Леди Тидрек и волк

У самых далеких границ самой бескрайней равнины лежала страна. Была она в меру богата и в меру солнечна. Люди там жили в меру щедрые и в меру храбрые. А правитель этой страны был в меру мудрый и в меру алчный. А на границе этой страны и края света жило еще одно маленькое племя, которое не давало правителю покоя. Женщины этого племени были очень красивы, но не это беспокоило правителя. Мужчины же хоть и были безобразны на лицо, но обладали недюжинной силой. И даже не это беспокоило правителя. Больше всего не нравилось ему, что гораздо чаще, чем у других, рождались в этом племени дети с магическим талантом. Сам правитель не унаследовал от своих предков этот дар, и было это его большой печалью.

Правитель мирился с маленьким племенем, потому что оно с незапамятных времен жило в его стране. Люди этого племени были преданы ему не больше и не меньше, чем остальные подданые. Но непонятная тревога мучила правителя, и он не подпускал к себе близко людей из маленького племени. Не было их ни среди слуг, ни среди придворных.

А маленькому племени отлично жилось на воле. Его люди были прекрасными охотниками. Охотились там и мужчины, и женщины, и даже дети. Правитель не мог запретить им охотиться в пограничье, потому что они всегда могли сказать, что настигли свою добычу за краем света, куда только одни они и могли проникнуть.

И возможно до сих пор жил бы государь в мире и согласии с охотниками, если бы однажды в его страну не прибыло заморское посольство. И так случилось, что, прибыв в столицу, проезжало посольство через рыночную площадь. Был базарный день и любовались гости местными товарами, засматривались на диковинные вещицы. Был тут и прилавок охотников. Торговали за ним брат и сестра — Ульф и Скади. Продавали ножи с костяными рукоятками, шкуры дивных расцветок, безделушки и амулеты из когтей и зубов. Скади была удивительной красоты, а Ульф обладал зверской внешностью. Кулак его был размером с голову ребенка, а глаза навыкате вселяли страх даже в его старинных друзей. Когда один из послов увидел торгующую за прилавком девушку, то был потрясен ее красотой. Ему и в голову не могло прийти, что эти двое — брат и сестра, поэтому он принял мужчину за мужа девушки. И, поскольку в его стране это было абсолютно нормально, предложил Ульфу выкупить его женщину за порядочную цену.

В маленьком племени охотников женщины и мужчины равно уважали друг друга. Каждый знал, чем полезен другой. И каждый ценил способности и качества другого. Мужчины знали, как безрадостна жизнь без женщин, а женщины понимали, как она будет тяжела без мужчин. Одним словом, предложение посла настолько удивило, а потом и разъярило Ульфа, что он едва не убил обидчика прямо на месте. Лишь сестра смогла увещеваниями унять его гнев, а еще восемь человек держали его за руки и за ноги.

Поняв, что нажил себе врага, посол поспешил скрыться за стенами дворца. Заезжие гости хотели заключить с правителем какое-то выгодное для их страны соглашение, а потому всячески старались ему угодить. Прознали они и про интерес правителя к магическим талантам. Поэтому условились, что один из них притворится, будто умеет предсказывать будущее. Позарившийся на Скади чужестранец тем временем разузнал о ней и о своем обидчике все, что мог. Узнал он и о том, что они с братом принадлежат к маленькому племени, которое правитель недолюбливает.

Когда пришло время дарить правителю прощальные дары, послы сказали:

— Всемилостивый, мудрейший правитель этой прекрасной страны! Среди нас есть человек, наделенный магическим талантом. Он может заглядывать в будущее. И мы бы были рады преподнести тебе в дар его предсказание. Но дело в том, что его пророчества не всегда бывают радостными и никто не может на них повлиять. Мы бы не хотели омрачать наше расставание тяжелыми мыслями.

Конечно же правитель не смог устоять и сказал, что он хочет услышать предсказание, каким бы оно ни было.

Тогда посол выступил вперед и поклонился. Он велел принести правителю полстакана чистейшей воды. Когда воду принесли, он попросил правителя сделать глоток, прополоскать рот и выплюнуть воду обратно в стакан. Затем посол взял стакан и долго рассматривал помутневшую воду. Настала полная тишина. И тогда, придав своему голосу хриплые, неестественные ноты, посол сказал:

— Те, кто рыщет во тьме, скоро на свет пойдут. Берегись их когтей, берегись их зубов, они гибель тебе принесут.

