Акция «Подсознание»

Василий Бобырь

Акция «Подсознание»

ГЛАВА I

В сердце каждой трудности кроется возможность

Альберт Эйнштейн

– Валентин Валентинович, разрешите? – в кабинет начальника заглянула приятная мордашка Вячеслава Кудрева. – Или, может, я позже?

– Нет уж, заходи! – рассмеялся хозяин, руководитель местного информационного агентства. – Я просил тебя срочно разыскать, а ты увильнуть от встречи желаешь.

– Что вы, как можно? – хитровато улыбнулся Слава, затем довольно шустро проследовал в помещение и расположился за примыкающим соседним столом невдалеке от Валентина Валентиновича, закинув ногу за ногу: – О чём разговор будет?

За три неполных года, забросивших молодого талантливого и, чего уж тут греха таить, весьма хитрого Вячеслава в отдалённое областное агентство новостей, нельзя было не привыкнуть и не полюбить этого нестандартного юношу, не имеющего комплексов и, в то же время, милого собеседника и надёжного друга.

– Слава, нужны твоя гибкость, хитрость и бесстрашие! – заинтересовал подчинённого начальник. – Неведомые спонсоры платят много за некое интервью.

– Много – это действительно… много? – заинтересовался Кудрев. – Или так, не очень?

– Много – это настолько много, – улыбнулся Валентин Валентинович, – что очень и очень!

– Тогда я в деле! – быстро произнёс парень. – Что нужно?

Руководитель агентства покинул своё кресло и устремился в своём кабинете наворачивать круги:

– Славик, тебе известна фамилия Селезнёв? Я имею в виду Петра Николаевича! Он не так, конечно, известен в широких кругах, как Кудрев, но тем не менее.

Здесь Валентин Валентинович намекал на способ получения работы молодым журналистом, когда тот открыто заявил своё родство с вице-премьером правительства. У Вячеслава были такие искренние глаза, что даже прожжённый журналюга, коим состоял руководитель информационного агентства, только через полгода решил-таки проверить информацию о родственных связях подчинённого. Если бы правда вскрылась сразу – Славика бы растоптали и вышвырнули, а вот уже после шести месяцев продуктивной работы он стал любимцем коллектива, самым талантливым журналистом.

– Пётр Николаевич Селезнёв – выдающийся учёный в области нейрохирургии и нейропсихологии, член-корреспондент Академии наук, признанный во всём мире гений.

– Как это всё у тебя в голове закрепляется? – удивился руководитель. – От состава спортивных команд до деятелей культуры и науки.

– Просто я ещё холост! – скромно заметил Кудрев. – Мой мозг подвластен только мне.

Валентин Валентинович вновь искренне рассмеялся. Поддел так поддел!

– Итак, коллега! – стал серьёзным начальник. – По имеющейся у меня информации, Пётр Селезнёв уже четвёртый год проживает в нашем городе.

– Как? Зачем? – удивился Вячеслав.

– Поговаривают, что наш местный олигарх Данилов Сергей Егорович организовал учёному закрытую лабораторию, примыкающую к его загородному особняку. И там Пётр Николаевич творит, не покладая рук.

– И что же, позвольте узнать? – заинтересовался Кудрев.

– Вот для этого я и вызвал тебя, Вячеслав! – заявил Валентин Валентинович и продолжил:

– Платежеспособные спонсоры не знают цели и задачи исследовательских работ Селезнёва, но здраво полагают, что по пустякам три года с хвостиком учёные от общества не прячутся. А значит, есть причина! Вот за неё и хотят нам заплатить большие деньги.

– А сами-то почему не могут спросить, выведать, в конце концов? – удивился молодой журналист.

– В том-то и дело, что не смогли они, – заметил руководитель агентства. – Охрана там серьёзно организована, даже собаки бегают по периметру, и спросить не у кого.

– А они полагают, что я пожертвую своими единственными джинсами? – сосредоточенно спросил Кудрев. – И это, не обращая внимания на куски плоти, вырванные из моей задницы?

Валентин Валентинович, улыбаясь, смотрел на своего любимчика:

– По сосредоточенной твоей мордашке я вижу на поверхности процесс мышления, происходящий, главным образом, в твоей голове. И понимаю, что в какой-то момент решение придёт само по себе. Просто тебе нужно дать время и не мешать.

