Ключ между мирами

Мысли в голове кружились, наматывались друг на друга, снова и снова возвращаясь к каждому воспоминанию, будто я пыталась сложить из них цельную картину. Но ничего не сходилось. Даже тот день, когда погибла Роза, - теперь он казался мне каким-то неполным, словно я упустила что-то важное. Какуюто деталь, спрятанную, незаметную на первый взгляд.… Но что?

Я сжала зубы, чувствуя, как внутри разгорается упрямое, жёсткое пламя решимости. Отступать я не собиралась. Но и просто забыть про эти последние два месяца, про всё. И то, что случилось с Джейн, я не могла. Это было невозможно - словно пытаться вырвать из себя часть собственной души.

На горизонте показался институт - строгий, угловатый. Как только машина остановилась, я выскользнула наружу и бросилась вперёд, заглядывая в каждый кабинет, спрашивая всех подряд о Джейн. Генри не отставал ни на шаг - его молчаливая поддержка была сейчас дороже любых слов.

Вместе мы прочесали кабинеты, обыскали всё здание, не пропуская ни одного уголка. К нам присоединился Энди, а остальные тем временем осматривали территорию снаружи.

Выбежав на улицу, я увидела Джима и Коула. Анны и Розали нигде не было.

«Ну и пусть прячутся, - мелькнуло у меня в голове. - Предателям нет места в моей жизни».

Я стояла, тяжело дыша, грудь вздымалась от бега, а перед глазами всё слегка плыло. А они – Джим, Коул, Генри и Энди - будто и не бегали вовсе: дышали спокойно, ровно, словно только что неспешно прогулялись по парку. Это несоответствие резануло взгляд, заставило на мгновение замереть. Как будто они пролетели это расстояние, а не пробежали.… И от этой мысли по спине скользнул неприятный холодок.

Мы стояли, тяжёлой тишине, а потом наши взгляды столкнулись.

- Её нет в кампусе. И никто её не видел, - проговорила я, старательно выравнивая голос, возвращая ему видимость спокойствия. Дыхание ещё сбивалось после беготни, но я не хотела, чтобы страх прорвался наружу, не хотела показывать, как сильно он впивается в грудь.

- В общежитии тоже никто не видел, а кто-то вообще её не знает, - Коул бросил ключи от машины на лавочку и рухнул на неё, уткнувшись лицом в ладони. Энди молча уставился в телефон, будто там, в мерцающем экране, мог найти ответ, который ускользал от всех нас.

- Служебные помещения тоже пусты, - тихо добавил Джим, глядя на меня с таким виноватым видом, словно это он должен был стеречь Джейн, а теперь виновен в том, что потерял её.

Я судорожно цеплялась за любую возможность, за малейшую соломинку.

- Может, она уже приехала домой? Может, Алекс просто молчит, ещё не успел набрать меня? - в моём голосе прозвучала отчаянная, почти детская надежда.

Но Генри оборвал её резко, без колебаний, глядя на меня твёрдо и серьёзно:

- Нет. Алекс бы сразу позвонил. Поверь мне.

Тишину разорвал резкий, глухой удар: кулак Коула врезался в ствол дерева. Он подскочил так стремительно, что я невольно дёрнулась, отшатнувшись.

- Она не могла просто исчезнуть! - выкрикнул он, и в этом крике слышалась не просто злость - в нём звенела настоящая, боль.

Я замерла, поражённая этой реакцией. Ведь, кроме Генри, они почти не знали Джейн. С чего такая ярость, почти личная боль? Или это снова тайна, о которой мне не рассказали? Очередной слой лжи, спрятанный под маской дружбы…

И тут внезапная вибрация в кармане пронзила тишину. Неизвестный номер. Я машинально открыла сообщение, и буквы будто обожгли глаза:

Неизвестный: «Говорила, что у тебя всё наладится: смотри, появился брат, любовь всей твоей жизни, подруга, что восстала из мёртвых.… И это всё чуть больше чем за неделю? Смешно. Но за всё платят. Ты - сестрой. Удачи в новой жизни. Хаха».

Перед глазами потемнело, земля, будто качнулась, уходя изпод ног. Генри успел подхватить меня, его руки крепко схватили за талию, удерживая на грани падения. Губы не слушались, не могли вытолкнуть ни слова. Пальцы до побеления стиснули телефон - словно, если я отпущу его, кошмар прорвётся наружу и поглотит меня целиком.

Я слышала, как Генри зовёт меня, повторяя моё имя, пыталась разобрать слова, но сквозь гул в ушах доносился только отдалённый, искажённый шёпот.

Джим подошёл ближе, а я всё ещё была прижата к сильной груди Генри - чувствовала его тепло, слышала, как ровно и мощно бьётся его сердце, и этот ритм успокаивал меня. Его запах - чуть терпкий, - на мгновение давал опору.

- Грейс, ты слышишь? Что там? - в голосе Джима сквозило беспокойство, он подался вперёд.

