Дом, где живет чудовище

Произошедшее в столовой, как буря в стакане воды, – вроде не страшно, но брызги во все стороны так и летят. Глупость какая-то… Мне редко случалось попадать в подобные нелепые ситуации, потому страх остаться без защиты быстро отступил.

Странный день. Одна нелепица за другой. Помню, как пошла прогуляться, но совершенно не помню, как оказалась там, у старой ограды перед обрывом. Будто кусок мозаики выпал из картины. Я вот тоже едва не выпала…

Странный хозяин у поместья Эдсель. Сначала ужин предлагал, потом едва не пинком выставил. И верно, нечего с прислугой фамильярничать. Тогда зачем предлагал?.. Непонятно.

Маг, эльф или дракон?..

Маги – редкость, если говорить о людях. Никогда не встречала, но, видимо, существа они опасные, раз Эдселя, которого, как болтал возница, считают бывшим магом, многие боятся. Но разве маг, потерявший дар, не станет вновь обычным человеком? Или временное обладание магией все равно оставляет следы, даже если магии больше нет? Знаю точно, что бывает как раз наоборот. Когда сначала никаких сил не было, а потом вдруг появились.

Зябко. Досадно, что шаль осталась в столовой. Я обняла себя за плечи – именно там, где еще недавно лежали руки хозяина дома. У нас небольшая разница в росте, но руки Эдселя куда крупнее, и оттого следы от его прикосновений никак не желали скрываться под моими ладонями. У меня маленькие руки – нянюшка всегда говорила, что как у эльфочки. Но кто их видел, этих эльфов? По словам той же нянюшки, они – жуткие страшилища, потому прячутся под личинами. Тогда откуда она знает, что у эльфиек маленькие руки?

Вспомнился вдруг бродячий торговец, болтавшийся на рынке в «хлебный» для покупателей час: до закрытия ворот время еще есть, но цены уже начинают сбрасывать, чтобы распродаться поскорее.

Рынок в Равене – там я жила до Статчена – был самым оживленным местом после площади перед ратушей. Окна моей комнаты выходили как раз на нее. Но на рынке мне нравилось бывать больше, особенно в лавке, где торговали солью, специями и травами. Пряный горьковатый аромат немного кружил голову, но это было даже приятно.

– Они среди нас! Эльфы среди нас, почтенные граждане! – Коробейник хватал прохожих за руки и, забавно вращая выпученными глазами, продолжал стращать: – Притворится вашей женой или, не приведи хранители, тещей! Как узнаете?

Народ, кто с хохотом, кто с руганью, отпихивался от назолы, но были и те, что заинтересованно изучали пузырьки с «наипервейшим и наилучшим средством по выявлению эльфов».

– Надо побрызгать и потереть посильнее, если посинеет – точно эльф!

Я попробовала улыбнуться воспоминанию. Губы, как всегда, поддавались неохотно, и я прекратила их мучить.

Затем я методично обошла все свои обереги, подергала рамы, стараясь не смотреть на мутный абрис собственного отражения в рябом от дождя стекле, и спешно задернула плотные ночные шторы. Наконец сняла платье, завернулась в халат и забралась в постель. Не для того, чтобы спать. Просто так положено: ночь следует проводить в постели, а не бродить по дому, покушаясь на чужой ужин, даже если голодна как дракон.

О драконах в империи говорили либо хорошо, либо ничего. Но здесь не империя, здесь, как сказал возница, Готьера. Никаких драконов, разве что случайно и проездом. Море, солнышко, вездесущие розы. Хотелось бы мне родиться здесь, среди роз и тишины, и только по досужим россказням знать о драконах.

Знать… Опора трона, благородная верхушка. Большинство из них – драконы. Живут долго, но умирают как прочие. Я знаю. Я видела. Я…

Тихий звук подбросил меня на постели, будто пушечный выстрел, раздавшийся у самого уха.

Журчала вода… Тонкая струйка.

Р-р-р, кап-кап-кап…

А потом вдох. Шаги. Шорох ладони, скользящей по двери, оглушительный в окутавшей комнату ватной тишине.

Я проверила все. Дважды. Кроме маленького круглого окошка в ванной. Кроме маленького… Кто придумал делать в ванных окошки?..

Шорох, шелест, шепот…

Плечи зябнут, а немота душит, давит, выдавливает из глаз непрошеную соль.

– Где ты, душа моя? – Так мягко и ласково, как только чудовища могут. – Снова прячешься во тьме? Я же все равно найду тебя. Всегда нахожу. И мы снова будем вместе. Моя маленькая Эли, моя нежная…

Шорох, шелест, скрип… Шаг.

