Теневой маршрут

Василий Бочаров

Теневой маршрут

Глава 1 «Свифт»

Дождь шёл третьи сутки. Мелкий, противный — не ливень, а водяная взвесь, которая забиралась под воротник и оседала на лице холодной плёнкой. Гравитационные водостоки на крышах гудели, захлёбываясь, но справлялись. Правительственный квартал тонул в сером мареве — зеркальные фасады, мокрый бетон, редкие прохожие под прозрачными зонтами-куполами.

Капитан Эрик Хартманн вышел из маглев-экспресса на станции «Правительственный квартал» в семь тридцать две. На нём была полевая форма ССБС — тёмно-синий китель, форменные брюки с магнитными вставками, ботинки на толстой подошве. Под мышкой — планшет. На поясе — табельный «Хеклер» в закрытой кобуре. Он не любил таскать оружие в городе, но устав Специальной Службы Безопасности Сената этого требовал, а Хартманн чтил устав.

Здание управления ССБС высилось в квартале от станции — двадцать два этажа зеркального стекла и серой стали, зажатые между Министерством обороны и коммерческим центром «Аврора-Плаза». Никаких вывесок. Только эмблема на фасаде — стилизованный щит с тремя звёздами — и вооружённая охрана у входа. Те, кому нужно, знали адрес. Остальным знать не полагалось.

Хартманн прошёл через рамку, кивнул дежурному и направился к лифтам. Дежурный — молодой парень в форме внутренней безопасности — проводил его взглядом. Капитана здесь знали.

Лифт оказался пуст. Хартманн нажал кнопку третьего этажа и приготовился ждать. Когда двери начали закрываться — в последний момент в них протиснулась рука с зажатым стаканчиком кофе.

— Держи, держи! — раздался знакомый голос.

В лифт втиснулся мужчина лет пятидесяти в расстёгнутом кителе с нашивками интендантской службы. Капитан Орсон Граббс, заместитель начальника отдела снабжения. Круглое лицо, жидкие волосы, зачёсанные на лысину, вечно прищуренные глаза. В одной руке он держал картонный стаканчик с кофе, в другой — потрёпанную папку с накладными.

Граббс служил в ССБС дольше, чем Хартманн себя помнил. Он начинал ещё при старом управлении, когда Служба только формировалась, и с тех пор прошёл путь от кладовщика до замначальника снабжения. За пятнадцать лет знакомства Хартманн так и не понял, был ли Граббс гениальным скрягой, который действительно экономил бюджет, или просто патологическим жмотом, который получал удовольствие от самого процесса.

— Хартманн! — Граббс радостно оскалился. — Лёгок на помине. Опять в рейс?

— Опять.

— Я так и знал. Ты когда в управление заходишь, у меня на складе лампочки мигать начинают. — Граббс отхлебнул кофе и зашуршал накладными. — Слушай, у меня к тебе разговор. Вы по разнарядке должны получить три новых тактических шлема «Рэйвен-6». Но я вам выдам старые, «Рэйвен-4».

— Почему?

— Потому что «Рэйвен-6» пришли без креплений. Будут через неделю. А старые — они надёжные, проверенные.

— Старые шлемы хоть целые? — спросил Хартманн.

— Почти. У одного трещина на забрале, нужно чуть-чуть заклеить.

— Что значит заклеить?

— Специальным составом.

— Каким именно?

Граббс замялся, отвёл глаза.

— Есть у меня один. Там на тюбике было написано «универсальный». Для всего подходит.

— Ты что, издеваешься?

— Хартманн, ты же знаешь, бюджет урезали. Флот съедает восемьдесят процентов ассигнований. А мы крутимся как можем.

— Я поговорю с Барреттом, — медленно сказал Хартманн. — Если он скажет, что шлемы — дерьмо, я их тебе лично вставлю знаешь куда? Так что лучше сразу со своим универсальным составом готовь вазелин.

Граббс расплылся в робкой улыбке. Он знал, что Хартманн не шутит — во всяком случае, не до конца.

— Ладно, не злись ты. Заходи на склад через час, что-нибудь придумаем. Я всё для вас готов отдать, ребята. Самое лучшее от сердца оторвать.

Лифт остановился на третьем. Хартманн посмотрел долгим тяжёлым взглядом на снабженца и вышел.

