Эскорт для ведьмы

– И что? Сходи на свидание! Глядишь, судьба, – пробурчал я в ответ. За что она сильно наступила мне на ногу.

– Я же говорю, он меня раздражает.

– Что в нем такого плохого? – без особого любопытства поинтересовался я.

– Он такой же, как Скотт.

– Ааа, забыл. Хорошие парни тебя не привлекают, да? Ладно, допустим. А я тут причем?

Опять улыбка. Она решила меня убить? Прямо вот так, на глазах у всей аудитории!

– Ты, как мне кажется, не производишь впечатления хорошего парня. Ну, внешне, по крайней мере. Может, подыграешь мне?

Я в недоумении уставился на нее.

– Ну пожалуйста.

– О-Б-А-Л-Д-Е-Т-Ь!!! – честно, не ожидал такого поворота событий.

– Джек, я тебя очень прошу.

– Смотри, как бы это не вошло в привычку. И перестань отдавливать ноги. Они мне еще пригодятся.

Сабрина продолжала буравить меня взглядом, удачно пропустив мое последнее замечание мимо ушей.

– Ну, прошу тебя, – промурлыкала она прямо в ухо и взяла меня под руку. Я же упрямо молчал, напустив на себя тучу.

– Джек!

– А Эрик не может?

– Все знают, что Эрик – мой брат. А мне нужен бойфренд! И, честно говоря, я боюсь, что он сорвется.

С этим я не мог не согласиться. Еще оставался шанс, что при виде бутылки Эрик сорвется с поводка и снова пустится во все тяжкие. Всего неделя прошла с тех пор, как он вступил в ряды трезвенников.

– Ясно все с тобой. Кишка тонка, – обиженно прошипела Сабрина и отодвинулась, выводя меня из состояния мнимой кататонии.

– Чего?

– Ничего.

– Что там было про кишки?

– Я сказала, что ты не сможешь.

– Это я-то не смогу?

– Именно.

– Уверена?

– На все сто!

– Может, поспорим?

– Давай! На что?

Я задумался.

– Если я выиграю, то на протяжении целой недели, ты всем и всюду говоришь, какой я хороший и как сильно ты меня любишь.

– А если я, ты купишь мне нового Флиппи.

Я усмехнулся, этого добра у мамы полный аквариум.

– По рукам?

– По рукам.

– Где? Когда? Во сколько?

– Завтра я работаю в ночную смену. Так что… Думаю, он будет там.

– Есть какие-нибудь пожелания?

– Никаких поцелуев или объятий.

– Мы же типа «пара».

– Мы в соре.

– А… Как всегда, – пробормотал я. За что Сабрина прибила меня гневным взглядом. – Как зовут беднягу?

– Джим. Он такой… Невысокий, глаза карие, темные волосы. Ты его узнаешь. Он постоянно сидит около бара и пялится на меня, – с отвращением в голосе сказала Сабрина. Видимо, он ее сильно достал, раз уж она решилась на столь крайние меры.

– Я приду, – ответил я. И она снова улыбнулась.

Раздался спасительный звонок, и я поспешил выйти из аудитории. А затем и из самого здания университета. К моему удивлению, на улице происходили самые настоящие чудеса! Погода разгулялась, и солнце яркими лучами заливало все вокруг, щедро одаряя приятным теплом.

Я закурил и вспомнил, как всего пять минут назад согласился стать «парнем» девушки, с которой веду войну с того момента, как начал себя помнить. И пусть всего на один вечер. Но эта мысль почему-то согревала намного сильнее, чем непостоянное сентябрьское солнце Луизианы.

– Эй, ты! – раздался за спиной знакомый голос. – Угостишь сигареткой?

– Эрик ты когда уже начнешь покупать свои? – спросил я и полез в карман за пачкой. Эрик широко улыбнулся и пожал плечами.

– Когда подешевеют. То есть никогда, – с усмешкой ответил он и, глубоко вздохнув, воскликнул:

– Я сдал!

– Молодец! – я одобрительно похлопал друга по плечу. – – Пойду проведаю Бэтти. – вдруг заявил Эрик.

– Опять?

– Да. Хочу, чтобы она тоже за меня порадовалась. – Эрик рассмеялся и направился в сторону административного здания.

Видимо, день удался не только у меня. Я улыбнулся и пошел обратно в здание университета. Нужно было набросать отчет для «Гардия», и я решил заняться этим на оставшихся занятиях.

