Родной

А через две недели я получила посылку с небольшим альбомом, где среди других редких снимков с восторгом обнаружила фото прапрабабушки Нюры — той самой, что почти век назад зорко стерегла маленькую Танюську на пароме через Иртыш. Конечно же, изображение было тусклым, а некоторые черты лица совершенно размыты — но мы смотрели друг на друга! И в её глазах блестело такое же живое и деятельное участие, какое я всегда замечала во взгляде моей любимой бабули.

Впрочем, не будем забегать вперёд.

Из всего лежащего передо мной внушительного списка меня пока что интересовал только омич — Олег Юрьевич Евсеев.

Николай Трофимович рассказал о своём двоюродном брате немного: «Да, что говорить?.. Военный он, моряк. Но сейчас уж давно на пенсии. Работает вахтой на севере, месяц через месяц... Две дочки взрослые. Развёлся вот в позапрошлом году. Женщина вроде какая-то у него есть. Но там не поймёшь — то живут вместе, то не живут... Да мы с ним и не общаемся особо. Больше с его матерью. Правда, последнее время Надя болеет сильно — с сердцем плохо. За Олега очень переживает, один ведь он у неё... Больше и не знаю, что сказать. Вот познакомишься и сама всё узнаешь. Только он сейчас на работе, а там связи почти нет. После пятнадцатого февраля домой вернётся, тогда и звони».

Информация получилась скомканной и какой-то грустной. Честно говоря, с трудом представляю, какой должна быть нужда, чтобы пенсионер подался на заработки на север. Для молодых-то это тяжело, а для человека в возрасте так вообще немыслимо. Моего отца уже давно ничего, кроме дачи и возни с любимой техникой, не интересует. Что ж, у каждого свои обстоятельства. По крайней мере, картина частично прояснилась. Или, наоборот, ещё больше затуманилась?..

Однако деваться некуда — ждать ещё целый месяц. И, не теряя времени, я принялась вовсю готовиться к предстоящему приключению.

Это занятие было особенно увлекательно тем, что раньше я никогда не путешествовала самостоятельно на такие дальние расстояния. И во всех предыдущих длительных поездках рядом непременно находился муж. А значит, передо мной не стояло задачи физически перемещать все вещи, которые я сочла необходимым упаковать в два чемодана размера XL. Шутка. Какие могли быть сейчас огромные чемоданы, если я со своими сорока двумя килограммами не заволоку их даже на ленту транспортёра.

Нет-нет, муж у меня есть и сейчас. Но! Во-первых, его совершенно не интересуют мои родственники. Во-вторых, ехать летом куда-то, кроме моря, он считает абсурдным.

В-третьих, ему просто жалко тратить деньги по двум предыдущим причинам.

А денег, надо заметить, выходит прилично. Как говорится, хватило бы на две Турции. Но меня этот вопрос волнует меньше всего — на то оно и «путешествие мечты». Вот как раз для таких целей я и держу тайный счёт в банке. Да, есть у меня такой. Давно привыкла надеяться только на себя.

И, признаться, была бы весьма расстроена, если бы Вадим решил сопровождать меня в этой поездке. Потому что я вообще не хочу, чтобы он меня куда-то сопровождал. Ведь любое расстояние — это кусочек жизни без его криков и скандалов, в которых парадоксальным образом виноватой всегда оказываюсь я.

Вы спросите, почему в таком случае я за ним замужем? Резонный вопрос. Я тоже его время от времени себе задаю. Но на решение, честно, нет сил. Хотя, если когда-то его и приму, то только с одним условием: больше никаких мужчин. Только одна.

Но, в принципе, если так посмотреть, живу я неплохо. Без шика, но ни в чём не нуждаюсь. Есть собственная малогабаритка на окраине Курска, из которой переехала к мужу. А у него просторная трёшка в хорошем районе, напичканная всей бытовой техникой, о какой только можно мечтать. Правда, почти половину этого добра я купила сама. Но хорошо, что могу себе это позволить. Есть любимое дело, доход от которого не вопрос выживания. В конце концов Маруська любит папу, и это взаимно. Временами мы с ним даже неплохо общаемся — просто по-человечески. Ремонт вот затеяли, мебель новую покупаем. Скоро будет готов большой встроенный шкаф во всю стену, который я сама рисовала по миллиметрам, каждую полочку и ящик продумывала. Жду-не дождусь уже, когда наконец-то смогу навести порядок в гардеробе. За шкаф, кстати, я тоже заплатила почти половину. А как иначе? Это же моя хотелка, а Вадима устраивает старый — с провисшими дверями.

