Немой голос

Для того, чтобы поддерживать нормальный разговор, Равенна всегда носила с собой небольшую записную книжку. Так было проще изъясняться, когда жестами было дело не решить. Так и в этот раз, после первой выпитой рюмки она достала из-за пояса свою книжку и остро наточенный карандаш. Он заплясал, выводя кривые и косые печатные буквы на желтой бумаге, подчиняясь ловким движениям руки девушки.

– Давно служишь в полиции? – прочитал Иван с некоторым удивлением. В этом коротком предложении было несколько грамматических ошибок. С другой стороны, на что он рассчитывал от иностранки, только недавно переехавшей в столицу другого государства. – Уже три года. – ответил он как будто бы сам себе, – В следующем месяце будет четыре.

– Ты служила в армии в Великую войну? – спросил он, минуя записную книжку, – Ты довольно неплохо обращаешься с оружием.

Девушка, помедлив на мгновение, отрицательно помотала головой.

– А где же ты служила, что так научилась ловко и метко стрелять? – девушка ничего не написала в ответ, а лишь загадочно улыбнулась. От нее исходила какая-то странная аура, то ли из-за того, что пару часов назад она спасла ему жизнь, то ли по еще какой-то неведомой молодому человеку причине, он не чувствовал исходящей от нее опасности. «Зачем бы ей было спасать его в баре, полном бандитов, чтобы прирезать сейчас? Чтобы я помог ей выбраться и залечь на дно? Не похоже на то. Скорее всего она действительно хочет разобраться в том, что происходит, а также отомстить за своих дружков из бара. Что же их связывало? Кто она, чем она занималась? Мы уже допили остатки водки, но она и глазом не повела. Крепкая. Надо будет попробовать еще раз. Хотя, может все же сдать ее в отделение, а они уж пусть потом разбираются?». Девушка зашуршала карандашом и передала ему новую записку.

– Ты видел уже таких роботов? Слышал что-нибудь? Нет, не слышал и не видел. Я, честно говоря, вообще не думал, что такое возможно, разве что в каком-нибудь будущем да и то… – он замолчал, девушка перехватила инициативу и через несколько секунд протянула ему новое предложение.

– Не выдавай меня полиции, я уверена, что все это связано. Не может полиция не знать, что происходит на заводе по производству боевых роботов. Ну как это, – возмутился Иван, – Очень даже может не знать. Я вот не знаю, да и капитан мой может не знать. Да и что ты, собственно, предлагаешь?

Равенна пожала плечиками, затем вольготно откинулась на табуретке назад, насколько она это позволяла и затянулась очередной сигаретой. Кепку она сняла вместе с курткой, находясь сейчас только в черных брюках, строгой черной же рубашке с ярко-красными подтяжками. Очки она все еще отказывалась снимать, не смотря на все уговоры лейтенанта. Однако, даже при таком свете Иван мог лучше рассмотреть ее лицо. Мягкие черты лица, губы, ярко-красного сочного цвета, небольшой аккуратный нос, немного курносый, румяные щеки и высокий лоб. Однако все это никак не складывалось в цельную картину, не хватало самого главного, что должно быть у человека – его глаз. Без них образ никак не хотел собираться в голове у полицейского.

– Надо раздобыть улики, чтобы нас восприняли всерьез, пока что это все выглядит как бред сумасшедшего. А вот это явно не тебе решать, – вспылил Иван, – Я завтра проверю, чтобы за нами не было слежки и пойду в участок. Ты останешься здесь, дождешься меня и дальше мы уже решим, что будем делать.

– А что если ты не вернешься? – гласила новая записка. Иван занервничал. – Я вернусь, обещаю. Что может быть страшного в своем родном участке?

Девушка никак не отреагировала на его реплику, лишь ткнула бычок в переполненную импровизированную пепельницу, организованную на основе консервной банки из-под томатного супа. Медленно поднялась с табуретки и также плавно проследовала в единственную комнату, закрывая за собой дверь.

– Да, я все равно собирался дежурить ночью, мало ли что произойдет! – крикнул ей в след обидевшийся лейтенант. – Здесь отлично видно входную дверь. Держи оружие наготове.

