Дом над морем: Тайна древнего заклятия

Елена Вербий

Дом над морем: Тайна древнего заклятия

Глава 1

― Серёжа! Лиза! Где вы?! ― Мама вышла на веранду и огляделась. Детей не видно. Вообще сомнительно, чтобы они решили спрятаться от неё во дворе. Разве что, на орех влезли? Мама взглянула на могучее дерево, единственное зелёное посреди высохшего сада. Для лазания более чем пригодно: ветки толстые, надёжные и расположены подходяще, словно просят: «Залезай!»

Нет. Если б они там спрятались, то обязательно откликнулись бы. Неужели опять на крыше? Так ведь и не признались, как туда забрались. Сказали: «Через дверь в лаборатории». Выдумщики! Лаборатория у них теперь появилась с выходом на крышу. Поди, догадайся, которую из шести комнат второго этажа они назвали «лабораторией». Вот жуки! Но вообще-то, живая фантазия и умение придумывать занимательные игры ― это замечательно!

Мама улыбнулась своим мыслям, вернулась в прихожую, которая исполняла, в том числе, роль холла, и крикнула громко, чтобы её голос разлетелся по дому:

― Ребята! Мы с Папой по магазинам собираемся прогуляться и на рынок зайдём. Не хотите составить компанию? ― Она прислушалась. Не слышно ничего. Мама вздохнула и сказала тише: ― Хорошо, пойдём без вас. Оставайтесь дома и завидуйте.

Наверху хлопнула дверь, раздался топот. Кто-то пронёсся по второму этажу, на лестнице в конце коридора показались дети. Лиза ловко съехала по гладким широким перилам, а Серёжа так и вовсе лихо сиганул через них и приземлился уже у нижней ступеньки одновременно с сестрой, они подбежали к родителям и сообщили:

― Мы тоже! Мы с вами!

― Где прятались на этот раз? ― из кухни вышел Папа.

― Мы не прятались, ― ответил Серёжа, ― просто увлеклись и не услышали, что вы зовёте.

― Чем же вы так увлеклись, а главное ― где? ― уточнила Мама. ― Я к вам в комнату заглядывала. Вас там не было.

― Мы в лаборатории сидели, ― пожала плечами Лиза.

― О! ― удивился Папа. ― У вас есть лаборатория? Ничего себе! И где же она располагается, если не секрет? ― спросил Папа.

― Не секрет ― над нашей комнатой, ― ответил Серёжа, ― в башенке на крыше.

Папа покачал головой и обратился к Маме:

― Ты слышала, Танюш? Лаборатория в башенке на крыше. Любопытно, как же вы туда попадаете?

― По лестнице, конечно! ― сказал Серёжа. ― Она у нас в комнате в самом углу за кроватью.

― Да уж, ― вздохнула Мама. ― Мудрено что-то услышать в комнате, которая прячется в башенке-невидимке, куда можно попасть только по лестнице, которой нет, ― Мама потрепала Серёжу по волосам и спросила: ― Наш котик не приходил?

― Он с нами был, ― заулыбались дети и зачем-то посмотрели себе под ноги.

― Надо сегодня какой-нибудь кошачий деликатес купить, ― сказал Папа. ― Хочется, чтобы он у нас прижился.

― Да, ― подтвердила Мама. ― Как думаете, что ему понравится? Паштет из крольчатины или рагу из уточки? Или, может быть, говядина в соусе? Надо будет предложить и то, и другое, и третье.

Серёжа с Лизой опять переглянулись и снова посмотрели вниз.

― Вообще-то, его кормить не надо, он теперь всегда сытый, ― сказал Серёжа. Секунду подумал и спросил: ― Как вы думаете, а всякие морские гады живыми продаются? Ну, кальмары там разные и осьминоги? Может, они бы ему понравились, если живые, конечно, а не свежемороженые.

― Я смотрю, он большой гурман ― наш новый знакомый, ― засмеялся Папа.