Транспортный отдел занимал всё крыло третьего этажа. Здесь базировались двенадцать оперативных групп, обеспечивавших сопровождение важных грузов, высокопоставленных лиц и особых объектов по всей Федерации и за её пределами. Коридор гудел как улей — мимо сновали офицеры в полевой форме, кто-то тащил контейнер с оборудованием, кто-то спорил у тактической карты на стене. Из приоткрытой двери кабинета оперативного планирования доносился приглушённый гул голосов — там обсуждали какой-то маршрут.

— Хартманн! — окликнули его.

Обернувшись, он увидел капитана Линдсей Чен — командира четвёртой группы. Она стояла у кофейного автомата с планшетом в руке. Высокая, жилистая, с короткой стрижкой и неизменной усталой усмешкой на лице. Они учились вместе на КУОС, вместе проходили горную подготовку, вместе попали в ССБС.

— Чен, — кивнул Хартманн.

— Слышала, тебе опять что-то перепало. Видела Граббса в лифте, уже успел чем-то обрадовать?

— Успел. Трещина на забрале. Предлагает заклеить универсальным составом.

— Ну, это Граббс. — Чен усмехнулась. — Мне он в прошлый раз выдал аптечки с просроченным антисептиком. Сказал: «Всё равно сработает, а срок годности для бюрократов написан». Мы, кстати, вчера вернулись с рейда. Везли груз с Цереры. Скучно. Никаких происшествий.

— Скучно — это хорошо, — сказал Хартманн.

— Да ладно, Эрик. Ты сам-то в это веришь?

Хартманн не ответил.

— Ладно, не задерживаю, — Чен махнула рукой. — Увидимся позже.

Она ушла, а Хартманн направился в свой кабинет — в дальний конец коридора, мимо аналитического отдела и кабинета начальника отдела полковника Роберта Хейза. Дверь к Хейзу была плотно закрыта, но из-под неё пробивалась полоска света. Значит, полковник уже на месте.

Кабинет Хартманна был маленьким и спартанским — стол, два стула, подоконник, сейф с документами, терминал защищённой связи. На стене — карта Федерации с отметками. На столе — голографическая рамка с фотографией женщины. Хартманн никогда не обсуждал эту фотографию.

В кабинете уже ждали.

Сержант Лиам Барретт сидел на одном из стульев, закинув ногу на ногу, и сосредоточенно просматривал что-то на планшете. Худощавый, подтянутый, с коротко стриженными тёмными волосами и вечно прищуренными глазами — профессиональная привычка человека, годами всматривавшегося в экраны сканеров. На рукаве — нашивка технической службы, которую он носил по старой памяти, хотя уже три года как числился в транспортном отделе. Барретт был лучшим специалистом по техническим средствам. Да и пилотировал он на уровне флотских выпускников — недаром именно ему доверяли вести корабль в самых сложных рейдах.

Капрал Маркус Фелпс сидел на подоконнике — широкоплечий, с квадратной челюстью и руками, которые могли гнуть арматуру. На нём была форменная футболка, обтягивающая мощную грудь, и полевые брюки. Китель он снял и небрежно бросил на спинку свободного стула. На левом предплечье белел старый шрам от осколка. Фелпс лениво вертел в руках потёртый тактический нож — явно древний, с рукоятью, обмотанной изолентой.

— Доброе утро, — сказал Хартманн, входя.

— Доброе, капитан, — отозвался Барретт, не поднимая глаз.

— О, командир! — Фелпс спрыгнул с подоконника. — А мы тут гадаем, куда нас на этот раз. Барретт говорит — опять какого-нибудь генерала-пенсионера будем на курорт сопровождать.

— А ты, Маркус, смотри на вещи позитивно, — сказал Барретт, наконец отрываясь от планшета. — Генералы редко летают по курортам одни. Как правило, с ними такие цыпочки, что я уверен, там будет на что посмотреть.

— Это да, — оживился Фелпс. — Помню, как-то раз сопровождали мы адмирала, так с ним целое модельное агентство было. Десять девиц, все с такими... — он неопределённо повёл руками в воздухе. — Короче, мне потом выговор объявили за то, что я с одной из них в баре познакомился. А она оказалась женой адмирала!

— Ты серьёзно? — Барретт приподнял бровь.

— Абсолютно! Но я же не знал! У них, у адмиралов, жёны все как фотомодели. Откуда мне было знать, что она — жена, а не... ну, ты понял.

