Пепел что не хочет остыть

– Видишь? – тихо произнёс Каэль, не отнимая ладони от чешуйчатой шеи дракона. – Он уже не рвётся в бой. Это прогресс.

Я не шевелилась, позволяя Тарраксу изучать меня. Его ноздри трепетали, втягивая воздух, а зрачки сузились до тонких щёлочек. Где‑то в глубине его горла раздавалось глухое урчание – не рык, а скорее… вопрос.

– Что ты чувствуешь? – спросила я, не сводя глаз с дракона.

Каэль на мгновение замер, будто прислушиваясь к чему‑то внутри себя.

– Он… растерян. Как будто видит мир сквозь мутное стекло. Знакомые запахи, звуки – всё будто искажено. Он не понимает, почему его тянет нападать. Почему кровь шумит в ушах при виде любого движения.

– Это болезнь? – уточнила я.

– Не знаю. – Его пальцы сжались на чешуе. – Но это началось не вчера. Первые признаки появились месяц назад. Сначала – вспышки гнева. Потом – странные сны. Теперь… теперь он едва узнаёт меня.

Тарракс издал низкий стон, будто подтверждал его слова. Я невольно шагнула ближе.

– Можно? – я подняла руку, не решаясь коснуться.

Каэль кивнул.

Я медленно протянула ладонь к морде дракона. Его глаза следили за движением, но не вспыхнули агрессией. Когда мои пальцы коснулись холодной чешуи, он вздрогнул, но не отстранился.

– Тёплый, – прошептала я, удивляясь самой себе. – Я думала, драконы холодные, как камни.

– Только когда спят, – усмехнулся Каэль. – А сейчас он… волнуется. Но не боится. Это важно.

Мы устроились у входа в пещеру. Тарракс улёгся, положив голову на лапы, но его взгляд то и дело возвращался ко мне. Каэль прислонился к скале, всё ещё бледный, но уже не такой измученный.

– Расскажи ещё о зове, – попросила я, садясь напротив него. – Как именно это происходит? Ты слышишь голос? Или видишь образы?

Он задумался, подбирая слова.

– Ни то, ни другое. Это… ощущение. Как будто кто‑то трогает струны внутри тебя. Ты чувствуешь направление, тягу. В первый раз это было похоже на магнитное притяжение. Я шёл, не зная куда, но знал – должен дойти.

– А потом?

– Потом – связь. Мы делим сны, эмоции, даже боль. Если он ранен, я чувствую это. Если я напуган, он тоже. Это не магия, а… биологический симбиоз. Но сейчас он нарушен.

– Может, это яд? – предположила я. – Или проклятие?

Каэль покачал головой.

– Я проверял. Никаких следов яда. Никаких древних заклятий. Это что‑то… внутреннее. Как если бы его разум начал распадаться.

– Но почему? – Я нахмурилась. – Драконы живут веками. Они не болеют так, как люди.

– Обычно – да. Но что, если это не болезнь тела, а… разума? – Он опустил взгляд на Тарракса. – Что, если он видит то, чего нет? Слышит голоса, которых никто другой не слышит?

В его голосе прозвучала такая боль, что мне стало не по себе. Я вспомнила отца – его горящие глаза, когда он говорил о «великом союзе». Он тоже верил, что видит истину. И тоже погиб.

– Ты думаешь, это безумие? – спросила я тихо.

– Не знаю, – прошептал он. – Но если это так, я должен быть рядом. Даже если он нападёт на меня снова.

Заходящее солнце окрасило скалы в багровые тона. Ветер усилился, принося запах дождя. Я достала из сумки сухпаёк – сушёное мясо и хлеб – и протянула Каэлю.

– Ешь. Тебе нужно восстановить силы.

Он взял кусок, но есть не спешил.

– Почему ты так заботишься? – спросил вдруг. – После всего, что я тебе рассказал?

Я пожала плечами.