– Я вам сообщу, Валентин Валентинович, когда созрею, – заявил официально Вячеслав Кудрев. – А вы пока готовьте некролог и фото собачки на переднем плане, желательно добермана пинчера.

– А почему такой выбор породы? – поинтересовался руководитель агентства.

– Я их больше всего боюсь! – стал серьёзен Вячеслав. – Как я понял, вопрос некролога и модели гроба уже решён и обсуждению не подлежит?

Молодой и способный Вячеслав Иванович покинул здание информационного агентства и решил пройтись пешком к своему дому, обдумывая варианты проникновения в лабораторию Петра Николаевича Селезнёва. В голову приходили разные способы – от весьма глупых до фантастических. Благо, что между ними находились другие, возможно и пригодные для осуществления. Но без общей картины охраняемой территории все предложения пока носили, мягко говоря, невнятный характер. И всё же Славик знал, куда ему идти, кто сможет помочь.

– Я не слишком поздно? – постучавшись и, подождав, пока приоткроют дверь, спросил журналист, тем не менее уже просовываясь вовнутрь квартиры.

– Поздно! – заявил хозяин, молодой парень лет двадцати пяти, и пошёл на кухню. – Есть будешь?

– Странный вопрос всё-таки, когда я у тебя не ел? – удивился Вячеслав.

– Это этикет, придурок! – мягко огрызнулся приятель. – У меня на ужин пельмени.

Они молча ели: хозяин сосредоточенно и жадно, как будто только и ждал Славика на ужин. Кудрев же рассеянно ковырялся вилкой в своей тарелке, иногда извлекая нечто съедобное.

– Слушай, Колян, а у тебя чай есть? – с интересом покосился на приятеля-обжору Вячеслав.

– В отличие от тебя, у меня всё есть! – гордо оторвался от тарелки Николай. – Чего припёрся?

– Ты мне рассказывал, что помогал отцу контролировать территорию фермы квадрокоптером, – спросил приятеля молодой журналист.

– Ну, было дело! – коротко ответил Колян.

– Мне он нужен с тобой, ну или ты с ним – выбирай любую конфигурацию сотрудничества, я плачу.

– Когда? – также немногословно спросил приятель.

– Нужен сейчас, но у тебя он отсутствует, наверное?

Эту игру Николаю Рубцову год назад навязал Вячеслав Кудрев. Застав парня за неподобающим для мужчины занятием – подглядыванием через квадрокоптер за уединёнными парочками, Славик крепко пожурил Коляна, а затем пообещал сдать того в «утиль» этим же парам, с предъявлением любопытных записей. Парень проникся и клятвенно пообещал исправиться, а у молодого журналиста оказалось под рукой, при острой необходимости, летательное средство слежения с фото- и видеофиксацией… так необходимое, впрочем, папочке Рубцову на полях его фермы.

– Ты же знаешь, что он всегда у меня! – обиделся чему-то Николай.

– Колян, ты должен мне подыгрывать. Нужно было объяснить мне, что в настоящее время летучая машина случайно оказалась у тебя, а отец не хватится её ещё, по крайней мере, неделю.

– И зачем мне это? – насупился парень.

– Мы должны выглядеть с тобой как респектабельные люди, Николя, а не пошлыми соглядателями, такими, как, к примеру, ты, или неунывающими хитрющими сопляками, как, положим, и я.

Николай Рубцов опустил голову и направился в комнату за квадрокоптером. Вячеслав Кудрев от нетерпения потёр ладонями друг о друга. История началась!

«Возможность – благоприятный случай получить разочарование». – Амброз Бирс

ГЛАВА ІІ

Есть решения, которые отрезают путь назад. Их непременно надо принимать.

Франц Кафка

Изучение территории загородной усадьбы и прилегающей лаборатории с помощью квадрокоптера привело к любопытным результатам. Если охрана и была организована на высоком уровне, то лишь для того, чтобы отвадить всякого рода зевак и посторонних чужаков, сующих свой нос туда, куда не следует. С задней фасадной стороны строений, именуемые «чарли», наличествовали плотные заросли кустарника, исключающего контакты с лицами неопределённой направленности своего интереса, а также крупных животных. От незнакомцев сил специального назначения растительность не спасала, и охрана не была предусмотрена. Этим молодой журналист и решил воспользоваться. Благо, что собаки на территории не просматривались.