К счастью, ремонт уже почти закончен. Приеду из Омска, и будем заниматься последней комнатой — нашей с Марусей. Да, у нас так. У каждого своя: у сына, у мужа и у нас с дочкой. Это ещё с того момента, как мы вернулись из роддома. Маруся заплакала ночью, пока я её переодевала. А Вадима это прямо взбесило. Он забрал свою подушку с одеялом и ушёл спать в зал. С тех пор мы с ним и живём в разных комнатах.

Да он и ребёнка не касался лет до полутора. Мог иногда погремушкой погреметь, поагукать да «ладушки» похлопать в своё удовольствие. А потом всё, извините, у него футбол, фильм... Ведь он очень устал, потому что работает и всех нас кормит. Бывало даже попрошу поносить её на руках, пока я поем, а он таймер ставит на полном серьёзе: «У тебя ровно десять минут».

Мы Маруську с Володей вырастили. Ему было пятнадцать, когда она родилась. Такого помощника ещё поискать: и качал, и гулял, и кормил. Не знаю, что бы я без него делала. Сын у меня золотой.

Ладно, что-то я отвлеклась на свои жизненные перипетии. А у кого нет проблем? Вот именно! Лучше сосредотачиваться на хороших моментах.

А сборы в Омск были именно такими.

Во-первых, надо было продумать багаж. Я сразу решила, что чемоданы — это не вариант. Во всяком случае большие. Потому что катить их по платформе, конечно, удобно, но любая лестница сразу же ставит преимущества короба на колёсах под серьёзные сомнения. Поэтому у нас будут рюкзаки — у обеих! Но Маруся мечтает о чемодане, как о главном атрибуте путешествия. И на нём обязательно должна быть нарисована какая-нибудь принцесса. Что же, мечтам необходимо иногда сбываться. Кроме того, небольшой чемоданчик я вполне в состоянии какое-то время удерживать на весу. Решено: идём выбирать самую красивую принцессу! Так, ещё мне нужна маленькая, но вместительная сумочка для мелочей, которые надо всегда держать при себе, и небольшая дорожная — для продуктов.

...О, сколько же я пересмотрела блогов и инструкций на тему: как впихнуть «всё необходимое для жизни на необитаемом острове» в два рюкзака и детский чемоданчик.

Далее следовало составление подробнейших списков вещей, которые могут потребоваться за две недели вдали от дома при любых капризах погоды. В Омске, как выяснилось, даже июль не гарантия того, что вам не понадобятся свитер и ветровка с капюшоном.

Затем я озадачилась покупкой мелочей, которые никогда не пригодятся человеку, ведущему оседлый образ жизни: дождевики вместо зонтов, походная посуда для поезда, органайзеры, дорожные флакончики и прочие атрибуты счастливого быта путешественников.

А по вечерам, и даже по ночам, я просиживала часы в интернете, изучая отзывы на санатории, расписание автобусов до Тары и способы добраться до почти исчезнувшей деревни.

В конце концов санаторий был найден, расписания сохранены в закладках и даже переписаны телефоны частников, которые подрабатывают перевозками до глухих деревень — их я нашла в пабликах Тары и окрестных посёлков.

Так незаметно время подошло и к середине февраля.

***

Вопрос о том, когда лучше позвонить дяде Олегу, отпал сам собой. В моих записях значилось, что 27 февраля он отмечает свой День рождения. Лучше повода и не придумать. Однако, несмотря на то что план поездки был практически утверждён, я волновалась перед этим знакомством не меньше, чем перед первым звонком Николаю Трофимовичу. Чтобы не запутаться и не сбиться с мысли в процессе разговора, решила даже набросать шпаргалку в блокнот. Главное — дать понять, что я еду не в гости, а в самостоятельное путешествие к своим корням. Тем более что это так и есть на самом деле. Я ужасно боялась показаться навязчивой.

Со временем, конечно, угадать всегда трудно, но почему-то захотелось позвонить именно вечером.

Мы были дома вдвоём с Марусей. Объявив, что у меня важный разговор, я ушла в другую комнату, устроилась поудобней на диване, положила рядом открытый блокнот, на секунду зажмурилась, выдохнула и внимательно набрала одиннадцать цифр, посекундно сверяясь со своими записями.