– Потому что ты не мой отец. Ты не закрываешь глаза на опасность. Ты видишь её и всё равно идёшь вперёд. Это… достойно уважения.

Он улыбнулся – слабо, но искренне.

– Спасибо.

Мы ели молча, слушая, как ветер шепчет что‑то в расщелинах скал. Тарракс дремал, его дыхание становилось ровнее.

– Знаешь, – сказала я, когда последний кусок хлеба исчез в моей руке, – я могла бы помочь.

Каэль поднял глаза.

– Чем?

– У меня есть книги. Старые, ещё отцовские. Он собирал всё, что касалось драконов – легенды, наблюдения, даже запрещённые трактаты. Возможно, там есть что‑то о… таких случаях.

Его взгляд загорелся.

– Ты серьёзно?

– Да. – Я встала, отряхивая крошки. – Завтра я принесу их сюда. Но предупреждаю – там много мифов. Не всё можно принимать за правду.

– Мифы – это тоже подсказки, – возразил он. – Иногда они скрывают больше, чем кажется.

Когда тьма окончательно окутала ущелье, Каэль разжёг небольшой костёр. Пламя дрожало, отбрасывая причудливые тени на стены пещеры. Тарракс лежал рядом, его крылья слегка прикрывали нас, создавая подобие укрытия.

– Так теплее, – пояснил Каэль, заметив мой взгляд. – И безопаснее.

Я кивнула, хотя внутри всё ещё шевелился страх. Но страх был не перед драконом – перед тем, что могло открыться в этих старых книгах. Перед тем, что, возможно, придётся принять.

– Спи, – сказал Каэль, укладываясь у огня. – Я буду дежурить первым.

– Нет, – я села рядом. – Мы будем дежурить по очереди. Ты слишком слаб.

Он хотел возразить, но я перебила:

– Это не обсуждается. Ты спас меня от его когтей. Теперь я спасаю тебя от глупости.

На его лице мелькнула улыбка.

– Хорошо. Тогда… первая смена твоя.

Я устроилась у входа, глядя на звёзды, проступающие сквозь рваные облака. Где‑то вдали раздался волчий вой – одинокий и печальный.

– Кира, – тихо позвал Каэль.

– Что?

– Спасибо, что не убежала.

Я не ответила. Просто кивнула, чувствуя, как в груди что‑то теплеет – не огонь костра, а что‑то более глубокое.

Что‑то, что я давно считала потерянным.

Рассвет пришёл тихо, размывая контуры ночи. Я проснулась от того, что Каэль осторожно тронул меня за плечо.

– Твоя очередь спать, – прошептал он.

Я потянулась, разминая затекшие мышцы.

– Уже утро?

– Почти. – Он кивнул на вход пещеры, где первые лучи солнца золотили скалы. – Пора за книгами.

Я встала, чувствуя, как каждая косточка ноет от холода и напряжения.

– Жди здесь. Я вернусь до полудня.

– Будь осторожна, – предупредил он. – В городе могут быть… любопытные глаза.

– Знаю. – Я натянула плащ, проверяя, надёжно ли спрятан нож. – Но я знаю эти улицы лучше, чем они думают.

Перед тем как шагнуть в рассвет, я обернулась. Каэль сидел у костра, а Тарракс положил голову ему на колени. Их силуэты сливались в единое целое – человек и дракон, связанные чем‑то большим, чем клятвы.

И я поняла: я уже не могу просто уйти.

Потому что иногда даже осколки доверия могут стать основой для чего‑то нового.

Глава 3. Пепел прошлого и тень угрозы.

Огонь костра мягко мерцал, отбрасывая причудливые тени на стены пещеры. Мы сидели молча, каждый погружённый в свои мысли. Тарракс дремал неподалёку, его дыхание было ровным, почти умиротворённым. Но я знала: это лишь передышка. Тьма, окутавшая его разум, никуда не исчезла.

– Ты веришь в то, что написано в книгах? – наконец нарушил тишину Каэль. Его голос звучал тихо, будто он боялся разбудить дракона.

