Сердце Эфира. Сопряжённые

Она стиснула рукоять обеими руками. По лезвию, как кровь под кожей, прошёл красный свет и вспыхнул.

Виктор встал рядом, плечом к ней. Они шагнули одновременно.

Кори корчился на полу. Мила визжала, прижимая обрубок руки к груди. Марена стояла посреди подвала. Соль продолжала струиться из её ладоней.

– Нелюди, – прошептала она, отступая. – Вы оба… нелюди.

– Может быть, – сказала Вейра.

Она шагнула вперёд. Виктор двинулся следом, держась на полшага сзади.

Марена отступила ещё, прижала руку к груди. Взгляд – быстрый, звериный – метнулся к Ксавьеру. Он подняла ладонь. Перчатка вспыхнула россыпью холодных граней.

Щёлк.

Пальцы сомкнулись у юноши на шее.

Ксавьер захрипел. Кожа под её ладонью побелела до синевы.

– Сделаешь шаг – сгниёт, – прошипела Марена, сжимая юношу сильнее.

Вейра застыла. Левая рука отозвалась болью. Она перевела взгляд на Виктора.

Он едва заметно приподнял подбородок.

Выдох.

Ложный шаг вперёд.

Воздух звякнул.

Миг – и клинок Виктора чиркнул у самой кожи Ксавьера. Ещё миг – и запястье Марены разошлось ровным срезом.

Она вскрикнула. Сжала окровавленную руку. Вейра в то же мгновение рубанула навстречу. Сталь прошла поперёк тела женщины, от груди до живота.

Марена рухнула на колени и застонала.

Ксавьер закашлялся, хватая воздух. Вейра отпустила меч и поймала его за плечи, не давая ему осесть.

В висках стучало: тук-тук-тук – будто эхо драки ещё не стихло в черепе.

Позади звякнул металл. Виктор провёл ладонью по воздуху, как будто стряхнул пыль. Трое контрабандистов у стены застонали. Их спины прогнулись дугой, из-под кожи проступило бирюзовое сияние. Тем же светом вспыхнули глаза Виктора.

– Лучше не шевелитесь, ребята, – сказал он. – Иначе ваша кровь вскипит изнутри.

Тишина сомкнулась. Вейра смотрела на него, не моргая.

Эфирный клинок. Настоящий. Тот самый свет, который мгновением раньше рвал на части тех, кто убил её товарищей.

– Учти, – сказала она, натягивая перчатку на левую руку. – Я и тебя могу зарубить.

Верни то, что должен.

– Имя всё-таки не скажешь? – Виктор чуть прищурился.

Он неторопливо опустил руку к карману.

– Было бы совсем некрасиво таскать чужое так долго.

На его ладони блеснула знакомая кожа. Кошелёк.

Он покатал его между пальцами. У Вейры на мгновение напряглись плечи.

– Нужен был след твоего эфира, – бросил Виктор. – Чтобы проследить. И выйти на этих… гнид.

Контрабандисты стонали, корчась в ремнях эфира на руках и груди. Бирюзовый свет в ранах тускнел и стягивался, оголяя серую кожу.

Вейра поднялась. Аккуратно высвободила Ксавьера и опустила его к стене. Дыхание у неё выровнялось, но пальцы всё ещё дрожали. Кошелёк мелькнул в воздухе и лёг ей в ладонь.

Она втянула воздух, подбирая слова для Виктора, но не успела.

Лампа на потолке дрогнула и застыла. Пыль рванулась вверх спиралью и повисла в воздухе, застыв над головами. Пар остался висеть неподвижным слоем.

Двери распахнулись. В подвал полосой вкатился холод.

В проёме стоял человек. Тёмный костюм с тонкими золотыми нитями обтягивал широкие плечи. Белая шляпа с чёрной лентой бросала поперёк лица тяжёлую тень, очерчивая острые скулы тенью. В руке блестел клинок. Наполовину прозрачный, с тонкой жилкой золота в глубине стали.

Левая рука Вейры под перчаткой дёрнулась. Страх за Ксавьера вспыхнул в груди мгновенно. Если этот человек захочет, юноша просто перестанет дышать.

Она попыталась крикнуть, но горло сжалось.

Человек смотрел. На Ксавьера – отсчитывая его вдохи. На Виктора – прикидывая, чего стоит его жизнь. На Вейру – ровно, без интереса.

– Слишком много грязи, – сказал он.

