Няня с сюрпризом для папиной принцессы

Вера Ро

Няня с сюрпризом для папиной принцессы

Пролог

Иван.

— Прости меня, Ванечка! Не уследила, не уберегла… — всхлипывая, причитает бабуля и по ее щекам текут дорожки слез.

Она как подкошенная падает в свое любимое кресло у камина, даже не сняв куртку. Такая хрупка и несчастная, что это разрывает мне сердце.

В любой другой момент я бы уже крепко обнял ее, стараясь утешить, но сейчас чисто физически не способен на это.

Моя шестилетняя дочка пропала во время прогулки в парке. И я не могу сейчас думать ни о чем другом.

Меня буквально трясет от страха и беспомощности. Дергает где-то внутри, подбрасывая на месте.

Бездействие невыносимо! Но других вариантов пока просто нет, поэтому я тупо расхаживаю по комнате туда и обратно, словно заведенный нарезая круги.

Бабуля позвонила мне полчаса назад, каясь, что задремала на лавочке в парке, пока Алёнка играла на площадке. А когда проснулась, той и уже след простыл. Я тут же сорвался с работы, бросив все дела. Прочесал парк вдоль и поперек, облазил площадки, позвонил знакомому оперу.

И теперь лихорадочно перебирал в памяти все возможные места, куда Алёнка могла отправиться самостоятельно. Вариант, что ей кто-то в этом помог, тоже нельзя исключать, хоть я и предпочитаю не думать об этом. Но, стоит признать, в отношении моей дочери он все же наименее вероятен.

Во-первых, для шестилетки она весьма неплохо подкована в вопросах безопасности при общении с незнакомыми людьми и, хоть в это и трудно поверить, но может дать отпор.

А во-вторых, и самых главных, Алёнка просто мастер находить приключения на ровном месте.

Да и пропадала она уже не раз.

Правда раньше ее пропажа обнаруживалась гораздо быстрее и, как правило, была не более чем, неудачным стечением обстоятельств. Как в тех случаях, например, когда она играла в прятки на детской площадке и заснула в горке-трубе или когда застряла в хозпостройке на участке из-за заклинившей двери.

Так куда же моя шилопопая егоза подевалась на этот раз?

Делаю глубокий вдох и присаживаюсь на корточки перед бабулей, обнимаю ее наконец, глажу по дрожащим плечам.

Не хватало еще, чтобы она решила, что я злюсь на нее.

Если кто и виноват в ситуации, то только я сам. Я должен был с самого начала нанять няню для Алёнки, а не заниматься самообманом. Бабушка у меня, конечно, тот еще живчик, тем более для своих лет. Она в одиночку вырастила меня, а затем помогала и с Алёнкой.

И все же, ее силы не бесконечны, как бы ни было тяжело это признавать.

— Бабуль, вспомни, пожалуйста, может она куда-то просилась или хотела сходить? Не обязательно во время прогулки, может раньше? –спрашиваю я, дождавшись, когда бабуля успокоится и перестанет плакать.

— В океанариум, разве что, — немного подумав, отвечает бабуля. — Но ты же и так билеты купил.

— Да, не подходит, — досадливо морщусь я. — По садику может заскучала и решила проверить сходить?

По садику Алёнка и правда очень скучала, изнывая без общения с другими детьми. Ремонт в нем длился всего неделю, но непоседе, вынужденной это время сидеть дома с девяностолетней прабабкой, пусть и самой лучшей на свете, это давалось непросто.

В теории Алёнка легко могла это провернуть. Наш садик находился неподалеку, дорога ей хороша знакома с самых ранних лет…

— Проверяли сегодня уже, — отмахивается бабуля, руша мою теорию на корню.

А потом меня вдруг осеняет:

— А что насчет ее новой подружки? Могла она уйти с ней?

— Какой еще подружки? — хмурится бабуля, явно не понимая, кого я имею в виду.

— Ариша, кажется, так зовут девочку. Длинные светлые волосы, пышные розовые юбки, любит читать и всегда берет книгу с собой, — перечисляю я все, что мне известно об этой девочке по рассказам Алёнки.

Еще она рассказывала, что та любит мороженое, котиков и качаться на качелях. Но вряд ли это может помочь при опознании.

Хотя бабуля должна была запомнить ее и так. В будние дни детей в парке не бывает много. А Алёнка играла с ней каждый день.

И, действительно, глаза бабули распахиваются в узнавании, а затем она вдруг начинает хихикать.

