ней что-то сказала, и девочка тут же начала смеяться, прижимая игрушку к груди.

– Безответственная! Дрянь!

Вопли знакомым голосом разнеслись по коридору, заставив меня вздрогнуть. Мама подлетела ко мне и занесла руку для удара. Я не успела увернуться. Щека загорелась от пощёчины. Сдерживаемые до этого слёзы прорвали плотину, и я быстро вытерла их рукавом.

– Где! Ты! Была?!

Внутри всё замерло, укутавшись коконом жгучей обиды. Напротив меня были глаза постороннего человека. Как будто мы не родственники, а незнакомцы, которым тошно находиться рядом друг с другом.

– Мам… – голос дрожал, мысли путались.

– Она пострадала по твоей вине!

Образовавшийся внутри кокон начал кровоточить. Я всхлипнула и отшатнулась, как от ещё одной пощёчины, а затем заставила свои ноги вынести меня на улицу, чтобы просто глотнуть воздуха. Острые жала продолжали кромсать кокон, пока он не порвался и, забивая лёгкие, не дал мне вздохнуть полной грудью. Я рухнула на лавочку у больницы и вцепилась в её край дрожащими пальцами. Холодный ветер пробирал до мурашек, кусал руки. Не хотелось и не было сил двигаться. Я обхватила голову руками и замерла.

Лишь когда зубы начали стучать от холода, я постепенно возвращалась в настоящее – шумели машины за больничной территорией, порывы ветра гнали мороз по уже окоченевшим рукам и ногам.

Я с трудом поднялась и обняла себя руками, вспомнив, что медсестра должна была меня искать. Совсем рядом я слышала чей-то голос, но отреагировала на него только тогда, когда меня дёрнули за локоть.

– Роуз! Хватит витать в облаках! – Рафаэль больно стиснул мой локоть. – Шевелись, будешь донором для Амелии. Наша кровь не подходит.

Я сглотнула, в ушах начало шуметь.

Рафаэль потянул меня за собой. Я быстро выкрутилась из захвата, чтобы не прикасаться к нему, но послушно пошла следом.

– Почему?

Рафаэль резко затормозил и развернулся ко мне. Я чуть не врезалась в него, но вовремя остановилась и сделала шаг назад, заметив, с какой яростью он смотрел на меня.

– Ещё один вопрос, и я не посмотрю на то, что здесь много людей!

Он буквально шипел, чтобы его не услышали окружающие. Я опустила голову, скрывая головокружение и тошноту. Рафаэль снова взял меня за руку и потащил дальше по коридорам. Он втолкнул меня в кабинет медсестры, где стояла раздражённая мать.

Первой заговорила медсестра:

– Мадемуазель Бошен, останьтесь, пожалуйста, я отведу вас в процедурную. А вы, – она одарила маму и отчима довольно презрительным взглядом, – можете подождать в коридоре. С момента алкогольного опьянения должно пройти больше двух суток.

Недовольные нотки и холодность скользнули в голосе медсестры, и это немного обрадовало меня. Медсестра казалась той, кому можно довериться. Она ответственно относилась к своей работе.

Ведь мама и отчим правда пили и вчера, и сегодня утром.

Пока медсестра доставала что-то из тумбочки, мама и отчим, раздражённо перешёптываясь, покинули кабинет.

– Позволь помочь.

Я отшатнулась, но потом поняла, что медсестра держит мазь.

– Всё в порядке, это охлаждающий гель. Для вашей щеки.

Я кивнула и позволила обработать горящую щёку.

Когда мы вышли за дверь, мамы и Рафаэля там уже не было. Я последовала за медсестрой по коридору.

В процедурном кабинете нас ждали удобные кресла и другая медсестра. Она уже была в возрасте, её лицо наполовину скрывала медицинская маска, но её улыбчивых глаз хватило, чтобы я перестала нервно сжимать кулаки.

– Мадам Роу, мы на донорство для девушки, поступившей по экстренной. Здесь вся информация и назначение.

Убедившись, что всё было в порядке, медсестра кивнула мне на одно из кресел. Я хотела попрощаться и поблагодарить молодую медсестру, но услышала:

– Мне пора идти, но я думаю, мы ещё увидимся. Ты можешь звать меня Эн, договорились? Если что – меня всегда можно найти в кабинете сто одиннадцать на первом этаже.

– Спасибо. Я признательна за твою помощь. И тогда ты тоже зови меня по имени. – Я слабо улыбнулась и увидела, как Эн просияла в ответ.

Пока мне накладывали жгут и обрабатывали кожу выше локтя, я поймала себя на мысли, что хотела бы быть младшей сестрой. А нести бремя ответственности в качестве старшей мне, похоже, было не по силам.

Я снова начала нервничать, кусала губы. Я никогда раньше не сдавала кровь и, даже зная теорию, не представляла, что нужно делать. Видимо, медсестра заметила моё состояние, поскольку задала вопрос:

– Вам рассказали, как проходит процедура?

Я покачала головой в ответ.

– Я учусь на медицинском, но никогда не сдавала кровь сама.