Правитель в ужасе прикрыл рот рукой, а присутствующие в зале местные сановники поняли, что для маленького племени настанут тяжелые времена.

Посольство удалилось, а правитель, к его чести, долго ничего не предпринимал против маленького племени. Но он отправил соглядатаев следить и слушать. Охотники же, не зная, что теперь их слова могут достигнуть ушей правителя, шутили и отзывались о нем не очень лестно. И достаточно было искры, чтобы заполыхал весь амбар. Так и случилось.

Как-то раз Ульф приехал на базар без сестры и, так как нрава он был крутого, повздорил с лоточником. Что уж там произошло — до сих пор загадка, но очевидцы говорили, что охотник в сердцах назвал разносчика «сукиным сыном», а тот и правда превратился в собаку.

Когда правитель узнал об этом, обуял его лютый страх. Уверился он в том, что именно об их когтях и зубах говорилось в пророчестве. Ведь если эти охотники могли одним своим словом превращать людей в животных, то и сами наверняка могут стать кем угодно.

И хотя лоточника уже на следующий день видели в его обычном обличии, приказал государь выгнать маленькое племя из своей страны. Отправил он солдат в их деревню и велел не гнушаться никакими средствами. Так и случилось. Напали солдаты глубокой ночью, вытряхивали стариков из постелей, разрушали дома, гнали всех прочь за край света. Охотники сперва думали отстоять свою деревню, и в завязавшейся битве много полегло народу с обеих сторон. Кто уцелел — скрылись за краем света, а солдаты потом рассказывали, что, убегая, охотники сами оборачивались дикими зверями. Последним во тьму отступал Ульф, который пообещал отомстить правителю за его вероломный поступок, обернулся волком и исчез во тьме.

После этого правителя начали мучить кошмары. Везде ему мерещился Ульф в окровавленной волчьей шкуре, подкрадывающийся к нему с ножом. Сначала правитель велел прогнать из замка всех собак, потом приказал снять все гардины и занавески. Но все равно ему продолжал мерещиться жуткий мужчина с глазами навыкате, которого правитель называл Волчий герцог.

Правитель потерял аппетит и сон. Он искренне раскаивался в том, что сделал, и даже посылал своих людей на поиски охотников, но те никого не нашли. Мучимый совестью, видениями и непрестанной икотой, правитель заболел и вскоре горячка унесла его. Последними его словами были «Волчий герцог мстит за свой народ».

Это было давным-давно, и никто больше никогда не видел ни Ульфа, ни Скади. Может быть, сестра усмирила кровожадную натуру своего брата, а может быть Волчий герцог только и ждет, как бы снова вырваться за край света.

Глава 8

Леди Тидрек задумчиво закрыла книгу.

— Сказка хорошая, но к нам точно никакого отношения не имеет, — твердо сказала она.

Оба мужчины подняли на нее взгляды, оторвавшись от книг.

— Я согласен, но все же обоснуй, — сказал Эйнар.

— Тут ничего не встает на свои места. Пострадавшие тут охотники. Но мы и есть охотники! И вот тут как раз брат и сестра, —леди Тидрек несколько раз показала пальцем на себя и на Эйнара. — Правда, я не «удивительной красоты»…

— Это не так, — хором перебили ее мужчины. Леди Тидрек отмахнулась.

— А Эйнар не обладает «зверской внешностью».

— Не обладаю, — согласился Эйнар.

— Не обладает, — подтвердил Арвидас.

— Так что тут опять нестыковка. Но если рассматривать Эйнара в качестве правителя из сказки, то, во-первых, он к той волчьей охоте вообще отношения не имел, он даже еще не родился. И, во-вторых, хоть охоту и возглавлял наш прадед — объявил ее все-таки король.

— Я тоже не верю, что эта легенда может иметь к нам какое-то отношение. К тому же я вот только что читал справочник магических существ и... сейчас, я даже зачитаю, — Эйнар полистал страницы, — Вот. «Несмотря на распространенное мнение о существовании так называемых оборотней, существ, которые могут пребывать в двух формах — человека и животного — на территории Королевства Семидолье их появление не зафиксировано.