Я пожала плечами, глядя на пляшущие языки пламени.

– Не знаю. Отец верил. Он считал, что драконы – ключ к чему‑то великому. А теперь… теперь я не уверена, что он видел всю картину.

Каэль кивнул, словно соглашаясь с невысказанным.

– Но ты всё равно пришла за книгами. Ты всё равно пытаешься помочь. Почему?

Я задумалась. Как объяснить то, что живёт где‑то глубоко внутри – не словами, а ощущениями?

– Потому что если отец был прав хотя бы наполовину… если есть шанс, что драконы могут быть союзниками… то мы не должны его упустить. Даже если это значит столкнуться с призраками прошлого.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалось что‑то неуловимое – не просто благодарность, а скорее… признание.

– Спасибо, – прошептал он. – Я не заслуживаю твоей помощи.

– Никто не заслуживает смерти в одиночестве, – повторила я, сама не замечая, как эти слова стали моим девизом. – Даже всадник. Даже дракон.

Мы вернулись к книгам. Я листала страницы, выискивая упоминания о тёмной магии, о странностях в поведении драконов, о любых аномалиях, которые могли бы пролить свет на состояние Тарракса.

– Вот, – вдруг сказал Каэль, указывая на абзац в одной из старых рукописей. – «В редких случаях драконы подвержены влиянию древнего проклятия, известного как „Тень забытых клятв“. Оно пробуждается, когда нарушается баланс между миром людей и миром драконов. Симптомы: потеря контроля над эмоциями, видения, искажение восприятия реальности. Лечения нет, но есть способ ослабить воздействие – восстановить нарушенный баланс».

Я склонилась ближе, вчитываясь в строки.

– «Тень забытых клятв»? Никогда не слышала о таком.

– И я, – Каэль провёл пальцем по пожелтевшей бумаге. – Но это объясняет многое. Его сны… они не просто кошмары. Он видит то, чего нет. Или то, что было когда‑то.

Тарракс издал тихий стон, будто подтверждал его слова. Мы оба обернулись к нему. Его глаза приоткрылись, но взгляд был рассеянным.

– Что он видит? – спросила я.

Каэль закрыл глаза, словно прислушиваясь к чему‑то внутри себя.

– Огонь. Много огня. И крики. Люди бегут, но не могут спастись. Он чувствует их страх, их боль. Но не понимает, что это не сейчас. Это… память.

– Память о чём? – я невольно сжала край книги.

– Не знаю, – он открыл глаза, и в них мелькнула боль. – Это не мои воспоминания. Они принадлежат ему. Но они настолько сильны, что захлёстывают его разум.

Я вспомнила тот день, когда погиб отец. Вспомнила ало‑красного дракона с изумрудными глазами. Его безумный взгляд, его ярость.

– Может, это связано с тем, что случилось с моим отцом? – предположила я. – Может, Тарракс был там?

Каэль замер, обдумывая мои слова.

– Возможно. Драконы живут долго. Если он видел ту трагедию… если он был свидетелем…

– Тогда почему он напал? – перебила я. – Если он помнит, разве не должен понимать, что это было ошибкой?

– Он не помнит, – тихо сказал Каэль. – Он чувствует. Это другое. Эмоции сильнее разума. Особенно когда на него давит проклятие.

Мы замолчали, осознавая масштаб проблемы. Не просто болезнь. Не просто случайность. Это было нечто древнее, глубоко укоренившееся в истории обоих миров.

– Нам нужно найти источник проклятия, – сказала я, поднимая взгляд на Каэля. – Если оно связано с нарушением баланса, значит, где‑то есть точка отсчёта. Что‑то, что запустило этот процесс.

– И как мы это найдём? – спросил он, не скрывая скепсиса. – Это может быть что угодно. Где угодно.

– Начнём с того, что знаем. – Я собрала книги, укладывая их в сумку. – Мои отец собирал информацию о драконах десятилетиями. В его записях могут быть подсказки. А ещё… – я запнулась, но продолжила: – Я знаю, кто может помочь.