А Мама возмутилась:

― Что значит: «кормить не надо»? ― она осуждающе покачала головой: ― Если у нас появился питомец, к нему надо относиться с заботой и вниманием. Я понимаю, что он вырос на улице и привык добывать себе еду охотой, как любой уважающий себя дикий кот. Но лето не вечное. Наступит осень, потом зима. Станет холодно, сыро, прокормиться на природе будет трудно. А тут мы ему предлагаем тёплый дом, вкусный корм и нашу дружбу в обмен на его навыки охотника. Мы ― ему: еду, убежище от непогоды, голода и одиночества, а он нам ― защиту от крыс и мышей. По-моему, это честно.

― Так мы не возражаем! ― вместе ответили дети.

― Всё-таки странное имя вы ему придумали ― Джаан! В какой-нибудь арабской сказке вычитали? ― спросил Папа.

― Мы уже говорили, что ничего не придумывали. Он сам нам сказал. И вообще-то, мы его зовём Джаник, Джаничка, Джануля, ― начала перечислять Лиза и зачем-то опустилась на колени, вытянула шею и зажмурилась.

― С «Джаничкой» и «Джанулей» ― это перебор! ― засмеялся Серёжа.

― Ладно, согласна, ― Лиза поднялась. ― Но и Джаан ― нехорошо. Слишком строго и официально. Это, как если бы нас с тобой постоянно Сергеем и Елизаветой называли.

― Давайте разговаривать на ходу во время прогулки, ― вмешался Папа. ― Предлагаю идти пешком.

― А если мы много накупим? В руках тащить придётся, ― возразила Мама.

― А мы не будет покупать ничего тяжёлого и объёмного, ― засмеялся Папа. ― Ну, а если уж это случится, так не забывайте, дамы, что у вас целых два кавалера имеются, которые вполне пригодны для переноски тяжестей.

Так, разговаривая, они вышли из дома. Папа большим, кованным ключом запер входную дверь, а потом другим, таким же, калитку рядом с широкими воротами. И вот уже вся семья направилась по дороге к городку. Серёжа с Лизой время от времени оглядывались и махали руками.

― Кому вы там машете? ― удивилась Мама.

― Джанику, ― хором ответили дети. ― Он на ограде сидит, нас провожает.

Родители оглянулись и действительно увидели, кота над воротами. Его яркая почти красная шерсть сверкала и переливалась в солнечных лучах, как живое пламя.

― Какой же красавец, ― восхитилась Мама. ― Даже удивительно, что такой породистый кот оказался бездомным. Очень хочется, чтобы он к нам привязался и остался с нами жить.

― Обязательно купим для него живой рыбки и морских гадов поищем,― сказал Папа и добавил: ― Существует мнение, что коты больше привязываются к месту, где живут, а собаки ― к своим хозяевам. Но я думаю, что и для кошек общение и отношения с людьми очень важны.

― Это точно! ― согласились близнецы и сообщили: ― Мы побежали!

И они рванули вперёд.

― Хорошо быть юным и энергичным, ― Мама с улыбкой взглянула на Папу и взяла его за руку.

― Не прибедняйся, ― засмеялся Папа. ― Мы с тобой тоже ещё очень даже очень! Бежать не предлагаю, но чуть ускориться можно.

Родители тоже прибавили шаг.

***

Джаан смотрел вслед семье, пока они не скрылись из виду. Всего неделя… Только семь дней! По сравнению с четырьмя веками ― ничто, все равно, что сравнивать несколько песчинок с пустыней. А жизнь перевернулась!

Жестокий маг Абу Али ибн Хасан, который пленил Джаана совсем маленьким и сразу приковал на веки вечные к своему дому, ушёл куда-то по своим магическим делам давным-давно. Хозяина не было четыреста лет! Так долго, что Джаан едва не погиб от голода, потому что к дому, овеянному страшными городскими легендами, люди подходить боялись, как и животные, которые тоже поняли, что в доме живёт что-то неведомое и страшное, что высасывает жизнь у всякого живого существа, которое рискует к нему приблизиться.

