Расследование леди Ловетт

Вайолет Марш

Расследование леди Ловетт

Violet Marsh

Lady Charlotte Always Gets Her Man

© 2024 by Erin L. O’Brien

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящение

Эта книга посвящается миссис Спуди и ее дочери Бет. Спасибо вам обеим за все романтические книги, которыми вы делились со мной на протяжении многих лет и благодаря которым я состоялась как писательница.

Глава 1

– Это платье идеально подойдет для предстоящего бала в честь помолвки.

Оброненные вскользь слова матери вселили в душу леди Шарлотты Ловетт панику и ужас. Мать и дочь, окруженные греховно мягкими шелками, изысканными кружевами и тонко сотканными шерстяными тканями, замерли перед вычурным зеркалом в лавке их любимой модистки. Такая обстановка не располагала к драматическим и меняющим с ног на голову жизнь заявлениям. И все же Шарлотта никак не могла отделаться от предчувствия, что невинное на первый взгляд замечание матери на самом деле предвещало гибель.

– О какой помолвке вы говорите, матушка? – Девушка неустанно молилась, надеясь, что возникшие подозрения окажутся беспочвенными, а ее сердце бешено колотилось о корсет.

– О твоей, разумеется, – решительно ответила мать. Поджав губы, женщина дернула вниз корсаж и, резко повернувшись к портнихе, укоризненным тоном произнесла: – Лиф скрывает декольте Шарлотты. Он должен безупречно подчеркивать все ее достоинства.

– Я… Я помолвлена? – Хотя Шарлотта уже догадалась о неприятной истине, но слова все же невольно слетели с ее губ. Внутренности сдавило настолько сильно, что девушка едва не вздрогнула.

– Не строй из себя такую удивленную, – рассеянно заметила мать, принимаясь расправлять переднюю часть платья. – Тебе давно пора выйти замуж. И мы с твоим отцом рассудили, что настало время перестать потворствовать твоим щепетильным сомнениям и самим заняться подготовкой к свадьбе.

Щепетильным сомнениям? Все вплоть до последнего найденного претендента отличались повадками тирана – состоятельного, имеющего обширные связи, но тем не менее тирана. Именно по этой причине в свои двадцать пять лет Шарлотта оставалась незамужней. Она пробовала предлагать варианты, но отец и слышать ничего не желал. Он мечтал создать династию, а ее мнение не принималось в расчет.

– И кто жених? – собравшись с духом, спросила Шарлотта. К горлу подступила тошнота. Девушка зажмурила глаза, словно так могла остановить не только приступ дурноты, но и разыгравшийся фарс.

«Лишь бы не лорд из древнего рода Палтам, интересовавшийся природной формой моих бедер. Он чересчур зациклен на идее о наследниках, которые, по его словам, в их семье всегда рождались мускулистыми младенцами».

– Не здесь, Шарлотта. – Женщина поджала губы и слегка кивнула в сторону модистки, которая с напускным безразличием к разговору натягивала шелковые юбки на панье[1]. Надо отдать ей должное, она в совершенстве овладела искусством притворства.

– Мадам Вернье, не могли бы вы оставить нас на минутку? – обратилась к женщине Шарлотта, не поддаваясь на отговорки матери.

– Как скажете, мадемуазель. – Мадам Вернье склонила голову и поспешно удалилась.

Стоило женщине прикрыть за собой тяжелую дверь, как Шарлотта отвернулась от зеркала и устремила испытующий взор прямо в глаза матери. Увидев безучастное выражение лица родительницы, Шарлотта с досадой осознала, что ее тревоги мало кого заботили. Она никогда не нашла бы в них сочувствия.

– Кто жених? – потребовала ответ Шарлотта, не удосужившись приглушить голос.

Чересчур тонкая бровь матери поползла вверх, но женщина не стала упрекать Шарлотту за непочтенный тон. – Уильям Тальбот, виконт Хоули.

Каждая частичка в душе Шарлотты безмолвно завопила от свалившегося кошмара, но из горла не вырвалось ни звука. Кто угодно, даже этот неотесанный лорд Палтам, на фоне чудовищного Хоули был бы предпочтительнее. В сознание Шарлотты промелькнул образ самодовольно ухмыляющегося красавца. Однако точеная внешность этого дьявола не мешала разглядеть холодную, жесткую подлость, таившуюся в его кристальных глазах.