Каэль поднял брови.

– Кто?

– Старейшина Лира. Она живёт на окраине города, за старым храмом. Она помнит времена, когда драконы и люди жили в мире. Если кто‑то знает о «Тени забытых клятв», то только она.

Он задумался, потом кивнул.

– Хорошо. Пойдём к ней. Но будь осторожна. Если это древнее проклятие… оно может быть опасно не только для Тарракса.

– Я знаю, – я встала, отряхивая плащ. – Но мы не можем просто сидеть и смотреть, как он угасает.

Дорога к дому старейшины Лиры заняла несколько часов. Мы шли через лес, где деревья стояли так плотно, что их кроны почти закрывали небо. Тарракс следовал за нами, иногда останавливаясь, чтобы принюхаться к ветру. Его движения были неуверенными, но он держался.

– Как ты чувствуешь его? – спросила я, не оборачиваясь. – Когда он рядом, но его разум… где‑то далеко.

Каэль шёл рядом, опираясь на посох, который я нашла для него в отцовском доме.

– Это как эхо. Я слышу его, но не могу докричаться. Иногда он откликается, но потом снова уходит. Это… страшно.

Я кивнула, понимая его боль.

– Мы найдём способ.

Когда мы вышли к старому храму, солнце уже клонилось к закату. Храм стоял на холме, окружённый вековыми дубами. Его стены были покрыты мхом, а крыша местами обвалилась. Но в воздухе чувствовалась сила – древняя, почти забытая.

У входа сидела старуха. Её волосы были белыми как снег, а глаза – тёмными, как ночное небо. Она подняла взгляд, когда мы приблизились.

– Я ждала вас, – её голос звучал спокойно, но в нём была глубина, от которой по спине пробежал холодок.

Каэль остановился, глядя на неё.

– Вы знали, что мы придём?

– Конечно. – Она улыбнулась. – Тень забытых клятв не оставляет выбора. Она зовёт тех, кто может её услышать.

Я почувствовала, как сердце сжалось.

– Вы знаете, что происходит с Тарраксом? – спросила я.

Старейшина Лира медленно поднялась, опираясь на резной посох.

– Знаю. И знаю, что вам предстоит сделать. Но предупреждаю: цена будет высока.

Мы переглянулись. Но отступать было некуда.

– Скажите нам, – твёрдо произнёс Каэль. – Что мы должны сделать?

Она посмотрела на Тарракса, который тихо рыкнул, будто чувствуя важность момента.

– Найти то, что было утрачено. Восстановить клятву, нарушенную века назад. Только тогда Тень отступит.

– А если мы не сможем? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Тогда мир ждёт новая война. Между людьми и драконами. – Её взгляд стал жёстким. – И на этот раз никто уцелеет.

Солнце скрылось за горизонтом, окутывая храм сумраком. Но в моей душе разгоралось пламя – не страха, а решимости.

Потому что иногда даже тени прошлого можно рассеять. Если найти в себе силы идти вперёд.

Ночь накрыла ущелье плотным покрывалом. Костёр едва теплился – мы берегли дрова. Тарракс спал, изредка вздрагивая, будто гонял во сне невидимых призраков. Каэль сидел, прислонившись к скале, его лицо в отсветах пламени казалось высеченным из камня.

Я не спала. Каждый шорох заставлял вздрагивать – то ли от воспоминаний, то ли от предчувствия беды.

Воспоминания: последний рассвет

Тот день начался как любой другой. Солнце золотило крыши, в саду пели птицы. Отец ходил из угла в угол, перекладывал свитки, что‑то бормотал себе под нос.

– Кира, – окликнул он, не поднимая глаз. – Проверь запасы трав. Скоро поедем.

– Куда на этот раз? – я поставила на стол кувшин с водой.

– В ущелье Ветреных Скал. – Он наконец посмотрел на меня, и в его глазах горел тот самый огонь, который я так хорошо знала. – Я получил знак. Они готовы говорить.

