Колечко для попаданки

дернулись. — Боевая магия — это когда ты взрываешь горы. А бытовая — это когда тебе лень идти к ручью или разжигать костер спичками. У вас там что, в Железном Пределе, совсем дикие живут, раз ты шарахаешься от руны обогрева?

— У нас там спички— буркнула Елена. — И центральное отопление.

Она подошла к ручью. Вода была ледяной и кристально чистой. Елена опустилась на

колени, зачерпнула воду ладонями и плеснула в лицо. Холод обжег кожу, приводя в

чувство.

Она посмотрела на свое отражение.

На нее глядела чумазая, растрепанная фурия с глазами щелками.

— Так, Елена Викторовна— сказала она своему отражению. — Ты хотела магии? Получи и распишись. Теперь у тебя в руках граната с ментолом.

Она повернулась к Рагнару.

— А как этим… пользоваться?

Рагнаг хмыкнул, подошел ближе. От него пахнуло жаром и кожей. Он навис над ней,

заглядывая в ладони.

— Сосредоточься. Чувствуешь тепло?

— Чувствую. Оно щекочет.

— Вот. Теперь представь, что это щетка. Жесткая. И трешь зубы. По часовой стрелке.

Елена закрыла глаза. Представила зубную щетку. Электрическую, которую она

забыла в общаге.

Она начала совершать круговые движения ладонями, в которых лежал шар. Сначала

ничего не происходило. А потом по деснам ударил такой ментоловый разряд, что Елена подскочила, выплюнув сгусток огня обратно в ручей. Пламя зашипело и погасло.

— А! Чтоб тебя! — она схватилась за челюсть. — Садист! Это не мята, это кислота!

— Я говорил, не глотать— философски заметил Рагнар, явно сдерживая смех. — Зато

кариеса не будет до конца жизни. Которая, кстати, может закончиться очень быстро,

если мы не двинемся.

— Куда двинемся? — Елена прополоскала рот ледяной водой. Зубы действительно

скрипели от чистоты, а язык онемел. — И вообще, где мой телефон? Где мои вещи? У меня там паспорт, проездной и последние пятьсот рублей!

Рагнар перестал улыбаться. Его лицо стало серьезным, почти мрачным. Он подошел к огромному баулу из шкур, лежащему под корнями вывороченного дерева.

— Твои вещи остались там. В разломе. Портал сжег все, что было неорганическим.

Металл плавится, пластик испаряется.

Он порылся в сумке и достал сверток из грубой холстины.

— Кайрен, добрая душа— в голосе варвара послышалась ядовитая ирония, —

побрезговал давать тебе свои шелка. Сказал, что от запаха «Доместоса» у него

начинается экзема. Но это чистая шерсть. Надевай.

Он бросил ей сверток. Елена поймала его на лету. Ткань была тяжелой и теплой.

— А размер? — пискнула она.

— Эльфийская магия— пожал плечами Рагнар. — Подстроится. Только не пугайся, если в процессе у тебя вырастут рога. Кайрен любит такие шутки.

Елена скрылась за ближайшим густым кустом папоротника, чтобы переодеться.

Шерсть действительно оказалась мягкой. Длинная рубаха из некрашеного полотна и плотная юбка-брюки. Когда она продела руки в рукава, ткань на секунду вспыхнула серебристым светом и начала сжиматься, подстраиваясь под ее фигуру. Через мгновение одежда сидела как влитая, нигде не жала и не болталась. Тепло окутало тело, прогоняя озноб.

Когда она вышла из-за куста, Рагнар присвистнул.

— А ты фигуристая, хомяк. Почти как медведица Беатриса. Только шерсти меньше.

— Я тебе сейчас эту шерсть в глотку затолкаю— пообещала Елена, чувствуя, как щеки заливает румянец. Не от холода.

Варвар снова рассмеялся, но на этот раз в его смехе не было насмешки. Было что-то… оценивающее. Как у мясника на рынке, который выбирает лучший кусок вырезки.

— Ладно— он закинул баул на плечо. — Идем. До «Кровавой кружки» еще десять миль по бурелому.

— «Кровавая кружка»? Это название таверны? — уточнила Елена, шагая за ним.