Один, второй…

– Где ты, мой огонек, моя теплая Эли, моя сладкая?..

Вокруг меня полынь, лаванда, зверобой, колючие ветки чертополоха и можжевельника. Много горькой полыни. Он меня не почует, не найдет. А найдет – не увидит. Не подберется.

Я это знаю, но все равно…

Ближе…

Собраться в комок, обнять руками ноги под коленями, намертво сцепить пальцы. Подтянуть колени к груди и спрятать в них лицо. Это поможет. Ненадолго. Немного отсрочит неизбежное.

…боль. Спине и плечам не так больно, как груди и лицу, а сердце я прячу прижатыми к себе коленями.

…страх. Он пришел давно. И больше не уходил никуда. И теперь он всегда со мной. Разве что боли нет, кроме той, следы которой я вижу в зеркале, когда случайно натыкаюсь на свое отражение.

…память. Она не дает мне уснуть, когда идет дождь. Той ночью тоже шел дождь. Ливень. Стекла дрожали и тряслись. И я, услышав тяжелые шаги, дрожала и тряслась. Мне некуда было бежать.

Он вошел в комнату с каплями дождя на лице и плечах, улыбался и глаза лучились светом. Очень красиво. Все чудовища очень красивы и говорят ласково.

– Где ты, моя ягодка, моя нежная Эли, моя единственная?..

И плечо выламывает от боли, огнем горит… Клеймо. Тавро[2]. Я – для него. Чего бы он ни пожелал.

Мне пришлось. Так я себя оправдываю. Чудовища всегда находят оправдание своим поступкам.

Глава 3. Алард

Некоторое время назад

Утром, войдя в столовую, лорд Эдсель застал там грозную тучу. Она сидела за столом, накрытым, как водится, на одного, недовольно сложив руки на груди, и гневно сопела. Губы были раздраженно поджаты, глаза – готовы метать молнии. Алард не особенно любил зрелища на голодный желудок, но тут уж с чем подали, с тем и придется вкушать.

– Тетушка Лекс. – Алард улыбнулся. Мадам Дастин давно была привычна к его истинному лицу, и улыбки ее не пугали. – Недоброе утро? Плохо спали? Кухарка не доложила меда в чай или мыши изгрызли в кладовой запас моркови на полгода вперед? – перебирал варианты Эдсель.

– Я категорически заявляю, что мне нужна помощница. Не так это и просто – управлять домом в нечеловеческих условиях.

– Нечеловеческих?

– Я устала следить за всем сама! – восклицала Лексия.

– Наймите еще служанок, – спокойно предложил Эдсель. – В деревне, в городе.

– Мне не нужны новые служанки, Алард. Они глупые и нерасторопные, путаются под ногами, не выполняют распоряжений как следует и… – Мадам Дастин набрала воздуха, чтобы продолжить, но не стала. Сдулась, будто шарик. Даже руки опустила на колени, вот только возмущенно сопеть не прекратила.

Лорд Эдсель присел за стол и принялся завтракать. Рассыпчатая каша, яйца, сыр, душистый хлеб с розмарином, прозрачные ломтики розовой ветчины, чай с жасмином и шиповником.

Солнце дробилось радужными бликами в узоре хрустального графина с водой, поблескивало на глазури тарелок и отбивалось блеклым золотом на глянцевых боках серебряных крышек. Тетушкино отражение в одной из них выглядело очень занятно.

– И? – напомнил Эдсель отражению.

– Мне не нужны служанки, – твердо повторила Лексия. – Мне нужна помощница. Умная, спокойная и рассудительная особа приятной наружности, которая не будет меня раздражать.

– Вы забыли главное, – заметил Алард, отдавая должное чаю и поднимая взгляд на тетушку.

– Что именно? – тут же отозвалась она.

– Ваша кандидатка не должна раздражать меня. Вы знаете, что я не терплю в доме посторонних.

– Да, – как-то уж слишком покладисто и быстро согласилась мадам Дастин. – И это тоже.

– Тогда вам не повезло, уважаемая тетушка. Таких особ не существует.

– Вы ошибаетесь, Алард. Очень даже существуют. И она уже едет сюда из Равена.

– Вы внезапно овладели магией и покорили время, тетушка Лекс? Вы едва успели получить мое согласие, а уже не только нашли подходящую девицу, но и пригласили ее.

– Вовсе нет, что за глупости вы городите? Я еще неделю назад дала объявление в несколько газет. Мне прислали письма с рекомендациями. Я навела справки и выбрала.

– К чему тогда был этот пассаж о нечеловеческих условиях и требованиях, едва я сюда вошел?