— Ты идиот, Фелпс, — резюмировал Барретт, но в его голосе слышалась улыбка.

— Отставить разговоры, — усмехнувшись, сказал Хартманн. — И свои влажные фантазии. У нас служба серьёзная. О бабах будем думать, когда вернёмся.

— Так точно, капитан. — Фелпс изобразил стойку «смирно», но тут же расслабился и снова плюхнулся на подоконник. — А если серьёзно — есть задание?

— Будет, — Хартманн сел за стол. — Мне через час к Хейзу. Перед этим зайдём к Греко — получить бумаги. Что-то готовится.

— Греко? — Фелпс оживился. — Наш старый майор? Если Греко при деле, значит, что-то серьёзное. Обычно он мне анекдоты рассказывает, но когда дело важное — молчит как рыба.

— Вот и проверим, какое у него сегодня настроение, — сказал Барретт.

— Кстати, об анекдотах, — Фелпс вдруг подался вперёд. — Капитан, вы слышали, что на прошлой неделе группа Ковальски везла какого-то чиновника из Минюста, а он им устроил истерику из-за того, что ему в каюте жарко?

— Не слышал, — сказал Хартманн.

— Ну так вот. Они ему говорят: «Господин советник, кондиционер в порядке, успокойтесь». А он им: «Мне жарко, я весь взмок!» И требует открыть форточку!

— В вакууме, — уточнил Барретт.

— Именно! Ковальски ему полчаса объяснял, что на корабле нельзя открыть форточку. Тот не верил. Сказал, что это «бюрократические отговорки» и «он примет меры, когда они вернутся». В итоге Ковальски не выдержал, отключил кондиционер вообще и сказал, что он сам своему начальству доложит, что охраняемое лицо пренебрегает вопросами личной безопасности, и в будущем рекомендуется к перевозке только эконом классом. Чиновник сразу успокоился.

— Ковальски — герой, — сказал Барретт. — Я бы так не смог.

— Слово «эконом» всегда действует на чиновников отрезвляюще, — согласился Фелпс.

— Ладно, тонкие знатоки чиновничьих душ, — Хартманн поднялся. — Идём позавтракаем. Потом за бумагами. Потом — к Хейзу.

Столовая управления ССБС располагалась на втором этаже и представляла собой длинное помещение с пластиковыми столами, раздатчиком автоматом и вечным запахом синтетического кофе и разогретого белкового концентрата — стандартный запах любого учреждения Федерации, где кормили дёшево и питательно. Хартманн взял кофе и тост. Барретт — овсянку. Фелпс, как всегда, набрал полный поднос: яичницу, бекон, бобы, тост и стакан апельсинового концентрата.

— Ты жрешь как на убой, — заметил Барретт.

— Я десантник. Мы не знаем, когда поедим в следующий раз, — ответил Фелпс, набивая рот. — Это профессиональная деформация.

— Эта твоя деформация называется обжорство.

— Это называется стратегическое планирование.

За соседним столом расположились двое оперативников из отдела наружного наблюдения. Хартманн знал их в лицо — лейтенант с фамилией Чоу на нашивке и сержант, имени которого он не помнил.

— Фелпс, — окликнул Чоу, — ты опять в рейс?

— А то! — отозвался Фелпс, набивая рот. — Золотой состав транспортного отдела. А ты всё за кем-то следишь?

— Уже нет, — Чоу поморщился. — На прошлой неделе вели одного дипломата. Четыре дня пасли, почти взяли. А он возьми и бросься под грузовой маглев на станции.

— Насмерть?

— Насмерть. Теперь пишем рапорты, почему объект ушёл в активную фазу суицида. Тридцать страниц. Комиссия будет разбираться.

— Бюрократия, — вздохнул Фелпс. — Вот почему я люблю нашу работу. Летишь, сопровождаешь, никаких тебе рапортов о суициде.

— Заткнись, — сказал Барретт. — Сглазишь.

После завтрака они направились в транспортный отдел. Коридор уже бурлил — офицеры сновали туда-сюда, у кофейного автомата выстроилась короткая очередь, из кабинета номер три доносился чей-то смех — группа Донована, судя по голосам, травила байки перед вылетом.

Кабинет майора Греко находился в начале крыла. Греко был дежурным офицером транспортного отдела — пожилой, грузный, с усталым лицом человека, который когда-то служил во Флоте, получил ранение, был списан и теперь дослуживал свой век на бумажной работе. Он сидел за столом, заваленным папками и планшетами, и просматривал какой-то документ.