Юбка-брюки оказались на удивление удобными для ходьбы.

— Это название города— ухмыльнулся Рагнар. — Железный Предел. Город-кузница. Там воняет серой, гарью и свободой. Тебе понравится.

Они шли сквозь лес. Рагнар шагал впереди, раздвигая ветки, которые сами уступали ему дорогу. Елена пыталась осмыслить происходящее.

Она — попаданка. Это факт.

Ее окружают магические существа. Это факт два.

На ней одежда с функцией «автофит». Это факт три.

Она остановилась.

— Подожди.

Рагнар обернулся.

— Что опять? Живот крутит от эля?

— Нет. — Елена посмотрела на свои руки. — Магия. Вы все ею пользуетесь. Как

электричеством. Зажигаете огонь щелчком, чистите зубы взрывами, одежда сама на вас лезет.

— Ну да— кивнул Рагнар. — А у вас что, не так?

— У нас для этого есть заводы, кредиты и супермаркеты — огрызнулась Елена. — Почему я ничего не могу? Я же тоже здесь. Я должна… я не знаю, пускать искры из пальцев?

Рагнар подошел к ней вплотную. Он навис, как башня.

— Ты — попаданка— сказал он тихо, почти вкрадчиво. — Ты не розетка. Ты — молния. Ты не умеешь зажигать свечу, потому что можешь сжечь лес. Твоя магия — это хаос. Она не подчиняется рунам. Она подчиняется эмоциям.

Он поднял руку и осторожно, почти невесомо, коснулся ее щеки. Его пальцы были

горячими, почти обжигающими после прохлады леса.

— Ты злилась там, в лесу? На меня? На эльфа?

— Я была в ярости— призналась Елена. Голос внезапно стал хриплым.

— Вот— кивнул Рагнар. — Поэтому ларец и рванул. Поэтому открылся портал. Ты не

просто открыла дверь. Ты ее вышибла с ноги.

Его большой палец медленно провел по ее нижней губе, стирая капельку воды.

— В тебе дремлет сила, которая может расколоть этот континент пополам— прошептал он. — Но пока ты просто девчонка, которая хочет домой. И это… — он наклонился ниже, его дыхание коснулось ее кожи— это заводит больше всего.

Елена замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось где то в горле.

Расстояние между ними сократилось до сантиметров. Она видела каждую щетинку в его бороде, видела, как расширяются его зрачки, превращая болотную зелень в абсолютную тьму.

— Рагнар— выдохнула она. — Твои татуировки… они двигаются.

Волки на его плечах действительно шевелились. Один из них поднял голову и клацнул пастью в воздухе.

— Это побочный эффект— хрипло ответил он. — Когда я рядом с тобой, мой внутренний зверь хочет выйти и пометить территорию.

Он накрыл ее губы своими.

Это не было нежно. Это не было похоже на кино.

Это было похоже на падение в кратер вулкана.

Его губы были жесткими, обветренными, со вкусом дешевого табака и того самого

ментолового кошмара. Но под этой грубостью скрывался такой напор, такая первобытная жажда, что у Елены подкосились колени.

Она вцепилась в его кожаный жилет, притягивая его ближе, пытаясь найти опору в этом шторме. Его руки легли на ее талию, сминая шерсть. Одно движение — и он мог бы переломить ее пополам, как сухую ветку. Но вместо этого он держал ее бережно, словно она была сделана из тончайшего стекла, и одновременно так крепко, что она чувствовала каждый его палец.

Мир сузился до точки. До запаха его кожи, до вкуса его рта, до жара, исходящего от его тела.

Где-то на задворках сознания билась паническая мысль: «Это безумие. Я знаю его два часа. Он пахнет, как бар после драки. Я — Елена Воронцова, я пишу курсовые!»

Но тело отвечало на этот запах барбекю и тестостерона совершенно однозначно. По венам вместо крови тек жидкий огонь. Та самая магия, о которой она спрашивала, проснулась. Она не пускала искры. Она просто плавилась.

Рагнар подхватил ее под бедра, отрывая от земли, не отрываясь от губ. Елена обхватила его ногами за пояс. Юбка-брюки магически подстроилась под новую позу, не стесняя движений.

