Сонм Сестёр

– Ой, – Вера подскочила, едва не столкнувшись лбами с проходящей мимо суетливой медсестрой. – Извините!

Она рванула к концу коридора, прибавила шагу – боялась, что ее уже заждались. Но, не рассчитав манёвра, врезалась во внезапно открывшуюся дверь, набив нехилую шишку. Голова резко закружилась, перед глазами заплясали звезды, и девушка осела на пол.

– Ты ее чуть не прибила, Лерка! – громко хохотнул рыжий юноша.

Он резво приподнял пострадавшую и наклонился так, что Вера увидела, как веснушки на его лице сбились в целые скопления.

– Ой, боже! Ты в порядке, дорогая?

К Вере, отпихнув парня, подлетела блондинка. Девушка ослепляла яркой красотой – мышцы проступали из-под розового спортивного комплекта, на загорелой коже ярко выделялись большие голубые глаза, густо обведенные подводкой. Выглядела как типичная дурочка из сериала нулевых, но сила, с которой она схватила Веру за локти и поставила на ноги, была нехилой – слишком мощной для такой воздушной девушки.

– Пойдет, – отмахнулась Вера, потирая лоб. Синяк горел, но кожа под пальцами отдавала холодком, словно тело пыталось приложить лед. – Не впервой!

– Я очень-очень извиняюсь, – Лера схватила девушку за руки и сильно их сжала. – Если ты себе что-то повредила, я все оплачу, дорогая. Только скажи!

– У тебя вырастет рог! – юноша вновь вплотную приблизился, рассматривая шишку, в карих глазах блеснуло озорство.

– Ярик, отстань от нее! Не видишь, что ей плохо? Тебя, кстати, как зовут?

Лера протянула Вере холодную газировку, а в другую руку, немного порывшись в сумочке, всучила большой молочный шоколад.

– Давай мы тебя проводим? Хотя скоро Юлька выйдет, надо подождать… Ярик! – она ткнула пальцем в парня. – Жди Юльку. А я провожу… эй, как тебя зовут-то?

– Вера! – девушка машинально встала по струнке. Холодок от шишки пополз к вискам, унимая боль. Ярика прорвало на очередную волну смеха, за которую он получил по шее от Леры и согнулся в кашле.

– Пойдем отсюда.

Девушки вышли из длинного, забитого пациентами коридора к светлой лестнице прямиком на выход. Вера еще покачивалась, поэтому ухватилась за перила и спускалась медленно, аккуратно. На одной из ступенек она запуталась в ногах и едва не улетела вниз, но Лера тут же подхватила ее ловкой сильной рукой.

– Аккуратнее, красавица.

За стеклом уже виднелась белокурая Нора и суетившаяся рядом Алиса, она активно жестикулировала. Видимо, опять спорили, что заставило Веру улыбнуться.

Дверь скрипнула – в лицо подул свежий вечерний ветер вместо душной больницы. И тут начался крик.

– Милавская? – Нора поморщилась, увидев новую знакомую Веры. – Что твой блондинистый курдюк тут забыл?

– Студеная… – лицо Леры скосилось в ответную кислую мину. – Тебя еще тут не хватало. Вера, она с тобой?

Вера переводила взгляд с одной на другую. Нора скрестила руки на груди, предусмотрительно отойдя от Милавской на пару шагов назад. В ответ на этот жест Лера насмешливо выгнула бровь и наклонила голову.

– Подождите, – вмешалась Вера, уже видя, как Алиса пытается вставить свои копейки. – Ты из тех самых Милавских? Основная ветвь?

– А то! – Лера гордо вскинула подбородок. – Я вообще-то родственница Яриновичей – Ярик и Юля мои кузены. Ладно, не буду мешать. И это, Вера, не обращай внимания на рыжего, он всякие глупости постоянно говорит.

Лера похлопала Веру по плечу, кивнула Алисе и, проходя мимо Норы, едва не задела её плечом – та отшатнулась. Стеклянная дверь больницы хлопнула, оставив сестёр наедине с закипевшей Студеной. Розовый костюм блеснул ярким пятном и исчез за поворотом, но Вера успела заметить, как Милавская подмигнула ей перед тем, как скрыться. Девушка в ответ смущенно помахала пустоте.

– Нашла с кем связываться. Мы тебя тут полчаса ждем! А ты с этой пережаренной курой разговоры ведешь и в ус не дуешь!

– В отличие от тебя, она очень милая девушка, – вмешалась Алиса, ткнув в плечо Студеную. – Воспитанная!

– Это она тебе еще нос не разбивала своей воспитанностью.

– Уже жду ее в Академии, – заключила Вера, восторженно сжав кулаки.

