Эхо сердца

Здание встретило меня величественным молчанием. Высокие потолки, ряды стеллажей, уходящие в полумрак, запах старой бумаги и пыли. Здесь время текло по-другому, медленнее, словно между этими стенами прошлое и настоящее сплетались в единое целое.

Я подошла к справочному столу, где сидела женщина лет шестидесяти с седыми волосами, убранными в строгий пучок. Очки на цепочке, твидовый жакет. Стереотипный библиотекарь, но в её взгляде была острота, которая заставляла чувствовать себя неловко.

– Чем могу помочь? – спросила она, не отрываясь от каталога.

– Я – я запнулась. Как это вообще формулировать? – Мне нужна литература о необычных психологических феноменах. Возможно, что-то из области парапсихологии.

Она подняла взгляд, оценивающе меня изучая.

– Парапсихология – это довольно широкая область. Вы можете быть более конкретной?

Я сглотнула.

– Связи. Между людьми. Эмоциональные связи, которые превосходят физические границы.

Брови библиотекарши чуть приподнялись.

– Телепатия? Эмпатические связи?

– Что-то в этом роде, – неуверенно кивнула я. – Может быть, есть исторические тексты? Легенды? Что-то о – я замолчала, понимая, как абсурдно прозвучат следующие слова, но произнесла их всё равно, – о резонансе душ?

Тишина затянулась. Библиотекарша смотрела на меня с таким выражением, что я уже готовилась услышать вежливый отказ или совет обратиться к психиатру.

Но вместо этого она встала.

– Идемте за мной.

Мы прошли через лабиринт стеллажей, поднялись по узкой винтовой лестнице на второй этаж, потом еще выше. Здесь было тише, пыльнее. Окна пропускали слабый свет, превращая воздух в золотистую дымку. Пахло забвением и тайнами.

Наконец мы остановились перед стеллажом с особо старыми книгами, защищенными стеклянными дверцами.

– Большинство людей спрашивают про экстрасенсорику, – сказала библиотекарша, доставая ключ. – Про предсказания будущего или общение с мертвыми. Но вы спросили о резонансе. Это редкий запрос.

Она открыла дверцу и начала перебирать корешки, бормоча что-то себе под нос.

– Вы в это верите? – не удержалась я.

Она обернулась, и в её глазах промелькнуло что-то печальное?

– Когда мне было двадцать, я знала человека, – сказала она тихо. – Он утверждал, что слышит голос женщины, которой не существует. Говорил, что она живет в другом времени или месте, но они связаны. Все считали его сумасшедшим. Даже я. А потом он исчез. Просто однажды не вернулся домой. Его так и не нашли.

Мороз пробежал по моей спине.

– И вы думаете.

– Я не знаю, что думать, – она пожала плечами. – Но с тех пор я собираю информацию по этой теме. На всякий случай.

Она достала несколько книг и положила на небольшой столик рядом.

– Вот. Начните с этого. Если что-то понадобится еще – спрашивайте. Меня зовут Элеонора.

– Алессия, – представилась я. – Спасибо.

Она кивнула и ушла, оставив меня наедине с книгами.

Я села и открыла первый том. Старинное издание на латыни, датированное семнадцатым веком. Я не была экспертом в латыни, но медицинское образование дало базу, достаточную для понимания общего смысла.

Книга называлась "De Nexibus Animarum" – "О связях душ".

Я начала читать, и с каждой страницей реальность становилась всё более зыбкой.

Автор, некий монах-философ по имени Паоло Бернардини, описывал феномен, который он называл "concordia animarum" – согласие душ. По его словам, во вселенной существовали невидимые нити, связывающие определенные души вне зависимости от времени и пространства. Эти связи были редки – одна на миллионы – и проявлялись только при определенных условиях.

"Когда две такие души достигают зрелости своего существования," – писал он, – "они начинают резонировать, подобно двум струнам, настроенным на одну ноту. Сначала это проявляется в снах и видениях. Затем – в способности чувствовать эмоции друг друга. В редчайших случаях возможно даже преодоление физических барьеров".

