Сонм Сестёр

Она щелкнула зажигалкой и закурила очередную сигару. Огонек на миг родился, исполнив трепетный танец, и вновь сгинул в темноте. Едкий дым заполнил машину.

Нора недовольно выругалась, откашлялась и открыла окно, чтобы жадно вдохнуть свежий воздух.

Вера молчала. Она разглядывала пыльные ладони — поломанный ноготь, свежая рана назойливо жгла, старый синяк уже позеленел. Ей было непривычно осознавать собственное колдовство. Дядя Гоша учил разбираться кулаками и смекалкой, без даров, казавшихся тогда заветной мечтой. Долгими вечерами она представляла, как сжимает пространство подобно сестре или, наоборот, повелевает морозами. Мечта исполнилась. Но желание, распиравшее грудь всю жизнь, сменилось жгучей тревогой. Она осела на дне желудка и сосала под ложечкой.

— Я смогу… — помедлила Вера. — Стать такой же, как Снежана Студёная?

— Ох, Георгий и о ней рассказывал, — Анастасия довольно улыбнулась. — Конечно, сможешь. Ты станешь еще сильнее.

— Сильнее основательницы? — с вызовом подняла брови Нора. — За это место мы еще поборемся!

Обе девушки тихо рассмеялись.

Тело таяло, отпускало тревожную дрожь — но ненадолго, — и глаза вновь слипались. Вера надеялась, что жизнь, которую преподнес ей открывшийся дар, будет чуть легче тех скитаний и бегств, надоевших до глубины души. Быть может, она наконец заведет друзей? Сердце болезненно кольнуло, осадило. Друзья были непозволительной роскошью в скитальческой жизни. Но, быть может, теперь всё будет иначе.

***

Когда глаза вновь разлепились, первые лучи ударили по векам, заставляли щуриться, но тут же грели кудрявую макушку. За окном блеснула табличка «Озерцы» — автомобиль катил к причесанному городку, построенному будто под линеечку. Озерцы еще посапывал, укрываясь туманом. Машина поравнялась с бурой коровой. Ленивая и сонная, она медленно ступала копытами и размахивала длинным хвостом, вяло отгоняя кровожадных мух. Рядом шла хозяйка – с наслаждением зевала и изредка шлепала буренку по тучной попе. Низкое мычание отдалялось, машина виляла, обходя кочки.

Из покосившегося дома на отшибе вязлой струей шел дым. Вразнобой кричали петухи — спорили, который час. Домики щурились заспанными окнами, ставни распахивались с резким скрипом — женщины проветривали комнаты.

Вера заприметила кафе с яркой вывеской «Ковчег». Хозяин, коренастый мужчина лет сорока, неспеша подметал улочку и, узнав автомобиль, приветливо помахал рукой. Машина просигналила в ответ и двинулась к лесной тропе, ведущей в Академию. Девушки то и дело подскакивали на ухабах. Вера особенно неудачно – набила шишку на лбу, выругалась сквозь зубы.

Сосны расступались, и за ними открылась ограда. Каменная, с хитрой резьбой, будто кто-то выморозил узор прямо в граните. А дальше – поднимался Татьянин лицей.

Главное здание оказалось лазурным расписным теремом. Резьба напоминала иней на стекле: витки закручивались в причудливые рисунки, расползались по широкому фасаду. Следом шло еще несколько теремов с высокими треугольными башнями. Они расположились полукругом, создавая целый городок.

Хлопнула дверь – и наружу вывалилась Вера, разминая затекшую спину. В ушах все еще гудел мотор, девушка тряхнула головой, пытаясь унять назойливую боль. Тут же ей в руку вцепилась Алиса, притянула поближе. Сестры неловко заозирались по сторонам, впечатленные ледяной вязью здания. Казалось, терем терялся в облаках, и был не зданием, а замерзшим водопадом, и еще минута – он обрушит свой поток на них. Алиса шагнула назад.

– Ничего себе, – выдохнули в унисон сестры.

Сзади зацокали каблуки – Анастасия и Нора шли ко входу, не удостоив внимания здешнюю архитектуру. Нора насмешливо прикрыла Вере рот ладонью, а после побежала вперед по ажурной лестнице, обгоняя мать.

Внутри будто выдуло тепло. Под хрустальными сводами плыли белесые облака, которые сыпали гостей снежинками. Те падали подобно пеплу – сгорали на теплой ладони и превращались в слезу.

Алиса поежилась, обхватила себя за плечи.

– Здесь всегда так холодно? Сейчас же лето…

Нора цокнула, выдернула из стойки плед и сунула ей в руки.

– Чего ты ожидала от гнезда Студёных? В древние времена здесь жил весь наш род. Земля пропиталась холодом.

