Читать книгу Техноангелы (Иван Васильев) онлайн бесплатно на Bookz (12-ая страница книги)
bannerbanner
Техноангелы
ТехноангелыПолная версия
Оценить:
Техноангелы

3

Полная версия:

Техноангелы

– А как же я?

– А ты… ты мое самое большое сомнение – расхохотался сухим скрежещущим смехом Шарак, впервые за то время, что Маледикт видел его. Смех гулко отдавался в переходах, постепенно стихая до зловещего шелеста, чтобы потом стихнуть совсем. А остальные же шли, будто ни в чем не бывало, да и сам Шарак шагал впереди, будто бы это и не он только что хохотал таким жутким зловещим смехом.

Переходы вывели их в обширную залу. С одной стороны они увидели обширную толпу Мьярмов, которые сейчас вели себя на удивление тихо.

Пустынники встали с другой стороны, присоединившись к такой же толпе своих собратьев, которые уже стояли здесь, сверкая своими кристаллическими глазами.

– Иди – неожиданно проговорил Шарак, и по его жесту Маледикта вытолкнули из толпы пустынников на пустое пространство, которое осталось между группами Мьярмов и пустынников. Попытаться затесаться обратно в толпу пустынников, видимо, не стоит, понял Маледикт. Но тут неожиданно пение танцовщиц зазвучало в зале. Но теперь им вторили и шелестящие голоса пустынников и рев Мьярмов, что рождало жуткое сочетание звуков, и Маледикту захотелось зажать уши руками, чтобы не слышать этого, а между тем в зал же вплыли и сами танцовщицы, множество танцовщиц, котоыре стали кружиться в танце, не обращая внимания на мечущегося Маледикта.

Он сам не мог сказать, почему это мелодия сводит его с ума, но ему одновременно хотелось и плакать и смеяться. Он одновременно ощущал себя и спокойным, и в тоже время ему хотелось бесноваться, метаться по стенам, кричать и драться, любить и ненавидеть, так, как будто сама жизнь кипела внутри него неудержимым потоком и жаждала выхода, даже если этот выход разорвет его сердце. А потом он ощутил, как проваливается куда то, в какую то бездну, из которой не было выхода.

Когда сознание вновь вернулось к нему, он увидел вокруг себя стены храма, такими, каким он их помнил. Но в воздухе словно бы висело что-то зловещее, что то пугало его, будто шептало ему – «Я иду за тобой, и твой страх ласкает меня, он для будто сладкое вино или вкуснейший мед, он слаще всего для меня, и я могу заставить тебя испытать еще больше этого страха, пока он весь не поглотит тебя…».

В помещении, впрочем, было светло. Но тишина стояла просто могильная. Никто не шептал ему, никто не путался напугать страшными рожами из-за угла. Просто тишина.

Маледикт уже начинал нервничать, пытаясь успокиться, он стал напевать какие-то песенки. Чтобы хоть как то отвлечься, заполнить эту пустоту в комнате. Но все же не проходило ощущение этой покинутости и заброшенности и этого одиночества. Он вспомнил, как они как то обсуждали с друзьями, где страшнее всего очутиться. Все говорили разное, кто говорил в ночном лесу, кто в ночном море, когда вокруг ни одно огонька, кто на кладбище. Но никто и предположить не мог, как ужасна может быть чистая светлая абсолютно пустая комната. А быть может он сам делал её для себя такой страшной? Просто его фантазия высвободилась после того, как эта музыка, эта безумная храмовая песнь едва не свела его с ума, вот он и навоаброжал невесть что, шепот какой-то. Или может и вовсе сошел с ума, а стены вокруг – стены психиатрической лечебницы? Маледикт вздохнул, подумав, что скорее всего так оно и есть. А если это так, как он это примет? Бывало конечно, всякое, но… Когда он мог сойти с ума? Что в его жизни правда? А что вымысел? Что происходило с ним на самом деле, а что он лишь себе вообразил? Неужели… Вика!

