Сладость или гадость, мистер вампир?

Я открыл глаза, привёл себя в порядок: расслабил челюсть, расправил плечи, вернул взгляду холодную отстранённость и нажал кнопку интеркома.

— Мисс Лестранж, зайдите, пожалуйста.

Дверь распахнулась почти мгновенно. Марго Лестранж, мой старший следователь и единственная сотрудница отдела, которой я доверял настолько, чтобы допускать к своим делам, обладала редким качеством — она умела ждать ровно столько, сколько требовалось, и появляться именно тогда, когда её звали. Это я ценил в людях и иных существах превыше всего.

Она вошла, держа в руках папку, коротко кивнула и остановилась у края стола, соблюдая дистанцию, которую я установил много лет назад и которую она ни разу не попыталась нарушить.

Марго была оборотнемрысью, и в обоих обличьях — и в зверином, и в человеческом — в ней умещалась одна и та же грация, и хищная внимательность. Тёмные волосы были собраны в аккуратный пучок, костюм сидел безупречно, а в светлокарих, почти янтарных глазах читалось спокойное ожидание — именно оно и делало возможным наше сотрудничество на протяжении почти десяти лет.

— Мисс Вейн, — произнёс я без лишних вступлений. — Вы ознакомились с моим предварительным отчётом?

— Ознакомилась, сэр, — кивнула она. — И, если позволите, у меня есть соображения насчёт её статуса в расследовании.

— Говорите.

Марго слегка переступила с ноги на ногу. За годы работы я выучил этот жест — значит, следом последует нечто, с чем я, возможно, не соглашусь, но что она сочтёт необходимым озвучить.

— Руны настроены на её магическую подпись, сэр. Следовательно, она не просто свидетель или потенциальная жертва, а непосредственный объект воздействия. Согласно протоколу 7Б, лицо, на которое направлено магическое воздействие, привлекается к расследованию в качестве консультанта.

Я выдержал паузу — ровно настолько, чтобы она поняла: я услышал, обдумал, но согласия ещё не дал.

— Мисс Вейн не входит в реестр Совета магов, — произнёс я наконец. — Она не имеет официального статуса. Насколько я понял, Совет держит её на расстоянии, и привлечение в качестве консультанта создаст прецедент, который они, скорее всего, оспорят.

— Совет оспорит в любом случае, сэр, — ответила Марго с непоколебимой убеждённостью в голосе. — Но протокол есть протокол. Если мы его нарушим, а с мисс Вейн чтото случится — а судя по уровню рун, она в реальной опасности, — то оспаривать будет уже нечего.

Я молчал, обдумывая её слова. Она была права — и я это знал. А то, что она не боялась прямо указать мне на это, лишний раз подтверждало: я не зря держал её в своём отделе, а не отправлял на какуюнибудь спокойную должность, где её прямота никому не мешала бы.

— Есть ещё один момент, сэр, — добавила она, и я заметил, как уголок её рта едва дрогнул. Это была почти улыбка, если бы Марго вообще позволяла себе улыбаться на службе. — Мисс Вейн — фигура, скажем так, заметная в определённых кругах. Если мы не обеспечим ей официальное прикрытие в рамках расследования, она станет лёгкой мишенью для того, кто подбросил ей медальон.

— Что вы имеете в виду под «заметной фигурой», мисс Лестранж?

Марго на секунду замялась — настолько нетипичный для неё жест, что он сразу привлёк моё внимание.

— В отделе ходят слухи, сэр. Я проверила доступные мне архивы и нашла коечто о её матери.

Я приподнял бровь, но не стал перебивать: знал, что Марго не станет делиться слухами, если не считает их достойными моего внимания.

— Говорят, её мать была одной из самых одарённых ведьм в городе. И погибла при обстоятельствах, которые Совет предпочёл не разглашать, — Марго произносила слова неторопливо, будто взвешивая каждое. — Говорят, Селеста Вейн унаследовала не только её способности, но и… нестабильность. Говорят, она опасна. Потому Совет Магии следит за ней, не вмешиваясь напрямую, и проявляет снисходительность.

Я попытался припомнить, что могло случиться лет двадцать — тридцать назад. Селеста выглядела не старше двадцати двух, но в памяти всплывали лишь мелочи: мелкие кражи, всплески тёмной магии, которые быстро гасили. Ничего весомого.

— Полагаю, вам неизвестно, в каком году умерла мать мисс Вейн?

