Во власти Альфы. Ты моя пара!

— Она жива? — решается спросить один из них.

— Конечно, немного испугалась боли, но что ей будет? Принесите обед на двоих, сменный комплект белья, все, что понадобится девушке во время пребывания со мной.

Охрана не уходит.

— Ну?

Я делаю шаг вперед. Мужчины шарахаются и тут же закрывают дверь, как будто она их спасет, если я захочу что-то с ними сделать.

Я никогда не показывал, на что я способен полностью, но того, что они видели, им было достаточно. Хотя я понимаю, если они применят свое оружие, мне достанется по полной, не факт, что выкручусь живым. Поэтому я себя сдерживаю, и пока я им нужен, они тоже себя контролируют. Я слишком ценный подопытный…

Но вот насколько, не ясно, и я не уверен, что меня оставят в живых, когда получат или не получат то, что хотят.

Ангелина приходит в себя до того, как возвращаются охранники и лаборанты. Она тихо лежит и, кажется, опять плачет. Парни быстро крутят еще один стеллаж с полками. На них ложатся вещи для девушки, словно они заранее знали, что они понадобятся. На «жертву» никто из них не смотрит, словно ее тут и нет.

Когда они выходят, я кидаю взгляд на Ангелину, уходя в душ.

— Вставай и искупайся, сейчас принесут обед, тебе надо хорошо питаться. — Дверь в ванную не закрываю, чтобы видеть ее. — Убежать не сможешь, сама видела, где ты находишься, а просто выйти из него можно только с разрешения начальника охраны. Я пробовал, не пробился!

Она не отвечает, только накрывается с головой и лежит. Я выхожу из душа, демонстрируя ей свое тело, знаю, женщины падки на это, и да, я чувствую, что она смотрит. Не торопясь надеваю штаны, футболку и выхожу из комнаты. Перед моей небольшой спальней есть что-то вроде гостиной и столовой.

Кормят меня хорошо, всегда бывает мясо, но сегодня надеюсь, разнообразят блюда для моей жены. Да я могу ее назвать про себя женой, в нашем мире достаточно быть истинной парой, чтобы женщина считалась для всех женой. Хотя некоторые ходили в храм к богам, но после того как в нашем мире поселились люди, путь к ним для оборотней оказался закрыт.

Ничего, осталось только семь дней… И это место, небольшой тайный город, и подземная сеть лабораторий, станут для нас убежищем. У меня очень много сюрпризов для людей. Например, то, что я уже познакомился с их искусственным интеллектом, хотя она пока меня не везде пускает, но план этого бункера я уже изучил. Моя магия проникла в ее недра, став, как она сказала, жизненно необходимым вирусом.

Я сижу на диване, чутко прислушиваясь к тому, что происходит в спальне. Ангелина сходила искупаться, взяла вещи с полки. Даже поменяла постельное белье, видимо, увидев пятна крови. Я чувствую исходящую от нее волну стыда. Ее мысли пока мне не доступны, но я скоро буду знать все, что она думает.

Она будет под полным контролем…

Входная дверь щелкает замком, и в нее вкатывают тележку с едой. Лаборант расставляет тарелки, и замирает, словно боялся что-то сказать. Я принюхиваюсь, не добавили что-то в еду. Да вроде нет, все чисто.

— Что? — напрягаюсь я.

— Девушке не нужны лекарства? — дрожит он и отступает.

Кажется, я уже не сдерживаю свою альфа-силу, видимо, это из-за того, что рядом пара.

— И что там у тебя? — киваю я на коробку.

— Ранозаживляющая мазь, бинты, лейкопластыри. — Он открывает коробочку, что лежит у него внизу тележки.

— Оставь, разберемся, — киваю я. Пусть думают, что я тут ее калечу, и продолжают бояться меня.

Стало любопытно, они действительно беспокоятся о ней, или просто надеются, что она поживет подольше и им не придется тратиться?..

И кто после этого здесь монстр?..

Когда дверь за лаборантом закрывается, я смотрю на спальню, зная, что Ангелина стоит там и слушает. А еще я знаю, что благодаря моему укусу, она не чувствует боли, и уже все зажило. Это дар моего волка, ведь ей придется рожать мне детей, а она человек, оборота нет, чтобы закрыть раны.

— Выходи, — приказываю я. Чувствую, как она вздрагивает всем телом, но послушно берется за ручку двери и выходит. Подходит ко мне и замирает, снова пряча взгляд, не желая смотреть мне в глаза.