– А ты даже сейчас думаешь о ней – хмыкнул за его спиной чей-то сухой и неприятный голос.

Обернувшись Маледикт увидел фигуру в темном балахоне, которая стояла, скрестив на груди руки, лицо фигуры скрывал балахон, надвинутый на лицо.

– Кто ты? – спросил у фигуры Маледикт.

– Кто я? А зачем тебе это знать? – усмехнулась фигура, не меняя позы и вообще не шевелясь.

– Хватит шуток – проговорил спокойно Маледикт, глядя на фигуру – ты кто-то из этого храма? Откуда ты? Быстро отвечай мне.

– О! Да ты храбрец, как я погляжу. А с чего это ты стал такой храбрый, а? Перед девчонкой своей не форси, все равно её тут нет. Или этого жука, Шарака наслушался, про его древних мудрецов? А что, ты думаешь он тебе добра хочет?

– Я уверен, что ты точно не желаешь мне блага.

– А ты подумал, что можешь на этот счет ошибаться? Я бы не против тебе помочь.

– С чего это вдруг?

– А просто так! Могу же я что-то просто так делать – прошелестела фигура откидывая капюшон с лица. Оказалось, что под капюшоном пряталось очень приятное женское лицо. У говорившей девушки были длинные светлые, почти белые волосы, которые когда она тряхнула головой, рассыпались по плечам красивым каскадом, прекрасным, будто чистый свежевыпавший снег. Маледикт взглянул в её смеющиеся серые глаза и медленно проговорил – Я тебе не верю.

– А почему? – спросила девушка его изменившимся голосом, который теперь звенел дивной мелодией, лаская слух Маледикта.

– Не верю и все.

– Ну, хорошо – потянулась девушка – а у тебя что, есть какой то выбор, кроме как довериться мне? Быть может я здесь хозяйка, и твое дальнейшее продвижение по твоему пути зависит от моего каприза… Как тебе такой вариант?

– Хм, ты также можешь и обманывать меня с какой-то своей целью. Я же совсем тебя не знаю…

– Знаешь – рассмеялась девушка.

– И кто же ты?

– Помнишь Машу? А Таню вспомнил Маледикт? А еще многих девушек, о которых ты мечтал, о которых ты думал? Вспомни их всех!

– И кто ты? Катя? Вера? Маша?

– Не-е-е-е-ет, милый мой. Ты же ведь мечтал о стольких девушках, а теперь выбрал только одну… Или может она тебя выбрала? Так просто поманила пальчиком, а ты и побежал. А ей может теперь тот белый по вкусу придется, помнишь? Как, у неё в гареме вторым мальчиком будешь? А Маледикт? Хочешь да, таким подкаблучником быть?

– А если и хочу, то тебе какое дело?

– Да, правда чтоль хочешь?! А как же мужиком быть, чтоб везде и во всем за тобой последнее слово? Да и в гареме то второй мальчик знаешь, не всегда нужным бывает. Вот выкинет тебя эта Вика на помойку, и как хочешь! Ты как, согласен? – иронически протянула девушка, поглядывая на него.

– Тебя это не должно касаться.

– А почему? Я бы была бы твоей… Была бы царицей, днем была бы королевой, а ночью императрицей – рассмеялась она – помнишь, как мы этот фильм смотрели? Разве нам было плохо вдвоем?

– С кем?

– Да неважно, кто это был! Дело в том, что вот с этой Викой ты вот куда попал, как в живот копье понравилось?

– Если это ради Вики, то мне и больше не жалко потерять.

– Не верю! Ты и мне и себе врешь! Да сам взгляни… – повела девушка рукой и на стене, за её спиной замерцало изображение, будто сзади неё был какой-то экран.