Но он быстро понял: говорить я не в силах. Слова застряли в горле, не желающие выходить наружу.

- Джим, просто возьми её телефон, - голос Генри звучал глухо, сдержанно, но в нём чувствовалось напряжение - он едва удерживал себя в рамках спокойствия. Я ощущала, как вздымается и опадает его грудь, как в нём бурлит смесь тревоги и ярости.

- Это… СМС… - наконец выдавила я, и даже эти два коротких слова дались с трудом, будто каждое тянуло за собой невидимую тяжесть. Слёз не было - только ярость, расползающаяся по венам, выжигающая изнутри всё, кроме холодной, злости.

Джим выхватил телефон, и его голос, читающий сообщение вслух, прозвучал как приговор - чёткий, безжалостный, лишающий последней надежды. Я подняла взгляд на парней, и их лица исказились от гнева: у Джима - жёсткая линия челюсти, у Энди - холодная собранность, у Коула - почти звериная напряжённость.

«Зачем им это? - мелькнуло в голове, болезненной мыслью. - Они ведь почти не знали Джейн…»

- Едем к ней! - рявкнул Генри, резко посмотрев на Коула, и в этом приказе слышалась не просто решимость - в нём была готовность сломать любые ребра.

Джим и Энди перехватили его взгляд, кивнул коротко, без слов понимая, что сейчас любые объяснения подождут.

- Стоп! О ком вы? Вы знаете, кто это?! - я резко развернулась к Генри, и голос мой, наконец обретший силу, почти сорвался на крик. Земля снова качнулась подо мной, но теперь не от слабости - от ярости и горького осознания, что меня снова держали в неведении. - Ты ведь знал, да? Когда я рассказывала тебе на балконе, в тот вечер, больше недели назад.… Тогда пришло первое СМС.

Генри смотрел на меня молча, и это спокойствие, эта выдержка обжигали сильнее любых криков.

- В тот вечер - нет, я не знал, - наконец произнёс он, и каждое слово давалось ему нелегко. - Но после нашей ночи, когда я вернулся, домой… они уже были, там, - он кивнул в сторону парней. - Приехали с этой новостью. Вот почему я не писал тебе те три дня. Мне всё рассказали. И Коул тоже не знал… - он перевёл взгляд на друга, словно просил его подтвердить эти слова.

- Изабель… - прошептал Коул, будто пробуя имя на вкус, не веря самому себе. В его глазах читалась боль - такая глубокая.

- Стоп, что? Ты же сказал, что она умерла! Ты сам видел, как… - я вцепилась в Коула пальцами, сжимала его руку, будто пытаясь вытрясти из него правду, которую он не хотел произносить. Голос мой стал низким, злым, от напряжения.

Он смотрел на меня с печалью, такой тяжёлой, что она, казалось, придавливала его к земле. Потом, он перевёл взгляд на Джима и Энди, стоявших чуть позади, будто, искал у них поддержки, которой не было.

Энди выдержал мой взгляд прямо, без отводов, без попыток спрятаться за словами.

- Пора рассказать ей всю правду и Коулу тоже, - тихо, но твёрдо произнёс он и переглянулся с Генри.

За моей спиной Генри тяжело вздохнул - этот вздох был полон, сожаления.

- Грейс, дорогая… - начал он.

Я не могла смотреть на них. Устала от недосказанности, от этих полуправд, от вечного ощущения, что я плетусь в хвосте собственной жизни. Слёзы подступали к глазам, обжигали веки, но я сдерживала их изо всех сил, стискивая зубы. Повернувшись, я уставилась на него.

Генри провёл рукой по густым тёмным волосам, будто пытаясь стряхнуть с себя тяжесть этих слов, и, бросив короткий, почти виноватый взгляд на Коула, снова посмотрел на меня - прямо, не отводя глаз, словно хотел, чтобы я увидела в них правду, какой бы горькой она ни была.

- Мы думали, что она умерла, - тихо, но твёрдо произнёс он. - Но она зашла дальше… Она инсценировала смерть.

Он сделал ещё полшага вперёд, сокращая расстояние между нами, и заглянул мне в глаза так, пытался удержать меня, не дать сорваться в эту бездну. Потом поднял руку - я резко дёрнулась, отстраняясь, не в силах вынести даже намёк на утешение. Но Генри не отступил. Осторожно, едва касаясь, он провёл ладонью от моего виска вниз, по волосам, к линии челюсти, и остановился у уголка губ.

Я закрыла глаза, и память тут же унесла меня назад - на тот балкон, в тот вечер, когда всё только начиналось. Я уже тогда чувствовала: он что-то недоговаривает. Ложь витала в воздухе, оседала на коже, но я всё равно верила ему. Верила, сама не зная почему - может, потому что отчаянно хотела верить хоть во что-то настоящее в этом мире.

