Традиционный тост

– Разобрался? – насмешливо спросил Багров. – Что хочет Жадный Виталик?

– Я у тебя бинокль видел. Можешь ему дать?

– Что он в него на своем складе высматривать будет? Это ведь не женская баня.

– Сынок у него в пятом классе учится. Прапорюге скоро – в плановый отпуск, подарить хочет.

И бинокль с дальномером перешел в руки Жадного Виталика.

Уже через час четверо бойцов рембата приступили к демонтажным работам, а через три дня на Урал были установлены и новая коробка переключения передач, и новый комплект сцепления, а, кроме всего прочего, устранена причина, из-за которой машина не могла набрать скорость. Оказалось, что во время регламентных работ были перепутаны местами шланги на топливном насосе и как только их подсоединили правильно, то двигатель прекратил реветь на первой передаче, а во время обкатки и машина бежала резво, и скорости переключались легко, и педаль сцепления плавно отжималась под ногой Багрова.

Собирая вещи перед выездом, водитель обнаружил в палатке листочки с текстом перевода на русский язык инструкции для бинокля с дальномером и решил отдать их прапорщику. Дверь в складское помещение была приоткрыта и Багров, услышав голоса Глотова и начальника склада, решил подождать, пока они закончат свой разговор.

– Завтра – в отпуск, – мечтательно сказал Жадный Виталик. – Эх, не получится мне похудеть на тещиных блинах. А какой она вишневый пирог готовит, пальчики оближешь!

– Съездил бы на недельку на линию боевого соприкосновения, сразу бы живот убрал, – ернически ответил капитан. – Стал бы ты стройным как водила из добробата. Он, кстати, сегодня уезжает, хочешь с ним? Протестируешь свой бинокль с наблюдательного пункта по хохляцким позициям!

– Пускай туда дураки едут, а нас и здесь неплохо кормят, – пробурчал прапорщик. – Да и бинокль не мой, он, считай, уже у Димки, сына моего, в руках.

– Стало быть, водитель – дурак, если он на передовую едет? – не унимался Глотов.

– Конечно, дурак! – взвился Жадный Виталик. – Живет в Питере, свой бизнес по автосервису, квартира, дача, он же сам рассказывал. Наивный, он просто не знает, что на передовой творится.

– А ты откуда знаешь, ты же там не был?

– А то я битую технику не видел? Вон она на площадке стоит. Нет уж, лучше я со склада на этот металлолом посмотрю, нежели на передке буду ждать, когда меня вкрутую сварят в железе.

– Да ты, я вижу не только жадный, но и умный! – продолжал ерничать капитан.

– Не дурак, – ответил Жадный Виталик. – Сюда, по крайней мере, хохляцкие пушки не бьют и ПТУРы не залетают…, да ты ведь и сам, товарищ капитан, не торопишься на передовую. Или я не прав?

– Это верно, не тороплюсь. Но я хотя бы понимаю, что на этом водителе-минометчике, на этих, как ты выразился, дураках Россия держится. Если бы не они, если бы не нашлось сейчас вот таких честных дураков, то и страна бы провалилась, и мы с тобой пропали. Почему Запад в войне против России рано или поздно сдувается как лопнувший шарик? Потому что там одни умные собрались, вроде тебя. Вот и выходит, что умные всегда в проигрыше по итогу остаются. Ладно, Виталик, мне еще надо в медсанбат съездить, кореша проведать, а ты, давай, готовь отпускной чемоданчик, завтра будет вертолет в Шебекино.

Едва Багров успел завернуть за угол склада, как Глотов появился из двери и, не оглядываясь по сторонам, устремился к уазику. Сергей сразу закурил очередную сигарету и направился к выходу из автопарка с противоположной стороны.

Сложив нехитрые пожитки в кунг Урала, он решил позвонить Горынычу перед отправкой в батальон. Комбат отозвался сразу, словно ждал этого звонка.

– Отлично, отлично, – сказал он, узнав, что техника полностью восстановлена. – Важно найти подход к людям и у тебя это получилось, молодец Багров. И рембат – молодцы, ведь могут, когда захотят.