— Пошли есть. — Я поднимаюсь с дивана и, беру ее за руку, подвожу к столу и усаживаю. Она не сопротивляется, уже хорошо, я не хочу насильно ее кормить. Этого еще не хватало…

Она сидит, не притрагиваясь к приборам, но как только я начинаю есть, она тоже берет ложку. Кажется, ее воспитывали в семье, где ест сначала глава семьи, а потом — остальные. Я чувствую, как она голодна. Снова появляется злость: они ее даже не кормили, пока везли. С трудом подавляю агрессию, боясь напугать Ангелину.

Кажется, она ест, но от нее по-прежнему исходит волнами чувство страха. Я бы предпочел нечто другое — почитание, поклонение, уважение…

Запах страха слишком горек и неприятен…

Глава 6

После обеда даю ей немного времени, чтобы она пришла в себя. Сложно находиться рядом с ней и дотрагиваться до нее, а еще мой дружок все время в напряжении, и это будет так, пока волк не почувствует, что она беременна. Потом будет легче и мне, и ей…

Она сначала сидит в кресле, как будто даже дремлет, потом ходит вдоль стены. Но я понимаю: заняться здесь нечем и только одно может скрасить досуг…

— Можно мне выйти из комнаты? — тихо спрашивает она.

— Нет… — удивляюсь я ее внезапному вопросу.

— Тогда что мне можно? — даже с вызовом спрашивает она.

Все еще пытается доказать, что свободна в своем выборе? Или просто заскучала? Знаю, чем ее развлечь!

Я встаю, потягиваюсь, разминая мышцы и, не торопясь подхожу к ней. Одежду выдали ей стандартную: свободные штаны на резинке, футболка и мягкие спортивные тапочки. Белье — хлопковое: топ и шортики…

Подхожу и поглаживаю ее по спине, касаюсь бедер. Она испуганно замирает. А мне уже не терпится, ствол болезненно ноет, требуя нового проникновения в ее горячее лоно.

— Расслабься!

Разворачиваю ее к спинке кресла, укладываю грудью на него и приспускаю ее штаны и белье.

Вид оказывается великолепным: нежные розовые складочки, упругие ягодицы, стройные ножки, к которым на пол падает одежда. Мой дружок чуть ли не сам выскакивает из резинки, и я тут же толкаюсь внутрь. Но там сухо и слишком туго…

Приходится опускаться на колени. Перед таким видом я не против встать на них. Приникаю губами, начинаю ласкать. Ангелина сначала напряжена, но потом слегка расслабляется, что дает мне возможность добавить к ласке пальцы, начав подготавливать ее к моему вторжению.

Тихий стон подсказывает мне, что она готова. Пальцы мгновенно сменяет ствол, и я медленно толкаюсь внутрь лона. Она начинает распрямляться, приходится удерживать ее в этой позе, иначе не смогу кончить. Крепко держась за бедра, я начинаю двигаться, распалясь только от одного чувства, что обладаю ею…

— Моя… — рычу я, вновь и вновь проникая в нее.

Когда подхожу к пику, я вздрагиваю. Оргазм выходит болезненным и ярким, как вспышка звезды на небе. Разум на несколько секунд мутнеет, но я удерживаюсь на ногах.

Надеваю штаны и иду в спальню, мне нужно отдохнуть. Я снова лишился большей части магии., Пока она не наполнит резерв, нужно спать…

— Можешь искупаться и прийти ко мне… — говорю я, вспоминая, что ей тоже не мешает отдохнуть.

Вырубаюсь я моментально, едва голова касается подушки. Сон получается результативным, резерв пополняется быстро, и я даже могу пробиться сознанием в другой мир, сообщая бетам, чтобы они собирали стаю, и были готовы к прорыву.

В ответ мне показывают, что резервация полностью закрыта. Люди поставили стену — щит, и отгородились от них. А еще… они решили закидывать к ним тех, кого считали неугодными. Это женщины с темной магией, — ведьмы, ведуньи и даже простые девушки с каплей дара. Мужчин меньше, но те, наоборот, обладали светлой и чистой магией. Они оставались в стае.

Маги избавляются от тех, кто мыслит не так, и боятся бунта?..

Нам такая сила очень пригодится!

Этот мир будет в наших руках и преклонит колени перед нашей мощью!

Просыпаюсь я через пару часов вполне бодрый, и даже решаю немного позаниматься в спортивном уголке. Ангелину нахожу в гостиной, она читает книгу. Ну, пока у нас нет своего дома и детей, пусть читает, надо же ей развлекаться.