Нора что-то продолжала бурчать, но никто уже не слушал. Обе сестры переглянулись – Лера их явно зацепила. Минивэн все еще стоял на парковке – Анастасия сказала их не ждать и пешком идти в Академию. «Познакомишь их с местной природой» – едва успела договорить в динамик женщина перед тем, как была выключена яростной Норой.

– Пойдем к дороге?

– Я знаю место получше, – Студеная хитро улыбнулась. – Хочу остудиться. Идем через лес.

***

Очередная ветка больно хлестнула Алису по лицу. Она завизжала, смахивая с волос липкую паутинку, и, распугав птиц, рванула к идущей впереди Норе.

– Мы долго тут будем клещей кормить? Лучше бы по обычной дороге пошли. Куда ты нас заводишь?

Вера похлопала сестру по плечу – и, пока та не заметила, проворно стряхнула жука, ползущего по ее кофте.

– Спокойствие, – бросила Студеная, уже жуя травинку. – Скоро придем.

Через несколько минут она раздвинула кусты дикой малины – и вдруг открылось озерцо. Оно поблескивало серебром под сумрачным небом. Лунная дорожка делила гладь пополам и манила в иной, космический мир. А у самого берега спали лебеди, сбившись белыми холмиками, и покачивались на нежных волнах. Озеро словно тихо дышало, обласканное светлой луной.

У Веры сперло дыхание, она восторженно замерла, очарованная холодной красотой природы. Влияние Студеных ощущалось – веяло прохладой, остужающей мысли.

Нора вальяжно, как хозяйка, прошла к берегу, разбудив пару дремлющих птиц. Она стянула стеганый пиджак, блузу, штаны – все полетело на траву. Отшвырнула ботинки и, разбежавшись, нырнула, усеяв брызгами оставленные вещи.

– Пойдемте! – кричала она, задорно улыбаясь. Она пыталась дотянуться до сестер студеными каплями, намочить их.

Вера стояла у кромки – она уже сбросила кеды, оставшись босой, и чувствовала холод земли. Всю жизнь ее учили быть настороже.

Но страх вмиг показался ничтожно глупым и мелким, когда Нора заразительно расхохоталась. Вера шагнула к ней.

– Алиса! – закричала она, сдергивая футболку. – Догоняй!

Когда Вера скользнула в воду, та обожгла ноги – но не оттолкнула. Озеро признало в ней одну из Студеных. И на миг ночной ветер донес его шепот на древнем, забытом языке. Вера замерла, прислушиваясь.

– Чего встала? – Нора плеснула брызгами в лицо, разбивая наваждение.

Алиса скрестила руки на груди и отошла поодаль. Она оглядела резвящихся сестер с подозрением.

– Я туда не полезу. Холодно.

– Трусиха! – Нора взбила фонтан, ударивший в Веру. Та в ответ издала боевой клич и произвела ответную атаку.

Алиса фыркнула и помассировала виски – решалась. Следом стащила джинсы и с диким воплем «Я тебе покажу кто тут трусиха!» полетела в воду.

Она распугала всех лебедей своими криками, те принялись щипать и шипеть – жаловались. Ночной стрекот дополнился девичьими криками и всплесками воды. Вера чувствовала себя опасной русалкой из русских сказок, той, что заманивает нерадивого мужчину в свои воды прекрасным личиком.

Алиса с Норой выбрались на берег – обсохнуть. Они сидели на вещах, мокрые и довольные. Вера осталась лежать, изучая звездный калейдоскоп, подрагивающий в воде. Странно, но ей не было страшно – она не ждала монстров из глубин или утопленников, она словно оказалась в утробе – мерно покачивалась на волнах озера.

– Ночь очень теплая, – протянула Алиса, довольно откинувшись на траву. – Давно я так не веселилась. Это так славно – вновь почувствовать себя ребенком. А то одни долги, проблемы…

– Зато у тебя есть Вера. Близкий человек.

– А у тебя мама, – Алиса горько усмехнулась. – Она может дарить тебе тепло.

Нора долго исступлённо смотрела на подрагивающую от ветра землянику – словно решалась ее тронуть. Потом она сорвала одну ягоду и закинула в рот.

– Мама кто угодно, кроме человека, который «дарит тепло». Начальник, член Совета, директриса, но немама. Не заблуждайся на ее счет.

– Ну а другой близкий, разве нет?

– Студеные не заводят друзей. Только союзы. Это Милавские со всеми «дружат». – Нора сплюнула на землю горькую ягоду и скривилась. – Бесит.

Алиса хотела съязвить или подколоть – намекнуть на истинную природу раздражения, но молчала. Она наблюдала за Верой, парящей в воде. Вдруг сестра вздрогнула: нырнула, исчезнув в темной глади. Алиса дёрнулась с места, ладони вспотели, пальцы не слушались – она уже тянулась к дару, готовая сжать пространство. Нора резко схватила ее, усаживая обратно.