— Нет, сэр. Данные засекречены.

Я смотрел на Марго, и в сознании методично выстраивалась логическая цепочка — она помогала отделять факты от домыслов, а в домыслах отыскивать крупицы истины. Селеста была нестабильна, и, судя по всему, татуировки на её руках как раз и служили тем, что эту нестабильность сдерживало. Любопытная деталь.

— Спасибо, мисс Лестранж, — произнёс я наконец.

Она кивнула, явно довольная тем, что я не отверг идею сразу, — и направилась к двери. Уже у выхода остановилась и обернулась.

— Сэр, позвольте ещё одно замечание.

— Позволяю.

— Сегодня вечером сотрудники отдела собираются в «Серебряном Гримуаре». Празднуют закрытие дела о контрабанде артефактов. Все надеются, что вы присоединитесь.

На моём лице, должно быть, отразилось самое вежливое удивление, которое неизменно появлялось в подобных случаях. Марго едва заметно улыбнулась, снова, как и прежде.

— Я не планировал, — ответил я. — Передайте коллегам мои поздравления.

— Они будут разочарованы, сэр.

— Они переживут, — спокойно произнёс я.

Марго кивнула и вышла, закрыв за собой дверь.

Я остался в кабинете, не отрывая взгляда от разложенных на столе пергаментов. В голове теснились две мысли, никак не желавшие складываться в единую картину. Первая — руны на медальоне были связаны со смертью Элиаса. Вторая — Селеста Вейн, ведьма, чьи тайны Совет старательно скрывал от посторонних глаз, теперь по протоколу должна была стать моим консультантом.

Это противоречие тревожило куда сильнее, чем я готов был признать даже перед самим собой.

***

К концу рабочего дня я подписал все необходимые документы и составил список вопросов для первой официальной беседы с консультантом. Ровно в семь вечера я вышел из кабинета, так было каждый день на протяжении последних пятидесяти лет.

Коридоры Департамента к этому времени почти опустели. Большинство сотрудников либо разошлись по домам, либо отправились в «Серебряный Гримуар» отмечать закрытие дела о контрабанде артефактов, туда, куда меня приглашали, но я идти не собирался.

Я спускался по лестнице медленно, методично отсчитывая ступени, как делал это каждый вечер. У выхода дежурный, молодой вампир, обращённый лет десять назад, шагнул навстречу.

— Детектив Орфеус, — произнёс он с знакомой интонацией, по которой я сразу определил: сейчас последует либо просьба об автографе, либо приглашение, от которого придётся отказаться. — Сэр, извините, что беспокою. Просто… все в «Серебряном Гримуаре» спрашивали, не передумали ли вы.

— Не передумал, — ответил я, обойдя его. — Хорошего вечера.

Я вышел на улицу, и холодный октябрьский воздух приятно обжёг лицо своей резкой свежестью. У тротуара уже ждал мой чёрный «Дюзенберг» тридцать пятого года выпуска: кузов отполирован до зеркального блеска, тонированные стёкла надёжно скрывали салон от посторонних взглядов. Я приобрёл его двенадцать лет назад на аукционе. Коллеги сочли цену абсурдной, но для меня она была лишь ещё одной цифрой в длинном ряду чисел, сопровождавших мои три сотни лет жизни.

— Домой, Томас, — произнёс я, опускаясь на заднее сиденье. Мой водитель — вампир, служивший мне дольше, чем большинство людей живут на этом свете, — кивнул и плавно тронул машину с места.

Мы ехали по вечернему городу. Я смотрел в окно, позволяя мыслям течь неторопливо: такой ритм я считал полезным перед сном.

Дело Элиаса. Руны. Селеста Вейн. Совет магов. Всё складывалось в мозаику, отдельные фрагменты которой я уже различал, но общая картина оставалась скрытой. И это меня не беспокоило, потому что я знал, что картина всегда открывается первой тем, кто умеет ждать.

Машина свернула на набережную. Я уже собирался откинуться на спинку сиденья и закрыть глаза, когда краем глаза уловил фигуру на тротуаре — невысокую, в длинном тёмном пальто, с белыми дредами, которые даже в тусклом свете фонарей казались почти светящимися.

— Томас, остановите, — произнёс я. Голос прозвучал спокойнее, чем я ожидал. Хотя внутри меня в этот момент чтото дрогнуло. Машина плавно причалила к тротуару.

