Проводник

Дмитрий Вектор

Проводник

Глава 1. Шёпот компасов.

Первый компас сошёл с ума в три часа ночи.

Кэндзи Танака проснулся не от звука – от тишины. Той особенной токийской тишины, когда город замирает между вдохом и выдохом, когда последние пьяницы уже разошлись по домам, а ранние пташки ещё не выползли на работу. В эти минуты мегаполис превращается в спящего гиганта, и можно почти поверить, что ты один во вселенной.

Потом завибрировал телефон.

Не один раз – десятки, сотни вибраций, словно устройство билось в конвульсиях. Кэндзи нащупал смартфон на тумбочке, щурясь от яркости экрана. Уведомления сыпались непрерывным потоком: приложения карт, навигация, игры с геолокацией, даже погодный виджет – все разом сходили с ума.

«Невозможно определить местоположение».

«Ошибка GPS».

«Вы находитесь в Тихом океане, координаты недоступны».

Он потёр лицо ладонями, пытаясь проснуться. За окном Токио дышал ровно, огни небоскрёбов мерцали как всегда, где-то внизу проехала одинокая машина. Всё было на месте. Значит, очередной глюк обновления системы. Кэндзи выключил уведомления и попытался снова уснуть.

Не получилось.

Что-то царапало на периферии сознания, какое-то смутное беспокойство. Он открыл приложение компаса – просто так, из любопытства. Стрелка дёргалась, описывала круги, замирала, указывая то на восток, то резко разворачивалась на запад. Кэндзи повернул телефон – стрелка не реагировала, продолжая свой безумный танец.

– Чёрт, – выдохнул он в темноту.

Сна больше не было. Кэндзи встал, подошёл к окну своей квартиры на двадцать третьем этаже. Токио раскинулся внизу – бесконечный океан света, живой организм из стекла, бетона и неона. Но было в этой картине что-то не то. Он не мог понять что именно, пока не посмотрел на небо.

Звёзды были не там, где должны быть.

Нет, конечно, звёзды были на месте – Кэндзи просто никогда не запоминал их расположение. Но Полярная он точно знал, где север. Всегда знал, это было какое-то внутреннее чувство, развившееся за годы жизни в городе. А сейчас это чувство молчало. Словно внутренний компас тоже сошёл с ума.

Часы показывали четыре утра. До работы оставалось четыре часа. Кэндзи заварил крепкий зелёный чай и включил новости.

Первые минуты шёл репортаж о визите премьер-министра в Осаку. Потом погода – обещали дождь. Потом культурная программа. Обычная утренняя трансляция для тех, кто встаёт слишком рано. Кэндзи уже начал думать, что паранойя разыгралась, когда в студию ворвался взволнованный ведущий.

– Простите за прерывание программы. Мы получаем экстренные сообщения из нескольких источников. По всему миру фиксируются массовые сбои систем навигации. GPS, GLONASS, BeiDou, Galileo – все спутниковые системы работают нестабильно. Министерство внутренних дел просит граждан.

Трансляция дёрнулась, изображение поплыло. На экране появились полосы помех.

Кэндзи схватил телефон, открыл соцсеть. Хештег #GPSdown был на первом месте трендов. Люди по всему миру писали одно и то же: компасы не работают, навигация сломалась, карты показывают чушь. Кто-то выкладывал скриншоты – телефон показывал, что пользователь находится на дне Атлантического океана. Другой – что он на Марсе.

Первые проблески юмора быстро сменились тревогой.

«В Ханэде отменили все рейсы».

«Токийское метро не работает».

«Автопилоты Tesla сходят с ума».

Кэндзи оделся и вышел из квартиры раньше обычного. Лифт работал – слава небесам, электроника здания не зависела от GPS. В вестибюле швейцар смотрел в телефон с потерянным видом.

– Охайо годзаимасу, Танака-сан, – машинально поздоровался он. – Вы видели новости?

– Вижу, – Кэндзи кивнул на улицу. – Там как?

– Машин почти нет. Метро встало. Люди не знают, как добираться на работу.

На улице было странно пусто для утреннего Токио. Светофоры работали, но мигали жёлтым. Несколько машин стояли посреди перекрёстка с включёнными аварийками – водители, видимо, просто растерялись, не понимая, как ехать без подсказок навигатора. Группа школьников толпилась у станции метро, глядя на закрытые ворота.