– Да, они молодцы, – согласился водитель, но решил не распространяться, чего ему стоил ремонт автомашины.

– Слушай, Багров, тебе надо будет взять на борт нового фельдшера вместо…, ну, ты знаешь историю с шишигой. Контакт фельдшера я тебе скину, позывной – Печора, забери его в медсанбате, он там работает.

Медсанбат был расположен в противоположном конце Изюма, в неказистом и неприметном двухэтажном здании бывшей школы. Багров успел проехать половину пути, когда где-то позади раздалось несколько мощных взрывов, затем все стихло.

Печора оказался молодым темноволосым парнем среднего роста, с доброжелательной улыбкой на лице и плавными, умиротворяющими движениями рук.

– Полчасика и мои документы будут готовы, – сообщил он водителю.

К медсанбату примчалась пара армейских тягачей МТ-ЛБ и из десантного отсека начали выгружать раненых. Когда бойцы понесли носилки в приемное отделение, то Багров увидел на одной из них кроссовки белого цвета. Ему бросилось в глаза, что правая кроссовка была надета на неестественно вывернутую, почти под прямым углом к туловищу, ногу, а когда носилки пронесли рядом, то Багров понял, что нижняя часть ноги лежит отдельно от верхней. Лицо человека на носилках было накрыто куском хлопчатобумажной ткани, пропитавшейся кровью, а на груди его лежал армейский бинокль, продетый через шею. Подошел Печора, помогавший выгружать раненых из тягача.

– Я задержусь, надо помочь с перевязками и обработкой ран, – сказал он. – Пожалуйста, подождите еще немного.

– Откуда раненые? – спросил Сергей, зная ответ заранее.

– На территорию рембата прилетела «Точка-У», – ответил Печора. – Несколько двухсотых. Мужики недоумевают, зачем хохлы ракету использовали по хранилищу битой техники, а личного состава там всего ничего.

Из здания выбежал человек в камуфлированной форме, в котором Сергей узнал Глотова. Увидев Багрова, тот шагнул к нему, затем пулей помчался к стоявшему в стороне уазику и также быстро прибежал обратно с небольшой коробкой в руках.

– Возьми свой прицел, – сказал он. – Прости меня, что позарился на него. Мне твой комбат звонил насчет ремонта машины, все благодарил, а я про тебя стал спрашивать, он мне и сказал, что раньше ты снайпером служил в армейской разведке. Тебе прицел для дела нужен, а мне он – просто игрушка, ведь я даже не охотник. Возьми, пожалуйста, – настойчиво повторил Глотов.

– Что с Виталиком? – спросил Багров, принимая коробку.

– Нету больше Виталика, – осевшим голосом сказал капитан. – Изошел кровью и умер. Не вовремя он вышел со склада покурить. Теперь мне его на родину сопровождать, его близким в глаза смотреть, объяснять, при каких обстоятельствах… Послушай, бинокль ему теперь без надобности, возьми и бинокль.

Багров достал смятые листочки из кармана, разгладил их и протянул Глотову со словами:

– Это перевод на русский язык инструкции к биноклю. Скажи его сыну Диме, что бинокль был подарен отцу.

Глотов нерешительно держал листочки, будто не зная, что с ними делать.

– Сын спросит, за что был подарок, что сказать?

– Скажи, за восстановление боевой техники для фронта, – ответил Багров.

Глотов впился в него глазами. Багров выдержал его взгляд и повторил:

– Так и скажи, за оперативное восстановление боевой техники. – Потом задумчиво добавил: – Не забывай: сын за отца не отвечает, а вот мы с тобой отвечаем за то, какими людьми вырастут наши дети.

Халдейские рассказы

Спаситель

Валентин Зиновьев сидел на крылечке деревенского дома в Шуе и пил травяной чай. Утро было по летнему теплым и солнечным, свежий ветер разогнал комариные полчища, и ничто не мешало Валентину наслаждаться ни свежезаваренным чаем, ни солнечными лучами, ни дуновением ветра. Эта мирная картина совершенно не соответствовала потрясениям, испытываемым страной в год избрания Бориса Ельцина на второй президентский срок. А между тем, как пишут авторы приключенческих романов, драматические события уже были на пороге его дома.