— Я могу попросить другие книги?

Ее голос разрушает наше хрупкое молчание.

— Какие например? — удивляюсь я ее вопросу, уже привыкнув к постоянному молчанию.

— Любовный роман? Может, журналы мод? — Она осмеливается посмотреть мне в глаза.

Там стынет странное ожидание чего-то болезненного. Ждет, что я откажу?.. Но я просто подхожу к динамику у двери, нажимаю кнопку и озвучиваю ее просьбу. Думаю, принесут позже с обедом или ужином.

День проходит так, как я хотел: моя пара рядом, ужин и снова в постель. Завтра меня снова поведут на исследование, но я не хотел оставлять Ангелину одну. Мне кажется, они захотят ее использовать против меня…

Придется брать ее с собой, изображать, что не хочу отпускать свою игрушку. Все слишком сложно, нельзя дать все им испортить… С одной стороны, я не могу ее отпустить еще шесть дней, а с другой, должен сделать все, чтобы ее у меня забрали и отправили наверх…

Аура Ангелины уже начинает меняться, в ней появляются зеленые и синие веточки. Значит, она уже постепенно срастается с моей магией и готовится стать матерью…

Я предвкушаю момент, когда родится мой первенец, как я возьму его на руки и назову его имя. Он будет первым, кто родится в этом мире!

Ночь проходит прекрасно, Ангелина уже лучше реагирует на соитие, я трачу меньше сил, а утром готов к любым исследованиям. Тем более что когда я в капсуле, то могу попадать в ИИ или, как они ее здесь зовут, — Ирис. Сейчас я хотел попробовать изучить коды от замков. Все двери не сломать, некоторые из них очень толстые, и сделаны из специального железа. Их не выбить плечом…

Когда за мной приходят, я беру Ангелину за руку и веду с собой. На возмущение одного из лаборантов смотрю на него с неприкрытой злобой.

— А если я захочу женщину прямо там, успеешь привести? А еще лучше приведешь ту самую пышнотелую, я с ней точно не закончил!

Они молча расступаются, пропуская меня. В лаборатории я усаживаю Ангелину в кресло, сую в руки какой-то журнал, что там лежал, а сам, скинув одежду, ложусь в капсулу. Парни только косятся на мой возбужденный ствол, но комментировать не решаются. Закрыв глаза, я сосредотачиваюсь на входе в энергетику Ирис. В самом начале моего изучения этого места я случайно наткнулся на этот странный псевдоживой разум, явно созданный искусственно. Она приняла мои попытки ее изучать, как вторжение, назвала «вирусом» и пыталась «уничтожить». Я с большим трудом убедил ее, что мой разум в ее системе — это необходимое вмешательство, которое не причинит ей вреда. Она смирилась с этим, что дало мне больше возможностей для изучения.

Про себя говорю: «Ну что же, приступим к проработке плана прорыва наверх!»

Скоро ночное светило будет в нужной фазе, после останется только дождаться беременности. Поэтому я начинаю действовать!

Глава 7

Ангелина

Мы живем в деревне, за двадцать километров от города. В семье семь девочек и один сын. Дорога к нам ведет плохая, и автобус приходит не часто. В нашем маленьком городке, а скорее большом поселке, жизнь простая и скучная. Одна школа, одно училище, несколько небольших промышленных заводиков и куча магазинов да лавок. Работы особо нет, и, конечно же, все мечтают учиться в большом городе. Но так как мы часто пропускаем школу, то учимся неважно, и максимум, что нам светит, это наше местное учебное заведение. Куда я и поступаю, как все, мечтая потом уехать в большой город.

Так сделали мои три старшие сестры, вышедшие удачно замуж, и я надеюсь, что и мне найдется место возле них. Еще одна сестра осела здесь, остальные еще учатся в школе. А брат помогает отцу на ферме. Он собирается жениться, ему нужен отдельный дом.

Но я совершенно непохожа на брата и сестер, словно чужая. Они все темноволосые, крепкие, низкорослые, а я тонкая, худая, со светлыми волосами. Мне кажется, отец и мать меньше любят меня и словно отстраняются, когда я что-то прошу или даже просто рассказываю, как у меня дела.

Наши отец и мать решили, что, родив много детей, они получат много работников на ферме, которая нас и, в общем-то, и кормит, но не более того. Живём мы скромно, донашивая друг за другом вещи. И когда в нашей деревне появляется несколько дорогих автомобилей, все настораживаются.