– Боже, ты можешь успокоиться? Она взрослая – справится.

Вера вынырнула, взмахнув в воздухе гривой. Она весело помахала и вновь скрылась в воде. Алиса выдохнула – тело отпускало дрожь.

– Ты думаешь, я сама не устала? Я так привыкла. Постоянно чувствовать страх, контролировать. – Алиса осеклась, словно взвешивала слова. – Я не чувствую себя живой.

Теперь молчала Нора – рылась в траве. Найдя спелую крупную землянику, она протянула ее Алисе.

– Сама же говорила, что Вера сильная ведьма. Она бойкая – справится.

Алиса не ответила. Выхватила из рук ягоду и быстро прожевала, отвернувшись от Студеной. Молчание, повисшее в воздухе, стало вязким, осязаемым – казалось, его можно потрогать пальцами.

***

Вера разглядывала Сириус. Он мерно мерцал, словно плавился серебром. В детстве она часто общалась с ним, рассказывала истории и небылицы. Он стал ее первым безмолвным другом, который был с ней и в ночном пугающем лесе, и в ярком мегаполисе, отражающем другие звезды. Кроме Сириуса. Тянувшего свои лучи прямо к ее лицу. Вера подняла руку к звезде – пыталась дотронуться до друга.

Она плыла на спине, не сводя глаз с Сириуса, и не заметила, как течение прибило ее к кромке воды. Колено больно стукнулось о гладкий валун – Вера вздрогнула и осмотрелась. Рядом, в темноте, белели кувшинки – бутоны их сомкнулись, и только широкие листья стелились зелеными тропинками. На другом берегу смеялись сестры – что-то обсуждали. Вера примостилась к шершавому камню, откинула голову навстречу луне. Она нежилась под ней, словно под солнцем. Озеро вновь пропело свою колыбель, укачивая, как ребенка на волнах.

Под ухом послышался треск. Вдалеке зашуршало. Потом – тяжелые, быстрые шаги и утробный животный вой прорезали тишину, взбаламутив птиц. Вера всматривалась в темноту, туда, где покачивались и скрипели сонные деревья. Звук приближался, но теперь его перекрыл новый – резкий, пронзительный свист, заложивший уши.

В соседнюю кувшинку, разрезав воздух, вонзилась стрела. А после – из леса, семеня на четвереньках, вылетела женщина. Безумные глаза, застланные белой пеленой, перекошенное в длинной улыбке лицо, побитые руки, длинная рубаха. Она мотала головой – и тёмные волосы, сбитые в один большой колтун, хлестали по спине. Тварь перебирала руками и ногами, неслась прямиком на девушку, высунув язык.

В отчаянии Вера выставила руки – пыталась призвать дар. По жилам потек уже привычный ручеек, но сила не пришла. Даже жалкой горстки снежинок. Ведьма зажмурилась, сильнее сжав кулаки. Перед лицом клацнуло – и тут же донесся сладкий запах стухшего мяса. А следом – чье-то тяжелое дыхание. Вера с опаской разлепила глаза: тварь скалилась и рычала. Но за волосы ее оттащил человек. Охотник?

– Ты принцесса-лягушка? – почти издевательски спросил он. – Учти, я не Иван-Царевич.

Вера отлетела к кувшинке и сорвала лист, прикрывая наготу. Мужчина подался вперед – луна осветила темные, почти черные глаза. Он улыбался, обнажая белые клыки, но пустой взгляд, в котором отражался лишь серебряный серп, леденил. Тварь попыталась вырваться, вцепиться Вере в горло. Мужчина сильнее сжал её волосы, одёрнул. Он наблюдал за девушкой как за зверушкой. Шагнул на камень ближе, присел, впечатав монстра в щебень.

– Фиалковый цвет, – коротко проговорил он. – Редкие глаза. Большие. Премудрая?

– Вы кто? – прохрипела Вера. – Охотник?

Она попеременно следила то за мужчиной, то за тварью в его руках – не зная, кого бояться больше.

Охотник отошел назад, оставив грязный след на камне. Темные волосы, одежда… Он полностью сольется с тьмой леса, если натянет капюшон. Вдруг давно следит за ней?

Сзади затрещал лед. Послышались окрики сестер.

– Лука, – обратилась к юноше подоспевшая Нора. – Что ты делаешь? Это… Чаровница?

Студеная закрыла собой Веру, пока Алиса несла ей одежду, а затем помогла взобраться на ледяную дорогу – своё же творение.

– Мама знает?

Лука ехидно усмехнулся. Нора похолодела.

– Знает. Уже идет. За небольшую просьбу я тебя не сдам, снегурка. Не хочешь ведь