– «Они» – это драконы? – Я поставила руки в боки. – Папа, ты же обещал.

– Не спорь, дочка. – Он подошёл, взял меня за плечи. – На этот раз всё будет иначе. Я чувствую.

В дверях появился брат, Лён. Худой, веснушчатый, с вечно растрёпанными волосами.

– Опять про драконов? – скривился он. – Может, лучше в город? Там ярмарка…

Отец рассмеялся.

– После переговоров – обязательно. Но сначала – дело.

Мы собрали припасы, проверили седла. Мама молча наблюдала, её глаза были тревожными.

– Будь осторожен, – прошептала она, когда отец уже садился в седло.

Он улыбнулся, коснулся её щеки.

– Всё будет хорошо.

Это были его последние слова.

Ущелье встретило нас тишиной. Ни птиц, ни ветра – будто сама природа затаилась. Отец поднял руку, призывая остановиться.

– Смотрите, – прошептал он, указывая вперёд.

На выступе скалы стоял дракон. Алый, как закат, с изумрудными глазами. Его крылья чуть подрагивали, но он не двигался.

– Это знак, – отец спешился, шагнул вперёд. – Он ждёт.

– Папа, не надо! – крикнула я, но он уже шёл.

Дракон склонил голову, будто прислушиваясь. Отец протянул руку.

– Я пришёл с миром. Мы хотим жить рядом. Мы готовы учиться понимать вас.

И тогда всё изменилось.

Без предупреждения дракон взревел. Его пасть раскрылась, обнажив ряды острых зубов, глаза вспыхнули безумным огнём. Отец не успел отступить – когти вспороли его грудь, как бумагу.

– ПАПА! – мой крик слился с воплями остальных.

Лён схватил меня за руку, потянул назад, но дракон уже переключился на нас. Один взмах крыла – и брат отлетел в сторону, ударившись о скалу. Я видела, как его голова безжизненно повисла.

Старейшины бросились бежать, но дракон настигал их одного за другим. Его когти, его огонь, его ярость – всё это превратилось в кровавый кошмар.

Я спряталась за валуном, зажимая рот рукой, чтобы не закричать. Видела, как дракон пожирает тела, как его пасть окрашивается алой кровью. Видела, как он поднимает голову к небу и издаёт победный рёв.

А потом… он ушёл. Просто взлетел, оставив после себя лишь пепел и мёртвых.

Когда я вернулась домой, мама сидела на крыльце. Она не плакала. Просто смотрела вдаль, будто ждала кого‑то.

– Мама… – я подошла, опустилась рядом.

Она повернула голову, и я увидела в её глазах пустоту.

– Они не вернутся, – сказала она тихо. – Ни твой отец. Ни Лён.

Через три дня её не стало. Не от меча, не от огня – от пустоты внутри.

Настоящее: стук в дверь

Я вздрогнула – не от воспоминаний, а от реального звука. Кто‑то стучал в дверь дома, где мы укрывались.

Каэль мгновенно оказался рядом, прижав палец к губам. Тарракс приподнял голову, зрачки сузились.

– Кто это может быть? – шепнула я.

– Не знаю. – Его рука легла на рукоять меча. – Но вряд ли друзья.

Стук повторился – на этот раз громче, настойчивее.

– Открывайте! – раздался голос, знакомый и ненавистный. – Это Эрик, стража порядка. Проверка по приказу Совета.

Каэль посмотрел на меня. В его глазах читался вопрос: «Ты говорила кому‑то, где мы?»

Я покачала головой. Никто не знал. Никто, кроме…

– Выходите по одному! – рявкнул Эрик. – Или мы войдём сами!

Каэль шагнул к окну, выглянул в щель между ставнями.

– Трое. Вооружены. Похоже, всерьёз.

– Что будем делать? – мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки.

– Ты остаёшься здесь, – он снял плащ, бросил мне. – Если что – беги в лес. Я задержу их.