Тут я заметил Сабрину, которая что-то увлеченно рассказывала Клэр, а та, в свою очередь, то округляла глаза, то удивленно охала. Наверное, они обсуждали что-то чрезвычайно важное и страшно девчачье.

Я почувствовал, как в кармане завибрировал телефон.

«Ждем тебя в гости». Смайлик. «Сегодня в шесть». Еще один смайлик. «НЕ ОПАЗДЫВАТЬ!»

От хорошего настроения не осталось и следа. Мама приглашала на ужин. Понуро опустив голову и погрузившись в свои мысли, я уже направился в сторону парковки, решив прогулять оставшиеся пары. Но неожиданно остановился.

– Сабрина! Ты чего? – голос Клэр заставил меня снова вернуться в реальный мир. Услышав знакомый голос, я машинально обернулся и посмотрел на нее. И тут же заметил, как Сабрина, сидя на корточках, прижимает руки к животу. Лицо ее стало неузнаваемым. Девушка жмурилась и часто дышала, стараясь превозмочь острую боль. Я мгновенно оказался рядом с перепуганной Клэр, которая не могла понять, что происходит с подругой.

– Что с ней, Джек? – спросила не на шутку взволнованная Клэр.

– Не знаю, – честно признался я.

Еще недавно Сабрина доканывала меня на уроке истории литературы, и вид ее был более чем цветущий. Никаких признаков болезни или плохого самочувствия не наблюдалось.

– Просроченный йогурт, – пробормотала Сабрина.

– Что? – спросили мы с Клэр в один голос.

– Йогурт, который я съела на завтрак, наверное, был просроченный, – объяснила Сабрина и посмотрела куда-то в сторону.

– Может, тебе стоит поехать домой? – спросила все еще напуганная Клэр.– А лучше прямиком в больницу!

– Только не в больницу! А вот домой можно, – ответила Сабрина и убрала прядь, упавшую на лицо.

– Джек, ты не мог бы отвезти ее? А то я не могу пропустить следующую пару.

– Конечно. Без проблем, – проблем действительно не должно было возникнуть. Моя мама – одна из самых уважаемых преподавательниц университета, и я этим, признаться, иногда бессовестно пользуюсь.

– Не переживай, Клэр. С ней все будет хорошо. Иди на пару, – успокоил я девушку.

Клэр неуверенно поднялась и, немного помедлив, направилась в сторону аудитории.

Сабрина громко вздохнула и попыталась встать.

– Взять тебя на руки?

Она холодно взглянула на меня и, судя по выражению лица, подавила желание послать куда подальше.

– Я пока в состоянии дойти сама, – сухо ответила девушка и кое-как выпрямилась.

– Ох, какие мы самостоятельные! Ну, раз Вы настаиваете, – так хотелось дать хорошего пинка ее гордости.

Я все-таки помог ей подняться и дойти до машины. Сабрина тяжело опустилась на сиденье рядом со мной и уткнулась лбом в холодное оконное стекло.

– А как давно… – начал свой вопрос я, вставляя ключ в зажигание.

– Ни слова! – на этом разговор был окончен.

Остановив машину около дома в Садовом квартале, я наконец осмелился взглянуть на Сабрину. Выглядела она совершенно разбитой и изможденной.

– Пойдем, я побуду с тобой, пока не приедет Эрик, – она ничего не ответила, но, как ни странно, кивнула головой в знак согласия и вышла из машины.

– Я хочу принять душ, – войдя в дом, произнесла девушка и, не давая мне вставить ни слова, оставила одного.

Спустя долгих тридцать минут Сабрина вышла из ванной, закутанная в старый махровый халат деда. Ее мокрые волосы в беспорядке лежали на худеньких плечах, к щекам снова вернулся здоровый румянец, хотя движения все еще оставались немного рассеянными. Она прошла в гостиную, села в любимое кресло деда и пристально посмотрела на меня.

– Не спрашивай, – тихо произнесла Сабрина, будто прочитав мои мысли.

– Я хочу знать, что с тобой происходит. И уверен, что Эрик тоже.

Сабрина на мгновение опустила голову, а когда вновь подняла, я замер в недоумении. В ее глазах стояли слезы. Помимо слез было что-то еще, но я никак не мог разобрать этого. Страх? Возможно. Но чего она боялась? Именно это мне и предстояло выяснить.

Глава 9

Мишель де Маншанд

Я продолжал молча наблюдать за ней. Сабрина, заметив мой взгляд, недовольно сморщила носик, небрежным движением руки откинула мокрые волосы и принялась медленного бродить по комнате. Девушка то и дело сводила брови на переносице, судорожно размышляя о том, можно ли мне довериться. Спустя несколько минут бесцельного хождения по комнате, она остановилась у окна и опустила голову. Послышался очередной громкий вздох, в котором слышалось столько боли, что у меня едва не остановилось сердце.