— Кхм.

Голос был сухим, как наждачная бумага.

Рагнар оторвался от нее так резко, что у Елены клацнули зубы. Он поставил ее на землю, но рук с талии не убрал, загораживая собой от того, кто прервал момент.

Елена обернулась.

На толстой ветке дуба, скрестив руки на груди, сидел Кайрен.

Он сидел идеально прямо, словно на троне. Его серебряные глаза светились в полумраке леса, как два прожектора. На губах играла брезгливая усмешка.

— Я бесконечно рад, что процесс адаптации к новому миру проходит столь… интенсивно, — произнес он. — Но вынужден прервать ваш зоологический спарринг. У нас гости.

— Какие еще гости? — тяжело дыша, прохрипела Елена, поправляя съехавшую с плеча шерсть. Щеки горели.

— Представители местной фауны— Кайрен спрыгнул с ветки, приземлившись без

единого звука. — Стая волкодавов Железного Предела. Штук двадцать. Идут по нашему следу. У них приказ от Инквизиции брать живьем.

— Инквизиция? — Елена почувствовала, как остатки возбуждения испаряются, сменяясь ледяным страхом. — Та самая, с кострами?

— Та самая— кивнул эльф. — И судя по ауре их лидера, он очень хочет познакомиться с тобой, Елена. Особенно с той силой, которую ты так неосторожно продемонстрировала

моему спутнику.

Рагнар зарычал. Низко, утробно. Волки на его плечах ощерились в ответ.

— Они не пройдут.

— Пройдут— холодно отрезал Кайрен. — Если мы будем тратить время на… согревающие процедуры. У тебя есть пять минут, чтобы перестать выглядеть как изнасилованная медведица и привести себя в порядок. Магией ты пользоваться не умеешь, так что вот.

Он щелкнул пальцами.

В воздухе перед Еленой зависла лужа чистой воды.

— Это «Зеркало путника»— сказал эльф. — Примитивная иллюзия. Можешь увидеть себя и поправить то, что этот неандерталец успел испортить. И поторопись. Волкодавы не любят ждать. Они предпочитают есть теплое.

Елена посмотрела на воду. На нее глядела растрепанная, красная как свекла девица с припухшими губами и глазами шальной кошки.

«Добро пожаловать в фэнтези, Воронцова— подумала она, машинально пытаясь

пальцами расчесать волосы. — Двадцать четыре часа. Один медведь, один эльф,

инквизиция на хвосте и магический недотрах. Кажется, моя жизнь начинает

налаживаться».

— Я его сейчас освежую— пообещал Рагнар, глядя на Кайрена с такой ненавистью, что воздух между ними заискрил.

— Попробуй, дикарь— улыбнулся эльф, и в его руке соткался из воздуха ледяной клинок.

— Но сначала давай убьем тех, кто хочет убить нас. Приоритетность, Рагнар. Сначала работа, потом ревность.

«Глава 2. Часть 2. Закон Архимеда и точка невозврата»

— Я его освежую— голос Рагнара был низким, вибрирующим. В нем не осталось ничего от того веселого варвара, который пять минут назад учил ее чистить зубы огнем. Сейчас это был самец, защищающий свою территорию и самку. — Я вырву его серебряный язык, эльф.

— Попробуй, дикарь— Кайрен даже не повернул головы. Его идеальный профиль в свете лилового солнца казался высеченным из мрамора. В правой руке, соткавшись прямо из воздуха, замерцал клинок из чистого льда. Он не отражал свет, он его поглощал, втягивая тепло из окружающего пространства. — Но я бы на твоем месте сначала проверил пульс.

Кажется, от недостатка кислорода в твою голову перестала поступать кровь, и она

опустилась… значительно ниже пояса.

Елена стояла между ними.

Это было физически невыносимо.

Сзади — жар. Раскаленная печь, живой вулкан. Рагнар излучал столько тепла, что шерсть на ее новой одежде начала слегка потрескивать статическим электричеством. Она чувствовала его запах даже на расстоянии — смесь зверя, пота и чего-то пряного, мужского, от чего подкашивались колени.