– Нет! – я схватила его за рукав. – Ты ранен. Ты не справишься.

– У меня есть козырь, – он кивнул на Тарракса. – Дракон стражи не ждут.

За дверью раздался скрежет – они начали ломать замок.

– Каэль… – я сжала его руку. – Не геройствуй.

Он усмехнулся – коротко, без веселья.

– Постараюсь.

Противостояние

Дверь рухнула внутрь. В проёме стояли трое: Эрик впереди, за ним двое в доспехах стражи.

– Так‑так, – протянул Эрик, оглядывая комнату. – А я думал, ты одна, Кира. А тут… гость.

– Это не твоё дело, – я шагнула вперёд, загораживая Каэля.

Эрик рассмеялся.

– Теперь моё. Приказ Совета: всех подозрительных – в тюрьму. Особенно тех, кто якшается с драконами.

– Он не дракон, – я указала на Тарракса, который лежал у стены, почти сливаясь с тенями. – Это просто большая ящерица.

– Большая ящерица, которая дышит огнём? – Эрик поднял арбалет. – Не играй со мной, Кира. Ты знаешь правила.

Каэль медленно вышел вперёд.

– Она не виновата. Я сам пришёл к ней.

– И зачем? – Эрик прищурился. – Чтобы поднять восстание? Чтобы привести сюда своего зверя?

– Чтобы выжить, – Каэль поднял руки, показывая, что не вооружён. – Мой дракон болен. Он не опасен.

– Болен? – Эрик рассмеялся. – Все драконы опасны. И все всадники – предатели.

Один из стражников поднял копьё, целясь в Каэля. Я рванулась вперёд, но Каэль уже двигался.

– Тарракс! – крикнул он.

Дракон взревел, поднимаясь на лапы. Его крылья раскрылись, заполнив половину комнаты. Стражники отступили, один выронил копьё.

– Спокойно, – Каэль протянул руку к Тарраксу. – Мы не хотим крови.

Дракон замер, глядя на него. Потом медленно опустился, но глаза его горели.

– Видишь? – Каэль повернулся к Эрику. – Он слушается меня. Мы не враги.

Эрик опустил арбалет, но взгляд его был холодным.

– Враги или нет – Совет решит. А пока – вы оба под арестом.

– Нет, – я шагнула к нему. – Ты не можешь.

– Могу. – Эрик кивнул стражникам. – Взять их.

Но в этот момент Тарракс снова взревел. На этот раз не угрожающе – а как будто… зовя.

Все замерли. Даже Эрик обернулся к дракону.

– Что это? – прошептал один из стражников.

Тарракс повернул голову к окну. Там, на фоне рассвета, виднелся силуэт другого дракона.

– Ещё один… – выдохнул Эрик.

Каэль резко повернулся ко мне.

– Беги. Сейчас.

– Но…

– БЕГИ! – он толкнул меня к задней двери.

Я рванулась прочь, слыша за спиной крики, звон оружия, рёв драконов.

Бежала через сад, через лес, не разбирая дороги.

Только одно держала в голове:

Мы ещё вернёмся.

Я мчалась сквозь лес, не разбирая дороги. Ветви хлестали по лицу, корни норовили подставить подножку, но страх гнал вперёд. В ушах стучал один ритм: «Каэль… Тарракс… успеть…»

Остановилась, только когда лёгкие горели огнём, а ноги подкосились. Привалилась к стволу древнего дуба, пытаясь отдышаться. Вокруг – ни звука, кроме моего прерывистого дыхания и стука сердца.

«Что теперь? – спросила я себя. – Вернуться? Но как помочь, если стража вооружена и ждёт?»

В кармане хрустнул сложенный лист – записка, которую Каэль успел сунуть мне перед тем, как я выбежала через заднюю дверь. Дрожащими пальцами развернула её.