Чужаки приходят именно в наш дом. Отец и брат хватаются за ружья, решив, что пришли кредиторы. Да наша семья должна большую сумму банку и, ее невозможно отдать.

— Мы с миром, — говорит странный мужчина, вошедший в дом с небольшим портфелем в руках, но стоявшая за ним охрана не наводит на мысли о мире. — У меня к вам деловое предложение! Выслушаете?

Мать, подхватив младших сестер, по приказу отца уходит через заднюю дверь. Я же не успеваю уйти, так как не увидела их сразу, а войдя в дом, слышу шум… Но не выхожу из кухни, а прячусь за шкафчиком в надежде, что меня не заметят. Но мне немного видно гостиную.

Тогда я и не понимала, что моя судьба уже решена.

Мужчина, не церемонясь, садится за стол и, открыв чемоданчик, вытаскивает оттуда пачку бумаг.

Отец садится напротив него, а брат остается стоять, не опуская ружье.

— Это расписка, что ваши банковские долги полностью погашены.

Мужчина кладет первую пачку перед отцом. Тот их внимательно читает.

— Перешли от одного к другому кредитору, в чем разница? — не понимает отец.

— Это сертификат на покупку трактора универсала. — На стол ложится еще лист. — Это сертификат на покупку любого стройматериал. — И еще лист. — Это покупка племенного крупного рогатого скота, который доставят по нашему приказу в течение недели.

— Что нужно то? — в голосе отца мелькает жадность.

— Она.

Мужчина поворачивается и смотрит точно в мою сторону. Неужели видит, что я здесь? Мне становится страшно.

— Совсем и безвозвратно. Вы никогда не будете о ней вспоминать и искать.

На стол ложатся еще документы…

— Ангелина, выйди… — приказывает отец. — Ты в курсе?

Я, уже не скрываясь, испытывая ужас перед отцом и его гневом, выхожу в гостиную на негнущихся ногах.

— Нет, — говорю тихо, опустив голову. Отец на расправу был быстр, и не щадил.

— Она здесь ни при чем, просто мы хотим купить ее для одного человека. Она будет одета-обута, не волнуйтесь. — Мужчина подталкивает ближе стопку бумаг

— Замуж, что ли? Да на нее очередь из женихов! Она вон какая красавица, белолицая, волосы чистое серебро. Богатых полно! — хмыкает отец.

Я удивляюсь: впервые слышу.

— Мы предложим гораздо больше, — с пониманием говорит чужак, — вам всего лишь нужно никогда не претендовать ни на что, связанное с ней…

— А типа наследство и все такое? — по-своему понимает отец. — Так для чего все эти документы?

— Чтобы вы ни в чем не нуждались! — улыбается хищной улыбкой чужак. — Ну и если начнете искать, то по этому договору обязуетесь возместить все в двойном размере!

— Ого. — Отец задумчиво читает документы, что лежат на столе. Брат не выдерживает и подходит к столу, чтобы тоже перебрать документы.

— Дом построим… Скотник расширим, поле в аренду возьмем, — перечисляет он.

— Не отдавайте меня! — Я вдруг решаюсь хоть что-то сказать против.

— Молчи! — бросает на меня суровый взгляд отец. — Мы согласны!

Документы быстро подписаны, сертификаты и банковские листки перекочевывают в руки отца и брата, те жадными взглядами их перечитывают.

— Отец… — тихо плачу я, не понимая, что происходит.

— Не отец я тебе! Чужая ты, мать тебя у порога нашего подобрала, подкинули, когда тебе и недели не было! — фыркает он.

Глава 8

Он говорит это так легко, словно только и ждал этого момента всю жизнь. Отец встает, открывает шкаф ключом, — в него нам запрещено заглядывать, — и достает оттуда мои документы и небольшой сверток.

— Это в чем тебя нашли, мать хранила. — Он пихает мне это в руки. — Хоть какая-то польза от тебя!

Меня подхватывают под руки, выводят из дома и сажают в машину. Мужчина садится рядом, на заднее сиденье, и смотрит на меня.

— Захочешь сюда вернуться? — зачем-то задает он странный вопрос.

— Нет…

Прикрыв ладонями лицо, я тихо плачу.

— Если выживешь, получишь столько денег, что хватит построить новую жизнь в любой точке мира…

— Если выживу?!

Мое сердце болезненно сжимается.