— Хартманн, — сказал он, не поднимая головы. — Я вас ждал. Садитесь.

Они расселись. Фелпс занял второй свободный стул, Барретт пристроился у стены.

Греко выложил на стол три папки с грифами «Секретно» и «Специальный допуск».

— Слушайте внимательно. У вас нестандартное задание.

— Мы уже поняли, — сказал Фелпс. — По вашему лицу видно, сэр.

— Не перебивай, — спокойно сказал Греко и продолжил: — Первая папка — приказ на транспортировку. Маршрут: Аврора — Федеральная тюрьма «Дельфин» — торговая станция «Кассиопея» — Аврора. Две промежуточные точки. На «Дельфине» заберёте заключённого. На «Кассиопее» — плановая остановки для дозаправки и проверки систем. На всё про всё — около сорока восьми часов.

— Стандартный маршрут, — заметил Барретт.

— Стандартный, — подтвердил Греко. — Поэтому особых вопросов быть не должно. Прямой, надёжный, с плановой остановкой. Так по этому коридору гоняют курьеры каждую неделю.

Хартманн открыл первую папку. Внутри — маршрутная карта, частоты для связи, коды доступа к системам «Дельфина», список контактных лиц на каждой точке.

— Вторая папка — личное дело заключённого. Ознакомитесь в полёте. Скажу кратко: бывший участник наркокартеля «Семь Колец». Дал ценные показания. Сидит в «Дельфине» шесть лет в ожидании суда. Теперь назначен закрытый судебный процесс на Авроре. Он ключевой свидетель.

Хартманн открыл вторую папку. На первой странице была голограмма — мужчина лет сорока пяти, худое лицо, острые скулы, короткие волосы с проседью. Под голограммой — данные: «Вандерхоф, Стивен. Финансовый стратег наркосиндиката «Семь Колец». Статья: 117-А (участие в преступном сообществе), 205-В (отмывание доходов), 310-Г (уклонение от уплаты налогов в особо крупном размере). Завербован АРП шесть лет назад. Содержится в тюрьме «Дельфин», блок специального содержания».

— Финансист, — сказал Барретт, заглядывая через плечо Хартманна. — Белый воротничок.

— Не просто белый воротничок, — поправил Греко. — Гениальный финансист. Он вёл бухгалтерию «Семи Колец» одиннадцать лет. Одиннадцать лет, джентльмены.

Капитан с подчинёнными одновременно кивнули.

— Третья папка, — продолжил Греко, — медицинская карта. Заключённый здоров, хронических заболеваний нет, особых условий содержания не требует. Никаких спецпрепаратов, никаких медикаментов. Обычная перевозка.

— Значит, пассажир здоров как бык, и проблем быть не должно, сэр, — хмыкнул Фелпс.

— Я шесть лет прослужил во Флоте и пятнадцать — в ССБС. Я не верю даже в то, что кофе в нашей столовой — это кофе, так что на маршруте будьте крайне внимательны, — Греко вздохнул и подвинул папки к Хартманну. — Распишитесь.

Хартманн закрыл папки и расписался в журнале приёма-передачи. Греко поставил печать.

— Всё, капитан. Дальше — инструктаж у Хейза. Он вас ждёт через двадцать минут.

— Спасибо, майор.

Кабинет полковника Роберта Хейза находился здесь же, на третьем этаже, в середине коридора — между оперативным залом и кабинетом аналитиков. Дверь была массивной, с табличкой «Начальник транспортного отдела» и электронным замком. Хартманн постучал.

— Войдите.

— Вызывали, сэр?

Хейз сидел за большим столом. Это был сухощавый человек лет пятидесяти пяти с сединой на висках и холодными серыми глазами. Китель с нашивками полковника сидел безупречно. На столе — терминал, несколько папок с грифами, стакан воды. Ничего лишнего.

— Капитан Хартманн, — сказал Хейз. — Садитесь.

Хартманн сел.

— Вы получили документы у майора Греко?

— Так точно.

— Ознакомились?

— В общих чертах. Детально изучу в полёте.

— Хорошо. — Хейз сложил руки перед собой. — Тогда коротко. Заключённый Вандерхоф — ценный свидетель. Его показания крайне важны для суда. Маршрут стандартный, утверждённый. Вы идёте без эскорта, чтобы не привлекать лишнее внимание. Группа у вас сработанная, в рекомендациях не нуждаетесь. Вопросы?

