Последняя структура

Элизабет выбралась из машины на дрожащих ногах. Оглянулась назад. Над Калифорнийским технологическим институтом поднималось облако серой пыли. Здания исчезали одно за другим, словно их стирали с лица земли невидимой рукой. Чёрное пятно расползалось во все стороны, и даже отсюда, с расстояния в полкилометра, она видела его рост.

– Сколько людей осталось там? – спросил доктор Чжан хрипло.

– Утренняя смена, – ответила Сара, проверяя планшет. – Триста двадцать человек на территории кампуса по последним данным.

– А эвакуировали?

Она не ответила. Не нужно было.

Телефон Торнтона зазвонил. Он ответил, слушал, и лицо его становилось всё мрачнее. Повесив трубку, он обернулся к группе:

– Это был Майкл Родригес. Техник из корпуса нанотехнологий. Он он коснулся заражённой поверхности.

– Где он сейчас? – быстро спросил доктор Чжан.

– В медпункте, три квартала отсюда. Сказал, что рука онемела. Что кожа чернеет.

Тишина.

– Они внутри него, – прошептала Элизабет. – Наноботы внутри него.

Доктор Чжан уже бежал обратно к джипу:

– Везите меня туда. Немедленно. И передайте в медпункт – никто не должен касаться пациента. Абсолютная изоляция.

Они примчались к медпункту за четыре минуты. Маленькое одноэтажное здание выглядело обычно – белые стены, красный крест над входом, несколько машин на парковке. Но внутри творилось что-то страшное.

Они услышали крики, когда открыли дверь.

Медсестра, женщина лет тридцати, стояла у стены с выражением ужаса на лице. Она показывала дрожащей рукой на ординаторскую. Оттуда доносились звуки – хрип, стон, что-то вроде шипения.

Доктор Чжан надел перчатки, маску и первым вошёл в комнату. Элизабет пошла за ним, не зная толком зачем, просто не в силах остаться снаружи.

Майкл Родригес лежал на кушетке. Вся его правая рука была чёрной. Не просто чёрной – она двигалась, пульсировала, словно покрытая живой коркой. Наноботы пожирали его плоть, разбирали её на молекулы, реплицировались, используя его тело как питательную среду.

– Помогите, – прохрипел он, глядя на них невидящими от боли глазами. – Пожалуйста помогите.

Чернота расползалась вверх по руке, достигла плеча, перекинулась на грудь. Элизабет видела, как под кожей двигается что-то, как будто там ползают черви. Майкл закричал – долгий, нечеловеческий крик.

Доктор Чжан схватил ампулу с чем-то из аптечки – наверное, транквилизатор. Но прежде чем он успел сделать инъекцию, чернота достигла шеи Майкла, поползла по лицу. Крик оборвался. Тело на кушетке дёрнулось последний раз и замерло.

За пять секунд от Майкла Родригеса не осталось ничего, кроме груды серой пыли на белой простыне.

Элизабет отвернулась и вышла из комнаты. Её вырвало прямо на пороге. Она упала на колени, задыхаясь, и не могла остановить дрожь, сотрясавшую всё тело.

Она создала это. Она запрограммировала, вырастила, выпустила в мир. И теперь человек умер из-за её творения.

Первый человек.

Торнтон молча протянул ей бутылку воды. Она прополоскала рот, попыталась встать. Ноги не держали.

– Элизабет, – сказал он тихо, – это не твоя вина.

– Чья же ещё?

Он не ответил. Снаружи завыли новые сирены – пожарные, полиция, скорая. Город просыпался к реальности катастрофы. Где-то включился громкоговоритель, начал передавать инструкции по эвакуации.

Элизабет заставила себя подняться. Посмотрела на восток, где над кампусом росло серое облако. Чёрное пятно было теперь видно издалека – круг диаметром почти в километр, расползающийся во все стороны.

Глава 4. Карантин.

Генерал Джонатан Харрисон прибыл через сорок минут после смерти Майкла Родригеса. Его вертолёт приземлился на футбольном поле средней школы, в трёх кварталах от зоны заражения. Элизабет наблюдала за посадкой с крыши соседнего здания, куда они перебрались, организовав импровизированный наблюдательный пункт.