Но неделю назад незнакомые люди распахнули двери почти развалившегося дома. Джаан сразу почувствовал ― Хозяин вернулся! Но вместо старого мага знакомое сияние магической ауры разделилось надвое и теперь окутывало близнецов ― Серёжу и Лизу. А дети, как только поняли, что волшебное существо считает их Хозяевами, не стали требовать служения, не захотели владеть джинном как вещью, а предложили свою дружбу. Даже после того, как Джаан едва не погубил их родителей, потому что решил, что новые Хозяева привели их на корм хранителю дома, ведь питаться Джаан может только жизненной силой живых существ. Но когда понял свою ошибку, подсказал детям, как можно вернуть энергию Папе и Маме, защитил от воров и злой колдуньи. А потом близнецы решили, что непременно найдут способ снять с его шеи невидимую цепь, которой он прикован к дому, но не для того, чтобы прогнать, а чтобы он вместе с ними мог выходить за пределы двора.

И теперь Джаан, впервые в жизни, чувствовал не рабскую покорность, а искреннюю тёплую, щемящую привязанность.

Когда семья скрылась из виду, Джаан снова стал невидимым, расправил крылья, взлетел на крышу и растянулся на горячей черепице в ожидании возвращения людей, которые стали ему очень до́роги.

***

Семья, тем временем, спустилась с высокого пустынного холма, что возвышался прямо над морем. Их дом стоял на самом верху над обрывом. Прямо от ворот с холма бежала к городку узенькая дорога, больше похожая на тропинку, посреди выжженной солнцем сухой травы, что покрывала склон холма, обращённый к городу. Сразу видно, что до их приезда машины к дому не подъезжали.

― Сначала я покажу вам, где здесь школа. Она на весь посёлок одна и находится на соседней улице, ― шагая, говорил Папа.

― Правильно! ― поддержала Мама. ― Учёба ― это ваша основная задача на ближайшие годы.

Брат с сестрой только кивнули. Может быть, школа ― и не самое интересное место в городе, но они понимали, что учиться здесь им предстоит несколько лет, а потому и не возражали.

***

Школа располагалась в красивом двухэтажном здании, напоминающем барскую усадьбу. Построено оно было как большая буква «П». Территория вокруг школы была обнесена невысокой оградой из металлических прутьев и напоминала английский сад с асфальтированными дорожками, вдоль которых росли цветущие сирени, розы и разные деревья. Центральный вход украшали четыре колонны, которые поддерживали небольшой портик.

В пришкольном саду два мальчика лет четырнадцати с большими лопатами в руках окапывали деревья, а рядом на лавочке сидела девочка в красивом летнем платье, примерно такого же возраста, что и близнецы. Она ела мороженое, смотрела, как работают ребята, и говорила им: «Копайте глубже! Что-то вы не очень глубоко копаете».

Мальчики делали вид, что не слышат её слов, но переглядывались и закатывали глаза. Наконец, один из них не выдержал и сказал:

― Отстань, Алиска! Если не нравится, как мы делаем, возьми лопату и копай сама!

― А ты, Плюха, не огрызайся! ― довольно высокомерно ответила девочка. ― Скажи спасибо, что твоя мама уговорила моего папу, чтобы он в полицию не обращался, и чтобы вы просто в школьном саду отработали, а не у нас. Наш садовник ни за что бы у вас с Гусём работу не принял. А Галина Петровна добренькая. Всего-то один день вам отработки дала и шесть деревьев окапывать поручила. А мой велосипед гораздо дороже стоит. Вот.

― Да ладно! Ничего твоему велику не сделалось от того, что мы на нём немножко покатались! Подумаешь, шину прокололи! Такой прокол починить ― раз плюнуть! ― воскликнул Плюха.

― А вот не надо было без спросу чужую вещь брать! ― отрезала Алиса.