– Хоули объявит тебя герцогиней, как только его отец, герцог Лэнсберри, скончается, – продолжила ее мать, будто лишь титул имел значение. Впрочем, положение в обществе, исходя из мнения родителей Шарлотты, стояло превыше всего, особенно после замужества ее тетушки, обернувшегося для семьи несмываемым позором.

– Наконец-то дружба твоего брата с младшим сыном Лэнсберри, Мэттью, принесла плоды, – добавила женщина. – Не понимаю, почему Александр решил поддерживать приятельские отношения с третьим сыном, а не с лордом Хоули. Но благодаря знакомству Александра с этой семьей мы распространили свое влияние до самого герцога, что и привело к твоему обручению.

Шарлотта не внимала размышлениям матери о Мэттью Тальботе, враче и натуралисте, который совершенно не походил на остальных грубоватых родственников. В данный момент ее мысли всецело были заняты его старшим братом.

– Лорду Хоули не исполнилось и двадцати девяти, а он уже дважды овдовел за три года. Даже предписанное время для траура по второй жене не истекло. Родись он женщиной, ему бы пришлось уединиться и забыть о вступлении в брак еще на шесть месяцев, – проговорила Шарлотта, в голосе которой проскользнула нотка неудержимого отчаяния.

– Виконт, будучи законным наследником, обязан поскорее жениться и обзавестись потомством мужского пола, – напомнила мать своим обычным отрывистым тоном. – Обе жены погибли в результате трагических несчастных случаев, бедняжки. Нет никаких оснований полагать, что тебя постигнет та же участь. Над их семьей не тяготеет проклятие.

По слухам, молодых невест Хоули постигло не роковое стечение обстоятельств, а нечто гораздо более подозрительное и зловещее. Охваченная страхом Шарлотта судорожно принялась искать способ внушить матери, что за желанным титулом мужчины кроется его опасный характер.

– Люди, перешедшие дорогу виконту, склонны заканчивать не лучшим образом.

Ее мать презрительно фыркнула.

– Не драматизируй, дорогая. Тебе это не идет.

– Когда мистер Монро обыграл лорда Хоули в вист[2], его нашли с перерезанным горлом. У него забрали только выигрыш, оставив другие ценные вещи на месте.

Женщина безразлично пожала плечами.

– Это случилось в крайне неблагополучном районе Лондона. Чего ты ожидала?

– После того как любовница лорда Хоули отвергла его ради другого мужчины, она и ее новый возлюбленный заживо сгорели во время пожара в доме. – Шарлотта нетерпеливо схватила мать за руку, словно этот жест мог каким-то чудом заставить женщину прислушаться к мольбам дочери.

– Ты слишком увлечена непристойными сплетнями, дорогая. Не самая достойная черта незамужней девушки, которая скоро превратится в старую деву. – Женщина намеренно отстранила пальцы Шарлотты от своей обтянутой шелком руки. – Неужели ты и вправду полагаешь, что герцог таскается по темным переулкам, набрасываясь на людей и поджигая здания?

– Он лично не запятнал руки кровью. До меня дошли разговоры, что виконт связался с сомнительными… – Даже до Шарлотты дошло, как неистово прозвучал ее обычно ровный голос, но она была бессильна что-либо предпринять, чтобы обуздать проникающий в нее страх.

Мать быстро подняла облаченную в перчатку ладонь, и черты на ее лице сложились в элегантные, но непреклонные линии.

– Перестань, Шарлотта. Я не намерена выслушивать эту чушь дальше. Мы с твоим отцом беседовали с герцогом Лэнсберри накануне его отъезда, вызванного неотложными делами в шотландском поместье. Все нюансы уже продуманы и согласованы. Мы бы немедленно объявили о помолвке, но герцог изъявил желание отложить все до его возвращения через два месяца. Во всяком случае, эта отсрочка предоставит нам достаточно времени для подготовки к балу в честь помолвки и свадьбы. Оба события непременно пройдут с грандиозным размахом, чтобы их обсуждали в гостиных, и не только в этом сезоне, но и в последующие десятилетия. Нашим семьям необходимо поддерживать хорошую репутацию в обществе.

Два месяца. Два чертовски коротких месяца имелось в запасе у Шарлотты, чтобы вырваться из брака с молодым человеком, похоронившим двух жен.

– Лиф этого платья совершенно не подходит. – Женщина опять занялась одеянием и уставилась на живот Шарлотты, будто хотела заставить ткань подчиниться, как она поступала со всеми остальными.