«Кира, не возвращайся. Найди Лиру. Она знает о „Тени забытых клятв“. Только она может помочь. Доверься ей. И берегись Эрика – он не просто стража. Он…»

Последняя строка была размазана – видимо, он торопился. Но смысл ясен: Эрик – не обычный стражник.

Солнце уже клонилось к закату, когда я вышла к старому храму. Стены, увитые плющом, казались ещё более ветхими, чем в прошлый раз. У входа, как и прежде, сидела Лира. Её глаза – тёмные, как ночное небо – встретили меня без удивления.

– Я знала, что ты придёшь, – её голос звучал тихо, но твёрдо. – И знала, что это будет нелегко.

Я опустилась перед ней на колени, едва сдерживая слёзы.

– Они схватили его. Каэля. И Тарракса. Эрик… он не просто стража. Что происходит?

Лира медленно поднялась, опираясь на резной посох.

– Встань, дитя. Время слёз прошло. Теперь – время действий.

Она провела меня внутрь храма, где в полумраке горели свечи, отбрасывая причудливые тени на древние фрески.

– Эрик – не стража, – подтвердила она. – Он – один из Хранителей. Тех, кто веками следил, чтобы драконы оставались в тени. Чтобы люди не забыли, кто их настоящие враги.

– Но это не так! – вырвалось у меня. – Тарракс не монстр. Он болен. Проклятие…

– Да, – Лира кивнула. – «Тень забытых клятв». Оно пробуждается, когда нарушается баланс. Но кто‑то намеренно подливает масла в огонь. Кто‑то хочет, чтобы мир снова погрузился в войну.

Я сжала кулаки.

– Кто?

– Тот, кто боится союза. Тот, кто знает: если люди и драконы объединятся, его власть рухнет. – Она посмотрела на меня пристально. – Ты готова идти до конца?

Я вспомнила Каэля – его спокойную силу, его преданность Тарраксу. Вспомнила отца – его веру в лучшее. И брата – его улыбку, которую я больше никогда не увижу.

– Готова, – сказала твёрдо.

– Тогда слушай, – Лира подошла к алтарю, отодвинула камень, и из тайника достала свиток. – Это карта. Здесь обозначено место, где когда‑то была принесена клятва мира. Если мы восстановим её, проклятие ослабнет. Но путь опасен.

– Я пойду одна, – перебила я. – Если Каэля схватили, нужно действовать быстро.

– Нет, – она покачала головой. – Ты не справишься. Тебе нужен союзник.

– У меня нет союзников.

– Есть. – Лира улыбнулась. – Дракон, который не поддался проклятию. Тот, кто помнит правду.

– Где он?

– В горах. Его зовут Илар. Он ждёт.

Путь занял два дня. Я шла через перевалы, пробиралась сквозь снежные заносы, пряталась от патрулей. В голове крутились вопросы: «Почему отец не нашёл Илара? Почему не попытался восстановить клятву? Или пытался… и это стоило ему жизни?»

На третий день я увидела его.

Илар лежал на скале, его серебристая чешуя сливалась с инеем. Он поднял голову, и его глаза – голубые, как ледники – встретились с моими.

– Ты пришла, – его голос звучал в моей голове, мягкий, но мощный. – Я ждал.

Я замерла, не зная, что сказать.

– Не бойся, – он склонил голову. – Я не причиню вреда. Я помню клятву. Помню, как мы жили в мире.

– Как? – прошептала я. – Почему ты не поддался проклятию?

– Потому что я не был там, когда всё началось. Я был далеко, в горах. Но я чувствую, как тьма растёт. И знаю: если не остановить её, мир сгорит.

– Лира сказала, что нужно восстановить клятву, – я шагнула ближе. – Но как?

– Нужно вернуться к месту, где она была принесена. К древнему кругу камней. Но туда нельзя попасть без дракона. Без всадника. Без веры.

Я кивнула.

– Я готова.

– Тогда летим.

Он расправил крылья, и я взобралась на его спину, цепляясь за шипы. Ветер ударил в лицо, но я не отпустила.