В полнейшем недоумении наблюдаю за ней, но узнать в чем дело, не успеваю. В ворота звонят.

Подрываюсь словно ужаленный, выбегаю на улицу, распахиваю калитку, ожидая увидеть Алёнку. Но вместо нее натыкаюсь взглядом на пышную розовую юбку, кокетливо обтянувшую едва наметившийся животик. Скольжу выше — книга в бежевой сумочке на боку, длинные светлые волосы… Залипаю взглядом на полных губах, застывших в несмелой улыбке.

— Здравствуйте! Меня зовут Арина, — представляется «подружка» моей дочери. — Вы только не ругайтесь, но Алёнушка сбежала ко мне.

Глава 1.

Арина

Парой часов ранее.

— Да это капец, Риш, они тут та-а-ак орали! — выразительно тянет Юля, моя бывшая коллега-воспитатель. — Хоть бы Машеньку пожалели, изверги…

При упоминании Машеньки мое сердце болезненно сжимается. Как же я скучаю по этой малышке, кто бы только знал!

Я ведь считала ее уже почти своей, хоть Саша и не одобрял мое желание с ней общаться вне стен детского сада и как-то показывать наши с ним «особые» отношения.

Теперь-то я понимаю, почему. А тогда очень обижалась на него за это. Думала, что он зря переживает и аккуратничает. Отношения с Машенькой у нас были чудесными.

Оказалось, как раз этого он и боялся.

За тот месяц, что длился наш с ним роман, у почти трехлетней Машеньки случился качественный скачек развития речи. Вот тогда-то я и узнала, что мой любимый Саша никакой не отец-одиночка. А мама Маши, практически живущая последние месяцы в командировках, — что «папа с воспитательницей в новом садике держатся за ручки».

Честно говоря, не понимаю, на что он рассчитывал, заводя тайные отношения с воспитательницей своей дочери. На то, что его жена так и продолжит жить в разъездах, или на то, что Машенька еще не скоро сможет нормально говорить… А может думал, что я так сильно влипну в него, что мне будет все равно?

Но, что вероятнее всего, он вообще ни о чем таком не думал. Просто плыл по течению и делал, что хотел.

Когда правда всплыла наружу, меня настойчиво попросили уволиться из детского сада по собственному желанию. Да я бы, и сама не смогла там дальше работать. Ловить на себе осуждающие взгляды, слышать шепотки за спиной…

Однако, несмотря на все это, я желала Машеньке только хорошего. И мне было больно слышать о том, что ее родители подвергают ее такому стрессу.

— Может помирятся еще… — делаю я предположение.

— Ты не слышала меня что ли? Наталья ушла от него, а теперь еще и запрещает видеться с дочкой. Из-за этого и весь сыр-бор. В конце концов, не одной же тебе страдать из-за этого козла, — воинственно заключает Юля.

Наверное, я тоже могла бы порадоваться, что карма настигла и Сашу, но почему-то не могу. Все время думаю о малышке.

Чертовы гормоны!

Ах да, забыла упомянуть о главном, кроме моего скандального увольнения, у романа с подлецом Сашей были и другие последствия. Но о них я узнала не сразу.

С нежностью провожу ладонью по едва округлившемуся животу.

Да, я теперь не одна.

Завершив разговор с Юлей, я задумчиво смотрю в окно, из которого открывается шикарный вид на парк.

До звонка я собиралась отправиться туда на прогулку. Моя новая полезная привычка. Обычно я беру с собой книгу и читаю ее, сидя на лавочке. Но теперь настроения на это совсем нет. И я решаю остаться дома.

К тому же, мне есть чем заняться. Нужно промониторить новые вакансии на сайтах по поиску работы, разослать свое резюме, если вдруг найдется что-то подходящее, и отчаянно надеяться, что на этот раз мне повезет.

Резюме у меня было отличное. Высшее педагогическое образование. Внушительный опыт работы для моих скромных двадцати шести. Участие в региональных проектах и прочие достижения.

Работодатели охотно приглашали меня на собеседования, но я неизменно получала отказы, стоило им только узнать о моем положении. Увы, я не умела врать.

Моя финансовая подушка безопасности стремительно таяла и это не могло не пугать.

Конечно, я могла бы обратиться к родителям, и они бы обязательно мне помогли. Но этот вариант я предпочитала отложить на самый крайний случай. Достаточно и того, что они оставили мне этот дом.