С помощью магических сил возможно превратить человека в животное, но а) субъект не может быть объектом и б) обратить изменения может только внешнее вмешательство. Наиболее близкими к оборотничеству качествами обладали лютены, которые на данный момент это свойство утратили…».

— Может мне кто-то растолковать, что это за «а» и «б»? — перебила леди Тидрек.

— Это значит, что колдун не может заколдовать сам себя, а только другого человека. И что животное само не может снова стать человеком, его должен кто-то расколдовать, — объяснил Арвидас.

— То есть тут черным по белому написано, что оборотней не существует, — подытожил Эйнар.

— Хорошо, значит оборотней единогласно отметаем? — спросила леди Тидрек.

— Отметаем, — кивнул Эйнар.

— Единогласно, — согласился Арвидас.

Так как оборотней до этого момента никто и не рассматривал как реальную угрозу, это достижение в расследовании было весьма сомнительным.

— Но я бы не отметал сказку в целом, — вдруг сказал Арвидас.

— Ты делаешь ставку на Волчьего герцога? — ухмыльнулся Эйнар.

— Можно и так сказать. К сожалению, из-за гибели вашего отца, эту историю знает каждый у нас в герцогстве, да и за его пределами. И кто-то мог решить просто ей воспользоваться.

— Но зачем? — нахмурился Эйнар.

— Этого я сказать не могу.

— Ладно, замечание дельное. Но давайте все же искать что-то ближе к реальности.

И они снова погрузились в изучение книг о животных, магических и обычных. Их поиски затянулись далеко за полночь, но никаких конкретных результатов не дали. Они нашли несколько упоминаний о волках в магических справочниках, но обычно звери выступали там в роли помощников какой-то более могучей силы. Причем сила эта могла быть как добрая, так и зловредная. Например, волк Изенгрим везде сопровождал короля Нобля Третьего, правившего еще в Первой эпохе. Король этот имел репутацию жестокого и не очень справедливого правителя, а волк способствовал всем его деяниям. Изенгрим был наделен человеческим разумом, вот только не самым лучшим. Поручения короля он выполнял с большим рвением, но результат часто оказывался противоположным задумке.

Когда все уже порядком устали, леди Тидрек поинтересовалась у Арвидаса, не хочет ли он продолжить свои исследования завтра.

— Думаю, я узнал, все что мог на данный момент. Скорее всего это обычные волки, но есть и ничтожно малый шанс того, что это магические существа. Из книг стало ясно, что в наших землях единственное магическое свойство, доступное волкам, — человеческий разум. То есть ни говорить, ни летать, ни становиться невидимыми они не могут.

— И либо они забрели сюда сами по какой-то странной случайности, либо их сюда кто-то привел, — добавил Эйнар.

— Хорошо бы они также загадочно исчезли, и мы бы о них больше не вспоминали, — вздохнула леди Тидрек. Ей жалко было волков, которым точно не поздоровилось бы, повстречайся они с людьми герцога. К тому же, она уже начала проникаться симпатией к своему волчку, который, похоже, был дружелюбнее двух других.

— Не могу сказать, что это решение меня бы устроило. Я бы хотел большей конкретики, — под «конкретикой» Эйнар явно подразумевал волчьи шкуры.

Он велел выкопать в окрестностях замка несколько ям-ловушек. С трудом поддавшись на уговоры сестры, герцог распорядился сделать ловушки безвредными, хотя вначале планировал установить на дно ям острые колья. Леди Тидрек умоляла брата просто поймать волка, а уже потом решить, что с ним делать. Хоть Эйнар и предупредил сестру, что волку вряд ли найдется место на их псарне, девушка надеялась избежать для зверя худшей участи.

Жизнь в замке пошла своим чередом, но леди Тидрек начала замечать какие-то мелкие приготовления. Слуги затеяли уборку во всех комнатах, даже в тех, которые годами не использовались. На кухне постоянно что-то отмывали и полировали, садовники часами приводили и без того ухоженный сад в идеальный порядок, а как-то заглянув в спальню герцогини, леди Тидрек обнаружила, что камеристка перебирает весь ее гардероб. Вся эта возня не нравилась девушке, она вызывала беспокойство и заставляла вспоминать о неприятном разговоре с матерью.