Глава 2

Где-то в районе семи утра его бесцеремонно разбудили, растормошив, так и уснувшего на табуретке на кухне. Первое, что он увидел, так это ехидно ухмыляющееся лицо его новой знакомой. Равенна сидела уверенная в себе, широко расставив ноги и уперев руки в сидушку табурета. Тонкие пальцы опять сжимали сигарету, вытащенную из нагрудного кармана Ивана.

– И тебе доброе утро, – невнятно пробурчал Иван, вставая и направляясь в сторону туалета. Быстро умывшись, он застал Равенну за готовкой, это была простая яичница из четырех яиц и всего, что нашлось на кухне: остатки колбасы, сыра и хлеба. «Давно для меня не готовила девушка, особенно такая, горделивая. Да в целом, мало кто выдерживал со мной достаточно долго жить. Когда там Эльза была, полгода назад?» – Иван на автомате поблагодарил девушку и принялся варить кофе, чтобы тоже почувствовать себя причастным к их завтраку. За долгий период одиночества он уже отвык какого это, находиться в одной комнате с человеком и вместе готовить завтрак. Бросив взгляд на кухонный стол, он заметил новую записку.

– Утро только началось, а ты опять хочешь пообщаться? – сказал Иван и заткнулся, настолько неуместно прозвучали его слова. Он снял закипевшую турку с конфорки, переставил на деревянную разделочную доску и поднял записку:

– Я хочу, чтобы мы зашли в дом, где пропал рабочий. Может быть, там будут улики или свидетели. Улица Сталеваров, дом восемь, хозяйку зовут Марина Избаш, – гласил неровный подчерк Равенны де Беш. – Ты вчера не сказала, что пропало несколько человек, лишь только то, что пропал ваш с Дмитрием друг, задержавшийся на ночной смене. Я думал, что если пропажи имеют систематический характер, то уже давно заявили бы в полицию да или в газету хоть написали бы.

Девушка отвлеклась на мгновение от готовки лишь затем, чтобы обернуться и криво улыбнуться наивному офицеру.

– Хорошо, – согласился Иван, – Но после того, как я схожу к капитану с докладом. О тебе, пока что, я говорить не буду. Ты жди меня здесь, никому не открывай. Я постучу четыре раза: два раза слитно и два раза раздельно.

Улица встретила Ивана своим морозным дыханием. С неба падали хлопья белого, теплого снега, ярко светило солнце, повсюду сновали люди. Иван осторожно осмотрелся по сторонам, но на первый взгляд признаков слежки видно не было. Где-то позади него загрохотал трамвай, лейтенант прибавил шаг, чтобы попытаться успеть на него. От остановки возле его дома можно было спокойно доехать до центра почти на любом трамвае, а дальше до участка было буквально рукой подать. Иван едва успел вскочить в переполненный людьми вагон, пока тот отдыхал от вечного пути по кольцу. Двери со скрежетом закрылись, двигатель зашумел сильнее и транспорт продолжил свой ход. Держась одной рукой за поручень, он помахал полицейским жетоном водителю. Все же, у служителей правопорядка были свои преимущества, например, бесплатный проезд в трамвае. Ему нужно было проехать около девяти станций – всего около получаса. Он совершал такие поездки почти каждый день, утром и вечером, просто смотря в окно на проплывавшие мимо улицы и здания. Но сегодня каждая минута его поездки, казалось, длилась вечно. Он почему-то ужасно загорелся идеей позаниматься этаким, частным сыском. Уже представлял себе как быстро отчитается о полном провале вчерашней облавы и попросится на пару недель в отпуск к маме. Ни к какой маме он ехать, естественно, не собирался, но как ему думалось, этого времени должно было хватить, чтобы разузнать достаточно, чтобы понять, что происходит. Он не заметил, как начал слушать радио, которое, как обычно, вещало новости с границ. На них опять что-то было неспокойно. Не прошло и пятнадцати лет с Великой войны, как Астория – опять занялась провокациями доблестных защитников границ. Периодические стычки приводили к перестрелкам и потерям с обоих сторон. Радио утверждало, что правительство уже направило ноту протеста в Союз Стран и на следующей неделе должно начаться официальное расследование происходящего с участием сторонних наблюдателей.

– Никак они не уймутся! – не выдержал пожилой мужчина в старой офицерской форме слева от Ивана, – Знатно мы им наваляли во время войны вот они и бесятся! Никак не могут смириться с поражением. Ну ничего, мы их уже один раз проводили пинками до самого Неврута, сможем и повторить, если потребуется!