Спереди — холод. Кондиционер на минималках, склеп, космический вакуум. От Кайрена веяло таким морозом, что на кончиках его платиновых волос оседал иней. Но этот холод не отрезвлял. Он обжигал не хуже огня. Это был холод высокогорья, от которого слипаются легкие.

Два полюса. И она — металлический шарик, застрявший между ними.

— А ну, заткнулись оба— рявкнула Елена.

Она толкнула Рагнара в каменную грудь.

— Отойди. Ты сейчас из-за тестостерона не видишь, что он нас провоцирует.

Затем она развернулась к эльфу. Ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть в его серебряные глаза.

— А ты… убери сосульку. Если ты думаешь, что я позволю вам устроить поножовщину из-за того, что у одного встал, а у другого замерзли яйца, то ты плохо знаешь русских женщин.

Кайрен моргнул. Ледяной клинок в его руке дрогнул и рассыпался облачком морозной пыли.

— «Встал»— медленно, пробуя слово на вкус, повторил он. — «Яйца». Ваша

анатомическая терминология Железного Предела звучит как оскорбление, но почему-то не оскорбляет. Это лингвистический парадокс.

— Это не парадокс, это реальность— Елена уперла руки в бока. Сердце все еще

колотилось как сумасшедшее, но уже не от страсти, а от адреналинового отката. — У нас через пять минут тут будет собачий фестиваль с Инквизицией, а вы меряетесь… магическими жезлами. Рагнар, дыши носом. Кайрен, оттаивай.

Она развернулась и пошла к «Зеркалу путника» — луже воды, зависшей в воздухе.

Ей нужно было зеркало. Настоящее. Не для того, чтобы припудрить носик, а чтобы

понять, что этот мир с ней сделал.

Она заглянула в гладь воды.

На нее смотрела чужачка.

Глаза, ее обычные серо-зеленые глаза, теперь казались огромными на осунувшемся

лице. Под ними залегли тени. Губы, которые пять минут назад целовал варвар, распухли и горели. На шее, там, где Рагнар прихватил кожу щетиной, наливались багровые пятна.

Она выглядела как женщина, которую только что очень качественно и жестко любили в кустах.

«В кустах, Воронцова. В грязи. С мужиком, который пахнет псиной. Ты сошла с ума».

Но стоило ей подумать о его руках на своей талии, о том, как легко он поднял ее над

землей, как между ног предательски потяжелело.

— Елена.

Голос Кайрена прозвучал прямо за спиной. Она вздрогнула и обернулась.

Эльф стоял вплотную. Так близко, что она могла пересчитать каждую его ресницу. Он больше не держал дистанцию. Он нарушил свое эльфийское правило «двух метров личного пространства».

— Твой… эмоциональный фон— он склонил голову набок, изучая ее лицо. — Он

пульсирует. Как сердце. Когда ты смотришь на него, он становится красным. Как лава.

Когда смотришь на меня… он становится синим. Как молния.

— Может, это просто аллергия на шерсть? — попыталась отшутиться она, но голос

предательски дрогнул.

— Это влечение— просто сказал Кайрен. — Базовая биологическая реакция. Я изучал расы Железного Предела. У вас, людей, это проявляется крайне… шумно.

Он протянул руку. Его пальцы, длинные и идеальной формы, коснулись ее щеки.

Кожи коснулся лед. Но это был не холод льда. Это был холод жидкого азота.

Обжигающий, парализующий.

— Ты пахнешь им— прошептал эльф. Его серебряные глаза потемнели, в них вспыхнули

фиолетовые искры — отражение второго солнца. — Пахнешь зверем и семенем. Это… оскорбительно для моего обоняния.

— Тогда отойди— выдохнула она, но не сделала ни шагу назад.

Ее спина уперлась в шершавую кору дерева. Пути назад не было.

Кайрен наклонился ниже. Его волосы, белые как снег, упали ей на плечо.

— Я не позволю дикарю метить то, что принадлежит Дому Серебряной Луны— его губы оказались в миллиметре от ее губ. — Ты — аномалия. Катастрофа. Но ты моя катастрофа.