Вообще звонить в День рождения хорошо тем, что человек обычно старается не отходить далеко от телефона.

Мой расчёт оправдался, и через пару гудков я услышала в трубке сдержанное:

— Да, говорите.

— Здравствуйте! Олег Юрьевич? — и уже чувствую, как в горле мгновенно пересохло.

— Слушаю.

— Мне тут подсказали, что у вас сегодня День рождения. Это так? — я говорю уверенно, с едва уловимыми «нотками тамады» в голосе. Большой опыт выступлений со сцены в студенчестве научил меня мастерски скрывать волнение.

— Да. А кто это?

— Мне дал ваш номер Николай Трофимович. Я внучка Татьяны, сестры вашего отца. Дочь вашего двоюродного брата Виктора, — объясняю я и, ощущая замешательство своего собеседника, делаю секундную паузу: — Вам удобно говорить?

— Да, могу, — в его интонации уже чувствуется оживление.

— Хочу поздравить вас с Днём рождения! Желаю здоровья, благополучия и удачи во всех делах! — исполняю я запланированную часть своей речи.

— Спасибо! — в голосе по другую сторону трубки послышалась лёгкая улыбка. — Рад познакомиться. Да, помню тётю Таню, она часто бывала у нас в гостях. И я в детстве, ещё до школы, тоже как-то раз ездил к вам с бабушкой Настей.

Точно, моя бабуля говорила, что дядя Юра забрал маму из деревни, когда у него родился сын. Как интересно! Значит, дядя Олег наверняка сможет что-то рассказать о своей бабушке. Азарт исследователя уже защекотал мои мысли.

А Олег Юрьевич продолжил:

— Правда, из этой поездки я почти ничего не помню. Только двух мальчишек: постарше и помладше. Мы ходили вместе на речку. Там я запутался в водорослях недалеко от берега и начал тонуть. И старший вытащил меня.

— Это мой папа, а младший — его брат Дима. Бабушка Настя, наверное, ужасно переживала за вас, — включаюсь я в воспоминания дяди Олега.

— Нет, взрослые этого даже не заметили. А вот я действительно испугался.

Голос в трубке на мгновенье замолкает. Я понимаю, что пора переходить к главной цели своего звонка. И вдруг, неожиданно для самой себя, спрашиваю:

— Олег Юрьевич, а вы не будете против, если я буду называть вас просто «дядя Олег»?

— Да пожалуйста, — улыбается мой собеседник.

— Дядя Олег, я вообще вот что хотела обсудить... Понимаете...

И тут меня охватывает какое-то смятение. Слова в голове разбегаются в судорожной попытке точно сформулировать мысли, сердце начинает стучать чаще, и я уже знаю, что единственное средство снять эту неловкость — признаться в ней прямо:

— Вы простите, я волнуюсь и, может, как-то не совсем складно буду говорить... Знаете, мы были очень близки с бабушкой, и она мне много рассказывала о своём детстве и молодости, о семье. Мне всегда очень хотелось побывать на её родине... И вот год назад её не стало... Я очень скучаю... А теперь решила всё-таки исполнить свою давнюю мечту — добраться до деревни, где она выросла. И вообще посмотреть на ваши края...

Дядя Олег слушал молча, и я, чувствуя, как постепенно уходит внезапно разбушевавшееся волнение, рассказала ему о своих планах поселиться в санатории недалеко от Омска, посмотреть на город, погулять по берегу Иртыша и, конечно же, доехать до Крапивина. А в конце добавила, что если представится такая возможность, то была бы рада личной встрече с ним и его семьёй.

К счастью, дядя ответил сразу и очень тепло. Он не был многословен, но сомневаться в его искренности мне даже не пришло в голову:

— Да, конечно, приезжайте. У моей мамы большая квартира — всем хватит места. Я вас встречу, в деревню съездим, покажу всё...

— Спасибо большое за предложение, но мне неловко стеснять вашу маму, — поспешила я обозначить свою самостоятельность. — Мы всё же остановимся в санатории. Я посмотрела, оттуда ходит автобус каждые пару часов до Омска. Мы будем сами приезжать в город.

— Ну, хорошо, — согласился дядя Олег и добавил: — Там как раз дача у меня совсем рядом, и я смогу вас подвозить, когда будет нужно.

Потом он сказал мне свой рабочий график на лето, чтобы я смогла выбрать подходящие даты для поездки. И, договорившись обменяться фотографиями в ватсапе, мы попрощались.

