banner banner banner
Солнцежар
Солнцежар
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Солнцежар

скачать книгу бесплатно

Солнцежар
Вера Ягелева

В глухом таёжном селе, затерянном в уральских горах, бок о бок живут люди и монстры. Но кто из них страшнее? Это предстоит выяснить шестнадцатилетней Кате и её новому другу, оказавшимся там в самое неподходящее время – на летнее солнцестояние.

Вера Ягелева

Солнцежар

1. Отъезд

– Катерина! – раздался из кухни недовольный мамин голос. – Ты когда мусор выбросишь? Из ведра валится…

Дальше была какая-то непонятная тирада, которую Катя не расслышала, но даже в наушниках стало понятно, что ничего хорошего там, за бортом, её не ждёт.

– Сколько можно говорить об одном и том же?!

Нажав на стоп, Катя медленно досчитала до десяти и стянула с себя огромные чёрные наушники, подаренные отцом на позапрошлый день рождения.

– Как об стенку горох…

– Сейчас.

Ей хотелось, чтобы это «Сейчас» прозвучало громче и бодрее, но обида сдавила горло и бодрее не получилось.

Бесполезно было делать вид, что ей плевать на эту чёртову поездку.

Катя запрокинула голову, пытаясь не дать вытечь нахлынувшим слезам.

Надо было успокоиться. Не хватало ещё наговорить матери лишнего, а потом всю дорогу ехать молча.

Поджав губы, она в последний раз осмотрела свое логово.

В комнате с наглухо задёрнутыми шторами царил беспорядок. У изголовья кровати, посреди груды книг, стоял небольшой ловец снов, похожий на старинный уличный фонарь. Его многочисленные стеклянные грани, скованные чёрными линиями металла, отражали мерцающий свет ночника, горящего даже в полдень. Катя качнула подвеску и цветное стекло полоснуло по лицу ярким светом. На стене запрыгали блики, закачались тени.

Одна из граней ловца давно разбилась и превратила его в надёжный тайник. Тонкой изящной рукой Катя нырнула в отверстие и нащупав на дне браслет с деревянными бусинами облегченно выдохнула. Ловко выудив из хранилища грубоватое для девичьей руки украшение, сплошь испещрённое выжженными знаками, она надела его на руку и холодно улыбнулась.

На суровой нитке оставалось достататочно бусин, чтобы ещё немного продержаться в этом мире.

***

Настенная гирлянда освещала расклеенные над кроватью постеры, фотографии и её первые несмелые рисунки. Несмотря на бардак вокруг, Катя чувствовала себя здесь в безопасности и точно знала, что это самая уютная нора на свете.

Уезжать не хотелось.

Она цеплялась взглядом за стены и вещи, в попытке найти то, что сможет её остановить или хотя бы ненадолго задержать дома.

Взявшись за ручку двери, она вспомнила про интернет. Вернее, про его скорое отсутствие и решила напоследок зайти в сеть, чтобы…

Она не смогла себе объяснить, чтобы что: ничего кроме боли эти фотографии ей не доставляли. Катя знала, что там увидит, но в глубине души надеялась, что вдруг заметит сожаление на Его лице. Или грусть.

Или неожиданно получит сообщение, от которого сердце забьётся чаще. И тогда будет уже совершенно неважно куда и насколько ехать. Вообще ВСЁ станет неважным.

Взобравшись на кровать, она натянула на голову капюшон и уткнулась в экран. Несмотря на летнюю жару, морозило даже в тёплой толстовке.

Листая ленту, Катя невидящими глазами смотрела в телефон, где мелькали загорелые ноги одноклассников, солнце, чайки и солёные брызги Чёрного моря.

Ослепительная Юлькина улыбка без брекетов. Вот Машка лезет на скалу и одновременно позирует, демонстрируя бицепсы. Сашка лежит на полосатом полотенце, загорелая как булка. Витька зарылся в песок по шею.

Руки начали дрожать: Витька был его лучшим другом.