Тут они увидели, что к калитке школьной ограды подходят мальчик с девочкой лет одиннадцати и мужчина с женщиной ― видимо их родители.

Плюха с Гусём перестали работать, оперлись на древки лопат и переглянулись.

― Кажется, мы этих мальков где-то видели, а, Гусь? ― спросил Плюха.

― Не где-то, а конкретно где! ― ответил его приятель.

Плюха кивнул:

― Точно! Это те самые! Из интересного дома.

― Ага! ― Гусь вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб. ― Они.

― А вы их что, знаете? ― завертела головой Алиса. ― Из какого «интересного» дома? Из мёртвого? Да?

Подростки обменялись понимающими взглядами и вразнобой ответили:

― Отвали! Так мы тебе и сказали! Иди на своём велике катайся!

Девочка только плечиком дёрнула:

― Ой! Подумаешь! Не очень-то и хотелось! Сама сейчас с ними познакомлюсь и всё узнаю, а вы продолжайте копать. Вам ещё три дерева осталось. Адью, мальчики.

Она поднялась со скамейки и решительно направилась навстречу близнецам и их родителям.

Глава 4

Богдан и Макар выбежали на морской берег как раз в ту минуту, когда близнецы дошли почти до самого верха холма, а трое взрослых парней из отдыхающих «дикарями», добрались до середины природной каменной лестницы. По тому, с какими улыбками они переглядывались, Богдан понял, что его опасения оправдываются.

― Давай, Гусь, поднажмём! ― скомандовал он Макару и припустил по прибрежной гальке к скалистому склону холма.

В городке и рядом с ним не было ни санаториев, ни домов или баз отдыха, ни, даже, детского оздоровительного летнего лагеря. Возможно, потому, что каких-то исторических достопримечательностей тоже не было.

Но местные жители считали, что существует «проклятье дома над морем». Ведь до недавнего времени, это было место, где умирало всё живое. И легенды об этом доме по городу ходили самые жуткие.

Зато в период с весны до поздней осени городок наводняли приезжие со всех концов страны и даже из-за границы. В основном они снимали жильё у горожан, но были и такие, кто приезжал со своими палатками, устанавливал их прямо на пляже или за городской чертой в той стороне, где море, и жил в походных условиях.

Таких отдыхающих местные жители именовали «дикарями», за то, что они пренебрегали правилами хорошего поведения и вели себя неподобающе. Не все. Но многие.

― Эй, дикари! А ну отошли от мальков! ― крикнул Богдан, как только преодолел последнюю ступеньку и выбежал к месту событий.

― Да! Валите отсюда! ― подхватил Макар и встал рядом с приятелем.

«Дикари» на миг опешили, но потом, разглядели, что прибежали мальчишки, едва ли взрослее тех, с кем они сейчас забавлялись, и снова захохотали:

― Поглядите, кто к нам пришёл!

― Детишек прибавилось! Защитнички! Ха-ха-ха!

― У этих в карманах, может, ещё что-то, кроме ключей, отыщется! Сейчас посмотрим!

Один из «дикарей» сделал шаг к Богдану, но тот не стал дожидаться, пока его схватят. Он рванулся навстречу и резко двинул кулаком парню под ложечку[1]. Видно и впрямь не просто так его звали Плюхой. Удар, что называется, дух вышиб у «дикаря». Он охнул, схватился за живот, согнулся и тут же получил ещё удар на этот раз в лицо от подскочившего к нему Макара.

А Богдан уже поднырнул под рукой второго чужака, перекувырнулся и прямо с коленей прописал ему «двоечку»[2]по почкам, а когда тот непроизвольно выгнулся, Плюха крутанулся и вытянутой ногой сбил противника на землю. Макар контролировал, чтобы первый противник не поднялся.