– Ну же, в чем дело? – как можно мягче спросил я.

– Ты не поверишь, – тихо прошептала Сабрина, закрывая лицо руками.

– А ты попробуй начать, а там посмотрим. Поверь, я во многое верю.

Несколько секунд она о чем-то раздумывала, словно взвешивая мои слова, а затем подняла на меня робкий испуганный взгляд.

– Ты никому не расскажешь?

Я вопросительно изогнул бровь.

– Ну, я имею в виду, ты не станешь говорить, что я чокнулась, и не начнешь подшучивать надо мной?

– Прикалываешься? Видеть, как ты загибаешься от боли – не самое приятное зрелище, даже для меня, – и это была чистая правда. – А еще я не верю, что ты питаешься исключительно просроченными продуктами, – пробубнил я, и к моему огромному облегчению, она улыбнулась.

– Ладно, попробую.

Сабрина удобно устроилась на диване, поджав под себя ноги. Она то и дело нервно заламывала пальцы и сжимала губы. Взгляд был напряжен. Девушка явно не знала, с чего начать свой рассказ.

– Впервые это случилось двадцать четвертого января. Ровно год прошел со дня смерти дедушки.

– Да, помню, – я невольно отметил, как предательски дрогнул голос, но Сабрина, казалось, не обратила на это никакого внимания.

– В ту ночь я… – она вдруг замолчала и перевела дыхания. – В ту ночь я впервые услышала его голос. Во сне.

Я нахмурился, но ничего не ответил. Лишь прокашлялся, давая Сабрине понять, чтобы она продолжила свой рассказ.

– Тогда я не придала этому особого значения. Решила, что это просто сон. Но вскоре сон повторился. Голос стал громче. И к голосу Алекса присоединился еще один. Женский голос. Затем стали появляться образы. С каждым разом они становились все яснее и четче. Они о чем-то спорили и… Иногда дедушка кричал на нее. А потом голоса исчезли. Примерно на месяц. Может дольше. Но потом вернулись опять, – я подошел к Сабрине и присел рядом.

– Может быть, моя просьба покажется странной, но не могла бы ты описать ту женщину? – спокойно попросил я, стараясь не выдать своего волнения. При этом я лихорадочно прокручивал в памяти образы всех известных мне женщин рода де Маншанд.

– Да, конечно. На вид ей около двадцати семи лет. Она невысокого роста, с темными, почти черными волосами и голубыми глазами. У нее очень хорошая фигура, а еще… – Сабрина вдруг замолчала и потупила взгляд.

– Что еще?

– Я Богом клянусь, Джек, она очень похожа на меня! Практически одно лицо!

Я не мог в это поверить. Неужели Сабрина видела свою мать? В голове мгновенно начали всплывать обрывки воспоминаний о семье де Маншанд. После того как Мишель с Алексом спрятали девочку, она решила вернуться домой. В семье разразился невероятный скандал после того, как Мишель заявила Мари, бабушке Сабрины, что ребенок умер. После этого Мишель никто больше не видел. О ее смерти недолго писали некоторые газеты. Причем сама Мари этого не отрицала, напротив, она демонстративно заливалась слезами, талантливо изображая безутешную, убитую горем мать. Тело Мишель так и не нашли.

И что теперь делать? Что если Сабрина на самом деле видит призрак Мишель? Что она пытается сообщить дочери? И почему призрак деда так упорно препятствует этому? Неужели Мишель хочет, чтобы Сабрина сама нашла свою бабку? Не может быть! Ведь она так отчаянно пыталась спасти свою дочь. Она не хотела, чтобы Сабрина выросла такой же, как все остальные женщины их семьи: холодной, черствой и безжалостной. Но только ли этого так боялась Мишель? Дед был прав. Мать Сабрины отличалась от остальных ведьм. Дар Мишель состоял в том, что она умела видеть не только прошлое, но и будущее. И она знала всю правду о деяниях своих многочисленных родственников и предков. Ей было достаточно одного прикосновения к вещи, принадлежавшей человеку, который был хоть немного ей интересен, чтобы перед ее глазами предстала вся его прошлая жизнь, со всеми его поступками, какими бы ужасными они не были. Благодаря своему дару она была другой. Она была доброй, любящей и честной. И, что самое главное, она обладала тем, чего никогда не было у остальных членов семьи де Маншанд – способностью сострадать. Она испытывала глубокое чувство вины, стыда и даже позора за прошлое и настоящее собственной семьи. Именно поэтому она обратилась за помощью к Алексу.