Поэтому леди Тидрек старалась как можно больше времени проводить вне замка. И хотя на дальние верховые прогулки у нее теперь не хватало храбрости, она все же выезжала на Хуми или отравлялась гулять по огромному парку, окружающему замок со всех сторон. Этот парк мало чем отличался от леса, но был окружен крепостной стеной, сохранившейся еще с незапамятных времен. Во времена Второй эпохи, когда герцогства еще враждовали между собой, деревья с обеих сторон стены вырубались. Но с последней междоусобной войны прошло уже столько лет, что деревья под стеной были уже толщиной с винную бочку.

Внутри крепостных стен располагалось с полдюжины коттеджей, где жили слуги. Конечно, поселиться в таком домике было большой привилегией, в основном челядь жила в замке. Леди Тидрек знала всех обитателей этих маленьких уютных гнездышек и иногда даже заходила к ним в гости, по приглашению и без. Коттеджи предназначались для слуг с семьей — главного садовника, дворецкого, шталмейстра, отвечающего за конюшню. Но было и одно исключение. В самом маленьком домике почти на границе парка жила герцогская няня. К ней леди Тидрек и захаживала на чай чаще всего. Няня Свея, так ее называли практически все в замке, была еще довольно молодой, когда ее заботам были поручены Эйнар и Тидрек. Точнее, когда родилась Тидрек, Эйнар уже больше времени проводил с гувернерами и учителями. Девочка и няня были не разлей вода. Когда на двенадцатый день рождения герцогиня объявила, что дочь уже слишком взрослая для няни и теперь ее воспитанием займутся две гувернантки, леди Тидрек устроила грандиозный скандал. Это не помогло, и она сбежала из замка, две ночи проведя в лесу. На самом деле она просто пряталась в амбаре в ближайшей деревне, до которой было три часа ходу. Этот бунт, однако, произвел нужный эффект, и количество гувернанток сократилось до одной, а няню оставили в замке.

Герцогиня Остенстуре была очень разумной женщиной и тоже любила поступать по-своему. Поэтому вскоре под благовидным предлогом, она предложила няне Свее поселиться в коттедже. Женщину это предложение несказанно обрадовало, а леди Тидрек ничего не имела против. Через пару лет девочка обнаружила, что видит няню один-два раза в неделю, а ее время занято уроками, животными и братом. Когда девушка это поняла, то дала себе слово навещать няню не реже раза в неделю. Все прошедшие годы у нее это получалось. Вот и сейчас леди Тидрек постучала в знакомую зеленую дверь коттеджа.

— Няня, ты дома? — позвала она.

— Конечно, моя милая, заходи.

Леди Тидрек вошла и увидела Свею, достающую из печи плюшки. Эта женщина была практически одного возраста с ее матерью, но каков же был контраст! Они будто принадлежали к разным видам существ. Няня была пухленькая, округленькая, румяная и веселая. Леди Тидрек еле дождалась, пока та поставит горячий поднос, и крепко обняла ее.

— И я тебя рада видеть, малышка! — сказала няня Свея, обнимая девушку в ответ. К слову сказать, «малышкой» ее больше никто не называл. Никому бы и в голову не пришло. — Ставь скорее чайник!

Когда чай был разлит по чашкам, а плюшки немного остыли и не грозили обжечь рот, леди Тидрек уселась за стол, вытянув ноги в проход. Совершенно не позволительная поза для леди, но приемлемая в доме няни Свеи.

— В замке какая-то суета, — сказала она, жуя булочку.

— И немудрено, — кивнула няня. — Я целыми днями что-то чиню и подшиваю.

— Похоже, все закрома перебрали.

— Готовятся к приезду новой хозяйки.

Эта мысль не приходила леди Тидрек в голову, но сейчас обожгла своей точностью.

— А-а-ах вот оно что… — протянула девушка.

— Неужели ты сама не догадалась? Так всегда бывает, когда господа женятся. Тебе бы тоже приданое с шумом собирали.

— Может уже и собирают, — леди Тидрек становилась все мрачнее, все глубже погружаясь в суть происходящего.

— Вот оно как? А ты уже кого-то выбрала? — няня внимательно посмотрела на свою подопечную, стараясь разобрать эмоции на лице девушки.

— Выбор сократился до двух вариантов. И мама ясно дала понять, что откладывать больше некуда, — понуро ответила она.

— И как тебе эти варианты? — поинтересовалась няня.

— Не то чтобы ужасные… Вроде оба терпимые, — пожала плечами леди Тидрек.

