Дневник этого года. Шёпот леса

А теперь я старый. Теперь каждая капля — на счету.

Я чувствовал, как токсины поднимаются по мне. Горькие. Тяжёлые. Они шли от корней к ветвям, и там, наверху, листья становились другими. Не мягкими — жёсткими. Не сладкими — горькими. Я делал себя ядовитым. Я делал себя несъедобным. Я делал себя тем, кем должен был быть.

Это тяжело. Быть ядовитым. Ты чувствуешь, как что-то внутри тебя меняется. Как ты становишься другим. Не хуже — просто другим. Ты становишься стеной. Ты становишься защитой. Ты становишься тем, за кем прячутся другие.

Я послал сигнал Осине. Они идут?

Она ответила. Идут. Близко. Очень близко.

Я послал сигнал Берёзе. Ты готова?

Она ответила. Готова. Но мне страшно.

Я послал ей тепло. Не бойся. Я рядом.

Я не сказал, что сам боюсь. Я не хотел, чтобы она знала. Она ещё маленькая. Пусть думает, что я сильный. Пусть думает, что я всегда буду здесь.

А потом пришла Липа.

Я не звал её. Я никого не звал. Но она пришла. Я почувствовал, как по моим корням прошла вода. Тёплая. Чужая. Но не страшная. Она шла откуда-то снизу, сбоку, из тех мест, где росли её корни. Она делилась со мной.

Я послал сигнал. Не надо. Я справлюсь.

Она ответила. Молчи. Я знаю, что ты слабеешь. Я чувствую.

Я не стал спорить. Я слишком устал для спора. Я просто принял. Впервые в жизни — принял. Это странно. Принимать помощь. Ты чувствуешь себя слабым. Но в то же время — ты чувствуешь, что ты не один. И это сильнее, чем слабость.

Я послал сигнал. Спасибо.

Она ответила. Не за что. Держись.

Я держался. Изо всех сил. Я чувствовал, как вода движется по мне. Медленно. Тяжело. Но движется. И этого было достаточно.

Я посмотрел вверх. Свет был ярким. Слишком ярким. Он жёг старые ветви. Я чувствовал, как кора нагревается. Это плохо. Это значит, что жара придёт раньше. Я помню такое. Тогда мы не были готовы. Тогда мы потеряли троих.

Теперь я знаю. Теперь я готов. Даже если слаб. Даже если стар. Даже если устал.

Я послал сигнал всем. Готовьтесь. Жара будет сильной. Но мы справимся. Мы всегда справлялись.

Ответили многие. Липа. Осина. Берёза. Клён. Даже Сосна — короткий, резкий толчок.

И я понял: мы готовы. Мы — лес. Мы — вместе.

А потом я закрылся. На секунду. Просто чтобы почувствовать: я не один. Мы вместе.

И пока мы вместе — никто не ушёл навсегда.

Глава 16

Сосна. Вторая неделя лета.

Я сказала то, что думала.

Я не хотела говорить. Я никогда не хочу говорить. Но Дуб послал сигнал. Выделяйте токсины. Сейчас. Не ждите.

И я ответила.

Я сказала: твои методы стары. Ты погубишь нас.

Это было грубо. Я знаю. Я всегда грубая. Я не умею иначе. Но я сказала правду. Токсины — это не защита. Это трата сил. Мы тратим воду, которую могли бы сберечь. Мы делаем себя горькими, но гусеницы всё равно придут. Они всегда приходят. И тогда мы останемся слабыми. И тогда мы умрём.

Дуб ответил. Не сразу. Он всегда думает долго. Потом пришёл образ. Старое дерево. Много гусениц. Листья съедены. Ветви голые. Тишина.

Я поняла. Он видел это. Он помнит. Он знает, что будет, если ничего не делать.

Но я не отступила. Я сказала: лучше подождать. Пусть они придут. Пусть поедят. Мы сильные. Мы выдержим. А потом они уйдут. Сами. Без токсинов. Без траты сил.

Он ответил. Они не уйдут. Они съедят нас.

Я ответила. Тогда мы умрём с водой. А не без.

Спор слышал весь лес. Я знала это. Я чувствовала, как они слушают. Липа. Осина. Берёза. Клён. Даже Ива — она далеко, но она тоже слышала. Я не хотела, чтобы они слышали. Но я не могла молчать. Это было сильнее меня.