— Сэр, вас ждать?

— Да, Томас. Думаю, это будет самый короткий разговор за всю мою карьеру.

Я вышел, не торопясь застегнув пальто, и позволил себе несколько секунд наблюдать за фигурой, удалявшейся по набережной.

Это была Селеста Вейн. Она шла медленно, заложив руки в карманы пальто. Даже со спины я узнал её манеру двигаться: ровная прямая спина, ровная осанка, немного вызывающее манера походки, будто она знала, что за ней наблюдают, и ей было всё равно, что о ней подумают.

Я догнал её быстрым шагом, нарочно ступая чуть громче, чтобы она услышала заранее и не обернулась с испугом.

— Мисс Вейн, — произнёс я, поравнявшись с ней. — Какая встреча!

— Детектив Орфеус, — ответила она, даже не повернув головы. — Вы теперь патрулируете набережные в свободное от работы время?

Я посмотрел на неё. На этот раз позволил взгляду задержаться чуть дольше, чем следовало, — и тут же понял, что совершил ошибку. Её глаза…

Они были цвета грозового неба перед бурей: тёмносерые, с серебряными искрами, которые, как мне казалось, вспыхивали лишь в минуты сильных эмоций. В них мелькнуло нечто такое, что на секунду пошатнуло ту внутреннюю опору, которую я бережно удерживал три века подряд.

Я резко отвёл взгляд, почти демонстративно, и сделал глубокий вдох, стараясь вернуть себе привычную собранность.

Чёрт… её острый язык был мне по душе.

— Я не патрулирую, — произнёс я твёрдо. — Возвращался домой и увидел вас. Решил подойти: после происшествия в вашей лавке набережная в это время суток — не самое безопасное место для прогулок, особенно для…

— Особенно для кого? — перебила она, повернув голову. И снова я встретился с её взглядом — и снова ощутил это странное, неуместное колебание самообладания, от которого хотелось тут же отвести глаза.

— Для дам, идущих в одиночестве, — закончил я и тут же понял, что фраза прозвучала неуклюже. Отступать, впрочем, было поздно.

Она остановилась и повернулась ко мне всем корпусом.

— Вы полагаете, ведьмы не могут за себя постоять, детектив? — в её голосе сквозила ирония, которая, признаюсь, неприятно щекотала нервы.

Внутри шевельнулось то, что я привычно хотел назвать раздражением, но это было не совсем оно. Нечто иное — не поддающееся чёткой классификации, и именно эта неопределённость раздражала меня ещё сильнее.

— Я вовсе не думаю ничего подобного, мисс Вейн, — ответил я, старательно удерживая голос ровным. — Просто по-дружески предлагаю проводить вас до дома. Вот и всё.

— Ах, вот оно что, — сказала она, и уголок её рта едва дрогнул, будто хотел сложиться в улыбку, но так и не согрелся теплом. — Знаете, странно принимать такой «дружеский» жест от детектива, который ещё три часа назад допрашивал меня в собственной лавке, будто я то ли преступница, то ли я идитка, не способна связать двух слов — а то и всё сразу.

— Я не намекал ни на то, ни на другое, — возразил я и тут же осознал, что втягиваюсь в разговор, который грозит лишить меня и времени, и привычного самообладания. — Я задавал вопросы, на которые вы не желали отвечать. Только и всего. А сейчас мой рабочий день окончен, и я — всего лишь обычный гражданин этого города. Неужели вы думаете, что вне службы у меня нет иных занятий?

Она посмотрела на меня долгим взглядом, и в её глазах мелькнула усталая усмешка, что появляется у людей, давно смирившихся с тем, что их не понимают, и переставших тратить силы на объяснения.

— Хорошо, детектив, — произнесла она наконец. — Скажу прямо: мне не нужна провожатая служба. Я дойду до дома сама. И уверена, что справлюсь с любыми неприятностями, какие только могут поджидать меня на этой набережной, — и без вашей помощи.

Я смотрел на неё, и во мне медленно, но неотвратимо крепло понимание, которого я старательно избегал последние часы: эта ведьма с белыми дредами и глазами цвета грозового неба окажется куда сложнее, чем я предполагал утром. И моё внутреннее равновесие теперь балансировало на грани, о чём я предпочитал не думать.