Глядя, как разворачивается драка, третий «дикарь», тот, что держал Лизу, грязно выругался, оттолкнул девочку, подскочил к Богдану, на ходу вытаскивая из кармана перцовый баллончик, и внезапно выпустил направленную струю перца прямо в глаза не ожидавшему такой подлости подростку. Богдан закричал, прижал ладони к лицу, упал и стал кататься по земле, пытаясь унять боль.

Макара застать врасплох не получилось: он сразу отпрыгнул подальше, расстегнул ремень, плавным движением вытянул его из джинсов и накрутил на руку, оставив металлическую пряжку свисать.

― Мальчик-зайчик прыг-прыг-прыг, ― с гадкой улыбкой «дикарь» покачал баллончиком. ― Перчику в глазки хочешь? Нет? ― его тон сменился на угрожающий. ― А получишь! Никуда не денешься.

Макар не ответил, только раскрутил ремень так, что пряжка со свистом начала рассекать воздух.

― У-у, какие мы умелые, какие мы драчливые, ― куражливо проговорил «дикарь» с баллончиком. ― Да всё равно ты один против троих не выстоишь. Мои друзья сейчас очухаются, а твой приятель больше не боец. Забирай его, и валите. Отпускаю, пока добрый.

Макар напряжённо глядел на противника, отвечать не стал. И в это время тот «дикарь», который первым получил удар Богдана, приподнялся, схватил мальчика за ногу и дёрнул. Макар потерял равновесие, начал падать, дёрнул руками, и тут же его оружие обратилось против него: пряжка изменила направление и врезалась ему в лоб. Оглушённый Макар рухнул на землю.

Пока внимание «дикарей» было занято подростками, Серёжа бросился к сестре, схватил её за руку и потащил к ограде. Лиза послушно побежала. Всего пара шагов, и они прижались спиной к тёплой каменной кладке.

― Ну, что, детишки, ― повернулся к ним «дикарь» с перцовым баллончиком. ― Защитнички ваши того… больше не защитят. Продолжим разговор.

Двое его приятелей уже поднялись и обшаривали карманы Богдана и Макара, которые не могли сопротивляться: один всё еще прижимал ладони к лицу и стонал от боли, а второй пока был без сознания.

Серёжа опять вытянул вперёд руки, и это в очередной раз вызвало приступ смеха у парня с баллончиком, но на этот раз с Серёжиных ладоней сорвались молнии и ударили обоих мародёров пониже спины.

Те заорали, подскочили на месте и обеими руками схватились за пострадавшие места.

Лиза обняла Серёжу за талию и проговорила:

― Давай, братик, наподдай им!

И он наподдал! На этот раз молния полетела в третьего ― того, что стоял напротив. «Дикарь» подскочил, выронил баллончик, заорал:

― А-а-а, шокер! ― и бросился бежать, но Серёжа запустил вслед ещё один разряд и крикнул:

― Ключи верни, а то поджарю!

― Подавись! ― «дикарь» размахнулся и швырнул связку, целясь мальчику в лицо, но ключи не долетели пары сантиметров до Серёжи, на миг «зависли» и понеслись обратно ― прямиком в нос «дикаря».

От удара тяжёлыми ключами нос своротило в сторону, а на губы и подбородок обильно потекла кровь.

― Ай-яй-яй-яй!.. ― гнусаво заорал «дикарь» и побежал прочь. Его приятели заковыляли за ним, всё ещё держась за дымящиеся штаны. Они моментально утратили всякий интерес к детям.

Когда «дикари» отошли достаточно далеко, близнецы подбежали к пострадавшим подросткам.

― Тащим их к стене, ― скомандовала Лиза. И они с Серёжей ухватили Богдана под руки и с трудом переместили его к ограде.

― Иди к длинному, а я этому помогу, ― Лиза встала рядом с подростком, одну руку положила на каменную ограду, а вторую ― поверх ладоней Богдана.

― Сейчас, ― приговаривала она, ― сейчас станет легче. Жечь перестанет. А потом мы пойдём домой, а там и Мама с Папой вернутся. Они врачи, они помогут.