– Извините, – обратился Кэндзи к полицейскому, дежурившему у перехода. – Автобусы ходят?

– Не знаю, – честно признался тот. – Связь плохая, координация нарушена. Попробуйте дойти пешком, если недалеко.

До офиса было семь километров. Кэндзи вздохнул и пошёл.

По дороге он наблюдал, как город приходит в себя после удара. Люди выходили из домов, смотрели в телефоны, качали головами и отправлялись пешком, как в старые добрые времена. Кто-то доставал бумажные карты – где вообще их можно купить в 2026 году? Пожилая женщина показывала молодому человеку, как ориентироваться по солнцу.

У магазина электроники собралась толпа. На гигантском экране в витрине шла экстренная трансляция. Кэндзи протиснулся ближе.

На экране была седовласая женщина в строгом костюме, говорившая на английском с субтитрами:

–..доктор Элизабет Чен, руководитель отдела геомагнетизма NASA. То, что мы наблюдаем, беспрецедентно. Магнитное поле Земли переживает критическую фазу нестабильности. Северный магнитный полюс смещается со скоростью примерно восемьдесят километров в сутки – это в десять раз быстрее, чем мы фиксировали ранее. Южный полюс ведёт себя хаотично. Мы регистрируем множественные локальные аномалии, области инверсии поля, непредсказуемые флуктуации интенсивности.

– Говори по-человечески, – пробормотал кто-то из толпы.

–..проще говоря, защитный щит нашей планеты рвётся. Магнитосфера, которая защищает нас от солнечного ветра и космической радиации, становится проницаемой. Пока мы не можем предсказать, как долго это продлится и чем закончится. Мы рекомендуем.

Трансляция оборвалась.

На экране возникли помехи, потом логотип телеканала, потом снова помехи. Толпа загудела.

– Конец света, – сказала пожилая женщина рядом с Кэндзи.

– Не говорите глупостей, – отозвался мужчина средних лет. – Это временный сбой, учёные разберутся.

– Какие учёные? Они сами не понимают, что происходит.

Кэндзи продолжил путь. В голове крутились слова доктора Чен. Магнитное поле. Защитный щит. Рвётся. Он вспомнил урок физики в старшей школе, когда учитель показывал опыт с магнитом и железными опилками. Опилки выстраивались в красивые дуги – линии магнитного поля. Невидимая броня, окутывающая планету, отклоняющая смертельное излучение в космос.

Что будет, если эта броня исчезнет?

К офису он добрался через два с половиной часа. Здание выглядело как обычно, но парковка была полупустой. В лифте Кэндзи встретил Хироси из IT-отдела.

– Ты видел? – спросил тот без приветствия.

– Всё видел.

– Это жесть. Наши серверы начали глючить – внутренние часы сбиваются, синхронизация нарушена. Я три часа пытался разобраться, пока не понял, что проблема не в нас.

На этаже царил странный хаос – люди ходили между кабинками, разговаривали группами, смотрели в телефоны. Работать никто не собирался. Максим Такахаси, директор по логистике, выглядел так, будто не спал всю ночь.

– Кэндзи, хорошо, что ты пришёл, – он схватил его за локоть. – У нас проблема. Склад в Саппоро не выходит на связь. Там автоматизированная система хранения – всё на магнитных замках и направляющих. Если система встала, товар на миллиарды иен может быть заблокирован.

– Позвони им.

– Звонил. Говорят, что вся автоматика полетела. Роботы-погрузчики не могут найти ячейки, двери не открываются, конвейеры остановились.

– И что я могу сделать?

– Лететь туда. Разобраться на месте.

– На каком самолёте? – Кэндзи усмехнулся. – Ты видел новости?

Максим провёл рукой по лицу.

– Видел. Чёрт. Значит, придётся ждать.

Кэндзи подошёл к окну своего кабинета. Токио раскинулся внизу – всё ещё живой, всё ещё дышащий, но уже какой-то другой. Машин на дорогах было меньше обычного. Люди шли пешком длинными цепочками. Где-то вдалеке мигали огни полицейских машин.

А над всем этим – небо. Слишком яркое, слишком синее. И что-то в нём было не так.

Кэндзи не мог объяснить это чувство. Словно мир повернулся на незаметный градус, и теперь всё было почти как раньше, но не совсем. Как будто реальность дала трещину, и через неё просачивается что-то чужое.