Люди в трамвае одобрительно загомонили. Иван никак не отреагировал. Он слишком хорошо помнил, какой ценой им досталась та победа. Разрушенные города, что с одной, что с другой стороны. Сожженые поля и опустевшие деревни. Постоянные перебои с провизией в городе, не говоря уже о маленьких городках и селах. И куча похоронок, которые он, будучи тогда помощником почтальона разносил по несколько раз на дню. Огромное количество людей, которых война сломала физически и ментально, вывернув их наизнанку и сшив грубыми белыми нитками. Многие из этих людей, без рук и без ног, лишенные средств к существованию заполонили собой улицы Новограда, а потом, вдруг куда-то, как по команде, исчезли.

Не желая дальше слушать разговоры подобного рода, Иван сошел на одну остановку раньше, чтобы побыть немного наедине с самим собой и своими мыслями. Свежий мокрый снег хрустел под тяжелыми ботинками полицейского, пока тот в раздумьях двигался в сторону участка.

Это было старое кирпичное здание, покрытое тусклой желтой штукатуркой, которая кое-где начинала уже сыпаться, хотя ремонт закончили не больше полугода назад. Здание имело большое количество высоких окон, какому-то чиновнику показалось это отличной идеей, чтобы граждане видели, что происходит внутри. Однако на деле все они были зашторены и закрыты для посторонних глаз. Над самыми дверями на фасаде красовалась табличка – «Отделение полиции №2 города Новограда».

– Привет, Иван! – поздоровался с ним дежурный, как только тот оказался внутри участка, парень восемнадцати лет, который только недавно закончил учебу в полицейской школе и получил свою первую работу. Он всегда был весел и задорен. Единственное не хмурое лицо в участке, которое радушно подсказывало гражданам, когда и в какое окошко им идти со своими заявлениями.

– Доброе, Василий, – лейтенант на автомате пожал протянутую руку. – Фома Филиппыч у себя?

– Да, уже полчаса как, все тебя дожидается, – все также радостно продолжал ефрейтор. Иван кивнул и поспешил пройти к кабинету начальства. Каблуки его ботинок застучали по мраморному полу, когда он зашагал вдоль шеренги окон приема граждан, они располагались симметрично слева и справа от входа. Три огромных люстры свисали с потолка, приветствуя граждан своей роскошью. Они были включены даже сейчас, когда вполне могло бы хватить проникающего с улицы солнечного света. В нишах в стенах то тут то там стояли старинные статуи и вазы без цветов. Это больше напоминало какой-то банк, нежели полицейский участок – так оно и было. Раньше в этом здании располагалось отделение крупнейшего банка в стране, однако после Великой войны и череды неприятностей, отделение закрыли. Магистрат решил, что нечего такому зданию пропадать и отдал его под нужды Министерства Внутренних Дел. Уже давно шли разговоры о том, что надо снизить градус роскоши, продав статуи, поменяв огромные люстры на канделябры поменьше и убрав потрёпанную красную дорожку, устилавшую лестницу на второй этаж. Здесь по левую и правую руку располагались кабинеты, в самом конце коридора был архив, а за ним располагался арсенал. Полиция должна быть готова в любой момент разогнать взбунтовавшихся рабочих или примкнуть к армии для подавления масштабных уличных беспорядков. За время своей службы Иван несколько раз участвовал в таких мероприятиях, орудуя резиновой дубинкой на массовых протестах рабочих против очередного повышения норм выработки или понижения часовой ставки. Честно говоря, поначалу он пытался избегать такой работы, но когда после очередного заболевшего колена начальство ему недвусмысленно намекнуло, что он может лишиться своего звания за уклонения от выполнения приказов старшего по званию – он смирился. Выполняя свою работу он не чувствовал удовольствия, как это происходило со многими его коллегами. Василий, например, отличился за последние полгода тем, что орудовал своей дубинкой с таким пылом и жаром, что многие люди потом не могли ходить так, что их приходилось тащить до обезьянника чуть ли не на себе. Иван видел, что тот получает настоящее удовольствие и это приводило лейтенанта в ужас. Он не мог поверить, что этот парень, с которым они должны были читать одни и те же книги, учиться человеколюбию и гуманизму, мог получать от издевательств истинное удовольствие. Однако, и сам он, не был ангелом, ведь так или иначе, продолжал выполнять свою работу, несмотря на внутреннее непринятие насилия против безоружных людей. Ведь не вся работа состояла из этого, основное – это ведь поимка преступников, а это было на благо общества.