— Ну знаешь, дорогая моя, если кто-то предлагает тебе два варианта, то всегда еще существует третий — твой собственный. Не спеши расстраиваться, может все еще разрешится тебе на пользу.

— Может и так, — леди Тидрек не хотелось обсуждать эту тему. — Тебе хорошо, тебя никто из дома не выгоняет.

— Ну, так-то оно так, но с появлением наследника моя спокойная жизнь закончится.

— Думаешь, тебе снова придется исполнять обязанности няни?

— Эйнар мне уже на это намекнул. Осталось заручиться поддержкой будущей матери наследника.

— Не будем забегать вперед, они еще даже не помолвлены, — ухмыльнулась леди Тидрек.

—Да уж, надеюсь, с этим не возникнет проблем, — задумчиво ответила няня, откусывая плюшку.

— Мне ничего не известно о возможных сложностях, — пожала плечами девушка.

— Моя милая, во-первых, слуги всегда знают о господах больше, чем сами господа. А во-вторых, могу поспорить, что кому угодно известно больше, чем тебе.

— Потому что меня это совершенно не интересует, — фыркнула леди Тидрек.

— Даже если это может отразиться на твоем брате?

— Тогда интересует. Рассказывай.

— Когда здесь были люди Эчеда я под разными предлогами часто появлялась в замке, а кое-кого даже смогла затащить к себе на чай. И по всяким оговоркам и недомолвкам мне удалось понять, что между графиней Эчеда и герцогом Болотного края существовал сговор, по которому леди Тимея должна была…

— Выйти замуж за второго сына этого Болотника. Няня, твоя новость — вчерашний день, мне Стина сразу все выложила.

— Леди Тидрек, разве вас не учили, что перебивать собеседника очень грубо, особенно тогда, когда вы сами задали вопрос?

— Прости, няня, — леди Тидрек виновато наклонила голову. Она знала, что терпение не ее сильная сторона.

— Так вот, твоя Стина все верно сказала. Этого болотного жениха звали Ганс фон Мораст. Но самое интересное я узнала от служанки леди Тимеи. Оказалось, что этот господин Ганс был безумно влюблен в леди Тимею, практически одержим. Но он еще несовершеннолетний, поэтому официально помолвки быть не могло. Ему вот-вот должно исполниться девятнадцать, но тут герцогиня Эчеда поменяла курс, узнав об интересе нашего Эйнара.

— Ну хорошо, и что ты думаешь, этот Ганс захочет расстроить помолвку? Вряд ли у него есть для этого средства, — нахмурилась леди Тидрек.

— Не знаю, Тиди. Фон Морасты никогда не отличались благородством и честностью.

На секунду в ее голове мелькнула мысль, как было бы здорово, если бы свадьба ее брата расстроилась. Подбор новой невесты занял бы какое-то время и леди Тидрек могла бы тоже не торопиться с замужеством. Но девушка быстро отогнала от себя эти позорные мечты и пожурила себя за них. Такого эгоизма, да еще в отношении любимого брата, она от себя не ожидала.

Тем временем помолвка надвигалась семимильными шагами. В ближайшие дни Эйнар должен был отправиться в резиденцию Эчеда с ответным визитом. В качестве его спутницы была выбрана леди Тидрек, поскольку герцогиня за время их отсутствия, должна была подготовиться к открытию охотничьего сезона и встрече гостей со всего королевства. Планировалась, что Эйнар вернется с леди Тимеей уже в качестве невесты.

Леди Тидрек скрепя сердце согласилась составить ему компанию в этом выезде. Ее до ужаса пугала перспектива оказаться в логове графини Эчеда, где все ходили по струнке и любое нарушение этикета каралось смертной казнью. Но ответный визит должен был быть зеркальным, а с подготовкой замка к охоте леди Тидрек бы точно не справилась. Эйнар попытался подбодрить сестру предположением, что в замок Эчеда приедет и граф Шандор, но это только навело девушку на грустные мысли о необходимости скорого выбора. Время шло, и Ласло Шандор уже не казался ей таким очаровательным.

Однако судьба распорядилась по-своему, и леди Тидрек так и не удалось полюбоваться на Хайну, столицу Степного края. Вот только она бы предпочла вылизанные до блеска коридоры и степенные разговоры тому положению, в котором в итоге оказалась.