Кристалл Предтеч

– Карта чего?

– Идёмте. Легче показать.

Лаборатория на третьем этаже была превращена в импровизированный командный центр. Стены покрывали экраны с данными, на центральном столе высвечивалась голографическая проекция земного шара, усеянная красными точками. Мириам стояла у консоли, её пальцы летали над клавиатурой с невероятной скоростью. Йонатан дремал в кресле в углу, обнимая планшет, как плюшевую игрушку.

– Доктор Леви, – Мириам обернулась, и Давид увидел в её глазах тот же лихорадочный блеск, что у Рахель. – Смотрите. Процессор завершил анализ час назад.

Она нажала кнопку, и красные точки на голограмме начали соединяться линиями. Не хаотично – по строгому геометрическому принципу. Сначала проявилась одна фигура, потом вторая, третья. Через минуту весь земной шар был покрыт сетью из идеально правильных многогранников, вписанных друг в друга с математической точностью.

– Платоновы тела, – выдохнул Давид. – Они построили глобальную систему на основе платоновых тел.

– Не просто построили, – Мириам увеличила масштаб, показывая отдельные узлы. – Они использовали резонансные точки планеты. Места, где геомагнитное поле Земли формирует естественные вихри. Большинство древних священных мест расположены именно в таких точках – не случайно.

– Предтечи знали о геомагнетизме? – Рахель подошла ближе, изучая проекцию.

– Больше, чем знали, – Мириам открыла новое окно с данными. – Они манипулировали им. Посмотрите на эти показатели. Каждый узел не просто регистрирует энергию – он её усиливает, перенаправляет к соседним узлам. Вся система работает как глобальный резонатор. И центр его.

– Иерусалим, – закончил за неё Давид. – Наш Кристалл.

– Не совсем, – Мириам покачала головой. – Иерусалим – главный узел текущего цикла. Но система может переключать центр. Двенадцать тысяч лет назад им был другой город. Вероятно, тот, что вы видели в видениях.

Давид подошёл к голограмме, провёл рукой сквозь светящуюся сеть. Линии дрогнули от движения воздуха, создавая иллюзию живой паутины.

– Защита планетарного масштаба, – пробормотал он. – Но от чего? Мириам, вы просчитывали, какую энергию может генерировать полностью активированная система?

– Я пыталась, – она нервно поправила очки. – Но цифры получаются абсурдные. При полной синхронизации всех узлов суммарная мощность будет эквивалентна примерно тысяче термоядерных реакторов, работающих одновременно.

Тишина, повисшая после её слов, была тяжёлой и удушающей.

– И всё это, – медленно произнесла Рахель, – направлено против чего-то, приближающегося из космоса.

– Надо уведомить НАСА, – Йонатан проснулся в своём кресле, потирая глаза. – ESA, Роскосмос, всех. Если угроза реальна, телескопы должны её зафиксировать.

– Уже сделано, – Мириам кивнула на другой экран, где мигал электронный ящик. – Отправила запросы на все крупные обсерватории под видом исследования аномальных космических объектов. Пока ответов нет.

– Потому что воскресенье, – Давид посмотрел на часы. Девять утра. – Дайте им время. А пока.

Он не закончил, потому что все огни в лаборатории разом погасли. Аварийное освещение включилось с задержкой в несколько секунд, залив помещение тревожным красным светом. И в этом свете Давид увидел, как голограмма земного шара начала пульсировать – все узлы одновременно вспыхнули ярче.

– Что происходит? – Рахель бросилась к консоли.

– Синхронизация, – голос Мириам дрожал. – Все узлы входят в резонанс. Это это не должно было произойти так быстро!

Здание содрогнулось. Не сильно – лёгкая вибрация, которую можно было принять за проезжающий мимо грузовик. Но Давид знал лучше. Он уже чувствовал это раньше.

– Хранилище, – он рванул к двери. – Кристалл!

Они пробежали по коридорам, спускаясь на три этажа вниз. С каждым шагом вибрация усиливалась, превращаясь из едва ощутимой дрожи в настоящую тряску. Светильники раскачивались на потолке. Из динамиков сигнализации доносился прерывистый вой.

Дверь в хранилище была открыта – охранник стоял рядом, прижавшись спиной к стене, его лицо было искажено ужасом.