Постучав больше для приличия, он потянул ручку двери. В лицо ему пахнул дым дорогой сигары. Капитан был любителем подымить в своем кабинете. Это был мужчина слегка за пятьдесят, с густой пшеничной бородой и длинными ухоженными усами. На его груди красовалось два ордена и один стальной крест – еще с войны. Ивану было неизвестно, почему Фома Филиппыч не стал продолжать успешную карьеру военного, а решил связать свою жизнь с полицией. У них были по большей мере доверительные взаимоотношения, так как капитан все равно видел в нем ребенка. Пусть немного взрослого, слегка небритого, но ребенка.

– Фома Филиппыч, доброе утро, – поприветствовал Иван своего непосредственного начальника, аккуратно прикрывая за собой дверь.

– Иван Петрович, проходи, дорогой, – Фома любил иногда обращаться по имени отчеству к подчиненным когда был в веселом расположении духа, даже к ефрейтору Василию. – Как там вчера все прошло?

– Все прошло не самым хорошим образом, – начал Иван, – Я издалека заметил неладное, запах гари было слышно за пару перекрестков до бара, это был запах горелых досок и бревен. Ускорив шаг, я быстро добежал до бара «Электрический туман». Там уже начался самый настоящий пожар. Группа каких-то людей стояла рядом со входом, часть из них держала в руках еще не брошенные огненные коктейли, я их окликнул, все как положено, представился и уж как они похватались за свое оружие – начал стрелять. Одного я положил на месте, трое других сбежали. Я принял решение не продолжать погоню за превосходящим числом преступников. Когда я отдышался, зеваки уже вызвали пожарную машину и позвонили в полицию. Решив, что больше от меня тут ничего не требуется, я вернулся на квартиру. Искомого преступника я не нашел, может, он погиб во время пожара, а может и сумел сбежать и сейчас готовится залечь на дно.

– Есть у меня, конечно, к твоей истории пара вопросов, – помедлил капитан, немного прищурившись и уставив свой взгляд в Ивана, который явно начинал нервничать. – Но да это уже не нашего ума дело. Это дело забрала себе военная полиция. Нет идей, почему?

– Никак нет, господин капитан, – вытянулся Иван, отведя взгляд в сторону.

– Что-то ты темнишь, Ваня, – поморщился старый офицер, – Ладно, если не считаешь нужным мне сказать – право твое. Ты меня знаешь, я всегда готов тебя поддержать или даже защитить. Если ты не можешь доверять своему командиру – значит уже не можешь доверять никому. Вот что, возьми-ка себе два дня на подумать, отдохнуть, может всплывут в голове еще какие-нибудь детали, которыми ты захочешь поделиться со мной, в качестве исключения. В целом, оно-то, без разницы, просто как-то все странно сложилось.

– Я с вами полностью согласен, господин капитан. Благодарю за отпуск, могу идти?

– Конечно можешь, Иван. Будь аккуратнее, если чего знаешь, лучше скажи, эти из штаба церемониться не будут, – сделал последнюю попытку его разговорить Фома Филиппыч, однако Иван был непреклонен. Лейтенант склонил голову в поклоне, попрощался и поспешил покинуть кабинет начальства.

На пути к выходу Иван решил заглянуть в арсенал, чтобы пополнить запас боеприпасов. Заведующий запасами прапорщик охотно выдал ему пару небольших коробок патронов для пистолета и одну, побольше, для револьвера. Быстрым движением Иван расписался в книге учета, попрощался и пошел на выход, радуясь тому, что заведующий не поинтересовался, зачем ему патроны для револьвера. Время сейчас было такое, что патроны бывало пропадали ящиками, а затем оседали в карманах того самого прапорщика уже шуршащими купюрами, так что какое кому дело было до пары-тройки коробков.