Со стороны большака подъехала запыленная Нива-Шевроле малинового цвета, из машины вышли двое и уверенно направились к дому. Посмотрев через изгородь на мирно попивающего чай Валентина, они переглянулись и довольно осклабились.

– Подойди, разговор есть, –  потребовал один из них, маленький ростом, рыжий, с красным от солнца лицом.

Ротвейлер Дэйв, лежавший в ногах Валентина, поднялся с глухим ворчанием.

– Собаку привяжи, целее будет, – продолжил краснорожий и мотнул головой второму, сложением напоминавшему голливудского актера Дольфа Лундгрена, тоже с красным лицом, только волосы были выгоревшими как сметана. Тот поднял над изгородью обрез.

– В чем дело? – не спешил подниматься с крыльца Валентин. Эти два деревенских бандита не впечатлили Валентина.

“Хотели бы убить, стали бы сразу стрелять. Значит, им деньги нужны. Но за что?”

Будто отвечая на его вопрос, рыжий повернулся к машине и махнул рукой. Задняя дверь открылась, из нее выскочил пятнадцатилетний сын Зиновьева – Женька. Выскочив, он остался возле машины, будто кто-то удерживал его сзади.

– Твой парень? – спросил рыжий. Валентин стремительно поднялся и подошел к изгороди, не забыв предварительно скомандовать Дэйву “сидеть”. Он не сомневался, что ротвейлер, прошедший спецкурс защитно-караульной службы, набросится на незваных гостей, если они вздумают хотя бы прикоснуться к нему.

– Что случилось, мужики? – миролюбиво и даже чуть заискивающе спросил Зиновьев.

– Значит, твой! – самодовольно осклабился рыжий и взглянул на блондина. Тот с готовностью зашелся смешочком, смех его звучал нелепо, будто он коротко выдавливал из себя воздух – “гы-гы-гы”.

– Твой короед лес рубил со своим корешем. Кто ему разрешил? Мы не разрешали. Земля здесь наша и лес наш, – продолжил рыжий. – Короче ты попал на пять тысяч, мужик. Зелеными.

– Что так много? Это неподъемные деньги для меня. Сбавьте наполовину, а?

– Сбавить-убавить? Это можно. – Лицо рыжего потемнело, а глаза превратились в узкие щелки. – Вот Блоня, – он снова мотнул головой на второго, – может твое семейство убавить на одного короеда. Хочешь?

Блондин опять зашелся смешочком –  “гы-гы-гы”. Волна ярости окатила Зиновьева, и, чтобы не выдать свои чувства, он опустил глаза в землю. Он знал, что если дать команду Дэйву, то ротвейлер перемахнет через изгородь и покалечит, как минимум, одного из бандитов. Но его беспокоила невидимая рука в салоне машины, которая держала его сына.

– Вижу, не хочешь, – почти ласково сказал рыжий. – Пять тысяч, срок – неделя, а не то, – глаза его снова сузились, и он повел головой на блондина. Тот катнул обрез из одной руки в другую. – Ты все понял, мужик?

– Да, понял, понял, – торопливо и заискивающе ответил Зиновьев. – Я все решу, деньги будут, не сомневайтесь.

– Отлично, отлично, – явно обрадовался рыжий и совершил свою первую ошибку. Он обернулся к машине и дважды махнул рукой. Невидимая рука перестала удерживать Женьку и тот побежал к дому.

– Видишь, и мы тебе – навстречу. Но, если что, запомни, руки у нас длинные, и в Питере найдем, – пообещал рыжий. Блондин снова счастливо зашелся: “гы-гы-гы”. Валентин вновь подавил в себе желание скомандовать “фас” Дэйву.