– Просто чтобы вы были в курсе, – ответила мадам Дастин и посмотрела на Аларда уверенным взглядом честного человека, сделавшего все от него зависящее и даже больше.

Лорд Эдсель хмыкнул. Иногда он жалел, что Лексия не была ему матерью, а иногда радовался. Сейчас – радовался. Будь она его матерью и вздумай его женить, – что рано или поздно начинают делать все матери на свете, – то подошла бы к делу с такой же деловитой основательностью.

– Равен в Аронийской империи, – упрекнул Эдсель. – Если вам местных было мало, в городе полно приезжих. К чему газеты?

– Приезжие все пройдохи, а местные из города – тем более. Деревенские девицы годны только тарелки мыть, а мне нужна компания, чтоб было с кем новости обсудить или променад устроить.

Можно подумать, объявление в газете избавило бы от пройдох… Но Алард не стал говорить этого вслух, чтобы не огорчать тетушку. Он налил себе еще чаю и спросил о другом:

– И как вам удалось все провернуть в столь сжатые сроки?

– Магические вестники, дорогой мой Ларди, – снисходительно улыбаясь, проговорила мадам Дастин, – как же еще? Я воспользовалась магической рассылкой в газеты и оплатила пересылку ответов на объявление. Этот ваш жуткий ящик для писем, оказывается, может их не только получать, а в инструкции к нему и Ганц бы разобрался…

– И во сколько мне это обошлось? Решили перейти от давних угроз к действию и намереваетесь меня разорить?

– Вы не разоритесь, даже если мне вздумается отправить магические письма каждому жителю Готьеры и половине империи в придачу. Так что прекратите изображать скрягу. И смиритесь. Мисс Дашери скоро будет здесь, а я наконец обрету душевный покой.

– Вы смертельно больны? – Лорд Эдсель уронил салфетку на пол и показным жестом схватился за грудь.

– Это жестокая и глупая шутка, – тут же завелась мадам Дастин, – недостойная…

– Недостойная, – с нарочито горестным вздохом согласился Алард. – Пирожное, тетушка Лекс?

Лексия подергала губами, силясь сдержать улыбку, но та все равно проступила, вопреки всем тетушкиным ухищрениям. Она протянула руку и благосклонно приняла тарелочку с угощением.

Пирожное являлось для мадам Дастин еще одним подтверждением того, что ей необходима помощница. Кухонная служанка продолжала оставлять десерт к чаю, хотя Лексия раз сто упоминала этого не делать, утверждая, что лорд Эдсель якобы не жалует сладкое. Лично Аларду было все равно. А вот Лексия часто сетовала на свои округлости и старательно ограничивала себя в подобной еде, но от угощения, предложенного воспитанником, отказаться не могла. Отведав бисквит в пене взбитых сливок с засахаренными ягодами, мадам Дастин мгновенно подобрела и перестала сопеть. Что ж, сегодня десерт оказался весьма кстати.

Алард же спокойно закончил завтрак и отправился на прогулку в сад. По утрам и вечерам там было особенно хорошо. Со стороны моря тянуло свежестью. В зарослях дичающих роз пищали пичуги[3].

В конце концов, какая разница, одной служанкой больше, одной меньше? Главное, чтобы не раздражала и не совала нос, куда не следует. Но на этот счет есть неукоснительные правила, и Лексия прекрасно за этим следит. За всем прекрасно следит. Кроме пирожных к завтраку. Но это мелочи.

Все началось с запаха – по крайней мере, так показалось Аларду. Он был настолько неуместным в доме, что, вопреки обыкновению, вызывал не только раздражение, но и любопытство. Пряный, горьковатый и неожиданно прохладный, он напоминал внезапный порыв морского ветра в жаркий летний день – когда застоявшийся, прогретый солнцем воздух, пропитанный запахом роз и камня, кажется густым.

Аларду поначалу и в голову не пришло связать этот запах с новым развлечением тетушки – с той уникальной особой выдающихся качеств, которая прибыла в его дом совсем недавно. И хотя она все же вызывала раздражение, во всем остальном была практически идеальна: ее не было слышно, она не совалась, куда не следует, – разве что повадилась гулять в саду в неудобное время.

Неудобным Эдсель считал время, когда гулял там сам. Единственный, кого он соглашался терпеть рядом с собой в саду, был Ганц. Но старый садовник, едва способный удержать на весу ножницы, был с дичающими растениями одним целым и отдельно не воспринимался. Будто фамильное привидение в древнем замке. Ганц даже покряхтывал и постанывал, как призрак, и загадочно громыхал граблями или каким другим садовым инструментом, когда принимался за работу.