В трамвае было много свободных мест, час пик уже прошел. Он занял свое любимое место, в конце вагона у окна. Не найдя ничего лучше, Иван просто уставился в окно. Над окраиной города медленно проплывал пузатый цеппелин, перевозивший каких-то чиновников из центра к их особнякам за городом. Дирижабли зарекомендовали себя как самый безопасный транспорт еще в Великую войну. С земли по ним не попадаешь, нет таких пушек, чтоб могли точным прицельным выстрелом пробить его обшивку. Что же до самолетов, то они не могли так высоко подняться, соответственно, их бояться тоже было бессмысленно. Так что если ты всецело доверяешь своему экипажу и окружающим тебя людям, то тебе и бояться было нечего. Гораздо безопаснее всяких там автомашин. Правда, чтобы организовать в самом центре города посадочное место для цеппелина пришлось потрудиться, снеся так вовремя сгоревшие деревянные дома из начала прошлого века. Что случилось с теми людьми, как сложилась их судьба, Иван не знал. Газеты о таком не писали. По крайней мере, официальные. Существовало еще три или четыре подпольных газеты, выпускавшиеся оппозиционными типографиями, в основном они были коммунистически настроенными. Они призывали выходить людей на демонстрации по любому поводу. По долгу службы Ивану периодически приходилось в них заглядывать, чтобы узнавать о готовящихся протестах. Обычно, этим занимались другие люди, но иногда лейтенанту приходилось заниматься и таким. Правда сказать, он был от этого не в восторге.

За раздумьями Иван не заметил, как дошел до самой входной двери своего дома. Он на автомате потянулся за ключами, когда вспомнил, что оставил их Равенне. Помедлив мгновение, он снял пистолет с предохранителя и постучал в дверь. Два раза слитно и два раза раздельно. Несколько секунд ничего не происходило, затем в замочной скважине заскрежетали проворачиваемые ключи. Первое, что он увидел, так это нацеленное ему в грудь дуло револьвера. Долгую секунду оно смотрело на него, пока его владелица оценивала ситуацию. Наконец девушка убрала оружие на его законное место и сделала шаг назад, пропуская офицера внутрь квартиры.

– Давай выпьем по чашке кофе и пойдем, куда ты там сказала? К потерпевшим семьям? – проговорил Иван, склоняясь над плитой. Он услышал, как девушка что-то усиленно пишет в своей книжке. Подойдя к нему сзади, она протянула ему новую записку.

«Я боялась, что ты не придешь. Все хорошо прошло? Не было слежки?»

– Нет, – отрицательно помотал головой Иван, – Все прошло как нельзя лучше. Капитан выдал отпуск на два дня – как раз у нас будет время найти какие-нибудь улики. Слежки не было, говорю же, нормальный он мужик. Я еще тебе пачку патронов принес, для твоего револьвера должны же подойти? Еле выбил в оружейной, так что точно должны подойти.

Равенна благодарно кивнула, принимая из рук полицейского небольшую коробку с боеприпасами.

Быстро сварив новую порцию кофе, офицер разлил его по двум простым кружкам из разных сервизов. Равенна кивнула, села за стол и открыла коробку с патронами. Узкие женские пальчики с невероятной точностью их пересчитали, выловили ровно пять штук и также ловко начали заряжать револьвер.

– Ты один для себя что ли оставила в перестрелке? – ехидно поинтересовался Иван, однако девушка никак не отреагировала на его колкость, не отвлекаясь от своего дела.

Ссыпав оставшиеся патроны в карман куртки, она оставила пустую коробку на столе и принялась за кофе. Иван уже допил кофе и просто смотрел на свою новую знакомую. Та меланхолично попивала черный напиток, смотря куда-то вперед, сквозь него.

– Я как-то упустил в разговоре, откуда ты? В бумагах об этом не писалось, – предпринял попытку начать разговор лейтенант. Равенна отвлеклась на мгновение от своих раздумий и написала одно слово.

– Штальдорф? – немного удивился Иван, – это же в Ейсенрейхе? И что же побудило тебя приехать к нам? После войны вы единственные остались при своих, так еще и денег заработали на поставках для наших военных. Или не все так хорошо, как пишут в газетах?

Девушка ничего не ответила, встала, собрала кружки и поставила их в раковину. Затем обернулась и выжидающе уставилась на Ивана.

– Ладно, не хочешь пока говорить – как хочешь, – немного обиделся парень, настроенный на беседу, – Веди, куда там нам нужно?