Коридор сужался, выгибался, петлял – за очередным поворотом Вера перестала понимать, где они. На стенах висело множество громадных портретов – младенцы, отроки и взрослые. Их всех объединяла общая черта – серые, почти выцветшие глаза и прозрачная, словно неживая, кожа. На одном из портретов Вера замерла – он напоминал кого-то. Мужчина отличался от остальных, висел поодаль. Во взгляде застыл игривый прищур, уголки губ едва расплывались в улыбке, а на щеках показались ямочки. Анастасия заметила интерес племянницы.

– Это твой отец. Узнала?

– Нет, – честно призналась Вера, разглядывая каждую линию лица.

– Но душа помнит, раз подошла именно к нему.

Женщина положила тяжелую ладонь на плечо – Вера успела заметить блеснувшую лишь на миг печаль.

А после Анастасия развернулась и быстрым шагом прошла к двери. Мраморной, с голубыми прожилками, которые тянулись к ручке, как замерзшие вены.

Кабинет оказался единственным теплым местом во всем тереме. Внимание сразу привлекла широкая ширма, оттуда слышался размеренный стрекот медицинского аппарата. Солнечные зайчики метались по стенам, прыгали с лакированных шкафов на столешницу, заваленную бумагами. Когда Анастасия уселась в кресло, они испуганно замерли на ее пальцах.

– Садитесь, – бросила Студеная, даже не глядя в их сторону. Она разминала шею – хруст пролетел по комнате, и зайчики шарахнулись к окну.

Вера села на край бархатного дивана. Пружины жалобно скрипнули и тут же затихли.

– Алиса, я предложила Вере поступить в Академию. Она согласилась. Тебя принять не смогу, восемнадцать лет – уже выпускной курс. Но могу устроить к себе на работу.

– Подождите, – Алиса уставилась на сестру. – Ты согласилась? Без меня?

Вера закусила губу с такой силой, что проступила капля крови. Она до сих пор не знала, правильно ли поступила.

– Нам не нужны ваши подачки. Мы сами справимся!

Анастасия изумленно выгнула бровь и скрестила руки; зайчики на окне боязливо дрогнули.

– Хорошо, я объясню тебе то же самое. Вам некуда идти. Те твари – дивьи люди – не нападают сами. У них всегда есть контрактник, который ими управляет и, кстати, этим нарушает ведьминский закон, потому что контракты с этой нечистью уже лет десять запрещены. Это означает, что на Веру идет охота, точнее, на ее силу.

Вера заметила, как взгляд Анастасии устремился к ширме, словно проверяя в порядке ли тот, кто был за ней. После женщина устало вздохнула и потерла виски.

Алиса успела вскочить, собираясь отрицать надобность Студеных в судьбе сестер, но рвущая грудь ярость вмиг утихла осознанием – им и вправду было некуда идти и нечего делать. Показная гордость лишь сгубит, загонит на неминуемую смерть. Девушка осела на диван, переваривая услышанное.

– Это те самые охотники, от которых мы всегда скрывались?

– Видимо, они. Георгий проделал хорошую работу – лишь в его отсутствие вас смогли обнаружить.

– Но почему он пропал? Его похитили?

– Наконец-то правильные вопросы, – Анастасия встала с кресла и широкими шагами прошла к окну. Позволила солнцу прикоснуться золотом к лицу. – Это я и предлагаю тебе выяснить. Пока Вера будет учиться в Академии под полной защитой, ты займешься расследованием пропажи Георгия. По некоторым обстоятельствам я не могу сама заняться этим делом.

Вера встревоженно переводила взгляд с одной на другую. Проводить расследование? Опасная затея. Анастасия не дала опомниться:

– Твой дар – Клубок истока?

– Да, – удивленно выдохнула Алиса. – Как вы поняли?

– Скачок пространства. Одна из побочных способностей силы. Типичный дар в роду Премудрых, неудивительно, что ты его унаследовала.

– То есть глотание пространства – это не редкость? – Вера подалась вперед, округлив глаза. – Мне казалось, это необычный дар.

Алиса схватила сестру за руку, потянула за собой, усадив обратно на мягкий диван. Нора погладила Верку по голове, растрепав кудри, а та в недоумении сбросила ладони обеих.

– Ты права, распространены более «усидчивые» силы, например, как у твоей матери. Вы знали о силе Елены? Зрячество. Могла видеть узоры чужих способностей. Крайне бесполезно.

Несмотря на жестокие слова, Анастасия улыбнулась мягко, даже тепло, она будто погрузилась в далекие, совершенно не связанные с кабинетом, воспоминания.

– Нет, не знали. Дядя редко говорил о родителях. О родственниках в целом.

– Оно и видно, – фыркнула Нора. – Всему-то вы удивляетесь.

