Пепел что не хочет остыть

Вайлет Холл

Пепел что не хочет остыть

Пепел что не хочет остыть

Она могла бы пройти мимо. Но остановилась.

Кира, потерявшая семью из‑за ярости дракона, неожиданно оказывается рядом с всадником, чей зверь теряет разум. Каэль знает: если связь разорвётся, они оба погибнут. И только Кира видит то, чего не замечает он: в глазах дракона ещё живёт свет.

Вместе они отправятся к древнему кругу камней, где когда‑то была принесена клятва. Но что, если цена исцеления окажется выше, чем они готовы заплатить?

«Пепел, что не хочет остыть» – роман о доверии на краю тьмы и о том, что даже пепел может хранить огонь.

«Огонь дракона – не оружие. Это его душа, вырвавшаяся наружу»

«Она научилась зашивать раны. Теперь учится доверять»

«Когда мир рушится, остаются только руки, которые тебя держат».

Глава 1. Тропа над пропастью

Я ненавижу запах дождя перед бурей. Он пахнет страхом – и ложью.

Кира Нордвинд сжала в кулаке кожаный шнурок на запястье. Один узел. Одна правда. Не оглядывайся.

Она шагала по тропе, которую проложила сама – узкой, как лезвие бритвы. Слева бездонная пропасть, справа неприступная скала, а над головой…

– Опять бежишь? – голос Эрика прорвался сквозь шум ветра, лёгкий, будто шелест опавших крыльев.

Кира не ответила. Она знала: он здесь не случайно. Знала, что каждое её движение он уже просчитал.

Эрик – бывший наставник, бывший друг, бывший союзник. Человек, который учил её читать следы, различать голоса ветра, находить воду в безжизненных ущельях. Человек, который однажды посмотрел на неё так, будто она – ошибка природы, недостойная знания.

– Думаешь, молчание тебя защитит? – в его тоне проскользнула издёвка. – Ты всегда выбирала самые глупые способы спрятаться.

Она резко остановилась, но не обернулась. Пальцы впились в амулет в кармане – края врезались в кожу, оставляя следы.

– Если ты не уйдёшь, всё пойдёт прахом. И ты это знаешь.

Эрик приблизился – его тень накрыла её целиком, огромная..

– А может, это ты всё испортишь? – он склонил голову, изучая её, как редкий экспонат. – Ты ведь даже не понимаешь, во что ввязалась.

Кира наконец повернулась. В её глазах – лёд и ярость.

– Я понимаю больше, чем ты думаешь. И точно знаю: твоё присутствие здесь – лишняя переменная.

Он усмехнулся – холодно, без тени тепла.

– «Переменная»? – шагнул ближе, сокращая дистанцию до опасной. – Ты всё ещё считаешь себя хозяйкой положения? Ты – пешка, Кира. И всегда была ею.

Её пальцы непроизвольно сжались на рукояти ножа.

– Пешка не я. Пешки – те, кто слепо следует приказам. Как ты.

Эрик не дрогнул. Его рука медленно легла на меч.

– Слепо? – голос стал тише, опаснее. – Я вижу то, чего ты упорно не замечаешь. Ты идёшь прямо в пасть дракону – и называешь это «свободой».

Где‑то вдали, за грядой скал, раздался низкий, вибрирующий рёв. Оба замерли.

– Они уже близко, – прошептала Кира. В её голосе не было страха – только холодная решимость.

Эрик даже не сдвинулся с места.

– Пойдёшь – пойдёшь одна. Я не стану рисковать жизнью ради твоих иллюзий.

Кира улыбнулась – резко, почти жестоко.

– А я и не просила.

Она развернулась и шагнула в ущелье. Ветер рвал волосы, но она шла, не оглядываясь. Потому что знала: между ними больше нет ни доверия, ни общего пути.

Мы не союзники.

Мы – враги.