— Хорошо, мисс Вейн, — произнёс я спокойнее. — Завтра в девять утра вам надлежит явиться в Департамент. Я принял решение привлечь вас к расследованию в качестве консультанта. Вы, к сожалению, единственный свидетель, а протокол обязывает вас сотрудничать со следствием.

Она медленно, почти нарочно, моргнула, и в её взгляде мелькнуло нечто похожее на удивление. Если только Селеста Вейн вообще была способна чемуто удивляться.

— Консультантом? — переспросила она. — Вы серьёзно?

— Вполне, — ответил я. — В девять утра. Третий этаж, кабинет триста двенадцать. И, пожалуйста, мисс Вейн, не опаздывайте.

Она смотрела на меня ещё несколько секунд, затем медленно кивнула.

— Доброй ночи, детектив Орфеус, — произнесла она и, не дожидаясь ответа, развернулась. Я стоял на тротуаре, глядя ей в спину, пока она не скрылась за поворотом, и лишь тогда позволил себе выдохнуть.

Томас, дожидавшийся в машине, не подал виду, что видел и слышал весь наш разговор. Я сел на заднее сиденье. Машина плавно тронулась, и только тогда я заметил, что губы необъяснимым образом пересохли.

Селеста была опасна тем, что заставляла меня терять контроль. А контроль — единственное, что отделяло меня от бездны, в которую я однажды уже заглянул и из которой чудом выбрался.

И при этом, как бы я ни старался, не мог отрицать: она была притягательна. Не в пошлом смысле — совсем иначе. Её притягательность была сложнее, тоньше, из тех, что требуют не желания, а разгадки.

Она была загадкой, а я, признаюсь, всегда любил разгадывать загадки.

Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, позволяя мыслям течь неторопливо. Завтра в девять утра мы встретимся снова. Я был готов к этому разговору. Готов к тому, что она снова бросит вызов, снова испытает моё терпение, снова доведёт до неудержимой злости внутри.

И, должен признать, ждал этого с нетерпением.

Глава 3. Селеста

Я стояла посреди спальни, которая одновременно служила кладовой, мастерской и спальней — если не забывала задвинуть шторы. Перед глазами была кровать, заваленная одеждой так, будто ктото затеял устроить здесь гнездо из тканей и бросил на полпути.

— Похоже, ты собираешься на приём к королеве, а не в Департамент магических расследований, — протянул Арчибальд с подоконника. Он свернулся клубок и наблюдал за моими метаниями с искренним наслаждением.

— Я иду в официальное учреждение, Арчи, — ответила я, поднимая с кровати чёрную блузку с высокой горловиной и критически её оглядывая. — Туда, где работают вампиры, оборотни, эльфы и прочие важные существа, и все они будто с одного парадного портрета сошли. Уверена, они даже носки гладят перед тем, как надеть. Я не могу заявиться туда в джинсах и футболке с надписью «Я переживу конец света, если он будет после обеда».

— А почему нет? — Арчибальд зевнул, обнажив острые зубы. — Это же твоя любимая футболка! И ты правда переживёшь конец света, если он случится после обеда — потому что до обеда ты ещё не выпила кофе. А без кофе ты опасна для окружающих.

Я фыркнула, отложила блузку и взяла тёмнозелёное платье с длинными рукавами. Оно казалось удачным компромиссом: достаточно строгим для Департамента магических расследований, но не настолько унылым, чтобы сойти за наряд сотрудницы архива, которая последние двадцать лет не видела солнечного света.

— Как тебе это платье? — спросила я, приложила его к себе и повернулась к зеркалу. — Выглядит достаточно строго, но при этом не кричит: «Я изо всех сил стараюсь впечатлить вампирадетектива, который, уверена, считает всех людей недостаточно серьёзными».

— О, — протянул Арчибальд. В его кошачьем голосе зазвучала ирония, которую он приберегал для особых случаев. — Так ты всётаки стараешься произвести на него впечатление? А ято думал, ты это отрицаешь.

Я швырнула в него ближайшую подушку. Он с лёгкостью отбил её лапой, даже не пошевелившись. Котыоборотни обладают рефлексами, которым позавидовал бы любой цирковой акробат.

— Я не пытаюсь произвести на него впечатление, Арчи, — возразила я. — Просто хочу не выглядеть так, будто случайно забрела в Департамент магических расследований, перепутав его с прачечной.

— Конечно, конечно, — протянул он и спрыгнул с подоконника. Подойдя ко мне, он потёрся головой о мою ногу и добавил уже тише, почти доверительно: — А ещё ты нервничаешь.