На этом экране Маледикт увидел Вику. Она сидела в салоне какой то машины. Салон был достаточно просторный. Вика сидела рядом с местом водителя. За рулем сидел какой-то парень, по плечам его рассыпались длинные волосы белого цвета. Он что то сказал Вике, что – Маледикт е слышал, он мог только видеть происходящее. В ответ Вика рассмеялась. Потом изображение пошло волнами, а затем эту картинку сменила следующая – как Вика, абсолютно обнаженная, и рядом с ней в постели был… Кто это был – Маледикт не рассмотрел, лишь перевел взгляд на девушку, с такими красивыми, будто свежевыпавший снег волосами, и взглянул с ненавистью в её глаза.

– Зачем ты показываешь это мне?

– Я же вижу ты слов не понимаешь… – договорить девушка не успела – Маледикт бросился к ней, молча, с какой-то холодной злобой, желая лишь…

Но в руках его очутился лишь пустой черный балахон.

– Я здесь, Маледикт – донесся из за его спины девичий голос. Маледикт обернулся, и увидел, как эта светловолосая стояла у стены абсолютно обнаженная, дразня и маня его своим великолепным телом.

– Ну, как тебе такой поворот событий? – рассмеялась она, и Маледикт ощутил, как желание охватило его со страшной силой. Он медленно подошел к ней, и взял её руки в свои. В ответ девушка победно улыбнулась. Глядя на него, она слегка прикрыла глаза, а потом вновь взглянула на него, обжигая взглядом горящих страстью глаз… Она слегка повела плечиками, по её телу прошла соблазнительная дрожь, казалось от этого движения она раскрыла свое тело еще больше, хотя казалось это было невозможно, и показалась более соблазнительной, хотя и уже Маледикт прямо таки тонул в этом соблазне, что она изливала на него.

– Ну же… – простонала она – миленький, у нас все получиться, ну… давай смелее…

Маледикт придвинулся к ней ближе, вдыхая её тепло, в глазах у него начало мутиться, и мир плыл перед глазами, и он уже не видел ничего, кроме сияющей кожи прекрасной девушки со снежными волосами перед ним. Все кроме её глаз, влекущих и манящих стало несущественным в этом мире. Она прижалась щекой к его щеке, шепча что-то ему на ухо, и эта щекотка от её шепота просто сводила Маледикта с ума, а ощущение жара её обнаженного тела заставляло его сильнее сжимать её руку своей, а второй рукой крепко обнимать её за талию, прижимая к себе. Со стоном она вцепилась в его одежду, пытаясь сорвать её с его тела, одновременно теснее прижимаясь к нему…

– Кто ты? – хрипло произнес Маледикт, проводя пальцами по её гладкой и нежной прохладной коже.

– А зачем ты спрашиваешь? – тяжело дыша произнесла она.

– Ну скажи мне пожалуйста…

– Я твой идеал – страстно шепнула она ему на ухо и тут же громко застонала – рука Маледикта с силой сжала её руку, так, будто бы он хотел сломать ей руку.

– Говори быстро, ГДЕ ВИКА? – прорычал Маледикт.

– А как же… а… не-е-е-ет… почему ты так поступаешь?! – прокричала она.

– Меня не интересует, что тебе нужно, мне нужна только Вика – зло произнес Маледикт.

– Да ты вспомни – снова простонала она – как ты у пустынников в клетке сидел, весь разнюнился, что и все ради этой Вики?!

– Ах ты опять туже песню завела! – рыкнул Маледикт.

И вновь его охватило ощущение того, будто бы он куда то переноситься, что его несет куда-то волна…

В себя он пришел уже в какой-то подворотне. Он явно находился в городе – вокруг стояли дома, такие же как и те, которые он видел постоянно, шумели машины. В городе уже явно темнело, и Маледикт стоял в полумраке, прислонившись к стенке.

– Эй, ты куртку оборонил – протянул ему кто то его куртку, ту самую, которую ему дал Готара. Автоматически Маледикт взял её, лишь потом удивленно спросил – А ты кто?

– Я вот так, помочь тебе хочу. Помогаю собственно – отозвалась стоящая рядом с ним тем, похожая на одетого в длинное пальто человека, лица его не было видно в полумраке.

– Ну, спасибо.

– Да не за что. Порадовал ты меня сегодня Маледикт, порадовал, не то слово.