Харрисон был высоким, жилистым мужчиной лет пятидесяти, с лицом, которое видело слишком много войн. Он вышел из вертолёта в полной боевой экипировке, за ним следовала команда из восьми человек – солдаты в химзащите, двое учёных в белых халатах, офицер связи с ноутбуком. Они двигались чётко, как хорошо отлаженный механизм.

– Доктор Чен? – генерал поднялся на крышу и протянул руку. Рукопожатие было крепким, сухим. – Генерал Харрисон, объединённое командование USAMRIID. Мне нужен полный брифинг. Сейчас.

Элизабет кивнула и развернула планшет. Руки всё ещё дрожали, но она заставила себя говорить чётко:

– Саморепликирующиеся наноботы медицинского назначения. Проект NANO-MED. Вышли из-под контроля в 03:47 этой ночью. Начали неконтролируемую репликацию с использованием любой доступной материи.

– Скорость распространения?

– Экспоненциальная. Удвоение массы каждые восемь-десять минут в среднем. Замедляется при низкой температуре или отсутствии доступной материи, ускоряется при наличии органики или металлов.

Харрисон посмотрел в сторону кампуса. Серое облако пыли поднималось всё выше, застилая утреннее солнце. Чёрное пятно разрослось до полутора километров в диаметре, поглотив уже весь научный кампус, студенческий городок и часть прилегающего жилого квартала.

– Жертвы?

– Одна подтверждённая. Техник Майкл Родригес, контакт с заражённой поверхностью. Смерть наступила в течение двух минут. – Элизабет сглотнула. – Неизвестное количество людей, не успевших эвакуироваться из кампуса. Предположительно от пятидесяти до ста человек.

– Предположительно, – повторил Харрисон жёстко. – Значит, точно не знаете.

– Связь с зоной заражения потеряна. Все камеры, телефоны, датчики – всё уничтожено наноботами.

Генерал развернулся к офицеру связи:

– Капитан Хьюз, установите периметр карантина радиусом пять километров от эпицентра. Эвакуация всего населения внутри периметра в течение двух часов. Никто не входит, никто не выходит без моего личного разрешения.

– Есть, сэр.

– Мне нужны вертолёты с термальными камерами. Хочу видеть границу заражения в реальном времени. И свяжите меня с Пентагоном. Прямая линия.

Офицер побежал вниз, отдавая команды по рации. На горизонте уже появлялись военные грузовики – зелёные колонны, прибывающие по всем дорогам, ведущим в Пасадену. Харрисон не терял времени.

– Доктор Чен, – он снова повернулся к ней, – у меня есть полномочия применить любые необходимые меры для сдерживания угрозы. Любые. Вы понимаете, что это значит?

Элизабет кивнула. Она понимала. Ядерное оружие. Если ситуация выйдет из-под контроля окончательно, они сотрут Пасадену с лица земли вместе со всем, что в ней осталось.

– Сколько у нас времени? – спросил генерал.

– На что?

– На то, чтобы найти способ остановить это без применения крайних мер.

Элизабет посмотрела на расчёты, которые делала всё утро. Математика была неумолима. При текущей скорости роста наноботы поглотят всю Пасадену за восемь часов. Лос-Анджелес – за сутки. Калифорнию – за неделю.

– Часы, – сказала она тихо. – У нас есть часы, не дни.

Торнтон подошёл к ним, держа в руках спутниковый телефон:

– Генерал, звонят из Белого дома. Президент хочет говорить с вами.

Харрисон взял трубку, отошёл на край крыши. Элизабет не слышала разговора, но видела, как напряглись его плечи, как сжалась челюсть. Через три минуты он вернулся, и лицо его было ещё жёстче.

– У нас есть шесть часов, – сказал он. – Если через шесть часов ситуация не будет под контролем, президент санкционирует ядерный удар. Пятьдесят килотонн на эпицентр заражения.

Тишина была абсолютной. Даже звуки города внизу – сирены, крики, грохот техники – казались далёкими и нереальными.

– Это уничтожит весь город, – прошептала Сара.

– Это уничтожит угрозу, – ответил Харрисон. – Или остановит её распространение. У нас нет другого выбора.

– Выбор есть всегда, – Элизабет шагнула вперёд. – Дайте мне команду. Лабораторию. Ресурсы. Я могу создать контрмеру.

– Какую контрмеру?

– Анти-наноботов. Программируемых охотников, которые будут целенаправленно уничтожать заражённых ботов. Я знаю их архитектуру лучше, чем кто-либо. Знаю их слабости.

