Код Азулежу

Один раз.

– До прихода Беатриш?

Один раз. Потом ещё один – для усиления.

Тьягу кивнул и убрал флешку в карман джинсов. Это меня немного насторожило – карман был ненадёжным местом хранения стратегически важного предмета, но Тьягу явно не рассматривал альтернативу в виде банковской ячейки. Ладно. Работаем с тем, что есть.

Дальше начался инструктаж.

Я никогда раньше этим не занималась – в смысле, целенаправленно обучать жильца действиям в условиях угрозы. Обычно люди справлялись сами или не справлялись, и это было их личным делом. Но Тьягу был особым случаем: во-первых, угроза была направлена в том числе на меня, и я имела прямой интерес в его боеспособности. Во-вторых, он умел слушать – профессиональная деформация в данном случае работала на нас обоих.

Я начала с входной двери.

Два коротких удара вентиляционной решёткой – наш новый сигнал «подойди сюда». Тьягу послушно встал и подошёл к двери. Я заставила замок щёлкнуть – не открываясь, просто обозначая внимание.

– Замок? – спросил он.

Один раз.

– Что с ним?

Я подождала, пока он сам осмотрит. Тьягу присел, заглянул в личинку, потрогал дверную коробку. Поскрёб пальцем по косяку в том месте, где дерево особенно плотно вошло в кирпич.

– Господи, – сказал он тихо. – Это же как броня.

Я мысленно согласилась. Каштановое дерево, которому лет восемьдесят, становится почти минеральным. Это я не заслуга – просто время делает своё.

Потом я провела его на кухню и продемонстрировала ставни. Открыла одну – медленно, контролируемо, без эффекта выстрела – просто чтобы он понял механику. Тьягу взял задвижку в руку, почувствовал металл, попробовал движение.

– Если открыть резко с силой?

Один раз. Потом – я не удержалась – имитировала вчерашний грохот: слегка, вполсилы, только чтобы напомнить. Тьягу отдёрнул руку и засмеялся – коротко, немного нервно.

– Понял. Оружие последнего шанса.

Именно.

Дальше была вытяжка. Это уже моя собственная разработка, я ею немного горжусь. При определённой комбинации – мотор на максимум, при закрытой заслонке – она создаёт в кухне давление воздуха, которое достаточно неприятно действует на вестибулярный аппарат. Не опасно, нет – просто человек начинает чувствовать себя так, будто у него внезапно заложило уши и закружилась голова. Для нарушителя, который входит с улицы, это означает кратковременную потерю ориентации. Секунд десять-пятнадцать. Немного, но в нужный момент – достаточно.

Я включила вытяжку и дала Тьягу почувствовать эффект. Он сразу схватился за стол.

– Что это?! – воскликнул он.

Я выключила. Он выпрямился, потряс головой.

– Это ты это сделала намеренно?

Один раз.

– Ты можешь управлять давлением воздуха?

Один раз. Немного самодовольно.

– Невероятно, – сказал Тьягу. Он произносил это слово последние дни с возрастающей частотой, и каждый раз с новым оттенком: сначала была недоверие, потом растерянность, теперь – что-то похожее на искреннее восхищение инженера перед элегантным техническим решением. Мне это нравилось.

Электрощиток я оставила напоследок – как самый серьёзный пункт программы. Подвела его к нему через серию сигналов – кран, решётка, короткий гул нагревательного бака – пока он не встал перед серой металлической коробкой у входа и не открыл её.

Внутри было то, что всегда: старые автоматы, пара предохранителей, паутина проводов, которая казалась хаотичной, но на самом деле была системой с внутренней логикой, понятной только мне.

– И что здесь? – спросил Тьягу.

Я дала щиту мягко загудеть. Потом – деликатно – щёлкнула одним автоматом. В коридоре моргнул свет.

Тьягу смотрел. Думал.

– Ты можешь отключать отдельные зоны, – сказал он медленно. – И включать. По своему выбору.

Один раз.

– И если кто-то войдёт в коридор.

Он не договорил, но я поняла. Именно. Темнота в нужный момент в нужном месте – это не просто неудобство. Это потеря преимущества для человека, который не знает планировки квартиры. Для меня никакой темноты не существует – я знаю каждый сантиметр себя в абсолютном нуле освещения. Это неравный бой, и я не считала это нечестным.

Тьягу закрыл щиток и некоторое время просто стоял, глядя на него.

– Значит, ты всё это время могла в любой момент – он не закончил фразу.

Один раз.

– И ты не использовала это против жильцов? – В его голосе была не тревога, скорее любопытство. – Никогда?

Долгая пауза. Я честно обдумывала ответ.

Потом капнула два раза.

– Нет?

Один раз.

– Ты только что сказала «нет», а потом «да», – заметил Тьягу.

Я оценила его внимательность. Именно: один раз – это «да» в ответ на «никогда?», что логически означает «нет, не никогда, был один случай». Он разобрался.

– Был один раз? – уточнил он.

Один раз.

– Что случилось?

Я немного поколебалась. История была из 2011 года и не красила ни меня, ни тогдашнего жильца. Мужчина по имени Родриго, который снимал квартиру восемь месяцев и за это время умудрился: залить соседей снизу дважды, пробить дыру в стене гостиной «для вентиляции» – без разрешения и без инструментов, только с энергией и ужасающим отсутствием здравого смысла – и в довершение попытаться спрятать в моём чердачном пространстве нечто, о чём я решила сразу же донести доме Консейсан через вентиляцию.

Чем закончилась история с Родриго, я решила не пересказывать. Он съехал. Быстро и добровольно. Это главное.

Тьягу понял, что развёрнутого ответа не получит, и не настаивал. Вместо этого вернулся на кухню, налил себе второй кофе и сел за стол с видом человека, который только что прошёл ускоренный курс по выживанию в условиях квартиры с характером.

– Значит, план такой, – сказал он вслух, ни к кому конкретно не обращаясь – это была его манера думать вслух, я давно привыкла. – Беатриш приходит в десять. Мы показываем ей флешку. Вместе решаем, открывать или нет. Потом разговор про сейф.

Пауза.

– А если она не та, за кого себя выдаёт?

Я ждала этого вопроса. Он задал его впервые вслух, хотя, по моим наблюдениям, думал об этом с момента первого визита Беатриш. Правильный вопрос. Поздний, но правильный.