Я перечитала последнюю фразу трижды.

"Преодоление физических барьеров".

Те слова Эдриана. "Если это правда, то мы оба в опасности".

Я лихорадочно перелистывала страницы, ища продолжение, и нашла предостережение:

"Но горе тем, кто поддается этому резонансу. Ибо силы, охраняющие границы между мирами, не терпят таких нарушений. История знает случаи, когда связанные души исчезали бесследно, или их находили мертвыми без видимых причин. Словно сама ткань реальности отвергала их союз".

Руки задрожали. Я отложила книгу и взяла следующую – сборник средневековых легенд. Здесь история повторялась снова и снова, в разных вариациях. Влюбленные из разных миров, которые слышали друг друга через границу реальности. Большинство историй заканчивались трагически.

Была история о рыцаре, который утверждал, что видит прекрасную даму в зеркальной башне. Он пытался найти способ достичь её, изучал древние тексты, обращался к ведьмам и магам. В конце концов он исчез, а через год его нашли в лесу – мертвым, но с улыбкой на лице, словно он увидел нечто прекрасное перед смертью.

История о монахине, которая слышала голос мужчины, звавшего её по имени. Церковь объявила её одержимой, провела обряд экзорцизма. Она умерла во время ритуала, выкрикнув незнакомое имя.

История за историей. Любовь через невозможное. И всегда – трагический финал.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как голова идет кругом. Это не могло быть совпадением. Слишком много параллелей с тем, что происходило со мной.

Я достала телефон и открыла заметки, начав записывать ключевые моменты:

"Резонанс душ – редкое явление, связь между душами из разных реальностей.

Проявляется в видениях, способности чувствовать эмоции.

Может привести к физическому пересечению границ.

ОПАСНОСТЬ: силы-хранители границ преследуют таких людей.

Большинство случаев заканчиваются исчезновением или смертью"

Последняя строка отдавалась болью в груди. Смерть. Все эти истории заканчивались смертью или исчезновением.

Но ведь были и другие упоминания? Я снова взяла первую книгу и нашла сноску, которую упустила:

"Существует, однако, одна легенда о тех, кто преуспел. Говорят, что в седьмом веке некая женщина-целительница смогла полностью пересечь барьер и воссоединиться со своей парной душой. Но цена была ужасной – она потеряла все воспоминания о своем прежнем мире, и обратного пути не было".

Значит, это возможно. Но за это нужно заплатить.

Я провела в библиотеке весь день, переходя от книги к книге. Элеонора приносила новые тома, не задавая вопросов, лишь иногда останавливаясь, чтобы указать на особо интересный фрагмент.

К вечеру у меня болели глаза, и голова была переполнена информацией. Но я знала больше. Гораздо больше.

Резонанс был реален. Не выдумка, не галлюцинация. Феномен, описанный в десятках источников из разных эпох и культур. Редкий, опасный, но реальный.

И Эдриан знал об этом. Он назвал себя Хранителем Врат. Значит, в его мире знали о существовании параллельных реальностей. Более того – охраняли границы между ними.

"Мы оба в опасности", – сказал он.

Теперь я понимала почему.

Я собрала свои записи, поблагодарила Элеонору и вышла из библиотеки уже в сумерках. Флоренция зажигала вечерние огни, но я едва замечала красоту города. Мысли вращались вокруг одного.

Что мне делать?

Я могла попытаться разорвать связь. Избегать видений, не закрывать глаза, заглушить этот голос в голове. Может быть, со временем резонанс ослабнет, и всё вернется к нормальной жизни.

Но тогда я никогда не узнаю. Не узнаю, кто он на самом деле. Не узнаю, что могло бы быть между нами.

И не узнаю, почему при одной мысли о том, чтобы больше никогда не видеть его лицо, у меня екало сердце от боли.