Харрисон смерил её долгим взглядом:

– У вас есть шесть часов, доктор Чен. Ни минутой больше. Капитан Хьюз предоставит вам всё необходимое. Но если через шесть часов вы не добьётесь результата, Пасадена перестанет существовать.

Он ушёл, отдавая новые приказы. Элизабет стояла на крыше, глядя на расползающееся серое пятно, и впервые за всё это утро почувствовала не страх, а злость. Холодную, чистую злость.

Она создала этих монстров. Значит, она и уничтожит их.

Капитан Хьюз оказался эффективным. Через двадцать минут Элизабет, Торнтон, доктор Чжан и Сара были в мобильной лаборатории – огромном трейлере, набитом оборудованием. Генераторы гудели снаружи, обеспечивая электричеством микроскопы, компьютеры, биореакторы. Военные притащили всё, что только можно было найти в радиусе пятидесяти километров.

– С чего начнём? – спросил Торнтон, засучивая рукава.

Элизабет открыла на большом экране архитектуру исходного нанобота – ту, что она проектировала три месяца назад. Серебристая сфера вращалась в трёхмерном изображении, демонстрируя каждую деталь конструкции.

– Их сила в адаптивности, – сказала она. – Они эволюционируют, меняют код, учатся противостоять угрозам. Но у любой эволюции есть ограничения. Есть базовые принципы, которые они не могут изменить без потери функциональности.

– Например? – доктор Чжан придвинулся ближе.

– Энергетика. Им нужна энергия для работы. Они получают её, расщепляя химические связи в поглощаемой материи. Но процесс не стопроцентно эффективен. Часть энергии рассеивается как тепло.

– И что это нам даёт?

– Мы создадим ботов-паразитов. Они будут не разрушать заражённых ботов напрямую, а перехватывать их энергетические потоки. Лишим их топлива. Без энергии они не смогут реплицироваться, не смогут двигаться. Станут инертной пылью.

Торнтон кивнул медленно:

– Это может сработать. Но нам нужно спроектировать, синтезировать и вырастить миллиарды этих паразитов за.

Он посмотрел на часы.

– За пять часов тридцать семь минут.

– Тогда не будем терять время, – Элизабет села за компьютер и начала писать код.

Следующие часы слились в единое размытое пятно. Она работала в бешеном темпе, не отрываясь от экрана. Пальцы летали по клавиатуре, вводя команды, строя алгоритмы, тестируя симуляции. Рядом Торнтон занимался физической архитектурой – проектировал структуру бота-паразита, определял оптимальную конфигурацию манипуляторов, способных захватывать и удерживать жертву.

Доктор Чжан координировал синтез. Биореакторы гудели, производя первые пробные партии. Сара связывалась с военными, организовывала поставки редких материалов, которые невозможно было найти в округе.

Снаружи слышались постоянные звуки – вертолёты, грузовики, голоса людей. Периметр карантина замыкался. Военные блокировали все дороги, выставляли контрольно-пропускные пункты. Национальная гвардия эвакуировала жителей из зоны риска – сотни тысяч человек покидали свои дома, не зная, увидят ли их снова.

В 11:15 в трейлер вошёл Харрисон. Лицо его было непроницаемым:

– Доложите о прогрессе.

– Прототип готов, – Элизабет указала на экран микроскопа. – Сейчас тестируем первую партию.

На экране была крошечная капля чёрной субстанции – образец заражённых наноботов, взятый с границы зоны. Рядом Элизабет поместила каплю прозрачной жидкости, содержащей ботов-паразитов. Они были вдвое меньше оригинальных наноботов, практически невидимые даже под микроскопом.

Две капли соприкоснулись.

В течение тридцати секунд ничего не происходило. Затем чёрная капля начала тускнеть. Серебристые точки паразитов атаковали заражённых ботов, цеплялись за их поверхность, проникали внутрь энергетических контуров. Чёрный цвет постепенно сменялся серым, затем белым.

Через две минуты от чёрной капли осталась только прозрачная жидкость с взвесью инертной пыли.

– Работает, – выдохнул Торнтон.

– Да, – Элизабет почувствовала, как напряжение последних часов немного отпускает. – Работает.

Харрисон наклонился ближе к экрану:

– Сколько таких паразитов вам нужно, чтобы очистить зону заражения?