Серёжа пошёл к Макару, но тот уже пришёл в себя и сидел, потирая пострадавший лоб, на котором наливалась синевой большая шишка.

― Плюхе глаза надо промыть холодной водой, ― мрачно проговорил он.

― Нет-нет, ― возразила Лиза, ― водой нельзя, тогда ещё больнее будет. Я однажды после острого перца глаза потёрла, тоже жгло, но Мама запретила мыть. Я точно помню, что водой ― нельзя.

― А ловко у тебя с ремнём получается! ― сказал вдруг Серёжа Макару. ― Долго тренировался?

Тот посмотрел на свою руку, которая всё ещё сжимала обмотанный вокруг ладони хвост ремня, как будто увидел его впервые, и стал вставлять ремень обратно в штрипки джинсов.

― Нет, ― покачал он головой. ― Вообще первый раз. Нам ещё никогда не приходилась с такими взрослыми схлестнуться. Я даже не знаю, чего Плюха сразу в драку полез. Он обычно отбрёхивается. Всегда получалось. А тут даже не попытался. А про ремень ― это мне батя рассказывал, что он, когда в мореходке учился, они так с курсантами из военного училища дрались. Вовремя вспомнилось.

Они вчетвером сидели у стены довольно долго, пока Богдан не перестал шипеть от боли и не опустил руки. Веки у него всё ещё были опухшими и красными, и слёзы ещё текли, оставляя на щеках ярко-красные полоски, но сильной боли мальчик уже не испытывал. Он смог, наконец, раскрыть глаза и оглядеться.

― А куда эти уроды пьяные делись? ― спросил он.

― Убежали, ― ответил Макар.

― Тебя, что ли, испугались? Ну, ты даёшь! ― усмехнулся Богдан.

― Не меня, ― покачал головой Макар. ― Я сам себе по лбу пряжкой врезал и вырубился. А когда в себя пришёл двое уже прыгали и за булки свои держались. Вот умора! ― он захохотал. ― Ой, не могу! Ой, Плюха, жалко, ты не видел! Чисто козлы! Ой, мамочки, не могу… ― Макар от смеха завалился на бок и стал колотить ладонью по земле.

Это было так заразительно, что и остальные дети расхохотались тоже.

― А потом третьему по носу прилетело! ― подхватила Лиза. ― Так у него чуть глаза не выскочили.

― Ага! Который с баллончиком быстро бегает, а другие, которым от вас досталось, еле ковыляли, ― Серёжа начал говорить, смеясь, но потом веселье вдруг улетучилось. Дети разом перестали смеяться и замолчали.

На минуту повисла неловкая пауза, а потом Серёжа сказал:

― Спасибо вам.

Богдан пожал плечами:

― Пожалуйста. Только, на самом деле, не за что. У нас вообще своих в обиду не дают.

― Разве мы для вас «свои»? ― удивилась Лиза.

― Раз здесь теперь живёте ― да. А эта пьянь приезжая ― чужие. И это факт, ― веско сказал Богдан.

― Точно! ― подтвердил Макар.

― Всё равно ещё раз большое спасибо, за то, что в «свои» приняли. Значит, и вы для нас теперь не чужие, ― повторил Серёжа.

Богдан поднялся.

― Не за что, мальки! Зовите, если что. Говорю же, мы бы за любого нашего вписались. Без базара. Ладно, пора нам. Пошли, Гусь.

― Нет! Надо, чтобы Мама твои глаза посмотрела! А Папа твою шишку. Вдруг у тебя сотрясение! Идёмте к нам в дом. Будем родителей ждать. Они должны уже скоро-скоро прийти, ― и Лиза ухватила Богдана за руку и потащила к калитке.

― Правильно! Идёмте, ― Серёжа с сожалением посмотрел на затихших рыбок и головоногих, что валялись на сухой траве, и поднял с земли ведро. Макар принёс крышку от него, которая отлетела в сторону, и они направились за Лизой и Богданом.