– Я не трогал его! – закричал он, увидев Рахель. – Клянусь, профессор, я даже близко не подходил! Оно само!

Давид протолкнулся мимо него в хранилище и замер на пороге.

Кристалл парил в воздухе.

Контейнер лежал на полу, разбитый на куски. Защитное стекло превратилось в мелкую крошку, рассыпанную по бетону. А сам артефакт висел на высоте метра над постаментом, медленно вращаясь вокруг собственной оси. Свет, излучаемый им, был настолько ярким, что смотреть напрямую было больно.

И он пел. Громко, отчётливо, на частотах, которые резонировали с каждой костью в теле Давида. Мелодия была древней и одновременно знакомой, как будто он слышал её в утробе матери, до рождения, в том месте, где память ещё не отделена от инстинкта.

– Не подходите! – закричала Мириам, но было поздно.

Давид уже шагнул в хранилище. И в тот момент, когда его нога коснулась порога, Кристалл вспыхнул ослепительным светом.

Последнее, что он услышал, был крик Рахель. Потом мир рухнул в белое пламя.

Он стоял на берегу океана, которого больше не существовало.

Вода была не синей – жемчужно-серебристой, переливающейся оттенками, для которых не существовало названий в человеческих языках. Над головой простиралось небо цвета расплавленного золота. На горизонте поднимались три луны, каждая разного размера, каждая отбрасывающая собственную тень на воду.

Это не Земля. Или это Земля, но такая, какой она была до чего? До катаклизма? До потопа? До того момента, когда что-то пошло не так?

– Ты наконец пришёл.

Голос заставил его обернуться. На песке стояла женщина из предыдущего видения – в белых одеждах, с глазами, светящимися изнутри. Но теперь Давид видел её яснее. Черты лица не совпадали ни с одной современной расой. Слишком тонкие скулы. Слишком большие глаза. Пропорции тела были почти правильными, но что-то в них казалось иным.

– Кто ты? – спросил он, и голос прозвучал странно в этом невозможном месте.

– Я была последней хранительницей Кристалла, – она подошла ближе, оставляя за собой следы на песке. Нет, не следы – свечение. – Моё имя потеряно во времени, но ты можешь звать меня Элиана. Это близко к тому, чем я была.

– Была? Ты мертва?

– Я – она задумалась, словно сама не знала ответа. – Я эхо. Отпечаток сознания, сохранённый в матрице Кристалла. Все семнадцать жертв оставили частицы себя в системе. Я говорю от их имени.

Давид посмотрел на воду. Волны накатывали и откатывались, но звука не было. Абсолютная тишина, нарушаемая только их голосами.

– Покажи мне, – сказал он. – Покажи правду. Что вы создали? Зачем? И что идёт за нами?

Элиана протянула руку. Когда Давид коснулся её ладони, мир взорвался потоком информации.

Он увидел цивилизацию, охватившую весь континент. Города из материала, который был одновременно камнем и светом. Люди – нет, не люди, их предки, их праотцы – научились манипулировать энергией на квантовом уровне. Они не строили машины. Они выращивали их, как растения, сплавляя технологию с биологией так плавно, что граница между живым и созданным стиралась.

Они достигли звёзд. Не на кораблях – иначе. Проецируя сознание сквозь пространство-время, оставляя тела в анабиозе, пока разум путешествовал между мирами. И там, в пустоте между галактиками, они нашли Пожирателя.

Давид не знал, как ещё назвать то, что он увидел. Сущность. Существо. Энтропия, обретшая разум и цель. Оно двигалось сквозь космос, питаясь жизнью планет, оставляя за собой мёртвые миры. Оно существовало вечно или почти вечно, древнее звёзд, и его голод был бесконечным.

– Мы попытались сражаться, – голос Элианы звучал в его голове. – Послали флоты. Использовали оружие, способное разрывать ткань реальности. Ничего не работало. Пожиратель нельзя убить. Можно только задержать. Отвлечь. Заставить искать добычу в другом месте.

Видение сменилось. Совет старейших, собравшихся в зале, где стены были живыми и пели. Споры. Отчаяние. И наконец – решение. Безумное, невозможное, единственное.

– Мы создали Сеть, – продолжала Элиана. – Систему планетарной защиты, которая могла бы спрятать нашу планету. Не физически – энергетически. Сделать её невидимой для Пожирателя. Замаскировать биосферу, спрятать жизнь под слоями искажённого пространства-времени.