– Триллионы. Может, квадриллионы. Зависит от того, насколько выросла масса заражённых ботов за это время.

– И сколько времени займёт производство?

Элизабет переглянулась с Торнтоном. Они оба думали об одном и том же.

– Слишком много, – сказала она тихо. – Даже с полной загрузкой всех доступных биореакторов нам понадобятся сутки, может, двое.

– У вас есть три часа двадцать минут, – напомнил Харрисон.

– Я знаю. Поэтому нам нужен другой подход.

Она развернула планшет, показывая схему:

– Мы не будем производить триллионы паразитов. Мы произведём миллионы и заставим их реплицироваться самостоятельно. Дадим им ту же способность к размножению, что и у заражённых ботов.

– Это опасно, – сказал доктор Чжан. – Вы создадите ещё одну саморепликирующуюся систему. Что, если она тоже выйдет из-под контроля?

– Мы заложим жёсткие ограничения. Паразиты будут размножаться только в присутствии заражённых ботов. Как только целевая угроза будет нейтрализована, они самоуничтожатся. Генетически запрограммированная смерть.

– Теоретически это возможно, – согласился Торнтон. – Но на практике.

– На практике у нас нет выбора, – Элизабет посмотрела на Харрисона. – Это единственный шанс.

Генерал молчал долгую минуту. За окном трейлера пролетел очередной вертолёт, его тень скользнула по стене. Где-то вдалеке грохотали взрывы – военные уничтожали мосты и путепроводы, создавая физические барьеры на пути возможного распространения заражения.

– Делайте, – сказал наконец Харрисон. – Но если ваши паразиты начнут вести себя так же, как исходные наноботы, я лично нажму кнопку запуска ракеты.

Он ушёл, оставив их наедине с компьютерами, микроскопами и грузом невозможной ответственности.

Элизабет вернулась к работе. Пальцы снова заплясали по клавиатуре, вписывая команды самоуничтожения в код паразитов. Она работала, не поднимая головы, не отвлекаясь ни на что. В какой-то момент Сара принесла ей сэндвич, но он так и остался нетронутым.

Время шло. Два часа. Полтора. Час.

В 13:45 первая полноценная партия паразитов была готова. Два литра жидкости, содержащей десять миллиардов микроскопических охотников. Не много, но достаточно для начала.

– Как будем доставлять? – спросила Сара.

– Распыление с вертолёта, – ответил Харрисон, который вернулся, чтобы наблюдать за финальной фазой. – Прямо над эпицентром заражения.

Элизабет кивнула. Это был риск. Огромный риск. Но других вариантов не осталось.

Она смотрела, как военные грузят канистры с жидкостью в вертолёт. Винты начали вращаться, поднимая облака пыли. Машина взмыла в воздух и направилась к серому облаку над тем местом, где когда-то был кампус Калифорнийского технологического института.

Глава 5. Первые жертвы.

Вертолёт исчез в сером облаке над зоной заражения в 13:52. Элизабет следила за его силуэтом через бинокль, пока серая дымка не поглотила машину целиком. Связь с пилотом поддерживалась по защищённой радиочастоте, его голос звучал спокойно, профессионально:

– Достигли высоты триста метров над эпицентром. Начинаю распыление.

Элизабет представляла, как канистры открываются, как прозрачная жидкость с миллиардами паразитов выливается в воздух, распадается на мелкие капли, оседает на чёрную массу внизу. Микроскопические охотники проникают в рой, находят своих жертв, впиваются в их энергетические системы.

– Распыление завершено, – доложил пилот. – Возвращаюсь на базу.

Вертолёт вынырнул из облака, развернулся и полетел обратно. Через три минуты он приземлился на импровизированной посадочной площадке рядом с мобильной лабораторией. Пилот, старший лейтенант Карлос Диаз, вышел и стянул шлем. Лицо его блестело от пота.

– Видел что-нибудь? – спросил Харрисон.

– Ничего конкретного, сэр. Облако слишком плотное. Но – он замялся, – там внизу что-то двигается. Большое. Как будто вся поверхность дышит.

Элизабет обменялась взглядами с Торнтоном. Теперь оставалось только ждать. Если паразиты работали так же, как в лабораторных условиях, первые результаты должны быть видны через пятнадцать-двадцать минут.