– Ну и дура ты, Нордвинд! – процедил сквозь зубы Торнвейл и пошёл прочь, оставив меня одну.

Если я останусь здесь, то не сдержу своё обещание перед родителями. То самое, что дала у их могил: «Я найду правду, но не позволю мести поглотить себя».

Ветер трепал волосы, швырял в лицо ледяные капли – небо наливалось свинцом, предвещая бурю. Я сжала амулет в кармане. Гладкий камень с трещиной посередине. Они подарили его мне перед последним походом. «Чтобы помнила: даже расколотый, ты остаёшься целым», – сказал отец.

А сейчас я стояла на краю тропы, где они погибли. Где драконы унесли их в серое небо.

Каждый шаг вперёд – это шаг к правде. Но каждый шаг – и отказ от их последней просьбы: «Живи».

Я подняла голову. Над скалами кружил силуэт – чёрный, как тень прошлого. Он ждал. Знал, что я не уйду.

«Если сбегу сейчас, – думала я, – значит, их смерть так и останется тайной. А если останусь…»

Амулет обжёг ладонь. Один узел. Одна правда.

Где‑то в облаках раздался рёв дракона – низкий, раскатистый, будто удар грома в каменной расщелине. Через секунду тень накрыла тропу, и чудовище ринулось вниз, рассекая воздух чёрными крыльями.

На его спине сидел мужчина.

«Его утащил дракон!» – молния прострелила сознание.

Мужчина рухнул на землю, а я рванула к нему на помощь. Он был совсем бледным, лицо покрыто испариной, глаза полузакрыты. Кровь проступала сквозь порванный рукав, капала на камни, оставляя алые пятна.

«Нужно увести его отсюда, но как? Эта тварь совсем близко», – мысли метались, пока я нащупывала в сумке чистую ткань.

Я опустилась рядом, торопливо разорвала лоскут и прижала к ране. Мужчина вздрогнул, приоткрыл тяжёлые веки.

– Не… надо, – прошептал он, голос звучал глухо, будто издалека. – Он вернётся. Тебе надо бежать.

– Молчи, – отрезала я, стягивая ткань узлом. – Сначала вытащу тебя, потом будем решать.

Где‑то за спиной раздался низкий, утробный рык ‑звук – скрежет когтей по камню. Земля дрогнула. Я обернулась – чёрный силуэт уже нависал над нами. Дракон приземлился в трёх шагах, крылья ещё трепетали, рассекая воздух. Чудовище вытянуло шею, распахнуло пасть, обнажая ряды острых, как кинжалы, зубов. Я замерла, инстинктивно прикрывая мужчину собой. Время растянулось, будто резина.

– Нет! – голос мужчины вдруг прозвучал твёрдо, громко, по‑командирски. Он приподнялся на локте, не сводя глаз с чудовища. – Стой. Это друг.

Дракон замер. Пасть медленно закрылась. Рык стих, сменившись глухим, вопросительным урчанием. Чудовище склонило голову набок, бугристые брови над глазами сдвинулись, жёлтые зрачки сузились.

– Друг, – повторил мужчина, теперь тише, почти ласково. Он поднял руку, не спеша, чтобы не спровоцировать новый рывок. – Она помогла мне. Она не враг.

Я стояла не дыша, чувствуя, как пот стекает по спине. Пальцы всё ещё сжимали край повязки.

Дракон принюхался, шумно втянул воздух ноздрями. Его взгляд переметнулся с меня на мужчину, потом снова на меня. В глазах мелькнуло что‑то похожее на сомнение, почти… осмысленность.

– Тихо, – мужчина медленно поднялся на одно колено, всё ещё держа руку поднятой. – Всё хорошо. Она с нами.

Чудовище сделало шаг назад, затем ещё один. Крылья слегка дрогнули, но не поднялись. Оно опустило голову почти до земли, издав короткий, мягкий звук – не угроза, а скорее признание.