— Я не нервничаю, — ответила я на автомате и тут же поняла, насколько неубедительно это прозвучало — даже я сама себе не поверила.

— Ты нервничаешь, — настаивал Арчибальд. Он говорил это с твёрдой убеждённость, которую я успела выучить за десять лет нашего общения. — Ты уже третий раз за утро меняешь наряд. Не позавтракала, хотя обычно съедаешь два тоста с джемом ещё до того, как я проснусь. И, что хуже всего, не слушала утреннюю пластинку. А ведь это твой священный ритуал — ты его не пропускаешь даже в те дни, когда голова раскалывается от вчерашнего зелья.

Я посмотрела на него. Кот откровенно насмехался — и, что уж скрывать, был прав.

— Хорошо, — вздохнула я. — Может, я и нервничаю немного. Но не потому, что пытаюсь произвести впечатление на Николаса Орфеуса. А потому, что мне предстоит идти туда, где меня будут допрашивать по делу, в котором, по его мнению, я замешана. И придётся иметь дело с этим вампиром, который, уверена, считает, что такие, как я, вообще не имеют права вести нормальный бизнес.

— Ах, вот оно что, — протянул Арчибальд, лениво подёрнув хвостом. — То есть ты нервничаешь не изза него, а изза того, что придётся с ним работать?

— Именно, — ответила я, и сама удивилась тому, как спокойно прозвучал мой голос. — А теперь, если ты закончил разбирать моё психологическое состояние, подскажи, какое из платьев выглядит наименее катастрофично.

Арчибальд обошёл кровать, обнюхивая разбросанную одежду с предельно сосредоточенным видом. Наконец он остановился у тёмнозелёного платья, которое я отложила в сторону, и заявил:

— Это. Выглядит достаточно серьёзно, чтобы тебя не приняли за курьера, и достаточно элегантно, чтобы не казалось, будто ты сдалась и схватила первое, что попалось под руку.

Я кивнула, довольная его выбором, и начала одеваться. Внутри поднималось знакомое напряжение. я была уверена, что это не страх, а скорее всего тягучее ожидание, перед тем, как шагнуть в комнату, где тебя ждёт нечто неподвластное твоему контролю.

***

Департамент магических расследований занимал старое здание в центре города — высокое, серое, с узкими окнами и тяжёлыми дубовыми дверями. Я была уверена, что они зачарованы и открываются лишь для тех, у кого есть соответствующие полномочия.

Я стояла перед входом, глядя на вывеску с золотыми буквами, и чувствовала, как внутри вновь нарастает напряжение, что терзало меня утром во время бесконечных примерок.

Переступив порог, я оказалась в просторном холле с высоким потолком. Здесь пахло старой бумагой, полированным деревом, а ещё я отчётливо ощущала густую концентрацию магии в воздухе.

Охранник вампир сказал, чтобы я поднималась на третий этаж и я аккуратно пошла по лестнице. Уже в холле третьего этажа за стойкой регистрации сидела молодая женщина: тёмные волосы собраны в аккуратный пучок, светлокарие глаза — того же оттенка, что и у оборотня. Она подняла взгляд, едва я вошла.

— Мисс Вейн? — произнесла она, и я сразу поняла: она знала, кто я, задолго до того, как я успела представиться. — Детектив Орфеус ожидает вас. Пройдёмте, пожалуйста.

Я кивнула и последовала за ней по длинному коридору. Потолки здесь были высокими, а стены увешаны портретами бывших директоров Департамента — они взирали на меня с суровой серьёзностью, и мне чудилось, будто их взгляды едва заметно смещаются, провожая меня взглядом.

— Меня зовут Марго Лестранж, — произнесла женщина, не оборачиваясь. — Я старший следователь в отделе детектива Орфеуса.

— Приятно познакомиться, — ответила я. Голос прозвучал ровнее, чем я ожидала, хотя внутри попрежнему пульсировало напряжение, которое никак не удавалось унять.

Марго остановилась перед тяжёлой дубовой дверью в конце коридора. На табличке значилось: «Детектив Николас Орфеус». Она постучала дважды.

— Войдите, — раздался голос изза двери.

Марго распахнула дверь и жестом пригласила меня войти.

Кабинет Николаса оказался именно таким, каким я его себе представляла: тёмное дерево, приглушённый свет, ни одного лишнего предмета на столе и ни пылинки на полированных поверхностях.