Они вернулись в трейлер, где на большом экране отображались данные с термальных камер вертолётов-наблюдателей. Чёрное пятно достигло уже двух километров в диаметре, поглотив не только кампус, но и значительную часть окружающих кварталов. На термальном изображении оно светилось ярко-красным – температура в эпицентре достигла сорока восьми градусов.

– Смотрите, – капитан Хьюз указал на один из мониторов.

Температура начала падать. Медленно, но заметно. Сорок семь градусов. Сорок шесть. Сорок пять.

– Работает, – выдохнула Элизабет. – Паразиты перехватывают энергетические потоки. Репликация замедляется.

Торнтон увеличил масштаб на участке границы зоны заражения. Чёрная масса, которая раньше расползалась со скоростью пятьдесят метров в час, остановилась. Застыла. Цвет начал меняться – из чёрного в серый, из серого в белесый.

– Боже мой, – прошептал доктор Чжан. – Это действительно работает.

Но радость была преждевременной.

В 14:17 один из термальных датчиков зарегистрировал аномалию. На южной границе зоны температура вдруг подскочила. С сорока до шестидесяти градусов за несколько секунд.

– Что это? – Харрисон наклонился к экрану.

Элизабет переключила изображение на визуальную камеру. То, что она увидела, заставило её кровь похолодеть.

Из серой массы вырвался чёрный фонтан. Он взметнулся вверх метров на двадцать, затем рухнул обратно, разбрызгиваясь во все стороны. Капли чёрной субстанции полетели далеко за пределы зоны заражения, приземляясь на крыши домов, машины, деревья.

– Они мутируют, – сказала она хрипло. – Адаптируются к паразитам. Создают новое поколение, устойчивое к атаке.

– Как быстро?

– Слишком быстро.

Второй фонтан ударил на западной границе. Третий – на северной. Заражённые наноботы эволюционировали со скоростью, превосходящей любые расчёты. Они не просто выживали под атакой паразитов – они контратаковали, распространяясь за пределы основной массы, создавая новые очаги заражения.

На мониторах появились красные точки – новые зоны повышенной температуры. Одна в жилом квартале в километре от эпицентра. Вторая – у автострады. Третья – в торговом центре.

– У нас прорывы периметра, – доложил капитан Хьюз. – Минимум семь точек. Возможно, больше.

Харрисон схватил рацию:

– Всем подразделениям, код красный. Прорыв контейнмента. Зачистка вторичных очагов, немедленно.

Элизабет смотрела на экраны, и в груди росла тяжесть безнадёжности. Каждая красная точка была новым эпицентром заражения. Каждая могла вырасти в такое же пятно, как первое. А паразиты работали слишком медленно.

Её телефон завибрировал. Сообщение от коллеги из Стэнфорда, профессора Маркуса Вейла: "Элизабет, что, чёрт возьми, происходит в Пасадене? В новостях говорят о химической аварии, но видео в интернете показывают что-то совсем другое. Ты в порядке?"

Видео в интернете. Она открыла браузер на планшете и ввела в поиск "Пасадена". Результаты заставили её похолодеть.

Сотни роликов. Тысячи. Люди снимали всё на телефоны – чёрную массу, поглощающую здания, вертолёты военных, колонны беженцев. Один клип набрал уже два миллиона просмотров за последние тридцать минут. На нём было видно, как чёрная волна накрывает припаркованный автомобиль, и за двадцать секунд от машины не остаётся ничего.

Комментарии под видео пестрели теориями заговора, паникой, недоверием:

"Это фейк, CGI, не может быть реальным"

"Правительство скрывает правду!!!"

"Кто-нибудь знает, что это такое???"

"Мой брат живёт в Пасадене, не могу с ним связаться"

– Генерал, – Элизабет показала ему планшет, – информация просочилась. Люди знают.

Харрисон выругался сквозь зубы:

– Хьюз, свяжитесь с пресс-службой Пентагона. Нам нужно официальное заявление, пока не началась массовая паника.

Но было уже поздно. Паника уже началась.

На одном из мониторов появилось изображение с дорожной камеры на автостраде I-210. Поток машин остановился. Люди выходили из автомобилей, смотрели на юг, где над Пасаденой поднималось серое облако. Кто-то пытался развернуться, создавая заторы. Началась драка между двумя водителями. Женщина с ребёнком на руках бежала по обочине.