– Это чем это? И откуда ты меня знаешь?

– Знаю, думаешь, я тебе просто так помогаю, и даже имени знать не буду?

– Ясно…

– А порадовал тем, что девку эту турнул, это ты правильно сделал, а то бы все насмарку.

– Да кто эта девка хоть была то? – раздраженно поинтересовался Маледикт.

– Ты сам – рассмеялась фигура.

– Это… как это? – не понял Маледикт

– А вот так. Твои это были сомнения, страхи, переживания всякие. Не каждый встречу с таким выдерживает, ломаются люди быстро.

– А много таких …

– Да нет, тех, кто их так сказать вживую видит то мало. А то, кстати, еще сложно сказать, что сложнее – бороться с такими сомнениями вживую или вот когда они к тебе вживую выходят.

– Да уж – протянул Маледикт.

– Не да уж, а давай не отлынивай, тут дальше надо будет идти.

– Куда?

– Слушай, ты у нас новое в мироздание, что-то такое неописуемое и удивительное, тебя аж Готара испугался – рассмеялся незнакомец в пальто – сориентируешься, будь спокоен.

– Ну хорошо – надевая куртку проговорил Маледикт – а ты сам то кто?

– Узнаешь еще – отозвался тот ему – ладно, я пойду, тебя потом уж подберут. А пока вылазь давай из подворотни, и иди вперед, там увидишь куда дальше.

– Спасибо за точные и подробные указания – проворчал Маледикт.

– Да не за что – рассмеялся незнакомец – бывай, еще увидимся.

Сказав это, он повернулся и вышел из подворотни. Маледикт вышел вслед за ним, отстав всего на пару шагов, но, как он и ожидал, выйдя на улицу обнаружил, что она совсем пуста.

– Позер – пробормотал Маледикт, и направился вверх по улице, вспоминая свое приключение, переживая его вновь в своем воображении. Ну чтоже, он может собой гордиться – он победил свои страхи, но зачем его подвергли таким испытаниям, и кто этот незнакомец в плаще, на этот вопрос ему никто не давал ответа. Все что придумал Маледикт сейчас – это было идти и идти дальше по улице, а ответы на вопросы уж найдутся.

По крайней мере, в это хотелось верить.


– Маледикт! – крикнула Вика, видя, как его тело исчезает в дрожащем мареве, пронзенное копьем монстра с горящими зелеными глазами. Ураш захрипел, оседая на асфальт, истекая густой зеленой жидкостью из ран, нанесенных когтями оборотня – видимо, кровью.

– Что ты сделал с ним?! Что?! – крикнула Вика, вцепившись руками в морду Ураша, пачкая руки зеленой кровью.

– То… что… был … должен… – прокашлял зеленоглазый, содрогаясь всем своим могучим телом – видимо рывок к Маледикту, исчерпал все его силы.

– Говори подробнее – прорычал Готара, схватив за плечи Ураша и хорошенько его встряхнув – ну, говори, падаль! И я прикончу тебя быстро! Живо!

– Готара – попытался рассмеяться Ураш, харкая зеленой кровью – ты же… помнишь… кто… я… кто… меня прислал… кому я служу… Готара… моя смерть… не станет смертью… это будет новым началом… я служу… Коловращению… как и… ты. После всего…

Говоря последние слова Ураш неожиданно задрожал, подернувшись маревом, и исчез в воздухе, оставивив лишь лужу зеленой крови на асфальте, и брызги на когтях оборотня и на руках Вики.

Некоторое время Вика молча смотрела перед собой, оглушенная произошедшим. Потом она с каменным лицом посмотрела в оскаленную морду оборотня. Тот не выдержал, и отвел взгляд от неё.

– Что случилось, Готара? Почему это произошло? Кто он? Кому вы оба служите? И где теперь Маледикт? – хлестко произнесла Вика.

Услышав её последний вопрос, оборотень отскочил от неё, будто она его ударила.

– Отвечай, Готара! – потребовала Вика, но оборотень молчал в ответ.

