Меркурий в ретрограде.

– Баба! Баба! Меня Катька бьёт! – заревела Нина. Бабуля без разбирательств поставила Катю в угол.

– Постоишь в углу, а потом, Катенька, мы будем учиться писать буковки, – баба Шура строжила старшую. «В углу постою, а потом эта пытка с буковками. Не жизнь – сплошное наказание!» Катя пригорюнилась, уткнулась лбом в стенку. Так ей лучше стоялось, так ей и думалось лучше. О чём думала Катя, она и сама не знала. Её мозг подключался к чему-то большому, объёмистому и мощному. Та информация, которую Катя получала от этого большого и непонятного объекта не имела возможности обрабатываться и оседала мёртвым грузом. Катя чувствовала, что заполняется чем-то важным. Сможет ли она когда-либо расшифровать эти данные? Большой вопрос, да он пока девчонку и не беспокоил. Катя покорно стояла в углу.

– Катюша, ты больше не наказана. Выходи.

– Бабуля, Катька не выходит, – наябедничала Нинулька.

– Катя, ты там уснула? Выходи! – бабуля подошла проверить внучку.

– Не-а, не хочу, – пробурчала старшая внучка, сонно ворочая языком.

– Что ты не хочешь? – нахмурилась бабушка. Всё-то с этой Катькой не как у людей!

– Не хочу учиться…

– Добры дела! – охнула бабуля. – девка учиться не хочет! Будешь тогда дворником работать, никуда тебя больше не возьмут.

– Это плохо работать дворником? – подняла глаза на бабулю Катенька.

– Это не плохо, это позорно. Ты же нормальная девочка. Ты в состоянии обучиться грамоте, а не махать метлой все дни напролёт, да и лёд не придётся долбить. Поняла?

– Ага.

– Идём читать азбуку.

– Опять читать, – поникла Катя.

– Хорошо, сегодня не будем больше читать.

– Ура! – просияла внучка да так громко, что Ниночка забеспокоилась в кукольном углу. Вдруг там Кате что-то вкусненькое дали, а её обошли? Надо проверить.

– Ура! Ура! – тут как тут оказалась Нинулька.

– Сегодня ты будешь учиться писать буковки, – торжественно объявила бабушка.

– Это, как ты пишешь письма?

– Я пишу письма, и ты также научишься.

– А я кому буду писать письма?

– Кому захочешь. Ты же растёшь, знакомишься. Найдётся, кому писать письма, – поучала бабуля. – Садись за стол, бери в руки карандаш.

Катя уселась на взрослый стул, сграбастала в кулачок карандаш и принялась рисовать на листочке. Получалось не очень.

– Что это у тебя нарисовано, Катенька?

– Мама, – потупилась Катенька.

– А это рядом с ней что такое? Это ты, Катя?

– Нет, это наш кот Васька.

– Каляка-маляка! – тоном профессора-всезнайки заявила Ниночка. Она уселась рядом и тут же принялась что-то чиркать на другом листке зелёным карандашом.

– Ниночка, что ты рисуешь? Лес? – спросила бабуля, заинтересованная Ниночкой.

– Это море! – последовал короткий ответ.

– Море? А почему море зелёное?

– Не знаю. Мне так захотелось, – Ниночка от усердия высунула кончик языка и низко наклонилась к рисунку.

– Нина, не горбись, держи спинку прямо! А ты, Катя, не в той ручке держишь карандашик. Смотри, как Ниночка держит.

– Эта ручка не хочет, – скуксилась Катя.

– Что ручка не хочет?

– Ручка не хочет держать карандашик, – промямлила Катя.

– Смотри, у Ниночки правильная ручка держит карандаш. Давай я тебе помогу.

Катя зажала карандаш в правой руке. Она держала карандаш и не понимала, что дальше делать.

– Ты рисуй им, Катенька!

– Так не получается, – прошептала Катя.

– Что у тебя не получается? Ты подвигай ручкой, и всё получится.