Его телефон завибрировал. Сообщение от университетского приятеля, Рюдзи:

«Ты в курсе? Это только начало. Жди продолжения. И да – посмотри на небо сегодня вечером».

Кэндзи посмотрел на время. До вечера оставалось восемь часов.

Глава 2. Невидимая броня.

Неделя без севера научила людей многому.

Токио не рухнул, как предсказывали паникёры в первый день. Город оказался живучее, чем казалось. Люди просто вспомнили, как жили их деды – ориентировались по солнцу, по знакомым ориентирам, по бумажным картам, которые внезапно стали дефицитом. Книжные магазины распродали все атласы за первые два дня. Пожилые учили молодых, как определять стороны света по наручным часам. В школах вернули уроки ориентирования на местности.

Метро заработало на третий день – инженеры перевели систему на ручное управление. Самолёты летали, но редко, только днём, только по визуальным правилам полёта, как в середине прошлого века. Пилоты снова стали героями – способность вести Boeing без автопилота и GPS превратилась в суперсилу.

Кэндзи выработал свой ритуал. Каждое утро он вставал на час раньше, чтобы дойти до офиса пешком. Семь километров превратились в медитацию. Он запоминал путь: вот угловой Family Mart, за ним поворот налево; вот здание с красным фасадом, держаться правее; вот парк, через который короче. Город становился реальным, осязаемым. Раньше он просто следовал за голубой точкой на экране. Теперь он знал Токио.

Но спокойствие было обманчивым.

Электросети давали сбои всё чаще. Защитные реле, реагирующие на изменения магнитного поля, срабатывали хаотично. Районы погружались в темноту на несколько часов, потом свет возвращался. Телефонная связь работала с перебоями. Интернет то замедлялся до скорости dial-up модема, то разгонялся до нормы.

А по ночам небо светилось.

Кэндзи впервые увидел это в конце второго дня. Он вышел на балкон покурить – привычка, от которой пытался избавиться последние три года, но события последней недели заставили вернуться к сигаретам. На севере, прямо над горизонтом, плясали зелёные ленты света. Не яркие, не как на фотографиях из Норвегии, а какие-то анемичные, больные. Словно северное сияние, умирающее от истощения.

Полярное сияние. На тридцать пятой параллели. Там, где ему быть не положено.

Рюдзи объяснял в длинном сообщении: магнитосфера рвётся, солнечный ветер прорывается туда, где раньше его блокировало поле, заряженные частицы сталкиваются с атмосферой на неправильных широтах. В общем, планета истекает светом, и это плохой знак.

– Ты слишком много думаешь, – сказала Юки из бухгалтерии на пятый день, поймав его взгляд, устремлённый в окно. – Учёные разберутся.

– Учёные сами не понимают, что происходит.

– Ну и что? Мы же справляемся. Жизнь продолжается.

Она была права. Жизнь продолжалась с упрямой настойчивостью. Магазины работали. Заводы работали. Люди ходили на работу, смеялись, влюблялись, строили планы. Человечество умело игнорировать апокалипсис, пока тот не стучался прямо в дверь.

На седьмой день Кэндзи получил письмо.

Не электронное – обычное бумажное письмо, в конверте, с маркой. Почта тоже адаптировалась, перешла на старые методы сортировки. Кэндзи не получал бумажных писем лет десять, и конверт в почтовом ящике выглядел как артефакт из музея.

Внутри была записка на хорошей бумаге, написанная от руки:

«Кэндзи-сан, меня зовут Аяна Мори. Я геофизик из Токийского университета. Мы с вашим другом Рюдзи работали над одним проектом. Он говорил, что вы человек, способный не паниковать и думать головой. Мне нужно с вами встретиться. То, что происходит с магнитным полем, это не просто природная аномалия. Я нашла кое-что, и мне нужна помощь. Завтра, 19:00, кафе "Момидзи" в районе Сибуя. Приходите один. Это важнее, чем вы думаете. – А.М.».

Кэндзи перечитал записку три раза. Паранойя? Розыгрыш? Он набрал номер Рюдзи – не взял трубку. Написал сообщение – не ответил. Рюдзи пропал три дня назад, последний раз выходил на связь короткой фразой: «Уезжаю на Хоккайдо, там творится странное».