Надев свой лучший и единственный выпускной костюм, Вячеслав Кудрев поверх его облачился в старый длиннющий дождевик чёрного цвета и влез в сапоги явно большего размера. Туфли молодой журналист взял с собой отдельно. Ночью Николай Рубцов подвёз его как можно ближе к объекту и оставил одного посреди дороги. Славик, ориентируясь на освещение усадьбы и слегка подсвечивая дорогу маленьким фонариком, углубился в заросли. Время от времени рядом раздавалась какая-то возня, лёгкий шум и движение, от которых сердце молодого журналиста замирало, а душа предательски стремилась перебраться ближе к пяткам.

– Что ей там делать? – подумал о своей душе Вячеслав. – Куда безопаснее в районе печени, на худой конец, в коленях. Хотя коленные суставы от страха прогибаются, что также будет вызывать душевный дискомфорт.

Ветви небольших деревьев и высокие кустарники то и дело норовили попасть парню в лицо, выцарапать глаза или, хотя бы замедлить движение. Им не нравился наглый путник, осмелившийся среди ночи пройти там, где и в светлое время суток многие не решаются. Возможно, были к тому же возмущённые кроты, ящерицы и крысы, но, к счастью, фонарик был слишком слаб, чтобы осветить в таких зарослях и темноте их маленькие глазки и тушки.

Дорогу осилит идущий. В конце концов путь Вячеславу Кудреву перегородил довольно плотный двухметровый забор из скрученных горизонтальных досок. Растительность нехотя расступилась, признавая поражение. Перелезть преграду молодому человеку не составило большого труда. Оказалось, что растительность именно в этом месте немногим уступала той, что вне периметра. Поэтому понадобились дополнительные усилия.

– Система глобального позиционирования (GPS) – наше всё! – прошептал в темноте журналист.

Подобравшись поближе к зданию лаборатории, Вячеслав сел на землю и принялся ждать. Сентябрьская ночь располагала к этому – было тепло и тихо. Комары постепенно радовались новой добыче, облетая жертву вокруг лица на большой скорости. Это не шло ни в какое сравнение с летней встречей в лесу, но и в этом случае восторг насекомых был не поддельным. Но кровососущим крохам не повезло, хитрый журналист накрыл голову капюшоном, который к тому же был оборудован противомоскитной сеткой. Итак, сверху не достать, внизу сапоги, всё остальное в огромном плаще, под ним костюм. Шах и мат! Они ещё гудели, но уже больше от возмущения.

Стало светать. Вячеслав Кудрев допил из небольшого термоса чай и привстал на колено для изучения ситуации. На территории усадьбы начиналось движение. Вероятно, садовники и повара приступали к своим обязанностям.

– Ещё с часик ожидания и можно действовать! – решил для себя Вячеслав и продолжил дремать, иногда открывая глаза для контроля пространства.

Утро выдалось на редкость солнечным. Кудрев отбросил дождевик, избавился от сапог. Теперь он был в костюме и туфлях, будто случайно забредший в кустарники, возможно, по малой нужде. Вячеслав бодро вышел на дорожку из красного булыжника и направился к лабораторному корпусу. Если его и видели, то абсолютно не обращали на него внимание. Дверь в здание не была заперта, и молодой журналист беспрепятственно проник внутрь помещений. Ощущалась дополнительная прохлада – работали кондиционеры. Пройдя небольшие комнаты невнятной принадлежности, он вошёл в огромный зал, полный различного оборудования. Там журналист заметил медицинский бокс, состоящий из круто навороченной кровати и прозрачного купола над ней. Возле кровати тихо гудели приборы, показывая и вырисовывая на схемах не совсем понятные показания. На кровати пребывал хозяин особняка Данилов Сергей Егорович, несколько бледный и похудевший. Вячеславу Кудреву на мгновение показалось, что местный олигарх чему-то улыбается.

– Ну и как Вам это на первый взгляд, Вячеслав Иванович? – вздрогнув от неожиданности, вдруг услышал он голос за спиной.

Молодой журналист удивлённо повернулся:

– Откуда Вы меня знаете?