Он накрыл ее рот своим.

Это был поцелуй-приговор.

Поцелуй-контроль.

Никакой звериной страсти Рагнара. Никакой влажной, пьяной грубости.

Это была математика.

Его губы были твердыми и прохладными, как лепестки мраморной розы. Он не брал, он исследовал. Его язык раздвинул ее губы с хирургической точностью, изучая каждый миллиметр, пробуя на вкус остатки ментолового эля и панику.

Одной рукой он вцепился в ее волосы на затылке, фиксируя голову, не давая

отстраниться. Другой — обхватил талию, сминая магическую шерсть. Его пальцы были ледяными, и Елена зашипила от контраста — горящие от укусов Рагнара губы и обмороженная талия.

У нее подкосились ноги. Мир поплыл.

Запах озона стал густым, осязаемым.

Где-то в лесу громко каркнула ворона. Звук показался выстрелом.

Кайрен оторвался от нее так же резко, как и начал.

Он отступил на шаг. Его идеально ровное дыхание не сбилось ни на йоту. Серебряные глаза снова были холодными и пустыми.

— Теперь мы квиты— констатировал он, одергивая манжеты своего камзола. — Я стер его запах своим.

Елена стояла, прислонившись к дереву, пытаясь собрать себя по кускам. Губы ныли.

Внутри все дрожало, как натянутая струна.

— Ты… ты… — она не могла найти слов. — Псих.

— Я прагматик— поправил Кайрен. — Я пометил территорию. Теперь Инквизиция будет знать, что на тебя есть виды у высшей аристократии. Это может их остановить. Или разозлить. В любом случае, это даст нам время.

— Время для чего? — прохрипела она.

— Для того чтобы я мог изучить твой потенциал в более… лабораторных условиях— он кивнул в сторону ручья. — А теперь приведи себя в порядок. Волкодавы уже близко. И я бы посоветовал тебе смыть запах… совокупления. Он действует на животных как красная тряпка.

Елена почувствовала, как лицо заливает краска стыда и ярости.

«Совокупление». Он назвал это «совокуплением».

Она резко развернулась и шагнула к «Зеркалу путника».

— Знаешь что, Ваше Высочество? — она зачерпнула горсть ледяной воды и плеснула в лицо, смывая следы обоих поцелуев. — Иди ты к черту со своими лабораторными условиями. Я не подопытная крыса.

— Ты не крыса— спокойно согласился Кайрен. — Ты — Черный лебедь. Событие, которое

невозможно предсказать, но которое меняет весь расклад. И я намерен на этом

заработать.

— Ты невыносим— буркнула она, плеская воду на шею.

— Я знаю.

___________

— Они здесь.

Рагнар возник из теней бесшумно.

В его руках был не ледяной клинок, а вполне материальный, огромный стальной топор с рунами на лезвии. От оружия шел едва заметный пар — металл был раскален.

Он встал рядом с Еленой, заслоняя ее своим плечом.

На этот раз он не шутил. Не скалился. Его лицо превратилось в маску берсерка.

— Двадцать целей— прорычал он, нюхая воздух. — Идут клином. Впереди — Инквизитор.

Пахнет паленой костью и фанатизмом.

Елена тоже прислушалась. Лес внезапно затих. Птицы замолчали. Даже лиловое солнце, казалось, поблекло.

Из чащи послышался звук. Мерный, ритмичный топот тяжелых лап. И звон. Звон цепей.

— Огонь по центру— скомандовал Кайрен. Его голос изменился. Исчезла бархатная

ленца, осталась только сталь. — Рагнар, фланги. Не дай им окружить нас.

— Я их порву— оскалился варвар, перехватывая топор. Волки на его плечах зарычали в унисон, их глаза загорелись желтым огнем.

— Стойте— Елена схватила Кайрена за рукав. — Инквизиция… Отец Игнатий. Вы

говорили, они берут живьем.

— Тебя — да— кивнул эльф, стряхивая ее руку. — Нас с Рагнаром — нет. Мы для них

еретики. Нас просто измельчают.

Топот стал оглушительным.

Огромные черные тени, размером с теленка каждая, вырвались из-зарослей.