— Никаких, сэр.

— Вот и отлично. — Хейз кивнул. — Вылет в десять. Удачи.

Хартманн понял, что разговор окончен. Он поднялся, отдал честь и вышел.

У дверей кабинета его ждали Барретт и Фелпс. Вид у обоих был выжидающий.

— Ну? — спросил Фелпс.

— Стандартный маршрут. «Дельфин» — «Кассиопея» — обратно. Везём важного свидетеля. Никакой самодеятельности.

— Скучно, — резюмировал Фелпс. — Но я всё равно рад. Хоть из управления выберемся.

— Сначала на склад, потом — на аэродром. Барретт, — повернулся Хартманн, — ты за рулём.

— Принято, — кивнул Барретт.

Склад вооружения и специального снаряжения находился в подвальном этаже. Здесь все было залито холодным электрическим светом, пахло оружейной смазкой и пластиком. Капитан Граббс уже ждал их за стойкой выдачи и сиял, как человек, который сумел невозможное.

— Я всё уладил! — объявил он. — Нашёл три «Рэйвен-5» в идеальном состоянии. Без трещин, без ремонта. Плюс новые тактические визоры, со склада Флота перехватил. Вы мне должны, парни.

— Мы тебе ничего не должны, — сказал Хартманн. — Ты нам шлемы по уставу выдаёшь. Показывай.

На стойке уже лежали три комплекта лёгкой тактической брони — шлемы «Рэйвен-5» с интегрированными визорами, бронежилеты с керамическими вставками, наплечники, наколенники. Всё подогнанное, проверенное, без следов износа. Рядом — табельное оружие: автоматы «Картер», пистолеты «Хеклер-4», дополнительные боекомплекты.

Барретт взял шлем, осмотрел, проверил крепления визора.

— Целый, — констатировал он. — Даже без царапин. Граббс, колись.

— А чего колоться-то? — Граббс пожал плечами. — У флотских отжал. У них там бардак почище нашего. Они три контейнера со снаряжением потеряли в прошлом квартале. Буквально потеряли — не знают, куда дели. А я знаю. Поделился информацией с одним знакомым интендантом, а он мне — шлемы.

— То есть ты их шантажируешь, — резюмировал Барретт.

— Фу, сержант, какие слова. Я оказываю коллегам информационную поддержку. А они в знак благодарности делятся излишками. Всё строго в рамках межведомственного взаимодействия.

— Межведомственное взаимодействие, — повторил Фелпс. — Надо запомнить. Звучит гораздо лучше, чем «спекуляция».

— Вот именно, — кивнул Граббс. — Учитесь, пока я жив.

Снаряжались обстоятельно. Тактическая броня ССБС была лёгкой, но надёжной — композитные пластины держали автоматную очередь, а весили меньше армейского аналога. Каждый проверил свой комплект: крепления, замки, герметизацию. Барретт дополнительно взял портативный комплект радиоразведки и сканер. Фелпс — аварийный набор выживания, дополнительный боекомплект и ручной гранатомёт «Гром» на случай серьёзных неприятностей. Хартманн — уставное снаряжение, планшет с документами и новейшие ограничители для заключённого со встроенным сканером.

— Всё, — сказал Хартманн, застёгивая последний замок. — Выдвигаемся.

Служебный аэродром ССБС находился в пятнадцати километрах от управления, за городской чертой. Барретт вёл машину — стандартный служебный автомобиль с эмблемой ССБС на дверях, — уверенно лавируя в потоке утреннего транспорта. Дождь наконец стих, но небо оставалось серым.

— Значит, «Дельфин», — сказал Фелпс с заднего сиденья. — Я слышал про эту тюрьму. Говорят, там сидят только те, кого нельзя держать на планетах.

— Обычная тюрьма строгого режима, — отозвался Барретт. — Астероид, вакуум, блоки с отдельными системами жизнеобеспечения.

— И наш бухгалтер сидит в специальном блоке, — добавил Хартманн. — Одиночка.

— Шесть лет в одиночке, — Фелпс покачал головой. — Это ж какая психика должна быть.

— У финансистов она особая, им на людей плевать, главное — цифры, — заметил Барретт.