Я отложила телефон в сторону, закрыла блокнот, в который так ни разу и не посмотрела, и, вспоминая моменты только что завершённого разговора, попыталась представить по голосу своего нового родственника. Интересно, какой он?..

***

Окончательно придя в себя, вся ещё в радостном волнении от того, что обстоятельства продолжают складываться наилучшим образом, я принялась листать галерею в поисках подходящих фотографий. Наконец выбрала несколько снимков.

Себя с Марусей после её выступления на конкурсе детского творчества.

Родителей у новогодней ёлки: папа в костюме при галстуке, а мама в блестящем серебристом платье, купленном, наверное, ещё в моём детстве. Это их традиция: уже давным-давно они встречают Новый год дома вдвоём, но всякий раз наряжаются будто на банкет в ресторане.

Добавила семью младшего брата Артёма — с недавней фотосессии, которые так любит устраивать его жена.

Не хватало только Володи. Его настолько трудно затащить в кадр, что, боюсь, мои внуки рискуют не узнать, как их отец выглядел в молодые годы. Но в конце концов мне удалось отыскать прошлогоднее фото с Марусиного Дня рождения, где мы были втроём: я и дети на фоне воздушных шариков и торта.

Кажется, никого не забыла.

Ах да, муж... И тут мне сразу вспомнилось его презрительное «твоя семейка». Эти слова он произносил всякий раз, когда хотел подчеркнуть кардинальное несовпадение наших взглядов на жизнь. И мне не захотелось отправлять его фото новой родне.

На следующий день я проснулась под беспрестанное пиликанье телефона. Звуки принятых сообщений лились нескончаемым потоком. Я лежала с закрытыми глазами и пыталась их считать. Где-то на втором десятке, окончательно сбившись, решила всё же заглянуть в ватсап.

С ума сойти! Дядя Олег, похоже, решил отправить мне весь семейный альбом! Фото сопровождались короткими подписями и голосовыми сообщениями.

Я уселась в постели, закутавшись в одеяло, и, сгорая от любопытства, погрузилась в изучение застывших моментов жизни ещё вчера незнакомых мне людей.

«Это я» — гласила подпись к первому снимку. С экрана на меня смотрел улыбающийся во все тридцать два зуба дядька в казачьей форме: лихо сдвинутая набекрень папаха, портупея поверх гимнастёрки, рука свободно обхватывает вложенную в ножны шашку. Ух ты, какой удалой!

Следующее фото — селфи, крупный план снизу. Можете попробовать так сфотографироваться и потом сравнить с оригиналом в зеркале. Сомневаюсь, что вы себя узнаете. Вот и я тоже не нашла ничего общего с казаком с предыдущего снимка. Из-за плеча дяди — я всё же поняла, что это именно он — выглядывает круглолицая кареглазая девушка. Подпись: «Моя старшая дочь Рита».

На следующей фотографии — суровый «морской волк» в камуфляже с автоматом. Уже без комментариев. И снова другой.

Далее — парадный снимок у входа в ЗАГС. Невеста, словно модель с обложки модного журнала. Рядом держит букет белых роз весьма эффектная пожилая дама с короткой стрижкой и аккуратным макияжем. По другую сторону красотки в подвенечном платье довольно немолодой мужчина с лицом, на котором читается вся серьёзность момента. Практически лишённая волос голова и неловко сидящий костюм, уже не скрывающий несовершенства фигуры — пожалуй, так может выглядеть только отец невесты. Комментарий: «На свадьбе у младшей Кристины. Я и моя мама. 3 года назад».

Казак, моряк, отец семейства... Это, конечно, удивительно, но на четырёх фотографиях дяди Олега были как будто совершенно разные люди. Кстати, на его аватарке в ватсапе я увидела пятый вариант — ни-сколько не похожий на все предыдущие.

Тут мой родственник опять появляется в сети.

Пишу ему: «Дядя Олег, здравствуйте! Как много! Спасибо! Сейчас буду смотреть. Вы ведь моряк, правильно?»

Он: «Уже давно на пенсии».

Я: «А где служили вообще? Какая специальность была?»

«На берегу, военпредом», — приходит краткий ответ, почему-то напомнивший мне известное «В штабе, писарем»[4][4].