Когда бандиты уехали, Женька виновато рассказал отцу как они с дружком решили “организовать бизнес по продаже леса”: взяли электропилу, заехали на мотоцикле в сосновый бор и взялись за работу. Но электропила оказалась слабой и за все утро они успели спилить всего три дерева. Потом появились бандиты, дружок сразу убежал, а они посадили Женьку в Ниву и привезли к дому. Как и предполагал Зиновьев, был в машине третий, которого зовут Киргиз. Он приказал Женьке стоять возле машины и пригрозил выстрелить в спину, если мальчишка побежит без команды.

Зиновьев не стал ругать сына за предпринимательское рвение, которое он затеял, не советуясь с отцом – что толку воспитывать за ошибку, которая уже совершена.

Первое, что сделал Валентин – в тот же день отвез жену и сына на железнодорожную станцию в Боровичах и отправил их восвояси домой, в Петербург. Ему было необходимо развязать себе руки для свободы действий. Он был уверен, что лучший способ защиты от бандитов – обратиться к другим бандитам. Вымогательством решили заняться местные, а он обратится к боровичским. Опыт общения с бандитами и вымогателями у Валентина был. Еще в конце семидесятых он с напарником организовал подпольный цех по пошиву и продаже джинсов. Крупным цеховиком Зиновьев не стал, осторожничал, но жил безбедно: имел три машины, два гаража, квартиру в городе и дачу в пригороде. Еще с тех пор ему было известно, что бандиты любят проводить время в ресторане. Он отправился в ресторан “Русич” в Боровичах и не удивился, когда увидел там Гену Белого, местного авторитета, с которым уже был шапочно знаком. Познакомил их скупщик старинных икон, которого Валентин как-то подвез из Петербурга в Боровичи. Скупщик работал по простому принципу: обходил дома и, если находил интересующие его предметы церковного культа, то предлагал продать. Многие соглашались, не ведая ценности потемневших от времени икон и атеистически не испытывая к ним семейной привязанности. Прозвище свое Гена получил не из-за природного цвета волос, был он как раз брюнетом, а из-за неестественно бледной кожи лица – страдал белокровием. Был он человеком импульсивным и нервным, говорил настолько быстро, что малознакомому человеку (а Валентин все-таки был малознакомым для Гены Белого) не все становилось ясным из сказанного.

Выслушав Зиновьева, Белый не сразу ответил, будто обдумывая что-то, а затем неожиданно отчетливо и медленно сказал:

– Я их знаю. Это родные братья – Рыжий и Блоня. Ничего не бойся, мы с ними сами хотим разобраться. Нам заплатишь в два раза меньше. В конце недели поедем с тобой к ним в гости.

Но уже через день два черных джипа подъехали к дому Зиновьева, дверь одного из них открылась и приняла его внутрь. В салоне машины, кроме водителя был только Белый, рядом с ним и расположился Зиновьев, и сразу получил короткий инструктаж:

– Сейчас поедем к братьям на делянку, там будет только Рыжий. Блондина вчера в ментуру загребли, очень может быть, что надолго. Ты ни во что не встревай. Мы с Рыжим поговорим, и он все поймет.

И снова Белый говорил чуть медленно и вполне отчетливо, только лицо его казалось бледнее обычного.

По большаку ехали недолго и вскоре свернули на лесную, но хорошо разъезженную дорогу. Минут через десять джип сопровождения, ехавший впереди, остановился, водитель Белого также затормозил. На дороге возле передней машины стоял худощавый мужчина в комбинезоне цвета хаки и в берцах, в руках у него была милицейская рация. Он что-то объяснял водителю, отрицательно качая головой. Задние двери джипа открылись и оттуда выскочили два накачанных бойца, одетых в футболки с длинным рукавом, треники, на ногах кроссовки.

– Приехали, – объявил Белый. – Дальше пешком. Ты стань в сторону выезда, – сказал он водителю. – Мы ненадолго.

Человек с рацией подтвердил, что рабочая делянка рядом, там сейчас Рыжий с двумя работягами.

– Предупредил про нас? – спросил Белый.