Она боялась взглянуть на следующий снимок и на мгновение словно оцепенела.

А потом с закрытыми глазами медленно опустила палец на экран и …школьный волейбольный мяч летит прямо в воду.

Пара кадров морского побережья.

А вот и Он…

Катя с шумом втянула в себя воздух и резко отвернулась.

Максимально быстро пролистывая фото, она старалась не смотреть. Мысль о том, что на этих фотографиях Он может стоять в воде не один, предательским холодком разлилась по телу.

***

В последнее время ей не верилось, что в жизни всё происходит всерьёз. Что поездка с классом на юг, которая должна была стать идеальным завершением учебного года, прошла без неё.

Ещё пара дней и одноклассники сядут в поезд и вернутся сюда совсем другими людьми. Чужими.

Ей не верилось, что прямо сейчас где-то шумят волны и девчонки, пытаясь перекричать друг друга, делают селфи. Без неё.

Катю словно исключили из жизни. Её нет и не будет на этих залитых солнцем фотографиях и, возможно, теперь не будет и в Его жизни: все отправленные сообщения он пометил как непрочитанные.

Она хорошо понимала, что это значит.

И что такое две недели на море тоже понимала. У них там за это время целая жизнь пролетела.

Теперь каждый раз, когда одноклассники будут вспоминать южный берег, ей придётся изображать безразличие или делать вид, что она занята своими делами. «Помнишь, как круто было? А, точно, тебя же тогда с нами не было».

Только Васька из соседнего подъезда, с которой они дружили с самого детства, могла частично понять и разделить её боль. Если бы Катя могла или хотела поделиться с ней своими чувствами, Василиса наверняка бы её поддержала. Но Катя не хотела. Да и Ваське было всего четырнадцать, вряд ли бы она смогла понять всю сложность и запутанность взрослых отношений.

На прошлой неделе Василиса попросила помочь с подготовкой к своему дню рождения, который у неё, как назло, был именно сегодня. Эта подготовка заняла почти всё свободное время и хоть как-то отвлекала Катю от мрачных мыслей.

Вряд ли Ваське так уж сильно нужна была помощь, но она, как честный человек, видя состояние подруги, не могла ей позволить умереть в постели в самый разгар летних каникул.

Она согнала Катю с кровати, раздвинула тяжёлые пыльные шторы и открыла окно, впустив городской смог. А потом заставила её вырезать какие-то дурацкие карточки из бумаги, делать именные приглашения, искать конкурсы и составлять плейлист, который на поверку всё равно оказался похоронным.

Через несколько часов у её лучшей подруги день рождения, на который Катя не сможет прийти. Хотя она должна была быть там самым важным гостем.

Вечером она скорее всего уже будет в дремучей глуши, где как сказала мама, «нет интернета от слова совсем». А ещё она сказала, что «в селе, где будет проходить фестиваль нет света, газа и, возможно, даже магазина. Правда здорово?».

Катю не интересовали магазины. Она могла запросто пережить три фестивальных дня без электричества. И даже ночёвка в душной палатке не казалась ей пыткой.

Единственный вопрос, который не давал ей покоя – «За что? Почему именно сейчас?».

«Ты не отпустила меня с классом на юг, и я смирилась, несмотря на то, что для меня это было супер важно. Эта поездка могла изменить всю мою жизнь. Да, у нас туго с деньгами, да, надо жить по средствам, окей. Но причём здесь день рождения Васьки?».

«Это вообще не требовало никаких затрат. Почему я вместо того, чтобы пойти к человеку, который меня ждёт, должна тащиться с тобой за тридевять земель в какую-то дыру, где даже элементарная человеческая потребность помыться – проблема?».

Но задать эти вопросы маме она, конечно, не смогла бы. Да и вываливать возмущение и обиды на Ваську в день рождения тоже не стала, – отписалась общими фразами. Сказала, что не сможет прийти, поздравила как смогла, накидала кучу стикеров и выключила телефон.