Я вернулась домой, когда улицы почти опустели. Поднялась по лестнице, открыла дверь, включила свет. Квартира встретила привычной тишиной.

Я прошла в спальню, села на кровать и закрыла глаза.

– Эдриан, – позвала я тихо. – Если ты слышишь меня нам нужно поговорить.

Тишина.

– Пожалуйста, – в моем голосе звучала мольба. – Я знаю, что ты там. Я знаю, что это реально. И я я не хочу бояться больше.

Головокружение пришло мягко, почти ласково. Мир растворился, и я оказалась в той комнате.

Эдриан стоял у окна, спиной ко мне. Когда он обернулся, на его лице было облегчение.

– Я думал, ты не вернешься, – сказал он.

– Я провела день, изучая информацию о резонансе, – ответила я. – Прочитала десятки историй. Большинство плохо кончились.

Его лицо помрачнело.

– Я знаю.

– Ты мне многое не договариваешь, – я шагнула ближе. – И я хочу знать правду. Всю правду. Кто ты? Где мы? И что произойдет, если мы продолжим?

Эдриан долго смотрел на меня, и в его глазах боролись эмоции.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Я расскажу. Но готовься – после этого назад дороги не будет.

Глава 5.

Эдриан обвел взглядом комнату, словно выбирая, с чего начать. Потом жестом указал на стул у массивного стола.

– Садись. Это долгая история.

Я села, ощущая твердость дерева под собой – настолько реальную, что мозг отказывался верить в то, что мое физическое тело сейчас находится в спальне во Флоренции. Эдриан остался стоять, опершись о край стола, скрестив руки на груди.

– Этот мир, – начал он, – называется Альтерра. Здесь магия так же реальна, как воздух, которым ты дышишь. Она пронизывает всё – камни, деревья, воду, огонь. Но главное – она питается эмоциями. Любовь, ненависть, страх, радость – всё это источники силы.

– Магия? – я не смогла удержать скептическую нотку в голосе. – Ты серьезно?

Он поднял руку, и в воздухе над его ладонью вспыхнул огонек. Не обычное пламя – оно переливалось оттенками от серебристого до глубокого синего, двигаясь, как живое существо. Я замерла, завороженная.

– Серьезно, – его губы тронула едва заметная улыбка, пока он гасил пламя.

– Это невероятно, – прошептала я. – А как ты это делаешь?

– Фокусируюсь на эмоции и направляю её через символы силы, – он коснулся одного из светящихся знаков на стене. – Каждый символ – это узор, канал для определенного типа энергии. Годы уходят на то, чтобы научиться управлять даже базовыми заклинаниями.

– И ты маг?

– Хранитель, – поправил он. – Мы – особая каста магов, которые охраняют границы между мирами. Существует множество реальностей, Алессия. Они расположены слоями, как страницы в книге. Твой мир – один из них. Мой – другой. Между ними есть барьеры, мембраны, которые не дают мирам смешиваться.

– Почему? – я подалась вперед. – Что плохого в том, чтобы миры соприкасались?

Его лицо стало жестким.

– Представь, что произойдет, если в твой мир, где магии не существует, внезапно хлынет поток необузданной силы? Или если отсюда придут существа, которые питаются человеческими эмоциями? Хаос. Разрушение. Смерть. Барьеры существуют не просто так – они защищают все миры от взаимного уничтожения.

Я сглотнула, чувствуя, как по спине ползут мурашки.

– А Хранители.

– Мы следим за целостностью барьеров. Ищем трещины, разломы, места, где миры могут соприкоснуться. Запечатываем их. И – он замялся, – преследуем тех, кто пытается пересечь границу.

– Преследуем? – эхом повторила я.

– Есть те, кто стремится использовать связи между мирами в своих целях. Маги, жаждущие власти из других реальностей. Существа, ищущие новые охотничьи угодья. А еще – его взгляд стал печальным, – есть такие, как мы.

– Резонирующие души.

Он кивнул.