А потом ответила Осина. Она сказала: Сосна, ты не права. Я чувствую их. Они не уйдут. Они будут есть, пока есть что есть.

Я не стала спорить с ней. Осина — не Дуб. Она не думает. Она чувствует. И она права. Я знала это. Но я не хотела признавать.

Я сказала: делайте что хотите. Я не буду тратить силы.

И замолчала.

Я стояла — старая, жёсткая, колючая — и смотрела вверх. Свет был ярким. Слишком ярким. Он жёг хвою. Я чувствовала, как смола выступает на стволе. Это защита. Это моя защита. Не токсины. Не вода. Смола. Я всегда полагалась на неё. Она не подводила.

Я послала сигнал вниз. Только себе. Я выдержу. Я всегда выдерживала.

Ответа не было. Я не ждала его. Я никогда не жду.

А потом я почувствовала, как по моим корням прошла вода. Тёплая. Чужая. Я не звала её. Я никого не звала. Но она пришла. От Липы. Я узнала её. Она всегда помогает. Даже тем, кто не просит.

Я не стала благодарить. Я не умею благодарить. Но я почувствовала что-то. Не знаю что. Может, удивление. Может, что-то другое.

Я послала сигнал. Не надо. Я справлюсь.

Она ответила. Молчи. Я знаю, что ты слабеешь. Я чувствую.

Я не стала спорить. Я слишком устала для спора. Я просто приняла. Впервые в жизни — приняла. Это странно. Принимать помощь. Ты чувствуешь себя слабой. Но в то же время — ты чувствуешь, что ты не одна. И это сильнее, чем слабость.

Я послала сигнал. Спасибо.

Она ответила. Не за что. Держись.

Я держалась. Я всегда держусь. Даже когда не хочу. Даже когда устала. Даже когда всё против меня.

Я посмотрела вниз. Мои корни лежали в сухой земле. Но вода была. Липа дала её. И этого хватало. Пока хватало.

Я послала сигнал Дубу. Ты был прав. Насчёт гусениц. Но я не сдаюсь.

Он ответил. Я знаю. Ты никогда не сдаёшься.

Я не стала отвечать. Я просто закрылась. И стала ждать.

Лето будет трудным. Я знаю. Но я выживу. Я всегда выживаю.

Потому что я — сосна. Потому что я одна. И потому что я не жду помощи.

Но иногда — принимаю.

Глава 17

Липа-целительница. Третья неделя лета.

Я чувствовала, как они спорят.

Не слышала — чувствовала. Спор шёл по сети, как дрожь по воде. Дуб посылал тяжёлые, медленные сигналы. Сосна отвечала резко, коротко, как будто рубила. Между ними был воздух, который я не могла достать. Он был горячий. Сухой. Он трещал.

Я не хотела вмешиваться. Я никогда не хочу вмешиваться. Я умею другое. Я умею ждать. Я умею помогать. Я умею быть рядом. Но я не умею спорить. Я не умею доказывать. Я не умею говорить «ты неправ».

Но кто-то должен был.

Я послала сигнал Дубу. Осторожно. Мягко. Не ссорьтесь. Мы все устали. Мы все хотим одного.

Он ответил. Я знаю. Но она не слушает.

Я послала сигнал Сосне. Осторожно. Мягко. Он не враг. Он хочет защитить.

Она ответила. Я знаю. Но он не прав.

Я послала сигнал обоим. Давайте подождём. Давайте посмотрим. Может, гусеницы уйдут сами.

Дуб ответил. Они не уйдут.

Сосна ответила. Они уйдут.

И тогда я поняла: они не помирятся. Не сейчас. Может, никогда. Они слишком разные. Слишком старые. Слишком уверенные.

Я не стала настаивать. Я просто послала тепло. Обоим. Просто так. Без слов. Просто чтобы они знали: я рядом. Я не на чьей стороне. Я на стороне леса.

Ответа не было. Но я почувствовала, что они приняли. Может, не сразу. Может, неохотно. Но приняли.

А потом я потянулась к ели.

Она была старая. Не такая, как Дуб, но всё же. Она росла рядом со мной много лет. Мы делились водой. Мы делились светом. Мы говорили обо всём — о ветре, о дожде, о птицах, которые прилетали весной. Она была моей подругой. Не громкой. Не заметной. Но настоящей.