– Да, все как велено сказал – доложил человек.

– Вот и хорошо, – сказал Белый. Лицо его побледнело еще сильнее, но сам он был спокоен. – Пошли, – кивнул он Зиновьеву.

Не успели они пройти и пятидесяти метров, как навстречу им показался Рыжий, на нем была распахнутая телогрейка, под которой виднелась мокрая от пота футболка. Он с некоторым удивлением посмотрел на Зиновьева, но подошел к Белому без боязни, двумя руками обхватил его вытянутую для рукопожатия руку, просительно заглядывая ему в лицо.

– Знаю, знаю про твоего брата, – сказал Белый. – Зачем он в поповский дом залез?

– Да складень у попа есть, восемь створок, за каждую створку тысячу долларов дают. Блоня узнал от прихожанки одной, что ее кума складень храму подарила, а поп его домой унес. Ясно же, зачем, поп его продать хочет, к нему скупщик из Питера уже не первый раз приезжает. Блоня узнал, что попадья собирается в Старую Руссу поехать к родне и решил складень забрать, пока та в гостях, а поп – на службе. Взял с собой Киргиза, – ну, ты его знаешь, он в доле с нами по лесу – и зашел, а попадья дома оказалась, приболела и никуда не поехала.

– Поэтому он решил ее топором прибить? А удар не получился у Блони, попадья выжила, хоть и в больнице, а уже оклемалась и на Блоню с Киргизом показала. Но не все так плохо. Следователь из Новгорода, подход к нему можно будет найти…Складень то взяли?

– Так не нашли складень, дом обыскали, а его нет. Должно быть, поп уже продал его.

– Тут ведь рядом озеро есть, верно? Давай прогуляемся дотуда, по дороге насчет брата поговорим, да и по бизнесу на будущее надо договориться.

И они пошли рядом в сторону от места вырубки, продолжая о чем-то разговаривать. Зиновьев и бойцы охраны шли на расстоянии, чтобы не слышать содержание разговора. Вскоре они вышли к небольшому лесному озеру, окаймленному зарослями камыша. Белый остановился, остановился и Рыжий. Белый повернулся лицом к Рыжему, лицо его отливало мертвенной бледностью, казалось, он весь излучает ледяной холод. Продолжая ранее начатый разговор, Белый отчетливо сказал:

– Да, променял поп интересы паствы на службу маммоне. За то и получил предупреждение от Бога через твоего брата. Мы – грешные, а его грех тяжелее будет.

Белый посмотрел куда-то в небо, потом неожиданно громко сказал:

– Хорошо здесь. Тихо.

С этими словами он сделал полшага вперед и влево от Рыжего, выхватил из-под расстегнутой куртки финку и воткнул ее Рыжему под сердце. Тот коротко и громко вздохнул, как от начинающейся икоты и начал оседать назад. Бойцы подскочили к нему по бокам, схватили его за руки и плечи, но их помощь уже не понадобилась. Пока они держали Рыжего за руки, Белый сделал шаг назад и выдернул финку. Светлая футболка под телогрейкой сразу покраснела от крови. Бойцы аккуратно уложили убитого на спину.

Зиновьева от увиденного сразу стошнило. Он рефлекторно сделал несколько шагов к озеру, но на воду не смотрел, а запрокинул голову вверх, чтобы удержать подступающую рвоту.

Белый вытер нож пучком травы, убрал его снова под куртку и скомандовал бойцам:

– В той стороне, – он показал рукой, – болото начинается. Упокойте его там, озеро надо чистым сохранить.

– Сделаем, – коротко ответил тот, что был постарше. Схватив Рыжего за ноги, бойцы поволокли его в сторону от озера. Белый подошел к Зиновьеву:

– Ну, вот и все. Твоя проблема решена.

Приступ тошноты отступил, и Зиновьев смог выдавить из себя:

– А как же Блондин?

– Не переживай. За разбой в составе группы, да еще с причинением тяжких телесных он получит не меньше пяти.

– Тогда ладно, – успокоился Валентин.