– Резонанс – естественный феномен. Но он опасен именно потому, что создает мост между мирами. Когда две души начинают резонировать, барьер между их реальностями истончается. А если связь становится достаточно сильной он может разрушиться совсем.

Я почувствовала, как холод разливается по телу.

– И что тогда?

– Тогда оба мира окажутся под угрозой. Поэтому существует закон – любой резонанс должен быть пресечен. Немедленно. – Он отвернулся, и я увидела, как напряглись его плечи. – Обычно это означает устранение одной из сторон.

– Убийство, – я произнесла слово, которое он избегал.

– Да.

Тишина повисла в комнате, тяжелая и давящая. Я пыталась осмыслить услышанное. Всё это звучало безумно. Параллельные миры, магия, законы, по которым людей убивали за то, что они почувствовали связь с кем-то из другой реальности.

– Но ты сам Хранитель, – сказала я медленно. – Значит, ты знал о риске. Почему ты не разорвал связь, когда почувствовал меня в первый раз?

Эдриан обернулся, и в его глазах полыхнуло что-то темное и отчаянное.

– Потому что я не мог, – его голос стал хриплым. – Ты думаешь, я не пытался? В ту первую ночь, когда я почувствовал присутствие в комнате, я знал, что это резонанс. Знал, что должен немедленно установить защиту, закрыться, оборвать нить. Но когда я попытался – он провел рукой по лицу, – это было как отрывать часть собственной души. Физическая боль. Я не смог.

Он сделал шаг ближе, и я увидела муку на его лице.

– А потом я увидел тебя. Твое лицо. Услышал твой голос. И понял, что уже слишком поздно. Резонанс слишком силен. Мы связаны, Алессия. Настолько глубоко, что разорвать эту связь означало бы убить нас обоих.

Сердце билось так громко, что я слышала каждый удар.

– Сколько у нас времени? – спросила я. – До того, как эти силы, о которых ты говорил, найдут нас?

– Не знаю, – он покачал головой. – Резонанс пока слабый. Мы видим друг друга только в видениях, не можем прикоснуться по-настоящему. Возможно, это останется незамеченным. Но если связь усилится – он не закончил фразу.

– Что заставляет её усиливаться?

– Эмоции. Чем больше мы чувствуем друг к другу, тем крепче становится связь. А самая сильная эмоция – это.

– Любовь, – закончила я за него.

Наши взгляды встретились, и воздух между нами словно наэлектризовался. Я чувствовала притяжение – физическое, почти осязаемое, как гравитация, тянущая меня к нему.

– Я не могу тебе этого предложить, – сказал Эдриан тихо. – Не могу обещать счастливый конец. Если мы продолжим, если позволим чувствам расти мы оба окажемся в смертельной опасности.

– А если остановимся сейчас? – я встала, делая шаг навстречу ему. – Если я перестану искать тебя, а ты закроешь свой разум? Резонанс ослабнет?

– Теоретически – да. Со временем. Может быть, годы, может, десятилетия. Но он должен затихнуть.

Я остановилась в шаге от него. Так близко, что почти чувствовала тепло его тела. Почти, но не совсем – между нами всё еще была непреодолимая граница реальностей.

– И мы проживем свои жизни, – сказала я медленно, – в разных мирах, зная, что где-то существует тот, кто мог бы.

– Не говори, – он закрыл глаза, словно мои слова причиняли боль. – Пожалуйста.

– Почему? – я протянула руку, останавливая её в сантиметрах от его лица. – Потому что это правда? Потому что ты уже чувствуешь то же, что и я?

Он открыл глаза, и я увидела в них то, что искала – ответ, который не требовал слов.

– Алессия – начал он, но я перебила:

– Сколько тебе лет?

Вопрос застал его врасплох.

– Тридцать девять. Почему?

– Ты говорил, что резонанс случается раз в столетие. Значит, шанс встретить свою парную душу ничтожно мал. И все равно это произошло. Мы нашли друг друга через границу миров. Ты действительно думаешь, что это случайность?