И тут я догадываюсь, какая единственная общая деталь у его фотографий — все они явно сделаны не в последнее время. Лет пять-семь, а то и десять назад. Свадебный снимок — и тот трёхлетней давности. Что ж, значит, сейчас он уже выглядит иначе. Наверное, не очень таким себе нравится, вот и присылает кадры из прошлого. Никому не хочется стареть.

Прокручиваю чат дальше. Ах вот оно что! Дядя Олег отправил мне ещё древние чёрно-белые фото. Некоторых людей на них я хорошо знаю. Вот Григорий Алексеевич в пилотке со звёздочкой — последний снимок из госпиталя, сделанный в декабре 1941 года. У нас тоже есть такой. А вот парадный портрет из фотоателье: Григорий и Анастасия сидят в окружении пока ещё четверых детей. По явно округлившемуся животу матери понятно, что скоро ожидается прибавление. Люди в кадре ещё не знают, что этого нового человека будут звать Танюськой, и она отважно перенесёт долгую дорогу в родные края под неусыпным взором своих близких.

Следом открываю голосовые. Дядя Олег рассказывает о лицах на фото, но делает это уже совершенно свободно, по-свойски. И я вдруг замечаю непривычный уху говор, которого не уловила накануне. Повышение интонации в конце фразы, лишняя частица «-то». Совсем как у бабули после её долгих сибирских поездок. Что-то щемяще родное и нежное на мгновенье охватывает душу.

Вдруг к голосу дяди присоединяется другой — женский, с характерной хрипловатостью пожилого человека. Наверное, он пришёл к маме, и теперь они сидят с альбомами, перебирают снимки и отправляют мне. Слышно, как она пытается его поправить, даже завязывается короткий спор «в прямом эфире».

«Мы и сами тут уже запутались, кто есть кто», — с добродушной растерянностью заключает дядя Олег. Слушаю это и улыбаюсь: похоже, в каких-то семейных хрониках я уже разбираюсь лучше них.

Мы продолжали говорить онлайн. Я слушала дядины голосовые и отвечала текстом. И лишь когда разговор закончился, взглянула на часы. Оказалось, два часа, целых два часа мы проболтали! Я настолько увлеклась этой беседой, что забыла про собственную дочь!

Выхожу на кухню, а хитрая Маруська, так и не дождавшись завтрака, поела всё печенье и яблоки из вазочки на столе и с упоением смотрит свой любимый мультсериал про принцесс — наверное, уже сто пятьдесят шестую серию подряд.

***

Дальше дни полетели со скоростью света.

И вот уже в конце марта настал черёд главного — покупки билетов.

Прямого маршрута от Курска до Омска не существует — ехать придётся с пересадкой в Москве. Там тоже надо ещё перебраться с одного вокзала на другой. Хорошо, что в нашей семье есть свой москвич. Брат ещё лет десять назад отправился «покорять столицу», устроился там на хорошую работу и обзавёлся семьёй. Он-то и сможет встретить нас с Марусей и потом отвезти к Ярославскому вокзалу.

Кстати, думая о дате поездки, я мечтала оказаться в Омске именно в День рождения бабушки — 27 июня. Хотелось мне сделать ей вот такой подарок. Но в этом вопросе я теперь была привязана к графику дяди Олега. И тут опять на помощь пришла моя везучесть — заветное число как раз выпало на его выходные.

Но это ещё не всё. Путешествие, о котором ты мечтаешь всю жизнь, просто обязано быть идеальным — ну, или хотя бы максимально приближенным к идеалу. Фирменный поезд, купе, нижние полки... Никак иначе.

Фирменных поездов от Москвы до Омска немного, а точнее, всего два. И один из них с тем же названием, какое я видела в детстве на бабушкиных билетах — «Москва — Чита». Лучшего варианта для моей «исторической» поездки придумать сложно. Правда, состав совсем маленький, и купейный вагон один-единственный — двенадцатый из шести (никогда не могла понять логику железнодорожной нумерации). Ну, это не беда. Выбираю первое купе — поближе к титану и к проводнику, а то мало ли что... И последний штрих: одним движением руки превращаю наше временное жилище в женскую территорию. В чисто девчачьей компании ехать спокойнее — это мне точно известно.

К счастью, в наш век процесс покупки билетов уже обходится без очередей в кассах вокзала. Всё можно сделать, не выходя из дома. Вернее, из интернета.

Ну вот, наконец-то это случилось. И четыре билета — два до Москвы и два до Омска — заняли своё место в папке «Важное» в ящике электронной почты.