Не спеша они спустились по лестнице и распахнув подъездную дверь, оказались на улице. В лицо им пахнуло морозной свежестью. За время, пока они пили кофе, начал идти снег. Позволив Равенне выбирать маршрут и не отвлекаясь на дорогу, Иван опять погрузился в раздумья, прогоняя в голове события последнего дня. Пока что те обрывки никак не хотели собираться в полную картину. Чего-то не хватало. Единственное, что не давало ему покоя, так что ему явно сказали, что теперь расследованием занимается военная полиция. Значит, они в курсе происходящего, но могут ли они знать о роботах и этих ужасах, что творят с людьми на этом заводе? Вопрос казался офицеру риторическим. Разумеется, не знать они не могли. Возможно, конкретные исполнители и не имеют понятия, что там происходит и почему они ищут каких-то бандитов, напавших на бар. Но если те самые разбойники согласятся с ними сотрудничать и расскажут, что был какой-то полицейский, а вместе с ним была еще и черноволосая девушка с характерной белой прядью? Иван осекся. Значит, за ними уже сейчас могут начать охотиться ребята из министерства, не сегодня, но точно со дня на день. А потом, когда они осмотрят бар, найдут гильзы от револьверных патронов, сложат в уме два плюс два, запросят у капитана, кто из его сотрудников был там в это время, да и поймут, что за полицейский укрывает у себя преступницу. По спине Ивана пробежал первый холодок, а ладони начали потеть. Так может, пока не поздно, сдать ее в участок? Арестовать прямо здесь, да и не наживать себе лишних проблем? Кто знает, что вообще это были за роботы, может это была просто галлюцинация, может, ему просто это все причудилось при сумеречном освещении? Но ведь нет, это явно была самая настоящая машина для убийств, да еще и с запечатанным человеком внутри. Но если их производство курируют военные, покрывает полиция, а во главе всего стоит министр, то, наверное, и президент обо всем знает. Ну, не может не знать. Или все же…

Его прервал стук в дверь, кажется, они пришли к нужному дому. Иван огляделся по сторонам, они находились в каком-то проулке, темном и давящем окружающими домами. Повсюду валялся какой-то мусор, старые, разбитые деревянные ящики. Бегали крысы. Видно было, что это был не самый благополучный микрорайон. Офицер заметил, как Равенна положила левую ладонь на рукоятку револьвера. Кажется, девушка везде видела для себя угрозу и везде искала врагов. Да оно и не удивительно, если она одна осталась в живых из гражданских, которым удалось вживую увидеть того страшного железного монстра. Но почему-то в ее действиях не было видно ни капли страха или сомнения. В ней горела уверенность и желание найти улики и показать их ему. Она действительно надеялась, что младший офицер как-то ей поможет? «Вот бы мне ее уверенность» – подумал про себя Иван.

– Кто там? – раздался из-за двери раздраженный женский голос.

– Откройте, это полиция. Нам нужно поговорить, – сделал шаг вперед Иван, окончательно принимая решение докопаться до правды. О том, что он будет делать с этой правдой потом и к каким последствиям это может привести он предпочел на время забыть.

– Мы не вызывали, – продолжал голос в том же раздражительном тоне.

– Меня зовут лейтенант Иван Вукоевич, мне необходимо поговорить с Изольдой Бржезинской. Откройте дверь, а то ломать буду, – попробовал припугнуть ее полицейский.

– Хорошо, хорошо, только и умеете, что ломать, совсем простых людей застращали, – недовольный тон сменился на более обеспокоенный, если не сказать напуганный. Через мгновение дверь распахнулась и на пороге показалась девушка, лет тридцати. Ей совсем не подходил этот почти скрипучий, старческий голос, наполненный толикой злобы и сомнений. Она была не в пример лучше одета и выбивалась из общей картины обшарпанных стен и разбитых фонарей.

– Изольда Бржезинская это вы?

– Да, я. А что вам от меня нужно? – она смерила офицера и его спутницу недовольным взглядом.

– Мы ищем вашего мужа, Стефана Бржезинского, его товарищи говорят, что он пропал и долгое время не появлялся в баре.

– Что за глупости вы несете? – женщина еще больше разозлилась. Но в этой злобе чувствовалось что-то напускное. – Стефан уже недели три как уехал к своей родне в Сызград, там его и ищите. И пропойцам, дружкам его так и передайте, чтобы не беспокоили честных офицеров почем зря.