Я как раз заполняла очередную форму для отправки резюме, когда мне послышалась, что кто-то кричит мое имя.

Прислушавшись, я открыла окно и тут же услышала четкое:

— А-ри-и-и-на! — звонким детским голосом.

Прямо как в детстве, когда подружки приходили звать меня погулять и покататься на велосипедах по округе.

Набросив на себя куртку, выхожу на улицу.

— А-ри-и-и-на!

— Да иду я уже!

Хохотнув, открываю калитку и вижу перед собой знакомую девчонку. В легкой весенней курточке, с торчащей из-под нее юбкой пачкой, и с ее фирменными распущенными, слегка спутанными, волосами, которые руки так и чешутся заплести.

— Алёнушка? Что ты здесь делаешь? — удивленно спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.

— Привет, — в отличии от меня, не забыв об элементарной вежливости, здоровается это чудо. — Пришла спросить, почему ты не вышла гулять.

— Просто не захотела, — пожимаю я плечами и возвращаюсь к насущным вопросам: — Ты что, одна? Где твоя бабушка?

— Уснула на лавке, — бесхитростно отвечает Алёнка. — А тебя не было и мне стало скучно.

Боже, похоже я совершила ужасную ошибку, рассказав Алёнке, где живу! Но кто же мог предположить, что она решит заявиться ко мне в гости? Еще и одна.

Ее бабушка наверняка уже проснулась и теперь места себе не находит.

— Алёнушка, бабушка же тебя потеряет.

— Да нет, не успеет, — возражает она, но в голосе звучат нотки сомнения. — К тому же, мы быстро.

— Мы?

— Ну ты же проводишь меня? — невинно хлопает ресницами Аленка.

Глава 2.

Арина

Ах ты ж, маленькая манипуляторша!

Прекрасно ведь знает, что я ни за что не отпущу ее одну!

Нет, иногда это ее непосредственность и имение добиваться своего меня искренне восхищает. Как при нашем знакомстве, например.

Это случилось всего три-четыре дня назад. Я тогда задумалась о чем-то, сидя над открытой книгой и глядя отстраненно куда-то вдаль, а Алёнка подошла, заглянула в книгу и с пониманием произнесла:

— Тоже не люблю книги без картинок, так и тянет в сон. Наверное, поэтому папа именно их всегда читает мне на ночь. А вот бабуле, чтобы уснуть, книги не нужны. Достаточно, просто удобной лавочки, — она кивнула на пожилую женщину неподалеку от нас. — Меня, кстати, Алёной зовут. А тебя как?

— Арина, — улыбнулась я ей в ответ.

— Мне нравятся твои волосы. Они такие гладкие и блестящие! — восхитилась она, а затем грустно вздохнула: — Я бы тоже такие хотела. Но мои все время путаются.

На голове у Алёнки и впрямь был форменный бардак. И не удивительно, после того, что она вытворяла на детской площадке. Не то, чтобы я за ней наблюдала, но на висящую на брусьях вниз головой девчонку, было трудно не обратить внимание.

— Может тебе лучше заплетать их в косичку? — предположила я. — Так гораздо практичнее.

— И спрятать всю их красоту? Ну уж нет!

Я сдавлено хихикнула.

У меня, конечно, имелось совершенно иное мнение на этот счет, но я не стала ее разубеждать.

— Тогда можно попробовать специальный спрей, чтобы они так не путались.

— Правда? — ее глаза зажглись интересом. — Какой?

Я рассказала ей о спреи для волос, а затем тема плавно переключилась и на другие средства для красоты. Алёнка задавала интересующие ее вопросы, я отвечала. Затем она обратила внимание на мою любимую шифоновую юбку, а в итоге нашей беседы спросила:

— Ты часто здесь гуляешь?

— Раньше не очень. Но сейчас буду гулять каждый день. Врач прописал.

— Ты болеешь?

— Нет, я жду ребенка, — призналась я, а Алёнка с сомнением уставилась на мой живот.

— Что-то не похоже.

— Просто ребеночек еще совсем маленький, вот и не видно.

— И какой у тебя срок? — деловито поинтересовалась она.

— Где-то девятнадцать-двадцать недель.

— Понятно, — протянула Алёнка.

Какое-то время мы еще посидели с ней молча, а затем она убежала к проснувшейся бабушке, крикнув мне на прощание «до завтра».

На следующий день мы действительно встретились снова.