– Возможно, тебе следует просмотреть другие модели с мадам Вернье, – предложила Шарлотта, испытывая нестерпимую жажду сбежать от матери, от свалившейся на ее плечи беды и от всей чертовски роскошной жизни.

Женщина кивнула.

– Рада, что в тебе восторжествовал здравый смысл.

– Конечно, матушка, – солгала Шарлотта. Девушка не сомневалась, что мать распознала наглую ложь, но матрону из высшего общества этим не проймешь. Шарлотта прекратила спор и покорно подчинилась требованию, как и всегда. Ее чувства не играли никакой роли. Впрочем, имели ли они вообще значение, если внешне она держалась смиренно и любезно.

Женщина решительно направилась к двери, но, открыв ее, замерла, не торопясь перешагнуть порог.

– Ты не пойдешь со мной?

– Мне нужно несколько минут, чтобы прийти в себя. – Шарлотта растянула губы в сладкой улыбке.

Выражение лица матери сделалось непроницаемым.

– Не медли, дорогая. Представительницы нашего рода не предаются унынию.

– Разумеется, матушка, – молвила Шарлотта.

Женщина выпорхнула в коридор с королевской грацией, даже не потрудившись закрыть за собой дубовую дверь. Сорвавшись с места, Шарлотта осторожно затворила ее, мечтая также легко отгородиться от родительских амбиций.

Прислонившись спиной к дереву, девушка устремила взгляд на французские двери, установленные по приказу мадам Вернье много лет назад, чтобы привнести частичку Континента в ее лондонскую лавку. Ранний весенний день выдался на редкость теплым, и служащие мадам Вернье предусмотрительно оставили массивное стекло слегка приоткрытым – ровно настолько, чтобы впустить свежий воздух, но при этом не позволять праздным прохожим на улице хотя бы мельком разглядывать клиентов. Задернутые портьеры трепетали на ветру, соблазняя Шарлотту вырваться на свободу.

В теле ее клокотала нечестивая сила, подпитываемая растущей паникой. Стоит отодвинуть французские двери, и откроется широкий проем, вполне пригодный для того, чтобы вместить эти нелепо громоздкие юбки. К тому же комната находилась на первом этаже.

Обуреваемая непреодолимым порывом сбежать, Шарлотта схватила кусок тонкой материи, которую мадам Вернье использовала в качестве импровизированного шейного платка для девушки. К счастью, материал не был разрезан и послужил прекрасной вуалью. Накинув на голову ткань, Шарлотта подошла к французским дверям и, распахнув их, вышла на улицу.

После чего кинулась прочь от злополучной лавки.

Глава 2

Поначалу Шарлотта бесцельно металась по улицам Лондона, но интуиция подсказала улизнуть подальше от оживленных улочек, где часто собирались представители высшего общества. Она едва замечала шокированные взгляды прохожих при виде леди, облаченной в придворный наряд и мчавшейся по мощеным дорогам. Пару раз ей приходилось разворачивать тело под разными углами, чтобы ненароком не задеть кого-нибудь своим панье. Даже когда роскошные здания сменились на старые и не столь благоустроенные постройки, девушка не сбавила темпа. На этой улице больше не попадались утонченные дамы и их камеристки[3].

Возникший острая боль в боку вынудила наконец Шарлотту остановиться. Едва она прислонилась к грубому кирпичному фасаду соседнего здания, как ее пронзило неприятное изумление. Девушка, преодолев весь путь до Ковент-Гардена, оказалась не в самой привлекательной его части. Свернув в боковой переулок, она попыталась привести в порядок лихорадочные мысли и пустить в ход весь интеллект.

Бегство от модистки не принесло никакой пользы. Несмотря на скромное наследство, доставшееся Шарлотте от тетушки, его не хватило бы на всю жизнь, и не оставалось иного выхода, кроме как вернуться к родителям и их бессердечным махинациям. Единственное, чего она добилась – это безнадежно заблудилась в незнакомом и, скорее всего, опасном районе.

С трудом заставив себя сделать глубокий вдох, Шарлотта сосредоточилась на самой насущной проблеме: как выбраться из лабиринта улиц, в который занесли ее ноги. Все визиты в Ковент-Гарден строго ограничивались лишь посещением Королевского театра, а эта часть города походила на владения ее брата-близнеца.