– Но вы не успели, – сказал Давид, понимая правду.

– Нет. Пожиратель пришёл раньше. Мы активировали Сеть наполовину готовой. Она сработала но цена была слишком высокой.

Новое видение. Небо раскалывается. Океаны вскипают. Континенты тонут, а горы поднимаются из морского дна. Не мгновенно – в течение года, может быть двух, но результат был неизбежен. Цивилизация гибла, пока защитный барьер медленно формировался вокруг планеты.

– Девяносто процентов нашего народа умерли, – Элиана говорила ровно, но Давид чувствовал океан боли за этими словами. – Остальные выжили, но регрессировали. Знания были потеряны. Технологии погребены. Через поколения даже память о том, кем мы были, стёрлась. Ваши предки, доктор Леви, – это наши выродившиеся потомки. Вы – то, что осталось от нас.

Правда обрушилась на Давида с силой лавины. Вся история человечества – всего лишь медленное восхождение из пропасти, в которую их предки упали, спасая планету. Двенадцать тысяч лет эволюции, чтобы вернуться хотя бы к части утраченного величия.

– Но Сеть сработала, – он цеплялся за логику. – Пожиратель не нашёл Землю.

– Тогда, – Элиана сжала его руку сильнее. – Но барьер слабеет. Он не был рассчитан на вечность. Мы надеялись, что Пожиратель уйдёт дальше, найдёт другие миры. Но он терпелив. Он ждал. И теперь он возвращается.

– Когда?

– Уже здесь, – её голос стал шёпотом. – На краю системы. Движется медленно, методично. У вас есть месяц, может быть два, пока он достигнет орбиты Юпитера. Ещё месяц до Марса. А потом.

Она не закончила, но Давид понял. Потом Земля окажется беззащитной.

– Сеть может остановить его? – спросил он.

– Сеть может восстановить барьер. Но для этого нужны носители. Люди, готовые стать частью системы. Слиться с Кристаллами, как это сделали мы. Это болезненно. Это необратимо. Это.

–..жертва, – закончил за неё Давид.

Элиана кивнула.

– Семнадцать не хватит. Нужно минимум сто. А лучше – тысяча. Чем больше носителей, тем сильнее барьер, тем дольше он продержится. Но люди изменились. Ваш мозг работает иначе. Не все смогут выдержать трансформацию. Многие погибнут в процессе.

Давид почувствовал тошноту. Выбор между смертью миллионов в попытке запустить Сеть и смертью всех, если Пожиратель достигнет Земли.

– Есть другой путь? – спросил он, хотя знал ответ.

– Всегда есть другие пути, – Элиана отпустила его руку, и мир начал меркнуть. – Но каждый требует цены. Вопрос в том, какую цену вы готовы заплатить.

Давид открыл глаза и обнаружил, что лежит на полу хранилища. Над ним склонились Рахель и Мириам, их лица искажены тревогой. Чуть поодаль Йонатан делал непрямой массаж сердца кому-то – Давид повернул голову и увидел охранника, без сознания и бледного как мел.

– Вы были без сознания семь минут, – голос Рахель дрожал. – Вы трое. Одновременно упали, как подкошенные. Давид, что случилось? Что вы видели?

Он попытался сесть, но головокружение заставило его остаться лежать.

– Резонанс, – прохрипел он. – Кристалл установил связь. Показал мне всё.

Мириам лежала рядом, тяжело дыша. Их взгляды встретились, и Давид понял – она видела то же самое. Элиану. Город. Пожирателя. Всю ужасающую правду.

– Мы не сошли с ума, – прошептала она. – Это реально. Боже мой, это всё реально.

Кристалл всё ещё парил в воздухе, но свет его стал мягче, почти успокаивающим. Как будто, передав информацию, артефакт расслабился, завершив очередную задачу.

Давид с трудом поднялся, опираясь на руку Рахель.

– Нам нужно собрать всех, – сказал он. – Сейчас. Правительство, военных, учёных. Всех, кто может принимать решения. Потому что у нас осталось меньше времени, чем я думал.

– Сколько? – спросила Рахель.

Давид посмотрел на Кристалл, вспоминая последние слова Элианы.