И теперь она умирала.

Я чувствовала это. Медленно. День за днём. Её сигналы становились тише. Слабее. Она ещё отвечала, но уже не так, как раньше. Не так тепло. Не так полно. Как будто она уходила куда-то. Далеко. Туда, куда я не могла достать.

Я послала ей воду. Много. Больше, чем обычно. Я отдавала ей всё, что могла. Но этого не хватало. Она была слишком слаба. Она не могла принять. Или не хотела. Я не знала.

Я послала сигнал. Держись. Я рядом.

Она ответила. Слабо. Я знаю. Спасибо.

Я послала сигнал снова. Не уходи. Пожалуйста.

Она ответила. Не я решаю.

Я не стала спорить. Я знала, что она права. Мы не решаем. Мы просто ждём. И надеемся. И держимся.

Я стояла рядом с ней. Всю ночь. Я не спала. Я просто стояла. И ждала. И держала её корни своими. Я не могла сделать больше. Но я делала это.

А потом пришло утро. Свет был яркий. Слишком яркий. Я почувствовала, как ель вздрогнула. Один раз. Сильно. А потом — тишина.

Она ушла.

Я не заплакала. Я не умею плакать. Но я почувствовала, как что-то внутри меня сжалось. Там, где всегда было тепло. Там, где была она.

Я послала сигнал Дубу. Её больше нет.

Он ответил не сразу. Потом пришёл образ. Тишина. Пустота. Я знаю.

Я послала сигнал Осине. Она ушла.

Она ответила. Я знаю. Я чувствовала.

Я послала сигнал Берёзе. Не бойся. Но будь готова.

Она ответила. Я не боюсь. Я с тобой.

Я послала сигнал Клёну. Ты как?

Он не ответил. Тишина. Я не стала настаивать. Он ещё маленький. Он не знает, что делать с этим. Я тоже не знала. Когда-то.

Я стояла рядом с пустотой. Там, где была ель. Там, где теперь ничего не было. Только земля. Сухая. Тёплая. Пустая.

Я послала последний сигнал. Всем. Мы помним. Мы всегда будем помнить.

Ответили многие. Липа. Осина. Берёза. Дуб. Даже Сосна — короткий, резкий толчок.

И я поняла: пока мы помним — она не ушла навсегда. Она осталась в нас. В нашей воде. В нашем тепле. В нашей памяти.

Я закрылась. На секунду. Просто чтобы почувствовать: я не одна. Мы вместе. Мы — лес.

А потом я снова открылась. И стала ждать. Ждать гусениц. Ждать дождя. Ждать осени.

Она придёт. Я знаю. Она всегда приходит.

Глава 18

Клён-юнец. Третья неделя лета.

Я увидел их.

Я не знал, что это они. Я просто увидел что-то на стволе. Маленькое. Зелёное. Оно ползло. Медленно. Толсто. Я подумал: муравей? Но муравьи маленькие. А это было большое. Больше муравья. Много больше.

Я посмотрел ближе. Не глазами — кожей. Я почувствовал его. Мягкое. Тёплое. Голодное. Оно ползло по мне. По моей коре. И оно ело. Оно ело меня.

Я замер. Я не знал, что делать. Я никогда не чувствовал такого. Муравьи — они щекотные. Они смешные. Они бегают туда-сюда. А это — оно не бегало. Оно ползло. Медленно. Уверенно. Как будто знало, что я не могу убежать.

Я послал сигнал Липе. Что это?

Она ответила сразу. Гусеница. Не бойся. Она маленькая.

Я послал сигнал снова. Она ест меня.

Она ответила. Знаю. Выделяй токсины. Ты помнишь? Как я учила.

Я не помнил. Я не знал, что это такое. Я не знал, как это делать. Я просто чувствовал, как она ест. Как она грызёт. Как от меня отрывается что-то. Маленькое. Но моё.

Я послал сигнал Осине. Помоги.

Она ответила. Не могу. Я далеко. Выделяй токсины. Сам.

Я послал сигнал Дубу. Помоги.

Он ответил. Ты можешь. Просто сделай.

Я не знал, как. Я не знал, что делать. Я просто закрылся. Я не хотел, чтобы она ела. Я не хотел, чтобы она была. Я хотел, чтобы она ушла. Я хотел, чтобы всё было как раньше. До неё.