Заглянув за угол, она окинула глазами широкую улицу в поисках какой-нибудь достопримечательности, о которой мог упоминать Александр. Однако обстановка выглядела уныло и непримечательно: кофейни соседствовали с пабами, возможно, с борделем и не одним. Внутри Шарлотты зародился нелепый смешок, и девушка впервые в жизни почувствовала, как на спине вот-вот выступит липкий пот.

Подумать только, она так страстно мечтала побывать с братом в этой части Лондона! И хотя ее не прельщали ни питейные заведения, ни бордели, но девушка давно хотела посетить кофейни, чтобы глотнуть чуть-чуть горького напитка и пуститься в нескованные рамками приличия дискуссии. Она и ее подруги втайне грезили идеей побывать в этих шумных местах, а не терпеть удушливую атмосферу чересчур строгого салона ее матери с его нескончаемыми правилами этикета. Но в кофейни, за исключением владелиц, не допускались женщины.

Шарлотта, подавив очередной рвущийся наружу неуместный смешок, решила трезво оценить обстановку на улице. Молодые и богато одетые аристократы, больше походившие на жуликов, смешались с рабочими. Но далеко не все хорошо одетые мужчины обладали манерами пэров[4] или джентри[5]. Напротив, их поведение отличалось жесткостью, грубостью и порой несло угрозу для жизни. От мысли, что наверняка среди толпы затесались легендарные разбойники, разодетые как пижоны, или закаленные тяжелой работой люди на поверку оказывались контрабандистами или речными пиратами, по телу Шарлотты пробежал холодок. Она попала в мир, где часто бывал лорд Хоули, сбросивший атрибуты высшего общества и облачившийся в свою истинную личину. Настоящего злодея всегда следовало искать в таких злополучных местах, как Ковент-Гарден, а не на балах, званых вечерах и мюзиклах, которые посещала Шарлотта.

В памяти всплыло название одной кофейни, где она могла бы найти временное пристанище и договориться о наемном экипаже. «Черная овца» была не только излюбленным местечком брата-близнеца, но одна из ее владелиц приходилась Шарлотте кузиной – пусть и дальней, но все же семьей. К тому же Александр частенько рассказывал истории об этом заведении.

Одно лишь название «Черная овца» уже пробудило нечто внутри Шарлотты, не просто нахлынувшую панику, но и ту непокорную сущность, жаждавшую спорить или, возможно, бросить вызов предписанным правилам для дам. Каково это – вести такой же образ жизни, как у ее кузины, освободившейся от влияния высшего общества и владеющей местом, которое служило рассадником революционных идей? Будет ли оно похоже на салон ее бабушки и тетушки? Мать пресекла распространение в нем смелой философской атмосферы после побега тетушки Шарлотты с пиратом, но каким великолепным он наверняка был в пору своего расцвета.

Буквально несколько недель назад ее двоюродная сестра и плод того сомнительного союза, Ханна Уик, обратилась к Александру с предложением вложить деньги в расширение ее кофейни. Прилегающее к «Черной овце» помещение недавно стало доступным для сдачи в аренду, и Ханна попросила помочь с оплатой. Речь шла о не слишком крупной сумме, но у брата Шарлотты не было таких средств на руках.

Внезапно сквозь окутывавшую Шарлотту обреченность прорвался гениальный план. Ведь у нее имелись деньги – ее наследство! Такое заведение привлечет десятки посетителей, а поток клиентов принесет немало прибыли, а отдельный заработок избавит ее от родительских тисков. Став совладелицей «Черной овцы», она получит доступ ко всем ее клиентам, включая тех, у кого сохранились криминальные связи и кто мог располагать сведениями о преступлениях Хоули.

Боже правый, неужели бегство Шарлотты все же поможет выпутаться из передряги. Легкое головокружительное волнение столкнулось с тревогой. Некая часть Шарлотты твердила, что не стоит окунаться в мутные, неизведанные воды, но она беспощадно заглушала сомнения. Раз ей хотелось обрести свободу, то действовать придется решительно.

Испугавшись, что дальнейшие раздумья подтолкнут ее отбросить дерзкую затею, Шарлотта выскочила на широкую улицу. Наиболее подходящим собеседником ей показалась продавщица цветов, толкавшая тележку. Торопливо догнав женщину, Шарлотта затараторила:

– Простите, мисс. Вы не подскажете, где найти кофейню «Черная овца»?