- Это Роза всё подстроила, - продолжил Генри, голос его стал тяжелее, слово тянуло за собой груз прошлого. - Так же, как подстроила и свою смерть. Был мужчина,… Он помогал ей. Тот самый, что был врачом. Это он поймал тебя тогда - когда ты увидела то, что подтверждало: это точно она. Прямо перед тем, как закрыли мешок.

От этих слов мир вокруг будто замер, а потом рухнул в ускоренное, болезненное движение. Воспоминание накатило ледяной волной:

«Меня ошпарило, словно кипятком, - и я отлетела назад, будто невидимая волна сбила с ног. Врач метнулся ко мне, поймал, пытался что-то говорить, но слова тонули в гуле, заполнявшем голову. Перед глазами всё плыло, темнело, рассыпалось на рваные пятна, и я чувствовала, как земля уходит из-под ног.

Потом - машина скорой помощи. Холодный металл, запах спирта, мигающий свет. Врач спрашивал о моём состоянии, а я ловила его взгляд - и он был странным: не сочувствующим, не отстранённо профессиональным, а каким-то… расчётливым, будто он оценивал не пульс, а меня целиком. А потом приехали забирать тело. И он вдруг заявил, что они сами всё организуют, сами отвезут. Ему возразили - мол, так не положено, - но он только посмотрел на того мужчину, и тот сразу сдался, будто он мог убить одним лишь взглядом. Пришли его люди, забрали тело и увезли на микроавтобусе - ровно, буднично, как будто вывозили не мёртвого человека, а обычный груз».

Я забыла об этом. Честно. Будто кто-то аккуратно вырезал этот фрагмент из памяти, спрятал в дальний ящик и запер на ключ. До сегодняшнего дня.

Неожиданно Энди схватил меня за руку, прижал к себе, а после грянул неожиданный удар: Коул врезал Генри прямо в челюсть, а следом - в живот. Я ахнула, прижав ладонь к груди.

- И всё это время ты врал и скрывал?! - орал Коул, сбивая друга на асфальт. Его голос срывался, дрожал от ярости и боли. - Зачем ты защищал мою сестру? Я и так знал, что она монстр! Но эта история сделала её для меня святой, а я не хотел в это верить.… И оказывается, я был прав: она никого не щадит! А тот мужик - как он посмел второй раз, после моего чёртова предупреждения, влезть?!

Генри вытер кровь с губы, медленно поднялся, не отводя взгляда. В его глазах не было ни оправданий, ни злости.

- Она гарантировала ему защиту, - твёрдо произнёс он. - Изабель хотела жить обычной жизнью. Я пытался её спасти, но Роза всё подстроила, а я не успел. И я не говорил никому из вас, потому что не хотел, чтобы ты, чтобы вы все ненавидели её ещё сильнее. У вас только-только начало что-то налаживаться…

- Потому что так на меня действовала Изабель, - процедил Коул, сжимая кулаки до побеления костяшек. - Я не видел смысла в этих вечных спорах с сестрой. Но нет, ей обязательно нужно было всё испортить.

- Ложь на лжи! - крикнула я, вырываясь, из объятий Энди и мой голос прозвучал, неожиданно громко. - Но при чём тут Джейн?!

Генри открыл рот, чтобы ответить, но замер, подняв глаза кудато за мою спину. И я сразу всё поняла, даже не оборачиваясь.

Роза и Анна стояли взади нас. Голос Розы прозвучал ровно, без эмоций, как приговор:

- Судьбу не обманешь. Я лишь ускорила неизбежное.

- Неизбежное?! - Коул схватил её за руку и резко притянул к себе, так близко, что между ними почти не осталось расстояния. - Ты монстр! Изабель хотела остаться человеком! И если бы она только захотела всё изменить, всё бы и само изменилось!

- Может, хватит?! - крикнула я, перекрывая этот поток слов. - Нет времени выяснять, кто виноват!

Анна молча бросила ключи в воздух - они сверкнули на солнце и упали точно в подставленную ладонь.

- Мы знаем, где Изабель, - коротко бросила она. - Едем.

Не раздумывая, я шагнула в сторону машины Генри. Ноги будто сами несли меня вперёд, хотя голова трещала от напряжения, а в груди всё сжималось от тяжести всего, что обрушилось за эти минуты. Толпа двинулась следом, готовясь к тому что моет произойти дальше.

Машины рванули с места, швырнув в долгую дорогу. Я смотрела в окно, как город мелькал перед глазами, сливаясь в одну бесконечную полосу. Роза.… И сестра, ставшая чужим человеком. Мотивы Розы, по-прежнему не складывались в цельную картину - как пазл, где не хватает половины деталей, а оставшиеся не подходят друг к другу. Но в сердце, рядом с обжигающим гневом, теплилось что-то ещё. Не жалость - скорее, страх. Страх, что правда окажется страшнее любой лжи. И что, когда мы доберёмся до, Изабель, уже ничего нельзя будет вернуть назад.