– А потом она пришла ко мне днем, – задумчиво произнесла Сабрина.

Ее тихий голос внезапно прервал мои воспоминания и мгновенно вывел из раздумий. Я, не веря своим ушам, округлил глаза и уставился на девушку.

– Что? Пришла днем? Как это понимать? – растерянность в моем голосе была слышна совершенно четко, и Сабрина не могла этого не заметить. Она с любопытством посмотрела на меня и прищурилась. Я же отвернулся к окну и достал очередную сигарету, чтобы скрыть эмоции, захлестнувшие меня в самый неподходящий момент.

– Ты не будешь против, если я закурю?

– Нет, конечно.

Я уселся на широкий подоконник и закурил, судорожно пытаясь разложить все мысли по полочкам. Однако, услышанное мешало трезво смотреть на вещи. Да и некоторые детали встречи Сабрины с ее матерью оставляли вопросы, на которые у меня не было ответов.

– Ты так и не ответила, – напомнил я.

Девушка горько вздохнула и повернула голову в сторону окна. Она выглядела такой маленькой и беззащитной в старом халате деда, что я почувствовал, как что-то больно резануло в области груди.

– Я была в своей комнате. Собиралась на работу и думала о том, как вывести Эрика из запоя. Вдруг бусы, которые остались у меня после Марди-Гра и висели на зеркале, упали, и бусины рассыпались. Я опустилась на пол и стала их собирать. А когда закончила, то просто так, по инерции, взглянула в зеркало и опешила. Она была там и смотрела на меня. Стояла прямо за моей спиной и смотрела на меня! – Сабрина перевела дыхание и продолжила: – Я резко обернулась, но никого не обнаружила. Решила, что это просто паранойя и видение – лишь игра воображения. Но вскоре видение повторилось. Причем теперь оно было намного четче. Позже я стала слышать Алекса. И клянусь, что были еще чьи-то голоса, но я никак не могла разобрать их. Они все время что-то бубнили. Но что? Не понимаю. Бред какой-то.

Я молча курил и не знал, как сказать ей, что все это вовсе не бред. И уж тем более не паранойя или плод ее фантазии. Только вот подходящих слов для объяснения этого факта я так и не смог подобрать. Вот и причина ее нередких взглядов в сторону, странных ужимок и резких перепадов настроения. Это была Мишель, да еще в компании с Алексом. И они явно ее пугали.

– Джек, – тихо позвала Сабрина. – Ты думаешь, я свихнулась?

Я постарался собраться с мыслями, даже встряхнул головой в надежде на некое озарение, которое помогло бы собрать все звенья головоломки воедино.

– Ты сказала, что слышишь голос Алекса, – проигнорировав ее вопрос, спросил я.

– Да, – неуверенно ответила Сабрина.

– Что он говорит? Или он пытается что-то сообщить? – я прекрасно знал характер Алекса и был уверен, что дед не стал бы просто так пугать свою внучку. Тем более после своей смерти. – Он тоже приходит вне снов, как я понял?

– В последнее время – да. И он говорит о том, что я другая. Чтобы я не слушала их и ни в коем случае не верила в то, что они говорят. Не понимаю, о ком он. Кто они? А еще… – она замолчала и взглянула на меня исподлобья.

– Что? Что еще? – терпение начинало меня подводить, и это заметно отражалось на моем поведении. Что в очередной раз не ускользнуло мимо зорких глаз Сабрины.

– Он сказал, чтобы я всегда была рядом с тобой или Эриком, – девушка взглянула на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. В ее глазах мелькнул слабый проблеск надежды. Надежды на то, что я сумею разгадать тайну ее странных видений. – Сказал, что только вы знаете правду и сможете помочь мне справиться с ними, – она продолжала пристально смотреть на меня и даже подалась вперед, словно боялась упустить нечто важное. – Что это значит, Джек? О какой правде он говорит? И о ком идет речь?

Я глубоко вздохнул, чувствуя на себе ее напряженный, полный ожидания взгляд. Встал и принялся медленно бродить по комнате. Нужно сказать ей спасибо за то, что она еще ни разу не вернулась к разговору, начало которому положил тогда еще пьющий Эрик.

– Я… Я не знаю, – ответил я. И это было почти правдой. – А боль? – я кивнул на ее живот.