Весь этот мешок дерьма, который случился с ней за последний месяц, она молча и гордо увезёт с собой на край света, куда они отправляются прямо сейчас.

***

Лифт ожидаемо не работал. Он просто не мог работать в такой чудесный день. Катя, нагруженная пакетами и корзинами, спускалась с девятого этажа, рискуя скатиться кубарем прямо до первого.

«А что, это мысль… Маминым драгоценным свистулькам придёт конец и не надо будет никуда ехать. Правда, и ей, наверное, тоже сразу конец придёт».

Она остановилась на площадке пятого этажа, дожидаясь, пока мама наверху закроет дверь и увидит, что лифт сломан.

– Какого чёрта?! – донеслось сверху. Катя ухмыльнулась, перевела дух и уже увереннее зашагала дальше.

Неожиданно перед самым Катиным носом распахнулась дверь и из-за неё показалась нога и костыль соседки – вредной старушенции, которая всегда знала о происходящем в подъезде, словно всю жизнь проводила у двери. Ела, не отходя от глазка, и спала там же, моментально появляясь в центре событий, если что-то случалось.

Когда соседка появилась из дверного проема вся целиком, она тут же начала кричать маме наверх, что ей принесли платёжку с неправильными цифрами и надо обязательно свериться со счётчиком, а она сама не может, потому что слепая.

«Сейчас начнётся», – подумала Катя. Мама не сможет отказать, старуха заманит её в тёмные лабиринты своей квартиры, а Кате придётся ждать у закрытой машины с ворохом вещей под палящим солнцем.

Она стала спускаться медленней, чтобы как можно дольше не выходить из прохладного подъезда, в котором только что вымыли полы и так вкусно пахло мокрым бетоном.

Сердобольная мама действительно переступила порог старой ведьмы и исчезла.

***

Мама готова была помогать всем и во всём. И тем, кто нуждался в помощи, и тем, кто спокойно мог без неё обойтись. Она для всех и каждого была луч света в тёмном царстве.

Но только не для Кати.

Почему-то у себя в семье Елена Николаевна решительно не обращала внимания на то, что кому-то нужна.

Семья, конечно, небольшая – Катя и кот, но им тоже иногда требовалось внимание. Например, сейчас.

То, что Катиного мнения перед отъездом никто не спросил, казалось отвратительным. В конце концов, она уже не ребёнок и можно было поинтересоваться, хочет ли она вдруг ни с того, ни с сего уехать из города в медвежий угол.

Покрыться там грязью за два дня. Днём спасаться от мух, а по вечерам отбиваться от комаров величиной с кулак. А ещё от настойчивых предложений местных парней показать ей сельский клуб.

Если бы с её мнением хоть немного считались, она бы ни за что туда не поехала. Она бы заперлась на ключ, залезла под одеяло и не вылезала бы оттуда до понедельника. Ну или вылезала бы только изредка, чтоб доплестись до холодильника.

Катя представила себе пыльную дорогу, жирно удобренную коровьими лепёшками, вспомнила запах, доносившийся со свинофермы, недалеко от которой в прошлый раз их поселили, и зажмурилась.

Несколько часов на заднем сиденье старой ржавой развалюхи, а именно так выглядел их семейный автомобиль; жара и тряска по грунтовой дороге среди выжженных солнцем полей, мерзкий липкий пот, тонна влажных салфеток, – всё это никак нельзя было назвать приятным путешествием. От одних размышлений уже подташнивало.

На самом деле весь мамин хенд-мэйд, который они летом развозили по фестивалям народного творчества, можно было запросто продать в сети. Но никакие ВК и ярмарки мастеров маму не устраивали. Она бредила живым общением и прямо-таки жаждала рассказать покупателю об истории развития народных промыслов на Руси.

Стоило клиенту чуть замешкаться у её стола с глиняными игрушками, как он тут же попадал в искусно сплетённую паутину из сказок и слов.

Мама улыбалась самой искренней из своих улыбок, поправляла очелье и начинала нараспев рассказывать древнерусскую повесть, которую Катя уже успела выучить наизусть.