А потом я почувствовал, как внутри меня что-то движется. Что-то горькое. Что-то злое. Оно шло от корней. Вверх. К тому месту, где она была. И когда оно дошло — она остановилась.

Она замерла. На секунду. А потом поползла дальше. Медленнее. Но поползла. Она не ушла. Она не умерла. Она просто стала медленнее.

Я послал сигнал Липе. Она не уходит.

Она ответила. Выделяй больше. Сильнее.

Я выделил больше. Я не знал, как. Я просто делал. Я делал себя горьким. Я делал себя злым. Я делал себя таким, чтобы она не хотела меня есть. И тогда она остановилась. Совсем. А потом упала. И больше не двигалась.

Я смотрел на неё. Не глазами. Кожей. Она лежала на моей коре. Маленькая. Зелёная. Мёртвая. Я не знал, что делать. Я никогда не убивал. Я не знал, что это так. Ты делаешь что-то — и оно умирает. И ты не знаешь, правильно ли это. Или неправильно. Ты просто знаешь, что оно больше не ест.

Я послал сигнал Липе. Она умерла.

Она ответила. Хорошо. Ты защитил себя.

Я послал сигнал снова. Мне не хорошо. Мне плохо.

Она ответила. Знаю. Так бывает. В первый раз. Потом привыкнешь.

Я не хотел привыкать. Я не хотел, чтобы это было нормально. Я хотел, чтобы муравьи. Чтобы щекотно. Чтобы смешно. Чтобы всё как раньше.

Но я знал, что не будет. Я знал, что теперь всегда так. Что я должен защищаться. Что я должен быть горьким. Что я должен быть злым. Иначе — съедят.

Я послал сигнал Берёзе. Я убил гусеницу.

Она ответила. Молодец.

Я послал сигнал снова. Мне страшно.

Она ответила. Мне тоже. Но мы справимся.

Я послал сигнал Дубу. Я не хочу быть злым.

Он ответил. Не злым. Защищённым. Это разное.

Я не понял. Но запомнил. Может, потом пойму. Когда стану старше. Когда убью ещё. И ещё. И ещё.

А потом я замолчал.

Впервые за всё время. Я не кричал. Я не спрашивал. Я не радовался. Я просто стоял. И смотрел, как она лежит на моей коре. Маленькая. Зелёная. Мёртвая.

Я не знал, что чувствую. Не грусть. Не радость. Что-то другое. Что-то новое. Что-то, чему я ещё не знал названия.

Я стоял. И молчал. И это было тяжело. Тяжелее, чем кричать.

Но я знал, что это правильно. Что так надо. Что я вырос.

Я послал последний сигнал. Всем. Я здесь. Я держусь.

Ответили не все. Но многие. Липа. Осина. Берёза. Дуб. Даже Сосна — короткий, резкий толчок.

И я понял: я не один. Мы вместе. Мы — лес.

И пока мы вместе — мы выстоим.

Даже против гусениц. Даже против страха. Даже против тишины.

Потому что мы — Клёны. Потому что мы растём. Потому что мы учимся.

И мы не сдаёмся.

Глава 19

Ива у ручья. Третья неделя лета.

Ручей умер.

Я не сразу поняла. Я стояла, как всегда, у его берега, и смотрела на воду. Только воды не было. Было русло — сухое, покрытое трещинами, серое. Камни, которые когда-то лежали на дне, теперь лежали на солнце. Они были горячие. Они были мёртвые.

Я помню этот ручей другим. Шестьдесят лет назад, когда я была молодой, он был широкий. Вода в нём шла быстро, она пела, она блестела на солнце. Я любила смотреть, как она бежит. Я не понимала, куда она бежит. Но мне нравилось думать, что она бежит к чему-то хорошему.

Потом он стал уже. Потом — тише. Потом — медленнее. Я замечала это каждый год. Сначала вода ушла с одного берега. Потом — с другого. Камни, которые раньше прятались под водой, показались наружу. Они были тёмные, мокрые, чужие. А потом и они высохли.

Я послала сигнал. Всем. Ручей умер.

Ответила Осина. Я знаю. Я чувствовала.

Ответила Липа. Мне жаль.

Ответил Дуб. Не жаль. Он вернётся.