Некоторое время они стояли молча, глядя друг на друга. Потом оборотень опустил глаза, и стал меняться, и вскоре перед Викой стоял прежний Готара, в своем человеческом образе.

– Я не знаю, где теперь Маледикт – тяжело проговорил он – Ураш перенес его куда-то… и я не знаю, куда.

– Он сказал, что вы оба служите одному и тому же хозяину – кто он? И что ему нужно?

– Я не знаю… Сложно сказать, что ему нужно, и я не служу ему – яростно произнес Готара, подняв взгляд – да, он помог мне, когда лишь ступил на тот путь, по которому ступаю теперь! Да я выполнил ряд его просьб! Но теперь мы сполна разочлись с ним! И я ему не служу!

– Да кто такой он, а, Готара?! Ты можешь мне сказать?! – крикнула Вика, взглянув в пылающие глаза оборотня.

– Нет… я связан обязательствами… я не могу их нарушить даже теперь…

– Ну хоть что-то ты мне можешь сказать? Ты же пережил разлуку, и что, теперь ты желаешь такой-же судьбы и другим?

– Нет… не желаю…

– Так почему ты молчишь? Чем тебе угрожает он, кем бы он ни был?

– Он аспект… одна из основ… могучий дух, может быть, или же просто сущность. Они поступают так, как считают нужным, и как то нужно Извечному Коловращению. Но почему они поступают так, и зачем, я не знаю…

– Это бог?

– Не знаю, Вика – тяжело произнес оборотень.

– Да что вообще происходит? Почему это происходит с нами, а? Почему? – заплакала Вика, уткнув лицо в ладони – Почему?

– Успокойся, Вика, прошу тебя, пожалуйста – увещевал её оборотень. В ответ Вика лишь плакала, не в силах остановиться.

– Пойдем, пойдем, я уж тебя то доведу, куда вас обоих вел, а уж там то что-то проясниться, обещаю тебе, Вика, все будет в порядке – говорил он, пытаясь хоть как то утешить плачущую девушку.

Так они и шли вдвоем, пока не вошли в какое-то помещение, зайдя в которое, Вика перестала слышать уличные шумы. Вокруг воцарилась неестественная тишина.

– Что это, Готара? – спросила она.

– Узловая точка, как я и говорил, здесь все немного по иному. Увидишь, тут странно, конечно, по первому разу, потом привыкнешь. Отсюда мы найдем выход, вот увидишь.

– Какой выход, Готара, куда? – проговорила Вика, утерев слезы.

– К твоему парню, думаю, выйдем уж как ни есть а выйдем. Эти сущности, аспекты в Коловращении они не злые ведь… просто так ничего не сделают, ты уж мне поверь. Незачем им вас разлучать, так что встретитесь еще.

– Готара – тяжело произнесла Вика – ты это сейчас говоришь, чтобы меня утешить, или ты на самом деле так считаешь?

В ответ оборотень потупил взгляд – он не знал, что ответить девушке.

– Быть может, тебе надо пойти с нами – произнес рядом с ними мелодичный женский голос. Он принадлежал девушке небольшого роста, с очень бледным лицом и черными волосами, цвет которых слегка отливал синевой. Лицо её абсолютно ничего не выражало, будто бы было неживым, что, тем не менее, не портило общей красоты её лица – а говорившая была поразительно красива. Настолько же восхитительной, как и её лицо была и её фигура – девушка была идеально сложена. Она была почти идеальна, одетая в черное, словно бы слегка выцветшее платье, которое словно оттеняло своей бренностью совершенство той, что носила его. Но несмотря на то, что выглядела девушка очень молодо, что то в ней говорило о том, что она уже многое повидало на своем веку, или, быть может, стоило бы сказать веках? Теперь, после всего, с чем столкнулась Вика, её не удивило бы, что эта девушка прожила дольше, чем иная королевская династия в мире, дольше, чем любое человеческое царство, а в том, что девушка была не человеком, Вика почему то не сомневалась – что ей подсказывало, что та, на кого она смотрит человек не в большей степени, чем её спутник-оборотень. Вика горько усмехнулась, подумав про себя и о себе – а останется ли она человеком, когда все её странствия и испытания наконец закончатся?