Алёнка представила меня своей бабушке (которая на самом деле была прабабушкой) как свою подругу и утащила качаться на качелях.

— Ребенок в твоем животе сейчас размером с апельсин, — выдала она новый факт. — Мне так Алиса сказала.

— Похоже на правду, — улыбнулась я, поглаживая живот.

— А у тебя есть кошка?

— Нет.

— А хотела бы завести?

— Возможно, — немного подумав ответила я. — Я люблю кошек.

— Не надо! — вдруг воскликнула Алёнка. — Кошки для беременных могут быть опасны.

— Хорошо, не буду, — пообещала я, изумившись ее осведомленности.

А затем мы снова болтали о всякой ерунде, качаясь на качелях, пока Алёнкина прабабушка мирно дремала на своей любимой лавочке.

И если той ее дружелюбной непосредственностью можно было умилиться, то сейчас, своим появлением у меня дома, Алёна пересекала опасную границу, переходящую в безрассудство. А это очень и очень тревожный звонок.

— Проходи, — вздыхаю я, шире распахивая калитку. — Подождешь меня внутри. Мне нужно одеться.

Я оставляю Алёнка в гостиной, а сама иду в спальню.

Вернувшись, застаю ее за игрой с фетровым ковролинографом, который я когда-то шила вручную для своей группы.

— Это для малыша? — по-своему интерпретирует назначение пособия Алёнка.

— Возможно, позже. Но вообще это нужно было мне для работы.

— И как с помощью этого можно работать? — недоуменно уточняет она.

— Я воспитатель в детском саду. Была воспитателем, — поправляю сама себя.

— У нас в садике такого нет…

— Ты ходишь в садик? — удивляюсь я.

— Угу, только сейчас он закрыт на ремонт.

Вот оно что.

— Ну что, я готова. Идем?

Но когда мы с Алёнкой оказываемся на месте, ее бабушки там уже нет.

Не успели. Ох…

— Отведи меня, пожалуйста, домой? — виновато насупившись, просит Алёнка.

Что ж, похоже меня ждет не самое приятное знакомство с нее отцом.

Впрочем, к нему у меня тоже имеется пара вопросов.

Глава 3.

Арина.

Алёнка уверена показывает путь к своему дому, но к тому моменту, как мы подходим к внушительному двухэтажному коттеджу с массивными кованными воротами, начинает ощутимо переживать.

— Папа приехал, — буркает она, покосившись на черный тигуан, небрежно припаркованный чуть в стороне от ворот, так словно его хозяин очень спешил.

— Вот и хорошо, — говорю я себе под нос.

Об отце Алёнки я уже успела заочно сложить свое мнение. Не самое лестное, надо сказать. Заядлый трудоголик, сваливший всю заботу о дочери на престарелую бабулю, и компенсирующий свое отсутствие тотальной вседозволенностью.

Я, конечно, могу и ошибаться, но пока все факты, включая поведение Алёнки, говорят об обратном.

Глубоко вздохнув, я нажимаю на звонок, и Алёнка тут же шмыгает мне за спину. Боится, что будут ругать? Не проходит и минуты, как калитка перед нами распахивается, являя взору двухметрового (не меньше!) опасно красивого мужчину в кожаной косухе, с модной короткой щетиной на лице и суровым цепким взглядом исподлобья.

— Здравствуйте! Меня зовут Арина, — от чего-то робея, вежливо представляюсь я. — Вы только не ругайтесь, но Алёнушка сбежала ко мне.

— И где она сейчас? — напрягается он.

Я поворачиваюсь вполоборота, одобрительно киваю Алёнке, и та делает короткий несмелый шажок из-за моей спины.

При виде дочки на лице мужчины за доли секунды отражается целый калейдоскоп эмоций. Он пробегается по Алёнке беглым обеспокоенным взглядом, и, убедившись, что с ней все в порядке, облегченно выдыхает. А затем вдруг вновь мрачнеет.

— Марш в дом, — ледяным тоном командует он.

Вжав голову в плечи, Алёнка следует его приказу.

А я начинаю серьезно сомневаться в своих выводах о нем.

Может быть все как раз наоборот. И вместо вседозволенности, он держит дочурку в ежовых рукавицах, а ее поведение — ничто иное, как протест?

Проводив дочку суровым взглядом до самой двери, мужчина снова поворачивается ко мне.

— Пожалуйста, только не наказывайте ее слишком сильно, — невольно вырывается у меня.