Перед ним стоял, улыбаясь, Пётр Николаевич Селезнёв, светило науки и весьма известный в стране человек. Растрёпанные волосы и старомодная бородка в стиле «старый голландец» были его визитной карточкой. И ещё эти умные, искрящиеся задором, карие глаза. Трудно было ошибиться.

– Позвольте, кто же не знает молодого талантливого журналиста Вячеслава Ивановича Кудрева, представляющего местное информационное агентство. Да я уже третий год тайно мечтаю пообщаться с Вами, талантливый юноша и однофамилец нашего вице-премьера.

Славик понимал, что Пётр Николаевич слегка ёрничает, но время для ответного сарказма ещё не наступило, лучше доброжелательно помалкивать, а там уже видно будет как действовать.

– Пётр Николаевич! – обратился к учёному подошедший высокий мужчина с военной выправкой. – Нам забрать юношу для передачи полиции?

– Ни в коем случае, Анатолий Сергеевич! Давайте, батенька, под мою личную ответственность.

Мужчина внимательно глянул на Кудрина, отчего у того душа действительно стала метаться в поиске более надёжного места, затем кивнул головой:

– Скажите, когда молодой человек Вам не будет нужен!

С этими словами серьёзный человек с военной выправкой повернулся через левое плечо и с левой ноги направился к себе. Славик вскользь отметил это, уговаривая душу перестать биться в припадке и вернуться на место, ей определённое.

– Это же Сергей Егорович!? – полувопросительно и полуутвердительно обратился Кудрев к ученому.

– В этом нет сомнений, Вячеслав Иванович! – улыбнулся Пётр Николаевич. – Но о работе потом, а сейчас у меня запланировано чаепитие, да ещё и не в одиночестве. Вы мне расскажите историю, я – Вам, глядишь и скоротаем время.

Маститый учёный, взяв под локоток «известного» журналиста, увлёк его в свой кабинет, довольно большой и уютный. Селезнёв включил на подогрев чайник, извлёк абсолютно чистую дополнительную чашку, поставил на стол сахарницу и тарелку с крохотными печеньками:

– Знаете, а Анатолий Сергеевич, наш начальник охраны, Вас похвалил. Говорит, что не имея за плечами специальных знаний, Вы вели себя довольно грамотно. И разведка, и подход, выдержка, тайминг. Чувствовалось, как он сказал, отсутствие базовых основ скрытых перемещений, а так весьма и весьма неплохо.

Вячеслав промолчал, подвинув к себе чашку и взяв две печенюшки. Но видно было, что случившееся Петра Николаевича только забавляло:

– Понимаете, Вячеслав Иванович, ещё Джон Рокфеллер сказал: «Я могу отчитаться за каждый заработанный мною миллион, кроме первого». Получение первого сопряжено с некоторыми сложностями как с правовой точки зрения, так и с так называемыми «понятиями». После «выдачи на-гора» начального капитала, остаются разорванные цепочки в сфере уголовно-процессуального кодекса, а также отношения в уголовной среде. Простыми словами, врагов много, и все они жаждут крови. Поэтому организация собственной охраны – первостепенное дело. И чем больше у тебя презренного металла и ума, тем изощрённее система собственной безопасности.

Было заметно, что учёный скучал по беседам за чаем, поэтому Славик не удивился последующему продолжению.

– Ваш квадрокоптер был обнаружен сразу. Вопрос был один – кто? А когда зафиксировали Ваше лицо и прокрутили в общей базе данных, – не удивляйтесь, такая возможность имеется – то сразу стало понятно. Журналистское расследование по сложной теме возможно лишь в случае наводки (сложный, но короткий термин) и финансовой заинтересованности. Это значит, что не хозяин интересует неких лиц, а именно я – Ваш покорный слуга. А раз так, то речь идёт о моих менее удачливых коллегах и их зависти. Слепой и неуёмной.

– А чему они могут завидовать? – наконец нашёл что спросить Вячеслав Кудрев.

– А вот об этом давайте поговорим в лабораторном боксе возле нашего уважаемого Сергея Егоровича! – улыбнулся учёный. – Так будет нагляднее!

«Всегда выбирайте самый трудный путь – на нём вы не встретите конкурентов». – Шарль де Голль

ГЛАВА III

Каждый человек, обладая уникальной ориентацией на жизнь, сохраняет и поддерживает этот подход «с детства и до конца жизни, если только он не убедится в ошибочности созданного им отношения к действительности».