– Тогда я расскажу, это поможет вам успокоиться, что немаловажно для процедуры. Вашей сестре для проведения операции нужны эритроциты. Вся процедура длится не дольше тридцати минут. В этот аппарат, – она указала на прибор с кучей трубок и кнопок рядом с креслом, – будет поступать кровь. Аппарат разделит её на компоненты и извлечёт эритроциты, а затем очищенную кровь вернёт обратно. Все инструменты у нас одноразовые, я вскрываю их при вас, чтобы исключить риск инфицирования.

Она сделала паузу, ожидая моей реакции.

– Хорошо, я поняла.

– Если вы почувствуете себя плохо: закружится голова или потемнеет в глазах, сразу сообщите. Мы остановим процедуру.

На этих словах я решила держаться до последнего, чтобы не прерывать процесс.

– В течение суток после процедуры нужно будет сократить физические упражнения и как можно больше пить и полноценно питаться. Первые полчаса-час после донации мы понаблюдаем за вашим состоянием.

Я кивнула. Устроившись в кресле полулёжа, я наблюдала за размеренными движениями медсестры, а вскоре – за тем, как по системе трубок перекачивалась моя кровь. Этот процесс странным образом убаюкивал. Медсестра включила радио, из которого донеслась приятная мелодия без слов. И я словно погрузилась в небольшой транс на всё время процедуры.

Когда процедура закончится, я обязательно поговорю с мамой. Но это будет не просто разговор. Я хочу, чтобы что-то изменилось. Хочу стать для Амелии настоящей старшей сестрой – той, к кому можно прийти с любой проблемой, на кого можно положиться.

Только бы операция прошла успешно.

Пожалуйста.

Перед глазами мелькнула Амелия в танцевальном классе. Как же она любила танцевать! Нет. Не любила, а любит. С ней всё будет хорошо. Переломы срастаются, люди поправляются. Она снова будет танцевать. Обязательно будет.

Я ей помогу. Буду возить на занятия, если понадобится. Делать уроки вместе. Смотреть фильмы, когда ей нельзя будет выходить из дома. Всё, что угодно.

Только бы она поправилась.

Сколько времени обычно требуется для восстановления после таких травм?

Я достала из кармана разрядившийся телефон.

– Извините, а у вас можно зарядить телефон?

С его помощью я могла бы найти информацию о подобных травмах в интернете, хотя бы какие-то сведения.

– Сейчас посмотрю, может, есть подходящий кабель.

Медсестра взяла мой телефон и проверила свой адаптер, но покачала головой. Через некоторое время раздумий она встала и сказала:

– Сейчас схожу к Эн, мне кажется, у неё похожий телефон.

Я осталась ждать в надежде, что телефон получится зарядить.

Где сейчас мама? Ждёт начала операции? Удалось ли уже узнать что-то про состояние Амелии?.. Она ведь расскажет мне потом, да? Может, ей удалось узнать от подруг Амелии, что они делали в том парке? Как Мэл оказалась на втором этаже? Зачем полезла туда…

Ни на один из вопросов не было ответов. В голове начал раздуваться клубок мыслей, заполняя всё пространство. Если бы я позвонила ей раньше… Этого не случилось бы. Нужно было позвонить Амелии раньше. Я так увлеклась, что всё остальное вылетело из головы.

«Мама не со зла…»

Я провела рукой по щеке, ощутив едва заметную боль, но отдернула руку, когда вернулась мадам Роу. Она все-таки нашла кабель и поставила мой телефон на зарядку.

Вскоре процедура подошла к концу. Когда вынули иглу, я увидела капельку крови – всего лишь бусинку. И, казалось бы, быстро наложенная повязка тут же её спрятала, но стоило мне встать с кресла – неожиданно ослабли колени.

Мадам Роу удержала меня и усадила обратно.

– Плохо? Почему раньше не сказали, я же…

– Всё было нормально, – я зажмурилась, отгоняя видимых мошек перед глазами.

– Нормально, как же… Бледная как моль. Вы что-нибудь ели перед процедурой?

– Да, Эн купила мне сэндвич и чай.

Мадам Роу нахмурилась.

– А на завтрак?

Я почувствовала, как меня мутило при разговоре про еду, поэтому проигнорировала вопрос.

– Когда сестре сделают операцию?

– Ох… – она обеспокоенно покачала головой. – Посидите немного, я воды принесу.

Я уже плохо слышала её слова. Стоило ей отойти, как я почувствовала, что вот-вот упаду в обморок. Словно сейчас с шорохом опустится бархатный занавес…

Первое, что я почувствовала, когда открыла глаза, – мышцы были расслаблены настолько сильно, что я не могла пошевелиться.

Жарко. Хотелось пить.

Где я?

Я попыталась оглядеться, но даже когда мне удалось немного повернуть голову, перед глазами встала золотая патока. Я еле-еле подняла руку, и она тоже была покрыта золотом. Блестела красиво, вспыхивала то тут, то там. Рука упала, и я краем сознания отметила, что у меня, скорее всего, галлюцинации.

В следующий раз пробуждение прошло легче. Я уже заметила новые подробности окружения: в окно светили фонари – видимо, солнце уже скрылось. В палате рядом с постелью стояли кресло и тумбочка, на которой лежал мой телефон. Сбоку находилась стойка с подвешенным пакетом, от которого шла трубка с прозрачной жидкостью, заканчивающаяся катетером в сгибе локтя.