Тетушка же веселилась от души. Играла с помощницей, как ребенок с новой куклой: обустроила ее комнату, нарядила, придумала каких-то поручений, таскала за собой на рынок, щебетала с ней за чаем. Правда, во время этих щебетаний слышно было в основном Лексию. Прибывшая девушка со странным именем Элира предпочитала слушать и лишь изредка задавала вопросы. Голос у нее был такой же, как этот поселившийся в доме незнакомый, но очень уж быстро вписавшийся во все прочие запахи аромат, – горьковатый и прохладный, будто травяной чай со льдом.

Сегодня как-то особенно хорошо давались образы и сравнения. Близость грозы сказывалась. Ее еще и в помине не было, но Алард чуял приближение, как верный пес издалека чует скорый приезд хозяина и с самого утра ложится ждать на пороге, дергая ушами и приподнимая голову на малейший звук или… Да, опять запах. А может, дело в нем? В этом любопытно раздражающем и раздражающе любопытном запахе?

Помощница Лексии сидела за столиком в нише у входа и возилась с письмами, снова поставив стул так, чтобы в зеркале не мелькало ее отражение.

В ее второй день в доме Аларда весьма озадачили эти странные игры со стулом. Элира несколько раз садилась, поднималась, сдвигала стул, садилась снова, собиралась в комок и смотрела в сторону. Действия повторялись и повторялись, и только после пары десятков попыток девушка наконец успокоилась и занялась поручением. А когда уходила, достала из кармашка обмылок и обвела ножки стула на полу.

Заинтригованный, Алард спустился вниз, сел, не двигая стул с места, и лишь спустя минут десять бесцельного сидения сообразил, что его не видно в зеркале, которое висит за поддерживающей лестницу колонной.

Сейчас, как и прежде, мисс Дашери была полностью поглощена процессом разбора писем. Казалось, ей доставляет удовольствие монотонная возня с простеньким распределяющим кристаллом. Алард стоял на балконе и следил за ее пальцами и ладонями.

Движения рук девушки завораживали. Как две порхающие над цветами белые бабочки. Да, у нее была очень светлая кожа с легким персиковым оттенком. Такая встречается у коренных жительниц Аронийской империи, особенно часто – у жительниц столицы и окрестностей, еще у девиц из благородных имперских семейств. Как будто над Ароной солнце совсем другое светит. Но это временно. Здешние лучи мигом отметят эти щечки, шею и руки. Если она станет по-прежнему пренебрегать шляпкой и перчатками.

А платье и так закрытое. Целомудренное даже по готьерским меркам. Пуговки воротника под горло, рукав в три четверти, ажурный кружевной манжет. Спина прямая… Учительница? Гувернантка? Наперсница? С чего ей было в помощницы к экономке идти? Ответов ни на спине, ни на затылке с собранными в аккуратную прическу каштановыми волосами, ни на шее, куда свесился явно случайно выбившийся кокетливый завиток, не было.

Руки-бабочки над письмами продолжали порхать, запах ввинчивался в ноздри и дразнил, как подбирающаяся к Статчену гроза. Элира сменила положение, и Алард поймал себя за тем, что выбрался из затененного угла, откуда повадился наблюдать, и почти перегнулся через перила балкона, чтобы и дальше следить за движениями рук.

Глупость какая…

Эдсель отступил, а потом и вовсе ушел. Следовало изучить вчерашние важные письма, краем глаза заглянуть в не очень важные, а неважные скормить камину, огонь в котором вспыхивал сам собой, стоило чему-нибудь попасть в топку. Может, перенастроить распределяющий кристалл так, чтобы всякого рода приглашения на праздники, рекомендации и послания невнятного назначения сразу туда отправлялись? Но чем тогда будет заниматься по утрам мисс Дашери после того, как ответственно накроет завтрак без пирожных? Время на сортировку писем сократится, а значит, и время для наблюдения за руками-бабочками тоже. И вот незадача: стоило пирожным и прочим сладостям совсем исчезнуть со стола, как тут же захотелось чего-нибудь этакого. Например, брусники в меду.

Алард не спеша дошел до кабинета, а потом развернулся и направился обратно, стараясь не смотреть вниз, когда проходил мимо лестницы в холл. А затем, воспользовавшись другой лестницей – старой, неудобной и узкой, которой даже слуги не пользовались, – вышел из дома.

Дверь здесь заросла шиповником, и приходилось придавливать ее плечом, чтобы приоткрыть. С потревоженных веток посыпались лепестки и привявшие от солнца листья, но Алард заранее накинул капюшон, а маска и так всегда была при нем.