– Два месяца. Может быть, три, если повезёт. А потом к нам придёт то, что уничтожило цивилизацию Предтеч. И если мы не будем готовы, оно уничтожит и нас.

Глава 4. Пробуждение города.

Экстренное совещание назначили на шесть вечера в конференц-зале института. Давид провёл остаток дня, пытаясь систематизировать информацию, полученную от Элианы. Задача оказалась невыполнимой – видение было слишком насыщенным, слишком плотным, словно в его мозг за семь минут загрузили терабайт данных без инструкции по использованию.

Мириам справлялась лучше. Она исписала три блокнота мелким почерком, создавая схемы и диаграммы, пытаясь перевести полученное знание на язык современной физики. Когда Давид заглянул к ней в кабинет около пяти, она сидела в окружении листов бумаги, на которых были изображены математические формулы, смешанные с символами, которых он никогда не видел.

– Это их язык, – объяснила она, заметив его взгляд. – Предтеч. Он он как-то загрузился в мою память вместе с видением. Я понимаю его. Не полностью, не идеально, но достаточно, чтобы читать базовые концепции.

– Покажите.

Мириам протянула ему один из листов. Давид уставился на символы – изогнутые линии, спирали, фрактальные узоры, которые складывались в нечто, напоминающее одновременно иероглифы и математические уравнения. И вдруг, когда он расслабил фокус, перестал пытаться понять логически – смысл проявился. Не как перевод, а как прямое знание.

– «Сеть требует резонанса», – прочитал он вслух. – «Узлы должны петь в унисон».

– Именно, – Мириам кивнула. – И судя по формулам, которые я смогла расшифровать, Кристалл в Иерусалиме – не просто главный узел. Он дирижёр. Он настраивает все остальные точки на правильную частоту. Но для этого ему нужна опора. Фундамент. Что-то, что уже существует под городом.

– Что именно?

– Не знаю. Но Элиана упоминала об этом в видении. Помните? Она сказала: «Города строились не случайно». Предтечи выбирали локации по геомагнитным параметрам, но также по тому, что уже было там. Под землёй.

Давид вспомнил карту узлов, которую показывала Мириам. Иерусалим, Мачу-Пикчу, Гиза, Стоунхендж – все эти места окутаны легендами о древних тайнах, спрятанных в глубинах. Что, если легенды были не совсем мифами?

– Мы должны сообщить об этом на совещании, – сказал он.

Мириам усмехнулась без радости.

– Вы представляете, как это прозвучит? «Здравствуйте, господа военные и политики, под вашим священным городом похоронен древний механизм неизвестного назначения, и он просыпается». Они решат, что мы все сошли с ума.

– Возможно. Но у нас нет выбора.

К шести вечера в конференц-зале собралось двадцать три человека. Представители Министерства обороны, включая двух генералов с лицами, вырубленными из гранита. Чиновники из правительства, нервно теребящие папки с грифом «секретно». Профессора из университета, приглашённые как независимые эксперты. И, что неожиданно, раввин из религиозного совета Старого города – пожилой человек с проницательными глазами, который смотрел на Давида с таким видом, будто видел насквозь.

Рахель открыла совещание кратким изложением фактов. Находка Кристалла. Аномальные энергетические показатели. Синхронизация с другими точками по всему миру. Она говорила сухо, научно, избегая слов вроде «видение» или «древняя цивилизация». Но когда она дошла до части про активацию глобальной сети, один из генералов прервал её.

– Профессор Шапиро, с должным уважением, но это звучит как сценарий фантастического фильма, – его голос был жёстким. – У нас есть реальная проблема – непонятный объект, вызывающий панику среди населения. За последние сутки в больницы поступило более трёхсот человек с жалобами на галлюцинации. Социальные сети полны видео со светящимися стенами. Туристы в панике покидают город. Нам нужен план действий, а не теории о древних артефактах.

– План действий? – Давид не выдержал. – Генерал, вы хотите план? Вот он: примите то, что происходит, как реальность, а не выдумку. Потому что через два месяца к нашей планете придёт нечто, способное уничтожить всю биосферу. И единственная защита, которая у нас есть – это система, созданная цивилизацией, которая погибла двенадцать тысяч лет назад, пытаясь остановить ту же угрозу.