– Прочь от неё, упырь! – рыкнул неожиданно Готара, ощерившись на говорившую.

– Почему ты указываешь мне, оборотень? – не изменившись в лице отозвалась девушка.

– Я защищаю девушку, а ты неё уже пытались нападать такие, как ты! Не думаю, что от тебя ей стоит ожидать чего-то хорошего.

– Хорошее, плохое, все относительно для каждого, тебе ли не знать? Я предлагаю ей то, что ей сейчас необходимо, то, что она должна получить.

– Что он тебя послал? – недоверчиво проговорил оборотень.

– Никто меня не посылал, я решаю свои вопросы, и поступаю так, как считаю нужным, оборотень.

– Тогда, почему я должен довериться тебе сейчас? Ведь ты можешь счесть нужным и что-либо крайне неприятное для меня и для неё.

– Я не требую, я даже не прошу, чтобы ты доверял мне оборотень. Я предлагаю девушке пойти со мной, в мое убежище, где она найдет, то что потеряла.

– Что?! Маледикт у тебя?! Но как?! – воскликнула Вика, и сердце её забилось сильнее, когда она услышала эти слова.

– Она врет, Вика, не иди с ней, прошу тебя! Даже Ураш никогда не сотрудничал с упырями! Никогда! Поверь мне, уж я знаю Ураша. Он не может быть у неё!

– Я не говорила, что Маледикт у меня, оборотень – произнесла темноволосая – я сказала, что Вика у меня сможет найти то, что она потеряла.

– Я потеряла только Маледикта! – произнесла Вика – Он самое дорогое, что я теряла когда-либо. Что еще может быть для меня столь дорогим, о чем мне жалеть? О какой потере?!

– Сейчас ты даже не помнишь, что ты потеряла – произнесла темноволосая – но ты поймешь это когда найдешь вновь.

– Кто даст гарантии, что ты не лжешь, упыриха? – рявкнул оборотень, казалось, он в любой момент готов превратиться и кинуться на бледную темноволосую девушку – я знаю, как ваш брат охоч до свежей теплой крови. Ты запросто можешь солгать, дабы насладиться таким изыском, как кровь нового неизвестного создания, такого, каким является Вика.

– Не все вампиры таковы, оборотень, и твоя ненависть лишь следствие твоих животных инстинктов, твоей натуры хищника, которая не терпит рядом с собой иных хищников. Я открыто и честно признаю, что я хищник и убийца – Ты нет. Ты пытаешься строить из себя добряка, своего парня, зная, что люди не примут тебя, как одного из них, зная и сам, что ты не примешь людских обычаев и законов, но упорно продолжая лгать всем, и в первую очередь самому себе! И после этого ты будешь говорить о лжи? Я прожила дольше, чем иные оборотни, и даже дольше иных миров. Ты не первый оборотень, которого я повидала на своем пути, и я знаю, какими ужасающими жадными до крови созданиями вы можете становиться.

– Пусть так…

– А раз так, то прекрати кричать о моей лжи и называть меня упырем, оборотень! Вика, пойдешь ли ты со мной, чтобы обрести потерянное или останешься слушать сказки оборотня, который не знает ничего о тебе, и том, что сжигает твою душу и ничем не может тебе помочь?

– Я… пойду – неожиданно для себя самой произнесла Вика – я хочу найти Маледикта, и чтобы я не нашла, все это приведет меня к нему, даже если… мне придется погибнуть ради этого.