Альфред Адлер

Они стояли у изголовья кровати. Вячеслав Кудрев смотрел на местного олигарха Данилова Сергея Егоровича, улыбающегося в кровати. Маститый учёный Пётр Николаевич Селезнёв с интересом наблюдал за реакцией молодого журналиста. Они не сразу заговорили, просто каждый думал о своём. Наконец Вячеслав не выдержал:

– Я никогда не видел такой кровати, а ему удобно в ней? И почему он улыбается?

– Это противоожоговая кровать FLUIDOS с эффектом псевдожидкости, в ней меньше вероятность пролежней, и да, ему в ней очень удобно.

Ответив на первый вопрос, Пётр Николаевич глянул на своего пациента и продолжил:

– А улыбается Сергей Егорович в связи с тем, что ему действительно очень хорошо, просто прекрасно. Чтобы это стало понятным для Вас, Вячеслав Иванович, необходимо глянуть на три года с небольшим назад.

Он пригладил свою необычную бородку и начал повествование:

– Три года и четыре месяца назад ко мне в исследовательский институт наведался, тогда неизвестный Вашему покорному слуге, Сергей Егорович Данилов с одним весьма интересным предложением. Узнав, благодаря своим деньгам и связям, направление моих научных потуг, он предложил новейшую лабораторию, с оборудованием, которое я укажу, безлимитное финансирование и себя в качестве пациента-добровольца. И это были не пустые слова, Сергей Егорович извлёк на свет Божий договор, в котором всё это было подробно прописано. Я обещал неделю подумать. Вы, Вячеслав Иванович, должны понимать, что чистая наука и сопутствующие исследования стоят всегда дорого, но оплачиваются из рук вон плохо. Мы заложники финансовой проблемы в стране и деньги из бюджета выделяются по остаточному принципу. А тут такое предложение! Как я мог даже ради науки упустить саму возможность? Нельзя, милый мой!

Селезнёв растерянно осмотрел свои руки и далее продолжил:

– Мне разрешалось набрать персонал, установить им индивидуальную заработную плату по договору-найму. Начальник охраны, надеюсь, Вы его запомнили в лицо, передал банковскую карту и предложил самому выписать требуемое оборудование и препараты. Он познакомил меня с адвокатом Сергея Егоровича и лечащим врачом…

Учёный виновато глянул на молодого журналиста:

– Я узнал, что Данилов болен, весьма серьёзно болен, и отказывается от лечения. Я чуть было не бросил всю эту затею, и ему вновь пришлось заезжать ко мне и вновь приводить свои аргументы, добавляя переживания, эмоции, чувства. Его главное желание настолько было близко к теме моих научных изысканий, что я отбросил нравственный оттенок договора. В конце концов это нужно ему, сказал я себе. И я это могу устроить!

Молодой журналист Кудрев смотрел то на лежащего с улыбкой Данилова, то на Петра Николаевича, объясняющему молодому нахальному сопляку причину принятого решения, имеющего несколько неблаговидную нравственную окраску. Видно, это бурлило в учёном и требовало выхода наружу.

– Через четыре месяца у меня была лаборатория, о которой я не мог даже мечтать! – улыбнулся Селезнёв. – Лучший персонал, прекрасные условия – мы жили тут. И самый послушный пациент!

Пётр Николаевич Селезнёв на минуту отвлёкся, давая указания медицинскому работнику – красивой даме с умным выражением лица и в белоснежном халате. Затем снова вернулся к разговору:

– А для журналиста Вы не сильно разговорчивы, Вячеслав Иванович! С другой стороны, «молчание – золото», особенно когда информация сама сыпется как из рога изобилия. Давайте не будем отвлекать персонал лаборатории от работы и вернёмся ко мне в кабинет, где за чаем продолжим беседу.

Они сели в свои кресла, поставили перед собой чашки с дымящимся чаем.

– А теперь, мой друг, я расскажу Вам то, за что неведомые спонсоры заплатят Вам, надеюсь, неплохие деньги.