Бойцы вернулись и старший отрапортовал:

– Упаковали надежно…

Когда они вернулись к машинам, то к ним снова подошел человек с рацией. Белый сказал ему что-то тихо и неразборчиво, и передал три десятидолларовые купюры.

В машине Белый молча приподнял руку в сторону Валентина, сидевшего рядом, тот тоже молча вложил перевязанные резинкой доллары в эту руку. Так и промолчали всю обратную дорогу. Возле сельского кладбища Валентин увидел часовенку, попросил остановить машину.

– На могилу сходить? – спросил Белый.

– Нет, хочу Рыжему свечку за упокой поставить, – честно признался Зиновьев.

Белый одобрительно посмотрел на него, покивал головой, потом сказал:

– Это правильно. И я сегодня в храм пойду, покаяться надо. А потом – в баню. Хочешь со мной?

– Спасибо, не могу. Собака в доме осталась, надо выпустить.

Джип остановился и Валентин вышел.

– Тебя подождать? – спросил Белый.

– Спасибо, не надо, пешком пройдусь, тут рядом. Спасибо, что с сыном мне помогли.

Белый кивнул, сказал напоследок:

– Если буду нужен, найдешь меня в “Русиче”

Когда Зиновьев поставил под иконой зажженную свечу, то вспомнил, что не знает имени Рыжего, но молитву продолжил, полагая, что Бог своих рабов знает поименно и разберется, каким именем наречена душа Рыжего. Вернувшись домой, он покормил собаку, протопил баню, попарился и помылся и все это делал нарочито медленно, только для того, чтобы день этот скорее закончился.

На следующий день Зиновьев уехал в Петербург и вернулся в деревню только через месяц, чтобы убрать картошку на огороде и закрыть избу до весны. В разговоре с соседом, работавшим в Боровичах на шиномонтаже, он узнал весьма неприятные новости: Блондин, брат убитого Рыжего, сумел бежать во время следственного эксперимента, проводимого в поповском доме. Наручники с него оказались сняты, следователь отлучился в дом, а единственным охранником почему-то оказался участковый с табельным ПМ. Блондин сбил его с ног, отобрал оружие и скользнул под металлическую решетку въездных ворот. Тучный участковый погнался за ним, но застрял под решеткой так, что не мог двинуться ни вперед, ни назад. Пока этого Винни-Пуха вытаскивали, Блондина и след простыл. Поиски беглеца результатов не принесли, а потом его, якобы, видели на пограничном переходе в Эстонию. А еще сосед рассказал, что неделю назад убили Белого: вышел из бани распаренный, тут ему пуля и вошла под сердце. Убийцу не нашли, а газетчики выпустили статьи о войне в криминальном мире. Побег Блондина тревожил Валентина, но он успокаивал себя тем, что беглец покинул страну и скрывается в Прибалтике.

Накануне выезда в Петербург Валентин установил ставни на окна и заколотил их гвоздями, на ночь выпустил Дэйва во двор, махнул рюмочку и крепко заснул.

Среди ночи его разбудил истошный вопль, наполненный болью и ужасом, затем прозвучало грозное рычание Дэйва, снова – крики, наконец, прозвучал выстрел. Затем все стихло. Валентин схватил топор, лежавший возле печки, выскочил во двор и щелкнул выключателем, расположенным рядом с дверью веранды. На придворке перед избой лежал человек лицом вниз, одна рука у него была запрокинута вверх, будто он укрывал себе голову. Недалеко от него валялся пистолет Макарова.

Валентин откинул ногой пистолет в сторону, убрал руку лежащего и перевернул его лицом вверх. Перед ним лежал Блондин, брат Рыжего. Голова и шея у него были располосованы с обеих сторон, а на горле зияла глубокая рана, не оставлявшая сомнений в том, что непрошеный гость мертв. Валентин перевел взгляд на Дэйва. Тот лежал на боку, тяжело дышал, словно мучительно ловил ртом воздух. Зиновьев погладил Дэйва и тот приподнял веки, тихонько зарычал и чуть шевельнул хвостом. Но тут же его глаза закрылись и тело обмякло.