Торговка цветами недоуменно моргнула, скорее всего, потрясенная столь торжественным видом Шарлотты и ее безупречной речью. Она, изумленная и обескураженная, чтобы возразить или попросить монету, ткнула пальцем вправо. – Четыре улицы в ту сторону, миледи, а потом свернете на юг.

– Благодарю вас! – Шарлотта с радостью бы расплатилась с женщиной, но в порыве отчаяния оставила ридикюль у модистки. Она одарила ее дружелюбной улыбкой и принялась продираться сквозь толпу в указанном направлении.

Не прошло и трех минут, как Шарлотта, задыхаясь от предвкушения и напряжения, предстала перед знаменитой «Черной овцой». В это время дня кофейня еще не была открыта для посетителей, а значит, ей выпала возможность поговорить с хозяйкой наедине.

Подняв обтянутую перчаткой руку, Шарлотта собралась постучать в прочную деревянную дверь, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Девушка, не дав натянутым нервам остановить ее, позволила костяшкам пальцев удариться о дуб. Один раз. Дважды. Трижды.

В открывшемся дверном проеме возникла кузина. Раньше Шарлотте доводилось видеть Ханну лишь мельком, но она без труда узнала ее. В конце концов, встреча больше напоминала созерцание собственного отражения в зеркале. Им обеим достались тициановские рыжие волосы и бледно-белая кожа с легкой россыпью веснушек над переносицей. Однако, Ханна, в отличие от Шарлотты, не маскировала коричневые пятнышки пудрой. Неудивительно, что внешне они походили друг на друга как две капли воды, учитывая, что их матери были близнецами, невзирая на различные жизненные пути, пройденные их родными.

– Здравствуй, Ханна Уик, – довольно неуклюже произнесла Шарлотта, поскольку горло внезапно сдавило. Девушка пребывала в замешательстве, не представляя, как лучше поприветствовать родственницу, с которой прежде никогда не общалась. Шарлотта на миг откинула вуаль, вынудив зеленые глаза Ханны расшириться от удивления. В считаные мгновения девушка вернула себе самообладание – весьма ценное качество для владелицы шумной кофейни.

– Заходи быстрее. В таком наряде на тебя кинутся все карманники и грабители Ковент-Гардена.

Шарлотта, повинуясь наскоро отданному приказу Ханны, попыталась проскользнуть в деревянный проем, но, к сожалению, напрочь упустила из виду громоздкий подъюбник с обручем. Жёсткое панье врезалось в наполовину сплетенную из деревянных полос и обмазанную строительной смесью стену, заставив Шарлотту отпрянуть назад и налететь на толпу нарядно одетых джентльменов, прогуливавшихся по улице.

Уворачиваясь от нее, как от стада рассерженных овец, щёголи буркнули что-то о распутных девицах. Один и вовсе грубо пихнул ее рукой, обтянутой в яркую ткань. Хоть Шарлотта привыкла к совершенно иному обращению со стороны противоположного пола, но, исходя из сложившихся обстоятельств, их грубые упреки утешили ее слух.

Не распознав в ней знатную леди, молодые люди проложили путь бодрым пружинистым шагом по проезжей части на юг. Слава богу, Шарлотта предусмотрительно накинула вуаль. Но если в этот раз материя и спасла ее, то при следующей близкой встрече с пэрами она может не оправдать возложенных на нее надежд.

Не тратя попусту время на поиски приемлемо варианта, Шарлотта повернулась боком и стала протискиваться вперед, как вдруг платье из тончайшего шелка зацепилось за торчавшую в дверном косяке щепку. Однако девушка упорно проталкивала тело и пышную юбку дальше, игнорируя звук рвущейся ткани. Как бы она ни ценила красивые платья, это ей не пришлось по душе.

– Боже! Что на ней надето? – Шарлотта, застрявшая в дверном проеме, будто целая буханка хлеба, не сумела рассмотреть вторую девушку, появившуюся в длинном, узком строении с белыми мазанковыми стенами. Впрочем, даже не зная личности собеседницы, ей не оставалось ничего иного, как продолжать попытки проникнуть в «Черную овцу».

– Платье для бала в честь моей помолвки. – Не сдержавшись, Шарлотта гневно выплюнула последние два слова, когда наконец ворвалась в помещение. В душе поселилась кислая паника, а внутренности снова скрутило. Сейчас она с радостью променяла бы нелепый, изысканный наряд на удобное шерстяное платье изо льна или практичную юбку, которую носила ее кузина.