– Ты… понимаешь его? – наконец выговорила я, едва справляясь с дрожью в голосе.

Мужчина криво усмехнулся, осторожно опуская руку.

– Не совсем. Но он понимает меня. Мы… связаны.

Он повернулся к дракону и произнёс несколько гортанных звуков – смесь шипения, свиста и низких вибраций. Слова лились плавно, будто мелодия на незнакомом языке, но в них чувствовалась власть и доверие.

Дракон ответил коротким рыком, затем отступил ещё на шаг, развернулся и тяжело шагнул в сторону, освобождая путь к узкой расщелине между скал.

– Пойдём, – мужчина оперся на моё плечо, с трудом встал. – Пока он не передумал.

Я кивнула, всё ещё косясь на дракона. Тот наблюдал за нами, но больше не нападал – скорее, будто охранял от невидимой угрозы.

– Почему он послушал тебя? – спросила я, помогая ему сделать первый шаг.

– Потому что я – его всадник. И он знает: я не ошибаюсь в людях. Мы чувствуем друг друга. Если я говорю «друг» – он принимает это как истину.

Мы двинулись к расщелине. Каждый шаг давался с трудом – мужчина почти висел на моём плече, но упорно шёл вперёд. Дракон медленно следовал за нами, его тень скользила по камням, будто живой щит.

В голове крутилось миллион вопросов, но сейчас было важнее добраться до укрытия.

Один шаг. Второй. Третий.

И где‑то внутри, сквозь страх и усталость, теплилось странное чувство – будто я только что переступила черту, за которой всё стало иначе.

– Пока рано благодарить, – ответила я, осторожно поддерживая. – До укрытия ещё далеко.

Он слабо кивнул, с трудом переставляя ноги. Я чувствовала, как его вес всё сильнее давит на моё плечо – силы явно были на исходе. Но в глазах мужчины не было ни тени сомнения: он должен дойти.

– Почему ты так уверен, что мы сможем укрыться? – спросила я, стараясь отвлечь его от боли. – Откуда знаешь эту местность?

– Не знаю, – выдохнул он. – Но Тарракс… он чувствует безопасные места. Как будто у драконов есть своя карта мира, недоступная нам.

Я покосилась на чёрного дракона, неотступно следовавшего за нами. Его массивные лапы бесшумно ступали по камням, крылья чуть подрагивали, будто он готовился в любой момент взмыть в небо. В его движениях не было угрозы – лишь насторожённая готовность.

– Ты назвал его Тарракс, – заметила я. – Это значит что‑то?

– «Тень, что не отступает», – прошептал Каэль. – Так его нарекли в клане. Он всегда был рядом. Даже когда я не заслуживал этого.

В его голосе прозвучала горечь, которую он тут же попытался скрыть. Я не стала расспрашивать. Иногда молчание – лучшее лекарство для старых ран.

Мы добрались до расщелины – узкой, извилистой, словно трещина в теле горы. Внутри царил полумрак, воздух был пропитан сыростью и запахом мха. Он тяжело опустился на камень, прислонившись к стене. Я достала из сумки флягу, протянула ему.

– Пить хочешь?

Он сделал пару глотков, затем вернул флягу.

– Спасибо. Без тебя я бы не дошёл.

– Пока не стоит благодарить. Мы ещё не в безопасности.

Улыбнувшись – слабо, но искренне.

– Ты всегда такая… осторожная?

– Жизнь научила. Когда вокруг одни драконы и предатели, лучше не расслабляться.

Его взгляд стал серьёзным.

– Я не предам.

– Откуда мне знать? – я скрестила руки на груди. – Ты всадник. А всадники… они все связаны с драконами. А драконы убивают.

– Не все, – возразил он. – И не всегда. Тарракс не хотел нападать на тебя. Он просто… испугался.

– Испугался? – я невольно рассмеялась, но смех получился жёстким. – Дракон?