— И почему же я не должен этого делать? — удивляется он. — Алёна самовольно покинула площадку, до чертиков всех напугав. И, пренебрегая всеми правилами безопасности, отправилась в гости к незнакомке… Кстати, почему?

— Что почему?

— Почему она отправилась к вам? — подозрительно прищуривается он.

— Эм… Потому что я не пришла сегодня в парк?

— И откуда же она знала, где вас искать?

— Я показывала ей, где живу, — признаюсь я.

— Зачем?

— Да, Боже! Просто к слову пришлось пока мы болтали.

— И часто вы болтаете с чужими детьми?

— Знаете, этот разговор определенно свернул куда-то не туда! — давлюсь возмущением я. — Дело ведь совсем не во мне. И даже не в Алёнке. А в вас! — тычу я в него указательным пальцем. Клянусь, обычно я так себя не веду. Но Алёнкин отец смог вывести меня из себя! — Да-да, именно в вас! Возможно, если бы вы проявляли к дочке больше чуткости и внимания, то этой ситуации и не возникло бы вообще! И да, если уж вас так беспокоит вопрос безопасности Алёны, то может не стоит оставлять ее наедине с пожилой бабушкой, которая и сама нуждается в присмотре? В конце концов, это просто безответственно!

Мужчина опасно прищуривается.

— Вы лезете не в свое дело.

— Может быть, — не отрицаю я. — Но в некоторых случаях, со стороны бывает виднее!

— Учту, спасибо за бесценный совет, — цедит он, и, немного помедлив, добавляет: — И за то, что привели Алёну домой тоже. Всего хорошего! — бросает он напоследок и захлопывает передо мной калитку.

Как мило.

— И вам чудесного дня, — говорю я себе под нос и, развернувшись, иду обратно в парк.

Прогуляюсь, раз уж я все равно вышла из дома и даже сумочку с книгой на автомате прихватила с собой. Может так мне удастся успокоить взбунтовавшиеся нервы. А если и нет, то хоть подышу.

Глава 4.

Иван.

Закрываю калитку и делаю несколько размашистых шагов в сторону дома, чувствуя, как бешено колотится сердце. Кровь грохочет в ушах, заглушая все другие звуки вокруг. Нет, так не пойдет.

Останавливаюсь. Делаю глубокий вдох. Выдох. Еще раз. И еще.

Алёнка жива и здорова. С ней всё хорошо.

Это главное и единственное, что имеет значение.

Я повторяю это про себя снова и снова, пытаясь унять противную дрожь в руках и сбросить напряжение, стянувшее грудную клетку стальным тросом.

Нужно успокоиться. Иначе на эмоциях я могу перегнуть и сделать только хуже. Я и так еле сдержался, и не набросился на Алёнку сразу.

Зато ее «подружка» попала под раздачу…

Эффект неожиданности, сыграл со мной злую шутку. Переживания за Алёнку и осознание того, что Ариной оказалась вовсе не зефирная шестилетка, какой я себе ее воображал, а взрослая девушка (женщиной, пусть и беременной, эту нежную нимфу как-то язык не поворачивается назвать), уже несколько дней беспрепятственно общающаяся с моим ребенком, наложились друг на друга. И я сорвался, устроил этот нелепый допрос, как будто всерьез ее в чем-то подозревал и знать не знал, какой убедительной может быть моя дочь… Прочем, Арина неплохо смогла дать мне отпор. И… меня триггернуло повторно.

В основном потому, что она была права.

Алёнке нужна няня. А мне — внимательнее вслушиваться в то, что говорит моя дочь. Чтобы не случалось таких вот сюрпризов.

Невольно рисую перед глазами нежный образ Арины и усмехаюсь сам себе.

Теперь многие вещи становится на свои места. Как, например, внезапный интерес Алёнки к теме беременности и деторождения. Хотя в её возрасте это совершенно нормально. Ей сейчас интересно буквально все вокруг. Почему эта тема должна быть особенной? Ну болтают они с подружкой о всяком, что в этом такого? Разве я мог представить, что ее интерес окажется адресным? М-да…

Провожу ладонью по лицу, растирая затекшую шею. Зря я все же вызверился на Арину. Беременная же, мало ли что. Да и не сделала она ничего такого, наоборот ведь, помогла.

Вздыхаю, в последний раз глубоко затягиваясь свежим воздухом, и толкаю дверь в дом.