Она смотрела покупателю прямо в глаза и журчала словно речка. Её огромные голубые глаза и смех, похожий на звон вплетённых в волосы колокольчиков, обезоруживали даже самых вредных и скупых посетителей. Уйти от такого мастера без игрушки было невозможно.

Почему-то Катя не унаследовала от мамы ни этих глаз, ни звонкого заразительного смеха, ни лёгкой походки, ни позитивного взгляда на жизнь.

Всё, что их объединяло и почему их можно было безошибочно причислить к одной семье, так это крайне невысокий рост обеих. Они запросто могли потеряться в толпе или заблудиться в поле иван-чая. В остальном они были совершенно не похожи друг на друга, и мама любила рассказывать прилюдно, что Катю ей подбросили. Некоторые даже верили.

Но какие бы у них отношения ни были, Катя всегда знала, что мама – самый талантливый человек на свете.

Когда она на фестивалях надевала расшитый вручную «наряд до пят», то вживалась в роль сказительницы и становилась просто неузнаваемой. Даже опытные мастера поражались её артистическим задаткам и приходили полюбоваться.

Мама – потрясающий рассказчик. Готовый ответить на любой вопрос по истории, а заодно познакомить вас с десятком-другим мифов и легенд. Она играючи собирает возле себя огромную толпу любителей фольклора, а, собрав, может совершенно неожиданно начать изображать в лицах бытовую сценку из жизни крестьян N-ской губернии в дореволюционной России или вдруг запоёт какие-нибудь заклички, подыгрывая себе на окарине и попутно продавая расписные свистульки.

Короче говоря, мама – фрик. Если не знать, что у неё ещё с десяток увлечений, можно подумать, что она одержима духом славянофильства. Но на самом деле с таким же успехом она может изображать кого угодно.

В морозную новогоднюю ночь на городской площади мама выскакивала из-за ёлки в ростовой кукле Тигра, держа за руку посиневшую от холода Катю, которую совершенно некуда было деть.

Она играла самые странные роли на сцене местного Дворца культуры, пока не уволилась оттуда. Мама была тенью, зеркалом, деревом, перелётной птицей и всем, от чего отказывались задравшие нос юные актёры.

Наверняка ей всё это приносило удовольствие. Потому что денег это точно не приносило. А деньги семье, в которой после ухода отца нужно было на что-то кормить Катю и кота, нужны были постоянно.

Именно поэтому мама Кати – Горелик Елена Николаевна – работала везде, где можно было хоть что-то заработать.

Попутно она пробовала себя в разных жанрах: варила мыло, писала какие-то тексты в интернете, делала украшения из эпоксидной смолы и полимерной глины, а в последний год её сильно увлекла керамика и всё народное. Теперь она была мастером глиняной игрушки.

***

Как только Катя спустилась на первый этаж, она одновременно услышала два неприятных для себя звука.

Сначала наверху с грохотом тронулся и поехал лифт. А потом на крыльце загоготал нервный прыщавый Валерка из пятой квартиры и двое его друзей – братья близнецы с одинаково неопрятными сальными рожами и взмыленными волосами.

Близнецы как попугаи неразлучники всегда ходили вместе. Они отвратительно пахли и ещё хуже шутили. Вместе с Валеркой они составляли святую троицу из колледжа по соседству, который мама упорно называла ПТУ.

В колледже их никто не любил, поэтому Валерка с попугаями каждый день тусовались на крыльце или в подъезде, а по вечерам пили в детской песочнице и скрипели качелями.

Катя побаивалась эту троицу. Хотя бы потому, что парни были старше и физически сильнее её. Если бы однажды они захотели скрутить ей руки-ноги и отнести куда-нибудь подальше от дома, у них бы это запросто получилось.

Но она надеялась, что топорный юмор – это их потолок.

Она бы и дальше стояла за дверью, прислонившись к холодной стене, но лифт уже почти спустился на первый этаж и, боясь попасть в глупое положение, Катя вышла на улицу.

***