– Да. – Каэль поднял глаза, и в них была такая уверенность, что я невольно замолчала. – Они чувствуют страх, гнев, боль. Они не бездушные машины для убийства. Они… живые.

Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Перед глазами вновь вспыхнули картины прошлого: отец, мать, брат. Их крики, огонь, когти, рвущие плоть.

– Мои родители погибли от драконьих когтей, – прошептала я. – Как я могу верить, что они не все такие?

Каэль медленно протянул руку – не ко мне, а к Тарраксу, который замер у входа в расщелину. Дракон наклонил голову, позволяя всаднику коснуться своего чешуйчатого лба.

– Он помнит твой запах, – сказал Каэль тихо. – И он знает: ты спасла меня. Этого достаточно.

Тарракс издал низкий, почти мурлыкающий звук. Я невольно вздрогнула, но не отступила.

– Как ты стал всадником? – спросила я. – Обычно это… опасно.

– Это было не по правилам, – усмехнулся он. – Я нашёл его ещё детёнышем. Он был ранен, брошен. Никто не знал, откуда он. Я спрятал его, выхаживал. А когда он вырос… мы просто поняли, что связаны.

– Без ритуалов? Без клятв?

– Без всего. – Каэль опустил взгляд. – Может, именно поэтому он доверяет мне больше, чем другим всадникам своим драконам. Потому что это не долг. Это выбор.

Я молча смотрела на них – человека и дракона, связанных не кровью, не ритуалом, а чем‑то более глубоким. В этот момент я поняла: мир не чёрно‑белый. Есть серые зоны. Есть истории, которые не укладываются в простые схемы.

– Если ты говоришь правду… – начала я, но Каэль перебил:

– Я знаю, что ты думаешь. Что я могу использовать его против тебя. Но я не стану. Потому что если я потеряю его доверие, я потеряю всё.

Тишина повисла между нами – тяжёлая, но не враждебная. Где‑то вдали снова раздался рёв – другой дракон, чужой, опасный.

– Они ищут нас, – сказала я.

– Знаю, – кивнул. – Но пока Тарракс со мной, у нас есть шанс.

Я глубоко вздохнула. В голове крутились мысли, сомнения, страхи. Но одно было ясно: я уже сделала выбор. Я не могла оставить его умирать. И теперь… теперь я должна идти до конца.

– Хорошо, – произнесла я твёрдо. – Давай найдём укрытие. И тогда… тогда решим, что делать дальше.

– Спасибо,

Я не ответила. Просто кивнула и двинулась вглубь расщелины, чувствуя, как за спиной шагает человек, которого я ещё вчера считала врагом. И дракон, который мог стать либо спасением, либо гибелью.

Но сейчас… сейчас это было неважно.

Сейчас главное – выжить.

Я украдкой взглянула на мужчину. Его лицо искажено болью, но в глазах – не паника, а сосредоточенность. Он не просто выживает. Он управляет.

– Как тебя зовут? – спросила я, когда мы достигли края расщелины.

– Каэль, – выдохнул он, опираясь на скалу. – Спасибо, что не бросила.

– Пока рано благодарить, —

Мы двинулись вглубь расщелины – шаг за шагом, осторожно огибая острые выступы и скользкие валуны. Каэль почти висел на моём плече, но упорно шёл вперёд, стиснув зубы. Тарракс следовал за нами – его массивные лапы едва слышно касались камней, крылья чуть подрагивали, будто он готовился в любой момент взмыть в небо.

– Далеко ещё? – прошептал он, с трудом переводя дыхание.

– Не очень, – ответила я, всматриваясь в сумрак. – Если не сбились с пути, то через полчаса будем у моего дома. Там есть припасы, вода и… – я запнулась, – и место, где можно укрыться.

Он кивнул, не говоря ни слова. Я чувствовала, как его пальцы сжимают моё плечо – не от боли, а будто пытаясь удержать равновесие, не только физическое, но и душевное.