“Все кончено”. – обреченно подумал Валентин. – А вот черта с два, – вслух возразил он себе. – Ты будешь жить, Дэйв…

Врач в клинике возился с Дэйвом не менее полутора часов и, наконец, вышел к Зиновьеву.

– Пуля пробила ребро и прошла навылет через легкое. Осколок ребра также проник в легкое, но кровопотеря не опасна для жизни. Он выкарабкается, но надо будет оставить в клинике на несколько дней, ему нужны перевязки, уколы и уход.

– Я могу его посмотреть, доктор?

– Конечно, он уже пришел в себя, хотя еще очень слаб.

Валентин подошел к своему обмотанному бинтами спасителю, стал перед ним на колени, осторожно обхватил его голову, наклонился и поцеловал в кончик носа. Уши Дэйва дрогнули, и он лизнул Зиновьева в щеку.

Защитник

– Ну, что же вы так неаккуратно, – почти ласково произнес дорожный инспектор, поводя носом в открытое окошко со стороны водителя. Не уловив запах алкоголя, он разочарованно выпрямился и попросил водительские документы. Я протянул ему удостоверение адвоката, в обложку которого были вложены права. Посмотрев служебные корочки, инспектор с любопытством спросил меня:

– Вину признаете?

– Да, признаю.

– Водительский стаж у вас солидный, – продолжил инспектор. – Сами то как считаете, почему столкнулись?

– Перепутал педали тормоза и газа, – выдавил я чистосердечное признание.

 Этот участок дороги я проезжал десятки раз. Почему именно сегодня при повороте с главной дороги в переулок я въехал в мирно стоявший у обочины автомобиль, не поддавалось никакому объяснению. Уже после оформления документов в отделе ГАИ и приятельского рукопожатия с владельцем поврежденного от моей невнимательности автомобиля, я позвонил жене и сообщил о произошедшем.

– Мелкое ДТП, – поспешил я успокоить ее, – Пострадавших нет, сам здоров и невредим, – потом не удержался и добавил, – До сих пор не могу понять, как я умудрился на ровном месте…

– Это тебе привет из прошлого, – перебила меня моя благоверная. – Завтра будет год, как ты купил машину, которую у нас украли.

– Точно, – хлопнул я себя по затылку. – А ведь я совсем забыл.

– Вот тебе ангел-хранитель и напомнил, чтобы ты не забывал свои оплошности и обращал внимание на его подсказки.

В прошлом году я купил автомобиль, несмотря на возражения жены, сделавшей астрологический прогноз на покупку, – на своем любительском уровне. Звездные карты сообщили ей, что время для покупки любой техники выбрано не самое лучшее, надо подождать хотя бы месяц. Но я уже успел побывать в автосалоне и встретиться там с автомобилем своей мечты – KIA RIO аристократического цвета “серый металлик” и махнул рукой на эту астрологическую чепуху. Радовался я любимой игрушке недолго – через месяц ее угнали. Шок от потери не отпускал меня неделю – все то время, что я искал машину в соседних дворах, оформлял заявление в отделе полиции, регистрировался в базе поиска на сайте “УГОНАМНЕТ”, отвечал на вопросы равнодушного следователя и службы безопасности из страховой компании, подозревающей сговор с угонщиками ради получения страховой выплаты. Глядя на мои страдания, жена решила мне помочь и пошла своим путем: сходила на консультацию к профессиональному астрологу с вопросом – найдется ли автомобиль. Астролог Марина пользовалась доверием в нашей семье, ее рекомендации по вопросам здоровья себя полностью оправдали и это было неоднократно (на самом деле дважды). В первом случае она посоветовала мне отказаться от хирургической операции, грозившей обернуться для меня инвалидностью, и я действительно, выкарабкался из серьезной передряги без скальпеля хирурга. Во втором – напротив, рекомендовала моей теще воспользоваться предложенным вмешательством хирурга, и операция прошла весьма успешно.