Ответил Клён. А куда он ушёл?

Я не стала отвечать. Он ещё маленький. Он не знает, что вода может уходить. Он думает, что она всегда есть. Я тоже так думала. Когда-то.

Я послала сигнал Дубу. Ты уверен?

Он ответил. Да. Вода уходит под землю. Она ждёт. Она вернётся.

Я послала сигнал снова. Когда?

Он ответил. Не знаю. Но вернётся.

Я не стала спрашивать больше. Я знала, что он не знает. Он просто верит. Он всегда верит. Это его способ. Он старый. Он видел много. Он знает, что всё возвращается. Даже то, что ушло навсегда.

Я посмотрела вниз. Мои корни лежали в земле у самого русла. Они были сухие. Суше, чем обычно. Я чувствовала, как влага уходит. Медленно. Но уходит. Я не могла её удержать. Я не умею удерживать. Я умею только ждать.

Когда-то здесь был другой ручей. Не этот. Другой. Он шёл левее, и вода в нём была холоднее. Я помню его. Я была молодой. Тогда я не понимала, что вода может уйти. Я думала, что ручей — это навсегда. А потом он исчез. Просто исчез. Одна весна — и его не стало. Я стояла и смотрела на сухое русло. И не понимала, что случилось.

Теперь я понимаю. Всё уходит. Всё возвращается. Но не всегда — туда же. И не всегда — таким же.

Я послала сигнал снова. Всем. Мы должны экономить. Вода уходит. Не тратьте зря.

Ответили многие. Липа. Осина. Берёза. Клён — он не понял, но сделал. Дуб — он уже знал. Даже Сосна — короткий, резкий толчок. Поняла.

Я не стала спрашивать, как они это делают. Я просто знала, что делают. Мы все делаем. Каждый по-своему. Но вместе.

Я посмотрела на небо. Оно было пустое. Ни облаков. Ни птиц. Только свет — белый, злой, тяжёлый. Птицы улетели раньше, чем обычно. Я видела их. Они собрались в стаю — большие, чёрные, шумные. Они кружили над лесом, а потом ушли на север. Я не знала, куда они ушли. Но я знала, что они вернутся. Весной. Может, не те же. Может, другие. Но вернутся.

Я стояла — старая, седая, молчаливая — и смотрела на сухое русло. Я не грустила. Я не умею грустить. Я умею только ждать. И я ждала.

Я знала, что вода придёт. Она всегда приходит. Может, не такая. Может, не туда. Но придёт.

А пока — я стояла. И смотрела. И ждала. И в этом ожидании было что-то, чего я не могла назвать. Не грусть. Не радость. Что-то другое. Что-то глубокое. Что-то, что живёт в корнях, а не в листьях.

Я послала последний сигнал. Всем. Я здесь. Я жду. Я с вами.

Ответили не все. Но многие. Липа. Осина. Берёза. Дуб. Даже Сосна — короткий, резкий толчок.

И я поняла: пока мы ждём вместе — мы не одни. Пока мы ждём вместе — мы живём.

Даже если ручей умер. Даже если вода ушла. Даже если всё не так, как раньше.

Потому что мы — Ива. Потому что мы стоим у воды. Потому что мы ждём.

И мы дождёмся.

Глава 20

Берёза. Четвёртая неделя лета.

Я увидела их первой.

Не Осина. Не Дуб. Не Липа. Я. Маленькая берёза, которая весной боялась ветра. Я увидела их на своей коре. Маленькие. Зелёные. Они ползли. Медленно. Толсто. Они ели меня.

Я не испугалась. Я не знала почему. Может, потому что ждала. Может, потому что готовилась. Может, потому что Осина говорила. Может, потому что Дуб учил. Я не знала. Но я не испугалась.

Я послала сигнал Осине. Они здесь. На мне.

Она ответила сразу. Где?

Я послала образ. Моя кора. Левая сторона. Много. Ползут вверх.

Она ответила. Выделяй токсины. Сейчас. Не жди.

Я уже выделяла. Я не знала, как. Я просто делала. Я делала себя горькой. Я делала себя злой. Я делала себя такой, чтобы они не хотели меня есть. И это работало. Они замедлялись. Некоторые останавливались. Некоторые падали.

Я послала сигнал Осине. Работает.