– Нет, – признал он. – Не думаю.

– Тогда, может быть, – я сделала еще полшага, и теперь между нами почти не было расстояния, – это не совпадение. Может, это шанс. Единственный в жизни. И если мы упустим его из страха.

Видение затрепетало. Комната вокруг начала растворяться.

– Нет! – Эдриан схватил меня за руки, или попытался – его пальцы прошли сквозь мои запястья, но я почувствовала давление, призрачное прикосновение. – Не уходи. Еще немного.

– Я не контролирую это! – отчаяние прорвалось в моем голосе.

– Попробуй. Сконцентрируйся на мне. На связи между нами. Попробуй удержаться.

Я закрыла глаза, фокусируясь на ощущении его рук. Оно было слабым, едва различимым, но реальным. Я представила невидимую нить, протянутую между моим сердцем и его. Представила, как она крепнет, становится ярче.

И видение стабилизировалось.

Я открыла глаза и увидела изумление на лице Эдриана.

– Ты ты это сделала. Сама, без обучения. – Он смотрел на свои руки, всё еще обхватывающие мои запястья. Теперь прикосновение было четче, почти осязаемым. – Это невозможно. Требуются годы практики, чтобы научиться удерживать связь через барьер.

– Может, для твоего мира это невозможно, – улыбнулась я. – Но в моем мире врачи привыкли творить невозможное каждый день.

Он засмеялся – коротко, удивленно, и этот звук согрел что-то внутри меня.

– Ты удивительная, – сказал он тихо. – И безрассудная. И.

– И что?

Он поднял руку и осторожно коснулся моей щеки. Я почувствовала давление его пальцев – не так ясно, как в реальности, но достаточно, чтобы от прикосновения перехватило дыхание.

– И я не знаю, как мне с этим жить, – прошептал он. – Потому что я уже двадцать лет не чувствовал ничего подобного.

– Двадцать лет? – повторила я. – Ты говорил, что потерял кого-то.

Боль вспыхнула в его глазах.

– Её звали Селена. Она тоже была Хранительницей. Мы были парой, планировали связать наши жизни. А потом случилась атака разрывателей – существ из Межмирья, которые питаются магией. Мы пытались закрыть разлом, но – его голос сорвался. – Она пожертвовала собой, чтобы запечатать барьер. Я видел, как она исчезает, растворяется в чистой энергии. И не мог ничего сделать.

– Эдриан – я сжала его руку, и хотя прикосновение было призрачным, надеюсь, он почувствовал поддержку.

– После этого я поклялся никогда не привязываться снова, – продолжил он. – Посвятил себя только работе. Два десятилетия я был идеальным Хранителем – холодным, эффективным, безэмоциональным. И вот теперь – горькая улыбка, – судьба насмехается надо мной, посылая резонанс с кем-то из другого мира. Кого я никогда не смогу коснуться по-настоящему. Кого, скорее всего, придется потерять, чтобы защитить оба наших мира.

– Нет, – я покачала головой. – Обязательно есть другой путь.

– Алессия.

– В книгах, которые я читала, была легенда. О целительнице, которая смогла пересечь барьер. Полностью пересечь, физически. Значит, это возможно.

– Ценой потери всех воспоминаний о прежнем мире, – его голос был жестким. – Ты готова забыть всё? Свою жизнь, друзей, работу? Стать совершенно другим человеком?

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Забыть всё? Кьяру? Свою профессию, которой отдала столько лет? Саму себя?

– Вот видишь, – сказал Эдриан мягко. – Нет легкого выхода. Никогда не было.

Видение снова начало слабеть. На этот раз я не пыталась удержать его – чувствовала, что силы на исходе.

– Но ты придешь еще? – спросил Эдриан, и в его голосе звучала надежда, которая разбивала сердце.

– Да, – пообещала я. – Приду. И мы найдем способ. Обязательно найдем.