Первым делом, конечно, я известила о том, что мои планы превращаются в точные даты, дядю Олега. (К тому времени он уже опять приехал на вахту). Отправила ему короткое сообщение. И тут мне стало любопытно узнать: а как там в тайге — кругом дремучий лес, и бегают дикие звери? Ну и спросила. Прямо так, как подумала. А когда ответ пришёл, он был совсем не таким, как я ожидала. Это был не текст и не голосовое. Это было видео.

Двенадцать видео сразу!

Ничего себе! Я аж рассмеялась.

Пишу ему: «Ого! Спасибо! Очень интересно! Обязательно всё посмотрю».

Для такого фильма надо было выделить хотя бы полчаса без суеты. Поскорее закончив срочные дела, я приготовилась погрузиться в обстановку, которая окружает вахтовиков где-то за много тысяч километров от Рябиновой улицы в Курске.

Первое, что бросилось в глаза — а где же тайга? Вместо леса — едва заметная каёмка деревьев на горизонте. А вместо зверей — огромные цистерны с ржавыми потёками, синие металлические вагончики с протянутыми к ним пучками проводов и замысловатые оглушительно гудящие установки неизвестного предназначения. И снег. Много снега. Нет — ооочень много снега. Именно снег был главным героем практически всех этих видео. Он то валил стеной, скрывая мир плотной матовой пеленой, то лежал уже победителем — сверкающей монолитной толщей, под которой бесследно исчезало всё, что возвышалось над землёй хоть на метр. Все эти живые картины сопровождались весёлыми комментариями за кадром.

Впрочем, в зарисовках вахтовой жизни всё же нашлось место и для диких зверей. Иногда среди вагончиков и сугробов появлялась любопытная лисичка. Дядя и его коллеги время от времени подкармливали её: то супом, то молоком, то даже расщедривались на добрый кусок мяса. Лисичка вела себя очень забавно, а дядины реплики добавляли комичности этим нехитрым сюжетам.

Я написала комплимент сообразительному зверьку и спросила, не заглядывает ли в гости кто-то ещё из местных обитателей.

Ответ моего собеседника был по-обыденному простым: «Летом медведица с медвежатами ходила. Поэтому нам нельзя передвигаться пешком — только на машине. Волки собак таскают. Ну и всякая мелкая живность: лисы, зайцы».

Вот так-то, оказывается... И мысль о человеческой уязвимости — перед стихией ли, хищниками или другими явлениями жизни — напомнила о моей собственной не менее опасной действительности, к которой здесь, у границы, уже давно все привыкли.

За окном опять завыла сирена «ракетной опасности».

Что ж, человек привыкает ко всему. Мой дядя привык жить в окружении медведей и бесконечного снега и работать по полсуток на морозе тридцать дней подряд. А мы вот привыкли жить на фоне воздушных тревог, да ещё и под боком у атомной станции. Одно радует — полагаю, что именно благодаря соседству с «ядерным объектом» у нас тут работают лучшие расчёты ПВО.

Кстати, если кто-то думает, что жизнь обычных людей в ста километрах от линии фронта существенно отличается от жизни на более отдалённых территориях, то могу вас заверить: это совершенно не так. Если падающие в прямом смысле на голову снаряды не становятся частью повседневности, как, к примеру, у бедных белгородцев, то люди склонны быстро адаптироваться и с полным безразличием относиться и к сиренам, и даже к хлопкам ПВО в небе время от времени.

И у нас всё так же, как у всех. Народ ходит по магазинам и в театр, гуляет в парках, весело проводит время в кафе. Играются свадьбы и устраиваются вечеринки. Вокзалы и транспорт тоже работают по расписанию. Поэтому на моих приготовлениях к известному событию наша специфическая обстановка, к счастью, никак не отражалась.

Когда со списками, вещами, бронированием санатория и покупкой обратных билетов было покончено, мне захотелось поподробнее узнать, чем живёт город, занимающий в последнее время мои мысли. Как известно, лучший способ навести ясность в подобных вопросах — это посещение местных пабликов и каналов в интернете. Подписавшись на несколько самых крупных, я неожиданно погрузилась в атмосферу тревожного ожидания очередного наводнения. Мой ненаглядный Иртыш готовился показать свой характер. Как выяснилось, делает он это регулярно. И если не каждый год, то с исторически сложившимся постоянством. Многие паблики закрепили на страницах счётчики, круглосуточно показывающие уровень воды в Иртыше.