Кафе "Момидзи" он нашёл без труда – старое заведение в тихом переулке, где подавали отличный матча и жасминовый чай. Кэндзи пришёл на пятнадцать минут раньше, занял столик у окна, заказал чай и приготовился ждать.

Она появилась ровно в семь.

Аяна Мори была женщиной лет тридцати пяти, с короткими волосами и усталым взглядом человека, который давно не спал нормально. Джинсы, свитер, рюкзак за спиной. Она оглядела кафе, заметила Кэндзи и подошла.

– Танака-сан?

– Мори-сан. Садитесь.

Она села, сняла рюкзак, положила его на колени. Заказала чёрный кофе и несколько минут молчала, разглядывая Кэндзи так, словно оценивала, можно ли ему доверять.

– Рюдзи говорил, что вы работаете в логистике, – начала она наконец. – Что вы умеете решать сложные задачи, видеть системы там, где другие видят хаос.

– Он любит преувеличивать. Я просто оптимизирую маршруты доставки.

– Оптимизируете маршруты, – усмехнулась она. – Вы хотя бы представляете, насколько это сложная задача? Тысячи переменных, постоянно меняющиеся условия, необходимость предвидеть проблемы. Это именно то, что мне нужно.

– Для чего?

Аяна открыла рюкзак и достала ноутбук. Старая модель, без подключения к облаку, с физическими портами. Она открыла несколько файлов – графики, карты, числовые данные.

– То, что происходит с магнитным полем, началось не неделю назад. Это происходит уже два года. Мы фиксировали постепенное ускорение смещения полюсов, локальные аномалии, странные флуктуации. Но всё было в пределах нормы, пока.

– Пока что?

– Пока не произошла активация.

Она развернула ноутбук так, чтобы Кэндзи видел экран. График показывал интенсивность магнитного поля за последние пять лет. Плавная линия с небольшими колебаниями, а потом – ровно десять дней назад – резкий скачок вниз.

– Поле просело на двадцать процентов за одну ночь, – пояснила Аяна. – Такого не было в истории наблюдений. Это не природное явление.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что магнитное поле Земли не может измениться так быстро естественным путём. Железное ядро планеты диаметром три тысячи километров не может резко изменить направление вращения. Это физически невозможно. Значит, причина в чём-то другом.

Кэндзи отпил чай, пытаясь переварить информацию.

– И какова ваша теория?

Аяна посмотрела в окно. За стеклом сгущались сумерки, и небо на севере уже начинало светиться больным зелёным.

– Четыре дня назад мы зафиксировали аномалию в Токийском заливе. Зона, где магнитное поле полностью отсутствует. Мёртвая зона, диаметром примерно два километра. Корабли обходят её стороной – там отказывают все приборы, люди чувствуют дезориентацию, тошноту. Мы отправили исследовательскую группу на границу этой зоны.

– И?

– И они обнаружили источник. На дне, на глубине ста метров, что-то излучает. Не радиацию – магнитные импульсы. Регулярные, как часовой механизм. Мы подняли объект три дня назад.

Аяна достала из рюкзака планшет, открыла галерею фотографий. Кэндзи вытаращился на экран.

На фотографии был предмет. Сложно было подобрать другое слово. Цилиндр длиной около метра, с поверхностью, покрытой узорами, которые одновременно казались геометрическими и органическими. Материал был неопределённым – не металл, не камень, что-то среднее. Словно застывшая ртуть или кристаллизованный свет.

– Что это?

– Мы не знаем. Радиоуглеродный анализ показывает возраст более десяти тысяч лет. Но технология изготовления явно превосходит всё, что было доступно в то время. И оно активно, Танака-сан. Оно работает. Излучает импульсы каждые двадцать три секунды.

– И вы думаете, это связано с магнитным полем?

– Я не думаю. Я знаю. Мы нанесли на карту все зоны аномалий по всему миру. Их тридцать семь. Тридцать семь точек, где поле ведёт себя неестественно. И каждая точка находится в океане или на глубине под землёй. Это не совпадение.

Кэндзи откинулся на спинку стула. В голове крутились мысли, пытаясь выстроиться в логическую цепочку.

– Почему вы пришли ко мне? Я не учёный. Я не смогу вам помочь с анализом.

– Вы не поняли, – Аяна закрыла ноутбук. – Правительство засекретило находку. Они конфисковали артефакт, закрыли доступ к данным, уволили половину исследовательской группы. Официальная версия – природная аномалия, всё под контролем, паниковать не нужно. Но я знаю, что они врут. Они что-то скрывают.