Пётр Николаевич отпил из чашки:

– Дело в том, что последние мои исследования касаются темы сознания и подсознательного. И к Вашему сведению, мне удалось продвинуться в этом вопросе подалее других. Намного дальше! Зная гибкость Вашего ума, попытаюсь, несколько упростив текст с терминами, оставить его в полном изложении. Наш мозг уникален! В нем запечатлено сознание – именно оно определено малыми токами определённой частоты. Поверьте на слово, биоритмы мозга гения резко отличаются от биоритмов мозга идиота. Но это я так, фабула речи. Мозг рождает малые токи, те в свою очередь своей частотой определяют биоритмы, удерживающие сознание. Любой сбой и мы имеем пациента исследовательского центра психиатрии и наркологии имени В. П. Сербского или психиатрической клинической больницы имени П. П. Кащенко. Но и это ещё не всё! Сознание делится, в свою очередь, на сознательное или осознанное и подсознательное. Это как оперативная и постоянная память в компьютере, только сложнее. Нет четкого разграничения, постоянные изменения и послойные накопления постоянной памяти – то есть подсознательного. Чем глубже воспоминания, тем ниже сила тока, меняется и частотная характеристика. Тем труднее извлечь для анализа в оперативной составляющей памяти – сознательном. Мы хуже вспоминаем детские годы, зато вчерашний стресс и сегодня разрывает нам голову. Улавливаете мою мысль?

Вячеслав Кудрев рассмеялся:

– Это не так уж сложно, профессор! Мозг человеческий сходен с ЭВМ, только сложнее. И что это даёт?

– Именно это, молодой человек, даёт возможность воздействием неким инструментарием инициировать давно забытые воспоминания так же явно, как вчера выпитый перед сном кефир.

Молодой журналист оторопел:

– Вы шутите, Пётр Николаевич? Это только в фантастических фильмах бывает типа «Вспомнить всё!». Можно было бы создать огромный центр «Иллюзион» и заколачивать баснословные деньги!

– Я не знаю о чём Вы говорите, Вячеслав Иванович! Но у меня это получилось и эксперимент длится уже третий год.

Кудрев хотел поддержать шутку Петра Николаевича Селезнёва. И вдруг ясно осознал, что Селезнёв не шутит, более того, учёный донельзя серьёзен и горд. И тогда Славик задал весьма глупый вопрос:

– А чему улыбается Сергей Егорович Данилов?

– Он улыбается своему детству, общается с папой и мамой, видится с друзьями.

– А как это… происходит?

Разговор перестал казаться шуточным. Пётр Николаевич ответил, приглаживая свою бороду:

– Мы с ним «методом тыка» определили экстраполяционные временные характеристики подсознания и влиянием малых токов определённой частоты вызываем чёткие визуальные воспоминания. Причём в этих своих воспоминаниях Сергей Егорович оставлен со своим нынешним восприятием, а вокруг него все относятся к нему как в детстве. И то, что Данилов тогда не ценил, сейчас вызывает у него яркие чувства, граничащие со счастьем. Ему там очень хорошо! Разве не прекрасное завершение своей жизни?

Они не заметили, как остыл чай. Но одна мысль не давала покоя молодому журналисту:

– Пётр Николаевич, а зачем Вы так подробно мне это рассказываете?

– Дорогой Вячеслав Иванович! – обратился к журналисту Селезнёв. – Есть у меня к Вам дельное предложение. Но оно настолько неожиданное, что я, пожалуй, перенесу разговор на завтра.

– А Вы считаете, что я останусь здесь ночевать? – иронично спросил свободолюбивый Вячеслав.

– И не только я так считаю, дорогой мой, так полагает и Анатолий Сергеевич, наш милейший начальник охраны.

«Когда вы наконец возвращаетесь в свой старый родной город, вы обнаруживаете, что скучали не по старому дому, а по своему детству». – звукорежиссёр, композитор Сэм Юинг

ГЛАВА IV

Информация в чистом виде ‒ это не знание. Настоящий источник знания ‒ это опыт.

Альберт Эйнштейн

– Так что, Валентин Валентинович, для волнений нет причин! – с улыбкой успокаивал шефа Вячеслав.

– Просто ты долго не выходил на связь, Славик, – оправдывался руководитель информационного агентства. – Вот я и напридумывал всякого.

– Я же звоню Вам вечером этого же дня! – удивился молодой журналист.

– Слишком долго мне пришлось вести криминальные новости. – пожаловался на жизнь Валентин Валентинович. – Так о чём вы договорились?