– Зачем ты пришла? Наши семьи не в ладах друг с другом. – Ханна с опаской окинула глазами Шарлотту. К такому испытующему взгляду частенько прибегала ее мать, поэтому Шарлотта вполне свыклась с ним. По иронии судьбы он вернул ей душевное равновесие, и девушка с легкостью преодолела первое выпавшее испытание.

– Мой брат нередко посещает твое заведение. – Шарлотта расправила плечи и пригладила разорванный шелк, стараясь прикрыть мелькнувшее нижнее белье. Как бы ей хотелось, чтобы руки перестали трястись.

– Женщины в кофейнях не обслуживаются, так что тебе не стоит здесь находиться. Если ты сбежавшая невеста, нуждающаяся в убежище, то советую поискать более гостеприимного хозяина. Учитывая, что моя мать была изгнана из дома за верность своему сердцу, не рассчитывай на сочувствие.

– Я не сбежавшая невеста. – «Во всяком случае, не совсем», – рассудила Шарлотта, снимая вуаль. – Я всего лишь сбежала с примерки платья.

– В твоем ответе прозвучало слово «помолвка». Так что не увиливай, – вновь из дальнего конца узкой комнаты донесся голос незнакомки. Шарлотта оглядела длинные пустые столы и наткнулась на ту, кто, как она предположила по описанию брата, была второй владелицей, мисс Софией Уик, приходившейся Ханне кузиной по отцовской линии. Она, как и Ханна, носила белый чепец и одежду из льняной шерсти. Резкий лондонский акцент Софии скрашивался легкими отголосками карибского, но ее золотисто-карие глаза излучали неподдельный вызов. Нежданное появление Шарлотты не обрадовало ни одну из хозяек кофейни.

В груди Шарлотты зародилась волнительная дрожь. Как правило, она искусно выходила из любой ситуации, но здесь собрались не те люди, с которыми ее учили общаться.

– Я пришла к вам с деловым предложением, – едва Шарлотта услышала слетевшие со своих уст слова, как решила, что вот-вот почувствует себя неловко. Однако ничего подобного не произошло. Напротив, ее захлестнул поток надежды, а вместе с ним и прежняя уверенность.

Кузины Уик недоуменно переглянулись, после чего разразились безудержным смехом. Этот гогот задел вновь обретенное самообладание Шарлотты, но не выбил ее из колеи.

София оправилась первой.

– Ты думаешь, мы поверим, что дочь герцога намерена вести дела с детьми пиратов?

Шарлотта одарила их радушной улыбкой, какой она встречала гостей в литературном салоне.

– Ты ведь не отпрыск какого-нибудь старого буканьера, правда? Твоя мать – представительница королевских кровей. – София приходилась дочерью пиратской принцессе с африканскими, голландскими и таинонскими[6] корнями. По легенде, ее мать спасла и затем полюбила отца Софии, белого английского оборванца, сосланного вместе с братом в Новый Свет.

– Да, – подтвердила София, горделиво приподняв уголки губ. – Так и есть. И я отдаю должное твоим сладким речам, но их недостаточно, чтобы получить мое согласие на воплощение в жизнь твоих глупых замыслов.

– Это не только мой план, но и ваш, – все также любезно ответила Шарлотта. – Мой брат упомянул, что вы мечтаете расширить «Черную овцу», верно?

Кузины вновь переглянулись, но на этот раз ни одна из них не рассмеялась.

Прекрасно. Шарлотта склонит их на свою сторону.

– Твой брат отказался. – Ханны нахмурила рыжие брови. – Почему ты заинтересовалась вместо него?

«Потому что Александр получает мизерное содержание от нашего отца».

И хотя открытое презрение герцога к своему наследнику не вызывало удивления как среди высшего общества, так и в кругах низших слоев, но Шарлотта не посмела ставить брата в неловкое положение, озвучивая неприглядную истину. Вместо этого она начисто проигнорировала вопрос.

– Год назад я получила небольшое наследство, – пояснила Шарлотта, торопливо подбирая слова и молясь, чтобы эти девушки прониклись к ней большим доверием, чем родная мать. – Судя по тому, что вы сообщили моему брату, этой суммы хватит на оплату аренды в течение полугода. Но к тому времени прибыли будет достаточно, чтобы внести арендную плату дальше.