– И вы хотите действовать самостоятельно?

– У меня нет выбора. Там внизу, на дне океана, может быть ответ на то, что происходит. Может быть способ это остановить. Или хотя бы понять. Но для этого мне нужна команда. Люди, которым я могу доверять. Рюдзи был одним из них. Теперь он на Хоккайдо, ищет другую точку аномалии. Нужны ещё.

Кэндзи посмотрел в её глаза. Усталость, отчаяние, но и что-то ещё – упрямая решимость человека, который видит правду и не может просто отвернуться.

– Даже если я соглашусь, что я могу сделать?

– Организацию. Координацию. Планирование. То, что вы умеете. Мне нужно попасть в Марианскую впадину. Туда, где находится центральная аномалия. И для этого нужно решить тысячу проблем – от финансирования до поиска судна, которое согласится туда плыть в текущих условиях.

– Марианская впадина, – повторил Кэндзи. – Самое глубокое место на планете. Одиннадцать километров вниз.

– Десять девятьсот двадцать. Но да, вы правы.

Он молчал, смотря в свою чашку. Чай остыл. За окном небо полыхало теперь уже ярче – зелёные ленты сплетались с фиолетовыми завитками. Люди на улице останавливались, поднимали головы, доставали телефоны, чтобы снять это невозможное зрелище.

– Дайте мне сутки, – сказал Кэндзи наконец. – Мне нужно подумать.

– У нас нет суток, – Аяна встала, забрасывая рюкзак на плечо. – Магнитное поле слабеет с каждым днём. Если процесс не остановить, через месяц мы получим то, чего не было семьсот восемьдесят тысяч лет – полную инверсию полюсов. И никто не знает, выживет ли цивилизация после этого.

Она положила на стол визитку с номером телефона, написанным от руки.

– Звоните, когда решите. Но помните – время работает против нас.

Она ушла, растворившись в толпе на улице. Кэндзи сидел ещё минут десять, глядя в визитку. Потом вышел на улицу и поднял голову.

Небо горело. Полыхало красками, которых не должно было быть на этих широтах. Люди фотографировали, восхищались, делились впечатлениями в соцсетях.

Глава 3. Первая жертва.

Кэндзи не спал ту ночь.

Лежал в темноте, уставившись в потолок, где отражались блики неонового города и странного северного сияния. Думал о визитке в кармане рубашки, о словах Аяны, о цилиндре с фотографий – древнем, невозможном, живом. Думал о том, что завтра пойдёт на работу, как обычно, будет оптимизировать маршруты доставки, спорить с Максимом о сроках, пить кофе из автомата.

А планета в это время будет умирать.

Где-то около пяти утра он встал, заварил крепкий чай и включил новости. Ночной выпуск обычно был спокойным – культурные программы, повторы дневных репортажей, сонные ведущие. Но не сегодня.

На экране – дрожащая картинка с телефонной камеры. Пляж. Рассвет. И тысячи мёртвых птиц.

–..остров Хоккайдо, префектура Немуро, – говорил за кадром мужской голос с плохо скрываемым ужасом. – Они начали падать вчера вечером. Просто падали с неба, как дождь. Журавли, утки, гуси, лебеди. Тысячи. Может, десятки тысяч. Они все мертвы.

Камера панорамировала вдоль берега. Песок был покрыт телами птиц – чёрными, белыми, серыми, смешавшимися в одну массу перьев и безжизненных крыльев. Волны прибоя подбрасывали новые трупы. Чайки кружили над побоищем, но не садились – словно чувствовали, что здесь что-то не так.

– Орнитологи затрудняются объяснить массовую гибель, – продолжал диктор в студии. – Предварительная версия – отравление, возможно токсичные водоросли. Но местные жители говорят, что птицы вели себя странно последние дни, летали хаотично, врезались в здания, теряли ориентацию.

Кэндзи выключил телевизор.

Он знал причину. Перелётные птицы ориентируются по магнитному полю Земли. У них в мозгу есть крошечные кристаллы магнетита, природный компас. Когда поле исказилось, они потеряли дорогу. Пытались лететь на юг, на зимовку, но их компасы врали. Они кружили, сбивались с курса, истощались и падали.

Первые жертвы.

Не последние.

Телефон зазвонил – незнакомый номер.