– Эвакуация выходит из-под контроля, – доложил один из офицеров. – Люди пытаются выехать из города все одновременно. Все дороги забиты.

Элизабет переключилась на новостной канал. Ведущая, явно растерянная, читала текст, который кто-то только что скинул ей в наушник:

"власти подтверждают чрезвычайную ситуацию в Пасадене. Жителям рекомендуется сохранять спокойствие и следовать инструкциям служб эвакуации. По предварительной информации, произошла утечка экспериментальных материалов в одной из лабораторий Калифорнийского технологического института"

Экран переключился на прямое включение. Репортёр стоял на крыше здания в нескольких километрах от зоны заражения, за его спиной был виден чёрный купол, накрывший часть города.

"Как вы можете видеть, Джессика, ситуация здесь крайне напряжённая. Военные перекрыли все подъезды к этому району. Мы видим вертолёты, войска, технику. Официальные лица отказываются комментировать"

Его голос прервался. Камера дёрнулась, оператор явно что-то увидел. Изображение сфокусировалось на улице внизу.

Там бежал человек. Мужчина лет тридцати, в рваной куртке, босиком. Он кричал что-то, махал руками. За ним, на расстоянии метров десяти, по асфальту расползалось чёрное пятно.

– О боже, – выдохнул репортёр. – О боже, там человек.

Мужчина спотк.

нулся, упал. Попытался подняться, но чёрная масса была быстрее. Она накрыла его ноги, поползла вверх по телу. Его крик донёсся даже до микрофона на крыше – протяжный, нечеловеческий вопль боли и ужаса.

За пять секунд всё закончилось. На асфальте осталась только груда серой пыли, которую ветер начал разносить в стороны.

Репортёр роронил микрофон. Оператор продолжал снимать, и камера дрожала в его руках.

Трансляция оборвалась.

Элизабет закрыла глаза, но картина уже впечаталась в память. Вторая жертва. Вторая смерть, вызванная её творением.

– Выключите новости, – приказал Харрисон. – Всем сосредоточиться на работе.

Но невозможно было не видеть. На каждом экране, на каждом мониторе разворачивалась катастрофа. Красные точки множились на карте города. Военные пытались изолировать каждый новый очаг, но наноботы были быстрее. Они учились обходить барьеры, находить щели в обороне, проникать туда, где их не ждали.

В 14:45 пришло сообщение из госпиталя Святого Луки, в трёх километрах от зоны заражения. Четверо пациентов поступили с чёрными пятнами на коже. Контакт с заражённой поверхностью. Врачи пытались изолировать их, но один из пациентов умер через две минуты после поступления. Его тело разложилось на глазах у медперсонала.

Госпиталь эвакуировали. Сто пятьдесят человек – пациенты, врачи, медсёстры – выводили из здания, пока специальная команда в химзащите пыталась локализовать заражение.

В 15:03 Элизабет получила ещё одно видео – уже не из новостей, а из частного источника. Кто-то снял на телефон, как чёрная масса поглощает жилой дом. Пятиэтажное здание просто проваливалось в землю, как будто таяло. Стены крошились, окна лопались, крыша обрушивалась внутрь. За две минуты на месте дома осталась только серая яма.

Сколько людей было внутри? Десять? Двадцать? Пятьдесят?

Она не знала. Никто не знал. Подсчёт жертв был невозможен – слишком быстро всё происходило, слишком хаотично.

Торнтон положил руку ей на плечо:

– Элизабет, тебе нужно отдохнуть.

– Нет времени на отдых.

– Ты не спала уже.

– Сколько? – она резко обернулась к нему. – Двадцать часов? Сутки? Какая разница, если люди умирают каждую минуту?

– Ты не сможешь им помочь, если свалишься от истощения.

Она знала, что он прав. Голова гудела, руки дрожали, перед глазами плыли чёрные пятна. Но остановиться было невозможно. Каждая секунда промедления означала новые жертвы.

В 15:20 один из вертолётов-наблюдателей передал новые данные. Термальные камеры зарегистрировали странную активность в центре основной зоны заражения. Температура там поднялась до девяноста градусов, хотя по всем остальным параметрам должна была падать.

– Что там происходит? – спросил Харрисон.

Элизабет приказала вертолёту приблизиться, включить максимальное увеличение камеры. Изображение было размытым из-за серой дымки, но даже сквозь неё можно было разглядеть нечто невероятное.