Аэродром встретил их ровным гулом силовых установок. Это была закрытая территория ССБС, обнесённая трёхметровым барьером, с единственным КПП, где дежурили двое вооружённых охранников. Автомобиль притормозил у шлагбаума, Хартманн приложил палец к сканеру, система считала идентификатор, и створка ушла вверх. Барретт заехал на служебную парковку у здания лётного терминала — длинного приземистого строения из серого композита с панорамными окнами, выходившими на лётное поле.

Заглушив двигатель, все трое выбрались из машины и направились ко входу. Внутри терминала было прохладно, пахло озоном от работающих сканеров и машинным маслом. Дежурный офицер — немолодой лейтенант с нашивками технической службы — сидел за стойкой и лениво просматривал что-то на планшете.

— Капитан Хартманн, транспортный отдел, — представился Эрик, кладя на стойку своё удостоверение. — Борт «Свифт». Должен быть готов к вылету.

Лейтенант мельком глянул на документ, пробежался пальцами по сенсорной панели.

— «Свифт»... малый курьерский, модель «4202». Дальность — до пятидесяти световых, прыжковый привод третьего поколения. Прошёл предполётное обслуживание вчера в двадцать ноль-ноль. Замечаний нет. — Он вытащил из ячейки под стойкой небольшой пластиковый пенал и протянул Хартманну. — Ключи активации. Два комплекта — основной и резервный. Плюс код доступа к рубке. Стоянка номер двенадцать, дальний край поля. Кар найдёте у выхода на перрон, третий слева. Как вернётесь — ключи сдать сюда же.

— Принято, — Хартманн взял пенал, сунул в нагрудный карман. — Благодарю.

Они вышли через автоматические двери на перрон. Лётное поле гудело: где-то справа прогревал двигатели транспортный борт, слева техники в комбинезонах суетились вокруг штурмового катера, сняв с него обшивку. На стоянках рядами стояли корабли разных классов — от лёгких курьеров до тяжёлых конвойных судов, способных нести десант.

Фелпс нашёл кар первым — маленький открытый электромобиль на четыре места, предназначенный для перемещения по лётному полю. Барретт сел за руль, и они покатили вдоль линии стоянок, мимо гудящих двигателей и сигнальных огней.

— Двенадцатая, — сказал Барретт, сворачивая к дальнему краю.

«Свифт» стоял особняком, у самого периметра, под одиноким осветительным пилоном. Маленький, угловатый, выкрашенный в матовый тёмно-синий цвет с эмблемой ССБС на борту. Он походил на хищную рыбу, затаившуюся перед броском. Рядом с ним не было никого — только бетон, разметка и тихий гул стартовых площадок где-то вдали.

Барретт остановил кар. Все выбрались.

— Ну что, — сказал Фелпс, оглядывая «Свифт», — наша красавица. Три года вместе, и всё как новая.

— Потому что я её вовремя обслуживаю, — сказал Барретт, обходя корабль по периметру.

Хартманн поднялся по трапу, вставил ключ-активатор в гнездо шлюза, набрал код. Панель ожила, загорелась зелёным. Шлюз открылся. В рубке было тесно, но функционально — три кресла, приборная панель, навигационный терминал. Кормовой отсек — два спальных места, шкафы для снаряжения, шлюз. Отдельное купе для сопровождаемого лица. Всё компактное, эргономичное, без излишеств.

— Диагностика — зелёная, — доложил Барретт, усаживаясь в кресло пилота. — Двигатели в норме, прыжковый привод стабилен. Навигация загружена. Связь — полный спектр.

— Снаряжение на борту, — добавил Фелпс. — Закреплено.

Хартманн занял командирское кресло, пристегнулся, пробежался взглядом по приборам.

— Барретт, запроси у диспетчера разрешение на взлёт.

Барретт переключил канал связи.

— Вышка, это борт «Свифт», стоянка двенадцать. Запрашиваю разрешение на взлёт по плану. Назначенный курс — орбитальный сектор семь, дальше точка прыжка на «Дельфин».

В динамике зашипело, затем раздался сухой голос диспетчера:

— «Свифт», вышка. Вас наблюдаю. Взлёт разрешаю. Коридор три-альфа, эшелон — двадцать тысяч. После отрыва — переход на орбитальный канал связи. Удачи.

— Принято, вышка. Коридор три-альфа, эшелон двадцать. «Свифт» — взлетаю.