Туннель постепенно расширялся, и вскоре мы вышли на открытую площадку, залитую бледным светом луны. Ветер здесь был сильнее – он рвал волосы, заставлял щуриться. Я остановилась, оглядываясь. Вдалеке, за грядой скал, мерцали огни города – тусклые, но такие родные.

– Это… твой дом? – Приподняв голову, пытаясь разглядеть очертания строений.

– Да. – Я сглотнула. – Там безопасно. По крайней мере, пока.

Тарракс издал низкий, почти вопросительный звук. Он не спешил выходить на открытое пространство, держась в тени.

– Он боится света? – спросила я, обернувшись к Каэлю.

– Нет. Просто осторожничает. Драконы не любят, когда их видят. Особенно в городе.

Я кивнула, понимая. В наших краях драконов считали чудовищами, убийцами. Любой, кто увидел бы Тарракса, поднял бы тревогу. А это означало бы конец всему – и Каэлю, и мне.

Мы пошли дальше, теперь быстрее, будто сама земля подталкивала нас к цели. Ветер стих, и в тишине слышалось лишь наше дыхание и редкие шаги дракона.

Наконец, впереди показались очертания моего дома – невысокое каменное строение, спрятанное в ущелье между скал. Я всегда гордилась тем, что нашла это место: ни один чужак не догадается, что здесь кто‑то живёт.

– Вот мы и пришли, – сказала я, толкая тяжёлую дверь.

Внутри было темно и прохладно. Я зажгла лампу, и тёплый свет озарил комнату: грубый стол, полки с травами и книгами, кровать, накрытая плотным одеялом. Всё просто, но уютно.

Каэль осторожно опустился на стул, с облегчением выдохнул.

– Ты живёшь… одна? – спросил он, оглядываясь.

– Да. – Я подошла к шкафу, достала чистую ткань и целебные мази. – После того, что случилось с моей семьёй, я не могу… не хочу делить это место с кем‑то ещё.

Он не стал расспрашивать. Просто кивнул, принимая мои слова без осуждения.

– Давай обработаем твою рану, – сказала я, разворачивая ткань. – Потом решим, что делать дальше.

Пока я работала, Каэль молчал, лишь изредка вздрагивая от боли. Но его взгляд был спокойным, почти благодарным.

– Почему ты помогаешь мне? – вдруг спросил он. – Ты ведь не обязана.

Я остановилась, посмотрела ему в глаза.

– Потому что ты не похож на тех всадников, которых я знала. И потому что Тарракс… он не напал на меня. Это что‑то да значит.

Каэль улыбнулся – слабо, но искренне.

– Спасибо.

Я не ответила. Просто продолжила работу, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Но в этой усталости было что‑то новое – не безысходность, а… надежда.

Когда рана была перевязана, я налила Каэлю травяного отвара. Он сделал глоток, поморщился – слишком горько, но выпил всё до конца.

– Тебе нужно отдохнуть, – сказала я. – Здесь ты в безопасности.

– А ты? – он поднял взгляд. – Ты тоже устала.

– Я постою на страже. – Я взяла нож, проверила лезвие. – Пока ты будешь спать, я прослежу, чтобы никто не подошёл.

– «Никто» – это драконы или люди? – усмехнулся он.

– И те, и другие. – Я улыбнулась в ответ. – В этом мире доверять нельзя никому.

– Даже мне?

Я замерла, обдумывая ответ. Потом медленно произнесла:

– Пока нет. Но я начинаю думать, что, возможно, ты заслуживаешь шанса.

Каэль закрыл глаза, откинувшись на спинку стула.

– Этого достаточно.

В комнате повисла тишина – не напряжённая, как раньше, а почти мирная. Где‑то за окном шумел ветер, а в камине тлели угли, отбрасывая тёплые блики на стены.