— Да, — спокойно кивает он. — Будешь послушной — выживешь, будешь сопротивляться — мучительно умрешь!

— Что я должна буду делать? — спрашиваю я, хотя и догадываюсь, для чего нужны девушки.

— Ты уже знаешь, вроде не глупая! — Он кидает на меня презрительный взгляд.

— Это незаконно, — пищу я, отодвигаясь к дверце.

— Закон? Ты сама по себе вне закона. — Он берет мои документы и смотрит на меня. — Эти документы фальшивка, если ты не была рождена этими людьми, то тебя и нет. Это просто бумага!

Я затихаю. Он прав. Хоть я училась урывками, но пыталась успеть получить все знания, что мне давала школа и библиотека при ней. Понимала, что люди, вырастившие меня, никогда меня не любили. Оказалось, что я подкидыш, которого они оставили себе как еще одни рабочие руки…

Кто и зачем меня подкинул этой семье? Кто мои настоящие родители?

Я пыталась вспомнить хоть кого-то, похожего на меня в нашем селе или в школе… Нет. С таким цветом волос я никого больше не встречала. Пепельный, почти серебряный, почти что седой, как говорили многие. Тогда откуда я? Кто я такая?

Много вопросов, но нет ответов, и вряд ли я их когда-нибудь найду!

Мы долго едем в машине, пару раз останавливаясь на заправках. Там же мне покупают новую одежду и обувь, а старую безжалостно выкидывают. Для развлечения дают журналы, но листать мне их сложно, так как меня укачивает, и я даже есть не могу, пью только воду.

Едем мы больше двух суток. Я чувствую себя разбитой, несмотря на кажущееся удобства — подушку и плед. Меня даже оставили одну на заднем сиденье. Большую часть дороги я сплю или дремлю. Когда заканчиваются вывески на дорогах, и мы въезжает в большой и густой лес, я пугаюсь.

Почему-то мне мечталось, что я буду жить в городе, но лес не кончался несколько часов, а путь наш завершился у небольшого лесного домика. Рядом на специальной площадке стоял вертолет, накрытый сетчатым куполом. Словно его спрятали…

Мне дают возможность сходить в туалет, — обычный деревянный домик на заднем дворе, — умыться водой из бочки, и я даже впихиваю в себя кусок хлеба. Запиваю простой водой, от волнения давлюсь едой.

В вертолет сажусь я, потом один из охранников, а затем в него запихивают еще двух девушек. Мой сопровождающий вообще сюда не приехал, исчезнув куда-то по пути. Остальные девушки, видимо, уже были здесь, и они похожи на меня, словно мы родные сестры…

Они выглядят испуганными, и я вижу в их глазах свое же выражение на лице.

Вертолет гудит, нам надевают шлемы, пристегивают к креслу, и мы взлетаем в небо…

Страшно ли мне? Да, безумно, и я почему-то даю себе клятву выжить, несмотря ни на что. Будут деньги или нет, все равно, просто выжить!

О семье я хочу забыть и больше никогда не вспоминать. Ведь они даже не будут мне благодарны за приобретенное богатство. Я лечу, смотрю на бескрайний лес и понимаю: даже, если я сбегу, в лесу мне не выжить. Я слабая и ни к чему не приспособленная.

У меня даже сил оттереть слезы нет…

Вскоре мы приближаемся к цели. Я вижу красивый городок из одинаковых домиков, низких зданий, чистых дорог и деревьев. Но над ним висит какое-то марево, словно прозрачная радужная пленка. Вертолет садится чуть поодаль, пролетев его весь, и когда он перестает гудеть и откидывается дверца, я внезапно каменею от страха…

На меня обрушивается жуткое чувство чужого присутствия, словно рядом затаилось нечто нечеловеческое. От этого знания всё внутри натягивается до предела, и я невольно вжимаюсь спиной в сиденье. Откуда это взялось? Что происходит?

Я не могу пошевелиться, и охранник, не церемонясь, подхватывает меня на руки и выносит, а потом усаживает в автомобиль, который уже ждал нас всех. Едем мы молча. Никто на нас не глядит, словно мы не живые и нас уже списали со счетов.

Машина останавливается возле длинного белого здания. Нас бесцеремонно хватают люди, ожидавшие на парковке, ведут в здание и сразу в лифт, который едет вниз. На табло семь этажей, и мы опускаемся на самый нижний…

— Так, их во врачебный кабинет, — командует пожилой мужчина, внимательно осмотрев нас. Его взгляд кажется мне тяжелым: он не видит в нас испуганных девушек, скорее вещи, которые, возможно, представляют для него какую-то ценность.