***

Джаан почувствовал близнецов, когда они ещё только поднимались по каменной лестнице на склоне холма, обрадовался, перелетел на ограду, чтобы сразу приветствовать их, как только они обратят на него внимание. Но сначала дети были заняты разговором и тяжёлым ведром, а потом их догнали какие-то негодяи.

Джаан едва увидел незнакомцев, сразу понял, что они зло. Это читалось на их физиономиях. Стремление причинить боль выглядывало из черноты расширенных зрачков, разливалось красными пятнами нездорового румянца на щеках, сквозило в каждом произнесённом слове, в каждой глумливой интонации. Эти подонки собирались жестоко обидеть его новых хозяев. Нет! Друзей! Его единственных друзей!

Если бы Серёжа прямо не запретил Джаану причинять вред людям, злодеям бы не поздоровилось! Может быть, джинн и не стал бы выпивать их жизни полностью, чтобы они мгновенно превратились в мумии, но сил даже на то, чтобы просто держаться на ногах, у них бы точно не было! Но Серёжа сказал: «Людей есть нельзя. Это табу!» ― и древнее заклинание подчинения, наложенное прежним господином, не давало возможности ослушаться.

Но желание защитить детей было таким яростным, что Джаан без раздумий рванулся им на помощь, забыв, что для него это совершенно невозможно.

Прозрачный энергетический купол, накрывающий ограду и двор, всколыхнулся и отшвырнул Джаана в дом, когда он попытался спрыгнуть со стены на помощь друзьям. Сдавила горло и мгновенно выжгла всю его силу магическая цепь. Джинн снова стал маленьким бледным красным пятном на стене под лестницей в комнате детей.

Однако этот порыв имел ещё одно последствие, которого он не заметил и не ощутил: в натянувшейся цепи, что сжимала его горло и приковывала к охранному контуру, лопнула одна из тонких ниточек, составляющих мощное магическое плетение заклятия подчинения.

На то чтобы полететь или пройти сквозь стены сил не осталось, и Джаан, еле переставляя ослабевшие лапы, с трудом вскарабкался по лестнице в лабораторию.

В отличие от первого господина, дети не запрещали ему приходить туда, чтобы восстановиться. Они даже оставили открытой дверь, ведь никто, кроме них и джинна, не мог её увидеть.

Джаан с трудом превратился в прозрачно-розовый дымок, тяжело поднялся над столом и просочился в лампу. Понадобилось ещё сколько-то мгновений на то, чтобы сила наполнила его, и он смог вернуться на стену, чтобы увидеть, как на помощь близнецам пришли два подростка.

О! Это было неожиданно! Совсем недавно эта парочка ночью тайком влезла к ним на двор и собиралась что-нибудь стащить. Потом по приказу новых хозяев, а теперь единственных близких и дорогих людей, воришки были обездвижены Джааном. Он усыпил их, а потом Серёжа и Лиза вместе вытащили спящих мальчишек за пределы ограды, потому что Джаан этого сделать не мог.

Теперь же Джаан видел, как самоотверженно и смело бывшие воришки сражаются с недобрыми незнакомцами.

Единственное, чем сейчас мог помочь Джаан ― это советом. И то, только в случае, если близнецы сосредоточатся и захотят услышать его. Пока их внимание было сфокусировано на незнакомцах, они не слышали мысленного зова и даже не смотрели в его сторону. Но едва внимание троих напавших переключилось с близнецов на бывших воришек, Джаан вновь позвал: «Серёжа! Услышь меня! Бегите к стене. Охранный контур вас защитит!» ― «Спасибо, Джаник!» ― тут же прилетел мысленный ответ от мальчика. И вот они с сестрой уже прижались спинами к спасительной ограде. Ну, а как только охранный контур почувствовал хозяев, то сразу и подчинился: молнии, направленные руками Серёжи, полетели в сторону врагов.