Я подошла к окну, выглянула наружу. Тарракс лежал у входа, свернувшись кольцом, его глаза мерцали в темноте, как два жёлтых огня. Он охранял нас – не из страха, не из долга, а потому что верил Каэлю.

И, возможно, это была первая трещина в стене недоверия, которую я строила годами.

Глава 2. Осколки доверия

Дождь стучал по крыше, будто отсчитывал секунды. Каэль сидел у камина, сжимая в руках кружку с травяным отваром. Его лицо всё ещё было бледным, но в глазах уже не было той отрешённости, что при первом появлении у моей двери.

Я стояла у окна, наблюдая, как седые тучи ползут над крышами города. Этот вид всегда вызывал во мне противоречивые чувства: с одной стороны – уют и защищённость, с другой – удушающее ощущение замкнутости.

– Ты так и не рассказала, как научилась зашивать раны, – нарушил тишину Каэль. Его голос звучал тише обычного, будто он боялся спугнуть хрупкое равновесие между нами.

Я обернулась, скрестив руки на груди.

– Училась на поле боя. Потом – на себе. Жизнь в этом городе не балует.

Он кивнул, не настаивая на деталях. В его взгляде читалось понимание – не любопытство, а искреннее уважение к чужой боли.

– А ты… – я сделала паузу, подбирая слова. – Почему не останешься здесь на ночь? Тебе нужно отдохнуть.

Каэль опустил глаза на свои ладони, будто видел в них следы прошлых сражений.

– Потому что Тарракс ждёт. Он ранен, напуган и… не понимает, что с ним происходит. Я не могу оставить его одного.

В его голосе звучала такая боль, что мне невольно захотелось возразить. Но я сдержалась. Он был прав: связь всадника и дракона – это не просто слова. Это обязательство, которое не разорвать даже ради собственной безопасности.

– Знаешь, – тихо начал он, – когда я впервые услышал зов, думал, это шутка. Или бред. Стоял на краю скалы, смотрел вниз и вдруг почувствовал… будто кто‑то шепчет в голове. Не словами – образами. Ощущениями.

Я невольно шагнула ближе, заинтригованная.

– И что ты увидел?

– Поле. Огромное, залитое солнцем. И дракона – чёрного, как ночь. Он лежал там, раненый, одинокий. Я знал, что должен пойти к нему. Даже если это означало конец прежней жизни.

Его пальцы сжали кружку сильнее.

– Я не искал этой связи. Не мечтал о силе или славе. Просто однажды проснулся от рёва над головой и понял: теперь моя жизнь принадлежит не только мне.

Я молча слушала, чувствуя, как внутри что‑то шевелится – не сочувствие, а скорее… узнавание. Мы оба потеряли всё, что любили. Оба оказались на краю пропасти, где каждый шаг может стать последним.

– А потом? – спросила я, сама не зная, зачем.

– Потом было трудно. Учиться понимать его, доверять ему. Учиться принимать, что теперь мы – одно целое. Но это стоило того. До недавнего времени.

Он замолчал, и в тишине я услышала то, чего он не сказал вслух: до того, как всё начало рушиться.

– Почему ты помогаешь мне? – вдруг спросил он, поднимая на меня взгляд. – После всего, что случилось с твоей семьёй… ты ведь должна ненавидеть нас обоих.

Я замерла, обдумывая ответ. В голове проносились картины прошлого: отец, мать, брат. Крик, огонь, когти, рвущие плоть. Но рядом с Каэлем эти образы казались… не такими острыми. Будто время притупило их, оставив лишь шрамы.

– Потому что я видела, как ты остановил его, – сказала я тихо. – На тропе. Ты не позволил Тарраксу напасть на меня. Это значит, что твоя связь с ним – не иллюзия. Что ты действительно его понимаешь.

Каэль медленно кивнул, будто принимая мои слова как хрупкий дар.

– Спасибо, – прошептал он. – Это больше, чем я заслуживаю.