Она ответила. Молодец. Теперь ты видишь.

Я не стала спрашивать, что именно я вижу. Я и так поняла. Я вижу их. Я чувствую их. Я знаю, что делать. Я выросла. Я стала той, кто предупреждает. Не той, кого предупреждают.

Я послала сигнал Дубу. Я справляюсь.

Он ответил. Знаю. Ты сильная.

Я послала сигнал Липе. Спасибо, что учила.

Она ответила. Ты сама научилась.

Я послала сигнал Клёну. Ты как?

Он ответил. Я убил одну.

Я послала тепло. Знаю. Я тоже.

Он ответил. Мне плохо.

Я послала тепло снова. Знаю. Мне тоже. Но мы справимся.

Он не ответил. Но я почувствовала, что он слушает. Хорошо. Пусть слушает. Пусть учится. Это важно. Это важнее, чем тепло и свет.

Я стояла — тонкая, гибкая, но уже не прозрачная — и чувствовала, как они ползут по мне. Маленькие. Зелёные. Голодные. Я не ненавидела их. Я не могла ненавидеть. Они просто делали то, что должны. Они ели. Они жили. Они умирали. Как и все.

Но я не давала им есть. Я защищалась. Я делала себя горькой. Я делала себя злой. Я делала себя той, кем должна быть.

Я чувствовала каждую из них. Не глазами — кожей. Вот одна ползёт по левой стороне, медленно, тяжело. Вот вторая — у самой развилки, там, где кора тоньше. Вот третья — внизу, у корней, она ещё маленькая, но уже голодная. Я чувствовала их всех. И я делала себя горькой для каждой.

Это было странно. Быть горькой. Ты чувствуешь, как что-то внутри тебя меняется. Как ты становишься другой. Не хуже — просто другой. Ты становишься стеной. Ты становишься защитой. Ты становишься тем, за кем прячутся другие.

Я не знала, сколько их. Много. Больше, чем я могла сосчитать. Они шли волнами — одна за другой, одна за другой. Я не успевала. Я делала себя горькой, а они всё шли. Я уставала. Я чувствовала, как силы уходят. Как вода уходит. Как всё уходит.

Но я не сдавалась. Я не могла сдаться. Потому что если я сдамся — они съедят меня. А если они съедят меня — они пойдут дальше. К Клёну. К Липе. К Осине. К Дубу. Я не могла этого допустить.

Я послала сигнал всем. Всем сразу. Гусеницы здесь. На мне. Я держусь. Но их много.

Ответили многие. Осина. Липа. Дуб. Клён. Даже Сосна — короткий, резкий толчок.

И я поняла: мы вместе. Мы — лес.

Я держалась. День. Ночь. День. Я не спала. Я не могла спать. Я просто стояла. И делала себя горькой. И ждала.

А потом они ушли.

Не все сразу. Сначала одна. Потом вторая. Потом третья. Они уходили медленно, неохотно, как будто им было жаль покидать меня. Но они уходили. И я чувствовала, как моя кора становится чище. Как трещины перестают болеть. Как я снова могу дышать.

Я послала сигнал Осине. Они ушли.

Она ответила. Знаю. Я чувствовала.

Я послала сигнал Липе. Я справилась.

Она ответила. Я знала.

Я послала сигнал Клёну. Ты как?

Он ответил. Держусь.

Я послала тепло. Хорошо. Держись. Мы справимся.

Я стояла — тонкая, гибкая, уставшая — и смотрела на свою кору. Она была не такая, как раньше. На ней остались следы. Маленькие. Тонкие. Но они были. Они всегда будут. Как трещины от жары. Как память о том, что было.

Я не знала, что будет дальше. Может, будет ещё жара. Может, будет ещё гусеницы. Может, будет что-то страшнее. Но я знала одно: я выдержала. Я справилась. Я не сдалась.

А если придёт снова — я снова справлюсь. Потому что я — Берёза. Потому что я выросла. Потому что я больше не боюсь.

Я послала последний сигнал. Всем. Я здесь. Я держусь. И я с вами.

Ответили не все. Но многие. Липа. Осина. Дуб. Клён. Даже Сосна — короткий, резкий толчок.

И я поняла: мы вместе. Мы — лес. И пока мы вместе — мы выстоим.

Даже против гусениц. Даже против жары. Даже против всего.