И я внезапно понимаю: шансы выбраться отсюда живой очень малы…

Нас отводят в кабинет, где две женщины велят нам раздеться, выдают одинаковые костюмы, похожие на больничные. Нашу одежду кладут в контейнеры. Все это они проделывают в медицинских перчатках, без конца их меняя. Нас осматривают, берут кровь из вены, мазки изо рта, проверяют даже на наличие насекомых в волосах…

А потом требуют лечь на гинекологическое кресло…

— Что встали? Быстро, по одной, ты первая! — И указывают именно на меня. — Вам уже стесняться нечего, вас привезли ублажать зверя!

От этих слов я трясусь и пытаюсь отодвинуться от всех, вжаться спиной в дверь. Отчаянно дергаю ручку, но дверь оказывается закрытой…

Глава 9

Женщина-врач только пренебрежительно усмехается.

— Позвать охрану, чтобы помогли лечь в кресло? — Она демонстративно указывает на кнопку на столе. — Живо!

Мне приходится идти первой, так как смотрит она именно на меня.

Вторая врач быстро проводит нужные манипуляции и отходит.

— Следующая.

После осмотра дверь снова открывается, и нас уводят куда-то по коридору, который кажется бесконечным и имеет ответвления. На стенах висят указатели, таблички с названием боксов, нумерация коридоров и степень доступа.

Нас довели до определенного коридора, мы проходим по одной через странный светящийся шкаф с паром, и там нас забирают другие врачи в белых халатах, уже мужчины.

Нас заводят в комнату с номером А8. Это больничный бокс, иначе не назвать. Три койки, тумбочки возле них. Один стол, три стула и ванная.

Мы молча разворачиваемся лицами к двери, не зная, что от нас потребуют дальше. Но охрана, одетая в полностью закрытые белые комбинезоны и маски на лицах, просто закрывает дверь. Замок щелкает, мы остаемся одни.

Я просто хочу лечь, накрыться одеялом и не шевелиться. Я чувствую себя плохо, а после процедур еще и мерзко…

Так я и делаю. Другие девушки следуют моему примеру, они напуганы не меньше моего…

Нас будит щелчок двери, и охранник, не входя в комнату, тыкает пальцем в меня.

— Ты — на выход!

— Почему я… — Меня окатывает страхом, заставляя съежиться в кровати.

— Без разговоров, встала и пошла! — Он делает шаг вперед.

Я с трудом распрямляю онемевшие руки и ноги и сажусь. Тело буквально застыло от неудобной позы, в которой я проспала все это время не шевелясь. Потом качнувшись, встаю и делаю два шага вперед, потом еще, и, споткнувшись, почти падаю в руки охранника. Он, не церемонясь, подхватывает меня под руку и почти выволакивает в коридор. Теперь мучителей два, они подхватывают меня под локти и куда-то ведут.

— Не нужно устраивать трагедию! — говорит один из них. — Когда монстр потребует, делай, то, что вы, бабы, умеете лучше всего: раздвигай ноги и ублажай. Тогда, возможно, и выживешь!

— Ага, — поддакивает ему второй и смеется. — Всего лишь быть подстилкой монстра! Любая дура сможет!

У меня холодеет внутри. Почему они повторяют слово монстр? Меня ведут не к человеку?

Еще коридоры, двери, шкаф с дымом, и вот меня буквально впихивают в небольшую спальню, где на кровати вальяжно лежит мужчина. Я осторожно оглядываюсь, никого больше нет. Так о каком монстре шла речь?

Я твердо решаю не сопротивляться, хотя в какой-то момент, поддавшись слабости, говорю ему, что меня продали, и я не хочу. Но мне кажется, мое мнение не интересует этого странного человека.

А еще…

От него исходит нечто, что заставляет меня его слушаться и молчать. У меня пропадает желание сопротивляться, я хочу только подчиняться… Прихожу в себя, сказав «да». Перед тем как он лишил меня невинности, я успела выкрикнуть «нет». Но жестокий мужчина, назвавшийся странным именем Гуннар, просто смеется…

Мне остается только молча плакать, хотя боль почти сразу проходит, и мне даже кажется, что его прикосновения доставляют мне удовольствие….

Я все это переживаю словно со стороны: вроде я, но при этом чувства не мои. Что со мной происходит?..