– Не надо благодарностей, – я отвернулась к окну. – Просто… не делай глупостей. Если ты умрёшь, он тоже погибнет.

– Знаю, – он сжал кулаки. – Но я не могу бросить его. Даже если он сам этого хочет.

Тишина снова опустилась между нами, но теперь она была теплее, мягче. Где‑то за окном шумел город, но здесь, в этой комнате, было тихо. Почти мирно.

– Пойдём, – наконец сказала я, беря со стола плащ. – Я помогу тебе добраться до Тарракса.

Каэль поднял на меня удивлённый взгляд.

– Ты уверена? Это опасно. Он… он всё ещё не в себе.

– Да, – я накинула плащ, застёгивая его на шее. – Но если ты не можешь оставить его, значит, я пойду с тобой.

Он не ответил сразу. Просто смотрел на меня, будто пытаясь прочесть в моих глазах то, что я не сказала вслух.

– Зачем? – спросил он наконец.

– Потому что никто заслуживает смерти в одиночестве, – повторила я его же слова. – Даже незнакомец. Даже всадник.

На его лице промелькнула тень улыбки – слабой, но искренней.

– Тогда пойдём. Но будь осторожна. Если что‑то пойдёт не так…

– Я знаю, – перебила я. – Я не буду мешать. Но и не оставлю тебя.

Мы вышли из дома, и холодный ветер тут же ударил в лицо. Я вдохнула его глубоко, чувствуя, как в груди разгорается странное, почти забытое чувство – не страх, не гнев, а… надежда.

Где‑то вдали, за крышами и башнями, ждал Тарракс. Чёрный силуэт на фоне серого неба.

И я знала: эта встреча изменит всё.

Дорога к месту, где скрывался дракон, была узкой и извилистой. Мы шли молча, прислушиваясь к каждому шороху. Каэль опирался на мою руку, но его шаги становились увереннее – то ли от отдыха, то ли от осознания, что он не один.

– Он там, – прошептал Каэль, указывая на скалистый выступ впереди. – В пещере.

Я кивнула, не говоря ни слова. Сердце билось чаще, но я не позволила страху взять верх. Это был мой выбор.

Когда мы подошли ближе, из тени выступил Тарракс. Его глаза горели жёлтым огнём, крылья слегка дрожали, будто он колебался между бегством и нападением.

– Тихо, – Каэль поднял руку, не спеша, чтобы не спровоцировать атаку. – Это Кира. Она помогла мне. Она не враг.

Дракон принюхался, шумно втянул воздух ноздрями. Его взгляд переметнулся с меня на Каэля, потом снова на меня. В глазах мелькнуло что‑то похожее на сомнение, почти… осмысленность.

– Друг, – повторил Каэль, теперь тише, почти ласково. – Она с нами.

Тарракс издал низкий, почти мурлыкающий звук. Его голова опустилась почти до земли, будто он признавал её присутствие.

– Видишь? – прошептал Каэль. – Он чувствует. Если я верю в тебя, он тоже верит.

Я медленно подошла ближе, не отводя взгляда от дракона. Его чешуя блестела в лунном свете, а дыхание было тяжёлым, будто он долго боролся с самим собой.

– Что с ним? – спросила я, не скрывая тревоги.

– Не знаю, – Каэль провёл ладонью по шее дракона, и тот прижался к нему, будто искал защиты. – Но я должен найти ответ. Прежде чем он потеряет себя окончательно.

Я молча кивнула. В этот момент я поняла: мы больше не чужие. Мы – союзники. И неважно, сколько времени нам осталось.

Потому что иногда даже осколки доверия могут стать основой для чего‑то большего.

Тарракс медленно приподнял голову, глядя на меня не с яростью, а с… любопытством? Его жёлтые глаза, обычно пылающие как угли, сейчас казались приглушёнными, будто затуманенными изнутри. Он сделал шаг вперёд – не угрожающе, а словно пробуя пространство.