Человек махнул клинком. Движение было лёгким, почти ленивым. На секунду тела контрабандистов ещё держались. Потом их плечи дёрнулись, пальцы судорожно сжались. Колени подломились.

Сначала с них сошла кожа. Мышцы вспыхнули изнутри и поползли.

Марена успела вдохнуть – грудь треснула, раскрылась, как расколотая скорлупа. Кори осел на пол и завизжал, латунь перчаток и мясо сползли в тяжёлый ком. Мила потянулась к флейте, но пальцы, ещё тёплые, уже отделились от кисти.

Кровь их тел зависла в воздухе. Капли висели рубиновыми зёрнами. Потом осели, оставив на плите тёмные круги и остатки плоти.

Лампа качнулась и замерла, вернув ровный свет.

Воздух застрял в груди у Вейры. Гул в голове заглушил шаги, голоса.

Виктор чуть приподнял подбородок. Его лезвие, будто устав светиться, свернулось вдоль запястья серебряной полосой и погасло.

Незнакомец в шляпе задержал взгляд на нём на миг. Потом отвернулся.

Ксавьер сидел у стены. Его губы дёрнулись, но из горла вышел только хрип.

Вейра склонилась над ним, перерезала ремни и проверила пульс. Приложила ладонь к щеке. Юноша поймал её за рукав, сжал так, как будто боялся, что она опять исчезнет.

В глазах мелькнуло детское «спасибо».

По затылку у Вейры прошёл холод. Она чувствовала: незнакомец двигается.

Он останавливался, перегибался над телами, как зверь, проверяющий добычу. У Марены ногтем подцепил крупинку соли, растёр, поднёс к носу. Мимо Кори и Милы прошёл, даже не повёл бровью. Ни удивления. Ни жалости.

Вейра следила за ним из-под ресниц, пытаясь усмирить дрожь в пальцах и коленях.

– Вошёл эффектно, как всегда, – сказал Виктор, вытирая сталь меча краем плаща.

Незнакомец не поднял глаз.

– А ты, как всегда, слишком шумный.

– Рад тебя видеть, – Виктор усмехнулся.

Мужчина не ответил.

Ксавьер дёрнулся. Вейра прижала его плечо, под пальцами мелко тряслись его мышцы.

Послышались шаги. Виктор уже присел рядом.

Браслет на его кисти тихо щёлкнул, снова вытягиваясь в клинок. Лезвие выпрямилось, и воздух вокруг сразу охладился. Запах соли сменился аптечной чистотой.

Свет на лезвии дрожал. Кожа Ксавьера под ним не резалась, а срасталась. Соль вытягивалась из края раны, собиралась в лёгкую белую пыль и исчезала.

– Дыши, – сказал Виктор. – Считай со мной. Раз. Два.

Он вёл клинок по краю разорванной кожи. Кровь послушно уходила назад.

На лице Виктора на миг проступила боль. Он зажмурился, пальцы дрогнули – и снова вцепились в рукоять.

Ксавьер выгнулся, из груди вырвался хриплый крик. Он выдохнул:

– …спасибо.

– Живи, – ответил Виктор, не поднимая взгляда. – Это сложнее, чем умереть.

Человек в белой шляпе медленно повернул голову. Вейра почувствовала, как его взгляд проходит через неё, слой за слоем – кожа, плоть, кровь, дыхание.

Он поправил поле шляпы. Сделал ещё шаг.

– Придётся долго возиться с этой гнилью, – буркнул Виктор.

Он глядел на тела у дальней стены.

– Осмотреть всё, – отозвался незнакомец.

Золотые глаза скользнули по трупам, по Ксавьеру, по Вейре. Потом он повернулся к проёму.

Дверь приоткрылась сама. Эфир разошёлся, освобождая ему дорогу.

– Нельзя уходить отсюда ни с чем, – сказал мужчина, не оборачиваясь.

Его тень прошла вдоль стены и растворилась.

Подвал снова обрёл звуки: редкие капли, шипение пара, тихий треск металла.

– Дыши, парень, – повторил Виктор.

Юноша кивнул, закашлялся. Плечи дёрнулись, пальцы ещё крепче вцепились в рукав Вейры.

Левая ладонь у Вейры горела под кожей, будто там билось отдельное сердце. Она поднялась. Колени дрогнули.

«Он сильнее всех, кого я видела».

Последнее, что она успела заметить, был отблеск белой шляпы.

Потом всё провалилось в тьму.

Глава 3

Сначала