Алёнка сидит на диване в гостиной, нахохлившись, как воробей под дождём. Руки скрещены на груди, брови сведены к переносице, губы надуты. Ну просто королева драмы в миниатюре.

Бабуля уже порхает вокруг неё, то поправляя подушку, то предлагая чай, то просто гладя по голове. Увидев меня, замирает и смотрит с тревогой.

Но затем, словно что-то для себя решив, уходит на кухню, оставляя нас с Алёнкой одних.

— В ближайшее время за ограду ни ногой, — говорю ровно, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но не жёстко.

Алёнка вскидывает голову. В глазах мгновенно вспыхивает протест, а затем они наполняются крупными слезинками, готовыми вот-вот сорваться с ресниц.

— Па-а-ап, — тянет она жалобно, режа меня без ножа. — Ну па-а-ап...

Чёрт. Только не это.

Я могу вытерпеть многое, за шесть лет жизни с Алёнкой у меня уже развился какой-никакой иммунитет к некоторым ее приемчикам. Но слезы… Слёзы — это то немногое, перед чем я бессилен.

Правда и Алёнка плачет не частно и, как правило, совершенно искренне.

— Пап, а как же Арина? — всхлипывает она, и слёзы всё-таки падают вниз, оставляя мокрые дорожки. — Мы же теперь не встретимся? Как тогда мы сможем с ней дружить?

Далась же ей эта Арина…

Подхожу ближе, присаживаюсь на корточки напротив неё, беру за руки. Дочка дёргается, пытаясь вырваться, но я не отпускаю.

— Алён, послушай меня, — говорю тихо. — Ты ушла из парка одна. Без спроса и разрешения. Бабушка чуть инфаркт не схватила от страха. Я с работы сорвался. Ты хоть представляешь, как сильно мы переживали?

— Но я всего лишь хотела повидаться с подругой! — всхлипывает она громче. — Арина ведь совсем одна! Я волновалась и хотела её навестить!

— Это похвально, что ты думала о… подруге, — с небольшой заминкой произношу я. — Но ты совершенно не думала о нас с бабушкой. Не думала о себе и своей безопасности. С тобой могло случиться все, что угодно, а нас бы не оказалось рядом, чтобы тебе помочь. Понимаешь ты или нет? — под конец голос все же немного срывается.

Алёна виновато кивает, пряча глаза.

Но через минуту уже продолжает отстаивать свое:

— Но запирать меня дома — не правильно! Это не гуманно и не педагогично вообще! Дети должны гулять и дышать свежим воздухом! Ты сам говорил!

— Вся ограда в полном твоем распоряжении, — хмыкаю я.

— Но в ней же скучно.

— Уж будь добра, продержись как-нибудь парочку дней.

— А что будет через парочку дней? — пытливо прищуривается Алёнка, очень напоминая меня.

— У тебя появится няня.

Глаза Алёнки округляются до каких-то невероятных размеров.

— Няня? — переспрашивает она так, словно я ляпнул абсолютнейшую чушь. — Зачем? У меня же есть бабуля! Почему я не могу, как и раньше, гулять с ней?

— Потому что бабуля уже старенькая и не всегда может за тобой уследить.

— Тогда за мной присмотрит Арина, — уверенно заявляет дочка. — Она уже делала так много раз, когда бабуля засыпала на прогулке, — откровенничает она, а у меня холодок ползет по спине.

— А если Арина не придет в парк? Вот как сегодня. Что делать тогда? Я же не могу заставить ее присматривать за тобой постоянно.

— Не можешь? — задумчиво тянет Алёнка, а затем ее глаза загораются идеей: — А если моей няней станет она?

Глава 5.

Иван.

На минуту я всерьез задумываюсь над предложением дочери, мысленно рисуя перед глазами образ Арины, но затем отрицательно машу головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что приводить случайного человека в дом и доверять ему самое ценное, что у меня есть — плохой вариант.

— Но Арина не случайная, я ее знаю! — возражает Алёнка.

— А я — нет.

— И всё? Можно же…

— Нет! — перебив, решительно отрезаю я.

Причин для такого решения на самом деле достаточно. Ту, что мы с ее «подружкой» покусались, я даже не буру в расчет. Куда важнее, что Арина в положении и волноваться ей нельзя, а Алёнка… Алёнка и волнения — слова синонимы, можно сказать.

А еще у Арины, наверняка, есть своя жизнь. Я же не могу просить ее все бросить, только потому что мой ребенок так захотел. Даже за очень-очень щедрое вознаграждение.