Сам Николас сидел за столом в том же безупречном костюметройке, что и вчера. Он смотрел на меня с вежливой холодностью и абсолютной уверенностью в собственном превосходстве, которую невозможно было не заметить.

— Мисс Вейн, — произнёс он, и я отметила, что он даже не подумал встать, чтобы поприветствовать меня. — Вы, на удивление, пунктуальны. Прошу, садитесь.

— Это комплимент или замечание? — спросила я, опускаясь в кресло напротив его стола. Старалась двигаться спокойно и уверенно, но внутри я дрожала, как кленовый лист на ветру.

— И то, и другое, — чуть улыбнулся Николас.

Я демонстративно обвела взглядом его кабинет. Да уж, скукатища полнейшая.

— Полагаю, у меня тоже есть право выдвинуть свои условия сотрудничества, — произнесла я, и собственный голос прозвучал до того сухо, что я сама удивилась.

Николас поднял на меня взгляд. Перед ним лежали бумаги — разложенные в безупречном порядке, с пометками, выведенными его аккуратным почерком. Казалось, он подготовил их заранее, точно зная, что скажет.

— Согласно протоколу 7Б, — спокойно произнёс он, — лицо, на которое было направлено магическое воздействие, подлежит привлечению к расследованию в качестве консультанта. Ваша магическая подпись зафиксирована на месте преступления, а значит, вы обязаны сотрудничать со следствием.

— Обязана, — повторила я, и внутри медленно, но неотвратимо закипало раздражение.— То есть вы уже всё решили за меня, назначили консультантом, даже не спросив моего согласия? Не слишком ли много вы на себя берёте, детектив?

— Мисс Вейн, — Николас произнёс моё имя с такой обманчивой мягкостью, что по коже невольно пробежали мурашки. И от этого стало только не по себе. — Вы прекрасно знаете, что правила существуют не для того, чтобы их трактовали по настроению, — добавил он. — Выбор за вами: либо сотрудничаете со мной сейчас, либо ждёте рассмотрения моего решения в Совете — на это уйдёт, скажем, пара месяцев. Но, полагаю, вы не из тех, кто любит ждать. Иначе не пришли бы сегодня вовремя.

Я на секунду закрыла глаза и мысленно досчитала до трёх. Чёрт. Я ведь с самого начала знала, что Николас — тот ещё самоуверенный пухорог: дай ему малейший повод, и он заставит тебя усомниться в собственных словах.

— Детектив, — я открыла глаза и постаралась вложить в голос столько льда, сколько смогла, — я не просила становиться вашим консультантом. Не просила, чтобы на меня накладывали проклятие. И уж точно не просила, чтобы мне объясняли мои обязанности тоном, каким учат ребёнка завязывать шнурки.

— Я не считаю вас ребёнком, мисс Вейн, — ответил Николас, и на этот раз в его голосе проскользнула едва заметная неровность — будто маска безупречного самообладания трескалась. — Я считаю вас человеком, который владеет информацией, критически важной для расследования. И я намерен её получить.

— А если я откажусь сотрудничать? — спросила я, складывая руки на груди и буравя Николаса серьезный взглядом.

— Тогда, согласно протоколу, я буду вынужден задержать вас до тех пор, пока вы не измените решение, — произнёс он сердито.— Либо, что вероятнее, обращусь в Совет магов с просьбой о принудительном сотрудничестве. Поверьте, Совет куда менее склонен к компромиссам, чем я.

Я смотрела на него, и внутри медленно, но неотвратимо крепло понимание, которого я так старательно избегала: выбора у меня нет. Он загнал меня в угол, и единственное, что оставалось, — согласиться на его условия, цепляясь хотя бы за иллюзию контроля.

— Хорошо, — произнесла я наконец. Голос прозвучал ровно, без малейшей дрожи, способной выдать внутреннее напряжение. — Я согласна сотрудничать. Но на моих условиях.

— Каких условиях? — спросил Николас.

Мне на долю секунды показалось, что Николас будто впервые увидел во мне не просто фигурантку дела, а равного себе игрока. И тут же его взгляд стал более собраннее, словно он мгновенно перестроил тактику. Ну либо я так переволновалась, что мне все это кажется.

— Первое, — начала я. — Я не буду носить значок Департамента. Не буду представляться как ваш консультант. И не стану отвечать на вопросы, не имеющие отношения к расследованию.