Воцарилась тишина. Генерал смотрел на Давида так, словно оценивал, стоит ли вызывать психиатров немедленно или можно подождать до конца совещания.

– У вас есть доказательства этой «угрозы из космоса»? – спросил наконец второй генерал, более молодой.

– Показания астрономических обсерваторий, – Мириам открыла ноутбук, вывела данные на большой экран. – Я получила ответы сегодня днём. Обсерватория на Гавайях зафиксировала аномалию на краю Солнечной системы три недели назад. Они приняли это за ошибку оборудования. Чилийская группа заметила искажение звёздного света в том же регионе. Российские учёные из Пулково обсерватории зарегистрировали нечто, что они назвали «гравитационной тенью».

На экране появились фотографии с разных телескопов. Если не знать, что искать, можно было не заметить – крошечное тёмное пятно среди звёзд, едва различимое. Но когда Мириам наложила снимки друг на друга, показав движение объекта, стало очевидно – что-то там было. И оно двигалось к внутренней части системы.

– Размер? – спросил кто-то из учёных.

– Примерно с Луну, – ответила Мириам. – Но это не твёрдое тело. Спектральный анализ показывает ничего. Абсолютное поглощение всех длин волн. Как будто там провал в пространстве.

– Чёрная дыра? – предположил другой учёный.

– Чёрная дыра такого размера разорвала бы орбиты планет, – Давид покачал головой. – Это нечто иное. Нечто, что Предтечи называли Пожирателем. Сущность, питающаяся жизненной энергией планет.

– Доктор Леви, – раввин заговорил впервые, его голос был мягким, но властным. – Вы говорите о Пожирателе. В Талмуде есть упоминания о Левиафане, чудовище из бездны, которое придёт в конце дней. В Книге Еноха описывается Стражи, павшие ангелы, которые научили людей запретным знаниям. Вы считаете, что эти тексты связаны?

Давид посмотрел на старика с новым уважением.

– Я считаю, что память о Предтечах сохранилась в мифах и религиях. Искажённая, перемешанная с более поздними наслоениями, но всё же сохранилась. Возможно, некоторые выжившие после катаклизма передавали знания устно, и эти знания превратились в легенды.

Раввин медленно кивнул, словно подтверждая давнюю догадку.

В этот момент здание содрогнулось. Не землетрясение – более локализованное, как будто волна прошла сквозь фундамент снизу вверх. Светильники качнулись. На столе подпрыгнули стаканы с водой.

– Что это было? – генерал вскочил с места.

Телефон Рахель завибрировал. Она ответила, слушала несколько секунд, и лицо её стало бледным.

– Это была полиция Старого города, – сказала она медленно. – У Стены Плача камни начали светиться. Ярко. Слишком ярко. Сотни людей собрались посмотреть. И они все слышат.

– Что? – Давид почувствовал, как волосы встают дыбом. – Что они слышат?

– Пение. На языке, который никто не понимает. Но некоторые некоторые говорят, что понимают. Что слова приходят прямо в голову.

Совещание превратилось в хаос. Генералы требовали немедленной эвакуации Старого города. Чиновники звонили в правительство. Учёные спорили о возможных физических причинах явления.

Давид молча поднялся и вышел из зала. Мириам последовала за ним.

– Куда вы? – спросила она.

– К Стене. Мне нужно увидеть это своими глазами.

– Я с вами.

Они взяли машину Рахель – она кинула ключи Давиду, не отрываясь от телефона. Дорога к Старому городу заняла пятнадцать минут, которые показались вечностью. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в кроваво-красные тона. А впереди, над древними стенами, поднималось свечение – мягкое, голубоватое, как северное сияние, но более концентрированное.

Полиция перекрыла подходы, но пропустила их по удостоверениям института. Площадь перед Стеной Плача была заполнена людьми – туристы, паломники, местные жители, все стояли, запрокинув головы, и смотрели на невозможное.

Стена светилась. Каждый камень излучал собственный свет – где-то ярче, где-то тусклее, создавая живую мозаику, которая пульсировала в такт невидимому сердцебиению. А из самих камней доносилось пение – тысячи голосов, сливающихся в единую мелодию. Та самая мелодия, которую Давид слышал от Кристалла. Но здесь она была громче, насыщеннее, словно хор вместо сольного исполнителя.

– Они пробуждаются, – прошептала Мириам. – Все узлы. Вся система.