Последнее, что я увидела перед тем, как вернуться в свою реальность, была его улыбка – грустная, но настоящая.

Я открыла глаза в своей спальне. Часы показывали час ночи. Я провела с ним больше трех часов, хотя казалось – минуты.

Я легла на кровать, глядя в потолок, и попыталась разобраться в чувствах. Страх был – конечно был. Но сильнее страха было что-то другое. Решимость. Упрямство. И, как ни странно, надежда.

В груди всё еще пульсировало тепло – след его прикосновения к моей щеке.

– Мы найдем способ, – прошептала я в темноту. – Обещаю.

И где-то далеко, на границе слышимости, прозвучал ответ:

– Я верю тебе.

Глава 6.

Следующие несколько дней я жила в двух реальностях одновременно.

Днем – врач-кардиолог Алессия Бенвенути, которая делала обходы, изучала кардиограммы, консультировала пациентов и делала вид, что всё нормально. Ночью – женщина, которая закрывала глаза и проваливалась в другой мир, к мужчине, чье лицо стало более знакомым, чем собственное отражение.

Эдриан учил меня контролировать видения. Оказалось, это похоже на настройку радиоприемника – нужно найти правильную частоту, сконцентрироваться на связи и позволить ей втянуть тебя.

– Представь нить, – говорил он, пока я сидела на полу его рабочей комнаты, скрестив ноги. – Серебряную нить, идущую от твоего сердца к моему. Не тяни её. Просто следуй.

Я пыталась. Закрывала глаза, искала то ощущение тепла в груди, которое появлялось, когда я думала о нем. И находила. Каждый раз легче, быстрее.

– У тебя природный талант, – заметил он однажды, когда я материализовалась в его комнате всего за несколько секунд. – Обычно требуются месяцы практики для такого контроля.

– Или я просто очень хочу тебя увидеть, – ответила я, и он замолчал, глядя на меня так, что щеки запылали.

Мы разговаривали часами. О всём и ни о чем. Он рассказывал про Альтерру – мир, где города парили в воздухе, удерживаемые магическими кристаллами. Где леса были живыми в прямом смысле, а деревья могли передвигаться и общаться. Где существовали создания из чистой энергии, принимающие любую форму.

Я рассказывала про свой мир – про медицину без магии, где люди лечились химией и стальными инструментами. Про интернет, который он не мог понять до конца («Подожди, вы можете мгновенно передавать информацию на любое расстояние без использования магии? Как?»). Про автомобили, самолеты, небоскребы.

– Твой мир звучит так упорядоченно, – сказал он задумчиво. – Всё объяснимо, просчитываемо. В нашем мире хаос – часть природы. Магия непредсказуема, эмоциональна. Заклинание, которое работало вчера, может сегодня провалиться, если твое настроение изменилось.

– Звучит опасно.

– Так и есть. – Он провел рукой по одному из шрамов на предплечье. – Каждый Хранитель носит напоминания о своих ошибках на коже.

Я хотела спросить про большой шрам на его лице, но не решалась. Чувствовала, что за ним кроется болезненная история.

Однажды ночью, когда мы сидели у окна его башни (да, он жил в настоящей башне – клише, но впечатляюще), я наконец задала вопрос, который грыз меня с самого начала:

– Эдриан, почему именно мы? Ты говорил, резонанс случается раз в столетие. Из миллионов душ. Какова вероятность, что я и ты.

Он долго смотрел в окно, где три луны Альтерры подсвечивали ночное небо.

– Существует теория, – начал он медленно, – что души не случайны. Что они проходят через циклы существования, перерождаясь в разных мирах, разных формах. И что резонанс происходит между душами, которые уже встречались в прошлых жизнях.

– Реинкарнация? – я покачала головой. – Это звучит.

– Безумно? – он усмехнулся. – Алессия, ты буквально разговариваешь со мной из параллельного мира. Может, стоит пересмотреть свои представления о безумии?