Городского наместника даже полезнее будет навестить лично. Утро, не жарко, и если пойти через рощу, то за час с небольшим легко можно добраться до Статчена. Лошадью было бы и того быстрее, но обратно Аларду хотелось вернуться берегом, а лошадь по головоломной тропе на склоне, в край которого упирается сад, не поднимется. Там опасно и можно пройти только пешком, поэтому не все местные ею пользуются. Разве что он сам да живущая в деревне и работающая в поместье прислуга. И то только потому, что так значительно быстрее, чем в обход по дороге.

Наместник Та́ннер Кос – лысеющий мужчина неопределенного возраста – был явно озадачен визитом, но с готовностью показал интересующие Эдселя учетные книги и снова заикнулся о его личном присутствии на ежегодном благотворительном балу.

– А то вы всегда самое крупное пожертвование вносите и с организацией помогаете, а благодарственный адрес и вручить некому, – в очередной раз решил напомнить Кос.

– Я подумаю, – дежурно отозвался Эдсель и спешно покинул ратушу, пока его еще куда-нибудь не пригласили.

Впрочем, плащ с глухим капюшоном сам по себе хорошо отпугивал желающих пообщаться. Встреченные прохожие торопливо раскланивались и торопились убраться подальше. Недавно приехавшие и еще не успевшие наслушаться местных сказок отдыхающие смотрели с любопытством.

К щеголеватому типу за столик под навесом летнего кафе Алард подсел сам. Две девушки в светлых платьях, щебечущие рядом с красавчиком, тут же поспешили прочь. Разносчице, подошедшей к столу с подносом одновременно с Эдселем, пришлось задержаться, чтобы оставить перед клиентом заказ. Она так старательно не смотрела на нового посетителя, что Аларда это позабавило. А прежде бы раздражало неимоверно.

Странный день. Во всем определенно виновата приближающаяся гроза, которой и быть бы не должно, но точно будет. У Эдселя даже подушечки пальцев зудели от предвкушения.

Красавчик, чуть отодвинув стоящую на столе вазу с пионами в сторону, взирал на нежданного соседа, приподняв бровь, и внаглую не спешил здороваться первым. Это такой своеобразный ритуал. Но Аларду давно было не привыкать молчать, потому…

– Как всегда, Эдсель. Явился мрачной тенью и всех моих радужных птичек распугал, – не выдержал щеголь, едва разносчица ушла.

– И тебе доброго дня, Ла́нсерт. Обязательно окружать себя толпой поклонниц, чтобы почувствовать собственную значимость? Мне подобное времяпрепровождение претит.

– Так уж и претит? А как же недавние шашни с приехавшей на отдых столичной штучкой и небольшой скандальчик, когда она не получила от тебя желанной руки и поместья в придачу? Из ее пламенных речей, произнесенных в расстроенных чувствах и подслушанных гостиничной служанкой, ты, вот грубиян, даже во время… хм, близости не соизволил снять с себя все. – Ланс оставил чашку с чудесно пахнущим кофе и обвел пальцем свое холеное породистое лицо, намекая Аларду на маску.

Другая рука приятеля была занята румяным тостом, густо намазанным творожным кремом. Помимо крема на тосте была брусника в меду. Точно такая, как ему представлялась. Что за…

Странности продолжали множиться.

– Давно ты вернулся? – спросил Эдсель.

– Недавно, – ответил Ланс и с хрустом вонзил зубы в лакомство.

Звали Лансерта вообще-то Ра́ман, но на это имя младший сын одного из советников короля Готьеры откликался редко.

– Как обстоят дела в столице великой и могучей империи? – вежливо поинтересовался Эдсель. Раз уж сам подсел, следовало соблюсти приличия. Он даже подозвал разносчицу и сделал заказ: только кофе и никаких тостов с брусникой. Потакание странным желаниям ни к чему хорошему не приводит. Взять хоть упомянутую приятелем столичную штучку.

– Власть династии незыблема, цены заоблачны, развлечения утомляют, слухи новые, но все о том же: кто с кем, когда и за сколько или за что. В дороге и то веселее было. В Равене, например, интересный случай произошел. Весьма загадочная смерть при неординарных обстоятельствах.

– Что тебя привлекло? – вновь полюбопытствовал Алард.

– Я подобное уже видел. Довольно давно, несколько лет назад. Так что не поручусь, что все было в точности так же, – охотно отвечал Лансерт, расправившись с тостом. – А еще по приезде в Статчен мне встретилась занятная особа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Часть одежды в форме круглой накидки на плечи, не доходящей до пояса, которая крепится к вороту пальто, платья.

2

Знак, выжигаемый на коже или на рогах животного для указания их владельца или производителя.

3

Пичуга – маленькая птичка.