Волкодавы. Чешуйчатые морды, горящие багровым глаза, пасти, сочащиеся кислотной слюной.

А за ними…

Елена замерла.

Из леса вышел человек.

Высокий, иссохший, в черной сутане.

Отец Игнатий.

Его лицо было таким же, как в ее мире — аскетичным, фанатичным. Но здесь, в

магическом лесу, его силуэт искажался. Воздух вокруг него дрожал от жара, хотя сам он был неподвижен. В руках он держал не крест, а кнут, сплетенный из живых змей.

— Ведьма— голос Инквизитора прозвучал не громко, но его услышали все. Он перекрыл

рычание псов. — Отступница. Идем со мной, дитя. Тебя очистит пламя.

— Какая вежливая собака— процедил Рагнар. — Кайрен, можно я сломаю ему

позвоночник? Медленно.

— Сначала псы— отрезал эльф.

Первая тварь прыгнула.

Время для Елены замедлилось.

Она видела, как Рагнар делает шаг вперед. Он не побежал. Он просто шагнул, и земля под его ногой треснула. Он взревел.

Это был не человеческий крик. Это был рев горного обвала.

Его татуировки взорвались движением.

Черные волки «спрыгнули» с его кожи. Они соткались из теней и пота, обрели плоть, шерсть и клыки. Три огромных призрачных зверя, воющих в унисон со своим хозяином.

Рагнар взмахнул топором.

Лезвие не просто рассекло воздух. Оно оставило за собой огненный след.

Топор опустился на прыгнувшего волкодава. Раздался хруст, визг, и тварь разлетелась на дымящиеся куски.

— Фланги! — рявкнул варвар.

Его призрачные волки бросились в стороны, разрывая стаю Инквизиции. Это была не драка. Это была бойня. Рагнар был стихией. Он крутил своим огромным телом с грацией, недоступной человеку его комплекции, превращая топор в вихрь стали и пламени.

Кайрен не двигался с места.

Он поднял руки.

Лиловое солнце над их головами… погасло.

Тьма упала мгновенно, абсолютная, вязкая. Елена ничего не видела, кроме багровых глаз псов.

А потом с чистого неба ударила молния.

Не одна. Десятки.

Они били в землю, в псов, в деревья. Там, где стоял Кайрен, воздух был прозрачным. Он дирижировал бурей.

— Елена! — крикнул эльф, перекрывая грохот. — Закрой глаза! Не дыши!

Она зажмурилась, уткнувшись лицом в меховой воротник.

Она чувствовала запах озона, жженой плоти и паленой шерсти.

Земля дрожала.

И вдруг — тишина.

Елена рискнула приоткрыть один глаз.

Поляна была покрыта пеплом.

Волкодавы превратились в обугленные статуи.

Отец Игнатий стоял на коленях. Его черная сутана дымилась. Кнут-змея превратился в горстку пепла.

Но он был жив. Он поднял голову, и его глаза встретились с глазами Елены.

— Ты… — прошипел он. — Ты — Скверна.

Он вскинул руку, и с его пальцев сорвался черный сгусток. Нечто среднее между дымом и кислотой. Оно летело прямо в лицо Елене.

Она не успела даже закричать.

Время остановилось.

А потом внутри нее что-то «щелкнуло».

Словно выбило пробку.

Боль от хлорки, унижение от Михалыча, страх портала, ярость на Кайрена, похоть от

Рагнара — все это слилось в один тугой комок и рвануло наружу.

Она не знала рун. Она не знала заклинаний.

Она просто очень, «очень» сильно захотела, чтобы этот человек исчез.

Воздух перед ней сгустился.

Черный сгусток Инквизитора столкнулся с невидимой стеной. Раздался звук, похожий на удар колокола.

Черная магия отразилась от щита и полетела обратно.

Но не к Игнатию.

Она полетела к ближайшему дереву. Огромному дубу, которому было лет триста.

Дерево не просто загорелось.

Оно «вскипело».

Кора лопнула, выпуская фонтаны смолы. Листва сгорела за долю секунды. Дуб взорвался, сыпая всех вокруг дождем из горящих щепок.