– Твоя любовь велика – склонила перед ней голову темноволосая – и то, скольким ты готова пожертвовать вызывает уважение даже у меня – древнего вампира. Но отринь страх – никто не потребует твоей жизни… или же твоей крови взамен. То, что должно быть сделано будет сделано. Идем же! – и она протянула Вике свою бледную изящную руку. Вика взяла её в свою, ощутив ледяной холод этой руки, ступая вместе с девушкой-вампиром, имени которой она не знала. За спиной она услышала глухое рычание оборотня, но она не стала оборачиваться, чтобы посмотреть на него – только что её любимый у неё на глазах исчез куда-то, быть может, он погиб, а это было тяжелее расставания с оборотнем.

Тем временем, в стене возникло сияние, странного света, похожего на свет полной луны. Это сияние окружал каменный портик, украшенный фигурами молящихся монахов. Все это сооружение возникло будто бы из ничего. Вампир и Вика шагнули в него, и на мгновение мир потемнел перед глазами Вики…

… Она пришла в себя, стоя перед темной заброшенной церковью. Перед церковью виднелось множество старых могил, увенчанных массивными каменными памятниками и крестами. Её провожатая стояла рядом с ней.

– Зови меня Серена – сказала она Вике.

– Серена, что ты хочешь показать мне, что мы будем делать в этом месте? – спросила Вика.

– Это место – моё убежище. Старая заброшенная церковь, где люди похоронили свою веру, как и они сами похоронены на церковном кладбище. Здесь обитаю я – вампир, ибо, где жить вампиру, как не в месте, где умерло почти все, но может быть жива… надежда.

– Надежда? – удивленно переспросила Вика.

– Да – произнесла в ответ Серена, неотрывно глядя в темные окна церкви – как ты думаешь, как я стала столь древним вампиром? Ты думаешь, я пила много крови, и выпила столько, что обрела некую сверхъестественную силу, с которой стала воистину бессмертна и непобедима? Глупо было бы искать спасение на этом пути. Но я верила, я надеялась, что место в мире найдется для меня. Сквозь все испытания, что выпали на мою долю, до моей смерти и после неё, меня вела надежда. Не всегда мой путь был таким, каким представляют его себе романтики – букеты черных роз, которые дарят на встрече при полной луне элегантные любовники, романтика, сладкие грезы, и лишь несколько капель крови, оттеняющих и придающих особый шарм наслаждению бытием. Ты помнишь Краснобая? – неожиданно спросила она Вику.

Та вздрогнула, вспомнив горящие синие глаза упыря, струящийся из него гной, трупные пятна на его лице, и его жуткий вой потусторонний твари, которым он оглашал округу сражаясь с оборотнем… Как же давно это было, казалось, целую жизнь назад.

– Вижу, что помнишь – проговорила Серена – он тоже могущественный вампир, хотя и менее сильный, чем я. Ты видела, каков он внешне. Согласись, его внешний вид далек от того чувственного юноши с гладкой белой кожей, каким видят вампира девушки, которые читают книги и смотрят фильмы о вампирах?

– Но почему он таков? Ведь ты совсем иная. Ну, по крайней мере, внешне – удивилась Вика.

– Он упивается силой, которую дает вампирам смерть и могила. А ведь это еще и некоторые внешние отметины разложения и погибели. И поверь, Вика, для вампира упоение собственной силой, куда более притягательно, чем любое из наслаждений, доступных людям, и уж куда дороже, чем любые косметические эффекты, которые возникают, когда сила вампира являет себя взорам смертных гордо и открыто. Но с годами, желание упиваться этой силой отступает, и вампир все реже и реже показывается взорам смертных. Самые древние из вампиров не являются скрытыми в ночных тенях благодетелями человечества, или же тайными правителями, или попросту ужасающими полночными злодеями. Нет. Мы живем в местах подобных этому, не таясь, так как люди и сами ничего не ищут в тех местах, что когда влекли к себе массу адептов, все равно каким бы учениям или иным культам бы они не принадлежали. Человек быстро забывает то, что еще вчера было для него чаянием всех его надежд. И мы остаемся жить среди брошенных людьми игрушек, так же, как хозяйничают в этих местах дожди, ветер, и солнце и луна. Мы скорее часть неживой природы, чем некие злобные или благодетельные создания, Вика.

bannerbanner