Давид подошёл ближе к Стене, игнорируя окрики полицейских. Положил ладонь на древний камень и почувствовал вибрацию – глубокую, резонирующую с костями. И сквозь камень, сквозь века, он ощутил нечто живое. Не разумное в человеческом понимании, но определённо не мёртвое.

– Что ты? – прошептал он. – Что спит под нами?

Ответ пришёл не словами. Пришёл образом, вспыхнувшим в сознании на долю секунды. Огромная структура, спрятанная глубоко под городом. Не здание – организм. Симбиоз технологии и биологии, созданный Предтечами как корневая система для их планетарной сети. Спящий двенадцать тысяч лет. Ждущий сигнала. И сигнал, наконец, пришёл.

– Давид! – крик Мириам заставил его обернуться. Она указывала на купол Скалы, мечеть на Храмовой горе. Купол светился изнутри, превращаясь из золотого в сияющий белый.

А дальше, по всему Старому городу, начали вспыхивать другие точки. Церковь Гроба Господня. Башня Давида. Древние акведуки. Каждое строение, возведённое на руинах более старых сооружений, каждый камень, помнящий тысячелетия – всё откликалось на зов.

Город пробуждался.

Люди на площади замерли, завороженные зрелищем. Кто-то плакал. Кто-то молился. Кто-то просто стоял с открытым ртом, не в силах поверить. Давид услышал, как несколько человек начали вторить пению камней – неуверенно сначала, потом громче. Слова на языке Предтеч, смысл которых они не понимали, но который отзывался чем-то первобытным в их сознании.

– Нам нужно уходить, – сказала Мириам, хватая его за руку. – Давид, если система полностью активируется здесь и сейчас.

Она не закончила, но он понял. Слишком много энергии в одном месте. Слишком много резонанса. Если корневая структура под городом проснётся полностью, неконтролируемо, последствия могут быть катастрофическими.

Но уже было поздно.

Земля вздрогнула – на этот раз по-настоящему. Трещины побежали по мостовой площади, из них вырвался свет – тот же голубоватый, что излучали камни. Женщина рядом с Давидом закричала, отшатываясь. Мужчина упал на колени, зажимая уши руками.

А пение становилось громче.

Давид закрыл глаза, пытаясь настроиться на частоту, установить контакт так же, как с Кристаллом. В его сознании возник образ Элианы – размытый, нестабильный, но различимый.

– Что происходит? – мысленно закричал он. – Как это остановить?

– Нельзя, – её голос был печальным. – Система пробуждается. Это необратимо. Но можно направить. Замедлить. Дать людям время адаптироваться.

– Как?

– Нужен проводник. Тот, кто станет мостом между системой и человечеством. Тот, кто добровольно откроется Сети и позволит ей течь сквозь себя, фильтруя энергию. Это болезненно. Это изменит тебя навсегда. Но это единственный способ избежать хаоса.

Давид открыл глаза. Посмотрел на Мириам, на людей вокруг, на светящийся город. Услышал сирены машин скорой помощи где-то вдалеке – наверняка уже были жертвы, люди, чьи мозги не выдержали резонанса.

Выбор был простым и невыносимым одновременно.

– Скажи мне, что делать, – прошептал он.

Голос Элианы наполнил его сознание инструкциями. Он должен был коснуться главного узла – не Стены, а того, что находится под ней. Спуститься в древние туннели, которые вели к сердцу корневой системы. И там, в месте, где Предтечи когда-то принесли свою жертву, повторить их выбор.

– Мириам, – он повернулся к ней, и она вздрогнула, увидев что-то в его глазах. – Мне нужно попасть в туннели под Стеной. Есть старый вход, через систему водоснабжения времён крестоносцев. Вы знаете, где он?

– Да, но Давид, что вы собираетесь делать?

– То, что должен.

Она посмотрела на него долгим взглядом, потом кивнула.

– Я покажу дорогу. Но я иду с вами.

– Нет.

– Я иду с вами, – её голос не терпел возражений. – В видении Элиана говорила о необходимости множественных носителей. Вы думаете, одного будет достаточно? Давид, если вы пытаетесь спасти город, жертвуя собой – это благородно. Но глупо. Нам обоим нужно выжить достаточно долго, чтобы найти других. Людей, готовых к трансформации.