– Танака-сан, – голос Аяны был напряжённым. – Вы видели новости?

– Вижу сейчас.

– Это только начало. Киты в Тихом океане теряют ориентацию, выбрасываются на берег. Лососи не могут найти родные реки для нереста. Черепахи плывут в неправильном направлении. Всё, что полагается на магнитное поле для навигации, сходит с ума.

– Что изменилось? Вчера вы говорили, что процесс идёт постепенно.

– Я ошибалась. Или данные были неполными. – Пауза, шелест бумаг. – Ночью произошёл новый скачок. Поле просело ещё на пятнадцать процентов. Скорость смещения полюсов утроилась. Север сейчас где-то над Восточной Сибирью и продолжает двигаться.

Кэндзи зажмурился, массируя переносицу.

– Сколько у нас времени?

– Если процесс продолжится с такой скоростью? Две, может три недели до полной инверсии. Но задолго до этого начнутся настоящие проблемы. Электросети, спутники, защита от радиации.

– Хорошо. – Решение созрело мгновенно, как будто само собой. – Что мне нужно сделать?

Облегчение в её голосе было осязаемым.

– Встретимся через час. Я пришлю адрес.

Адрес оказался в промышленном районе Кото, среди складов и заброшенных цехов. Кэндзи ехал на велосипеде – общественный транспорт работал с перебоями, а бензин начал дорожать, потому что танкеры не могли нормально ориентироваться в открытом море. Город просыпался медленно, настороженно. Люди группами стояли у экранов в витринах, смотрели репортажи с Хоккайдо. На лицах читалась одна и та же мысль: «А что дальше?».

Аяна ждала у въезда на территорию старого завода. Рядом с ней стояли ещё трое: пожилой мужчина в очках, молодая женщина с планшетом и парень лет двадцати пяти с рюкзаком.

– Танака-сан, познакомьтесь с командой, – начала Аяна. – Это профессор Ямагути, специалист по тектонике плит и геомагнетизму. Работал в университете сорок лет, пока его не попросили уйти за «распространение паники».

Старик пожал Кэндзи руку. Крепкое рукопожатие, цепкий взгляд.

– Добро пожаловать в клуб параноиков, молодой человек.

– Это Нацуми, инженер-электронщик, – Аяна кивнула на девушку. – Она может собрать рабочий магнитометр из двух батареек и калькулятора.

– Три батарейки, – поправила та с улыбкой.

– И это Дайго, наш специалист по дайвингу и подводной съёмке. А также по незаконному проникновению на закрытые территории.

Парень усмехнулся.

– Не незаконному. Просто власти обычно не в курсе.

Они прошли внутрь заводского корпуса. Аяна превратила старый цех в импровизированную лабораторию – столы с компьютерами, карты на стенах, оборудование, которое Кэндзи не мог опознать. В углу стоял тот самый цилиндр с фотографии, закрытый защитным кожухом.

– Как вы его достали? – спросил Кэндзи. – Думал, правительство конфисковало.

– Конфисковало другой, – ответила Аяна. – Мы подняли два артефакта. Один передали властям, как положено. Второй ну, возникла техническая ошибка в отчётности.

Профессор Ямагуч хмыкнул.

– Молодёжь называет это «техническая ошибка». В моё время говорили «воровство в научных целях».

– Покажите мне, – попросил Кэндзи.

Аяна сняла защитный кожух. Вблизи артефакт выглядел ещё более невероятным. Поверхность покрывали не просто узоры – это были знаки, символы, целые цепочки информации, выгравированные с микроскопической точностью. Материал действительно был странным: он не отражал свет правильно, словно поглощая и возвращая его с задержкой.

– Дотроньтесь, – предложила Аяна.

– Безопасно?

– Насколько мы можем судить – да.

Кэндзи протянул руку. Когда пальцы коснулись поверхности, он почувствовал вибрацию. Слабую, почти неразличимую, но регулярную. Пульс. Двадцать три секунды, и снова пульс.

– Что это?

– Вопрос на миллион, – профессор Ямагуч подошёл ближе. – Мы провели десятки анализов. Материал содержит изотопы, которых не существует в природе. Структура молекулярная, но не органическая и не кристаллическая – что-то среднее. Внутри – пустоты, заполненные чем-то, что ведёт себя как жидкость, но не регистрируется ни одним датчиком.