– Что ты пристала к нам? – голос Алисы зазвенел от злости. – Что-то не нравится – говори прямо!

Анастасия отвернулась от окна, рассматривая всех трех девчонок. Они были похожи. Лица без надлома, который появится позднее, свежие и светлые, а в глазах искрится юношеская решимость, ослепляющая мозги. Усталость накатила волной, хотелось выгнать всех из кабинета.

– Остальное обсудим позже. Ночь выдалась очень тяжелой. Отдыхайте. Нора позднее покажет Академию, а пока идите спать.

– У меня своих дел полно, – отрезала Нора. – Еще возиться с ними! Мне надо до начала года практиковаться в силе!

– Придется сдвинуть. Пообщаешься с сестрами – не вредно. А теперь уходите.

Анастасия не ждала ответа, ушла за ширму к стрекоту, оставив девушек наедине. Нора молчала, тяжело дыша, глядела на белое полотно, за которым скрылась мать. Костяшки побелели. Она впилась ногтями в ладони так сильно, что потекла тонкая струйка крови.

– Ты поранилась! – Вера бросилась к ней, заозиралась. – Где тут аптечка?

– Не лезь, – процедила Нора, и тут же тяжелым шагом ринулась прочь.

Сестры поспешили за ней, тихо переглянувшись.

Коридор встретил холодным полумраком, снова повел их своими изгибами. Вера едва поспевала за Норой, которая, казалось, убегала от них на своих длинных ногах.

– Встретимся вечером, – буркнула Студеная, резко остановившись. – Вам туда.

Она указала на изящную белокаменную лестницу, которую украшал вышитый серебром ковер.

– Подниметесь, потом два поворота налево, затем направо. Там комната, – Нора отвернулась во мрак, прикрывая лицо руками. – Пока поселитесь в ней, потом мама переселит вас куда-то подальше.

Сказав это, девушка ретировалась. Вере показалось, что плечи Студеной вздрагивали, или, быть может, это был отсвет от настенной лампы?

– Странная она, – бросила Алиса, поднимаясь по ступенькам. – Хотя и мы не совсем обычные.

Глава 4. Чаровница

Близился закат. Розовое солнце пробивалось сквозь шторы, его лучи доходили до края кровати. Алиса, громко ругаясь, пыталась оттереть заляпанную блузу. Яркое красное пятно соуса расплывалось на груди, тускнея к краям.

– И в чем мне идти? – она расстроенно уселась на скрипучую кровать. – Все вещи в квартире! Надеюсь, те проклятые твари носят мое платье с удовольствием!

– Надо попросить Анастасию свозить нас в Озерцы, – Вера села рядом и поправила Алисе хвост. – Думаю, там найдется хотя бы один магазин.

Раздался стук, и Нора вошла – даже не дожидаясь. В руках она держала два комплекта одежды – простые синие футболки и темные джинсы.

– Вот вам на первое время, – кивнула она, отдавая вещи. – Твою форму, Вера, к сентябрю пошьют.

Она окинула взглядом маленькую, но светлую комнату, задержалась на блузе Алисы, и лукаво улыбнулась.

– Что, супчик очень вкусным был?

Алиса зарделась, прикрывая руками несчастное пятно. Кроссовок полетел вдогонку – и шлепнулся на полпути.

– Жду внизу через десять минут!

Они спустились через четверть часа. На улице пахло свежестью – распустившиеся розы доносили сладкий аромат, из бора, стеной растущего за оградой, веяло хвоей. Вера сладко потягивалась – она проспала весь день и проснулась лишь под вечер, впрочем, как и Алиса. Нора ждала у скамейки, цедя сок из упаковки. Она грелась на солнце, чуть ли не мурчала.

– Я смотрю, настроение у тебя улучшилось, – ехидно заметила Алиса, вспоминая утреннюю перепалку Студеных.

– Конечно, – согласилась Нора. – Тебя, смешную, увидела и радуюсь, что мы всего лишь кузины, а не родные.

Алиса опешила от этой наглости, разведя руками. Вера не слушала их –уставилась на толстого рыжего кота. Своей попой он напоминал ту недавнюю корову. Девушка подошла к нему, начала нежно гладить по холке, а тот сразу улегся, подставив мягкий живот.

– Он не всем так доверяет, – к коту прикоснулась еще одна рука. Хрупкая, серая, пластыри облепляли каждый палец, почти все ногти были сломаны, а заусенцы покусаны. – Ко мне он долго привыкал, но тоже полюбил.

Вера подняла голову. На нее смотрела милая незнакомка. Впалые, темные глаза, оттенённые пушистыми ресницами, смотрели с какой-то тоской. Губы в трещинках, с запекшейся кровью. Она куталась в шаль, дрожала, хотя август был теплым.

– Я Авдотья, – девушка мягко улыбнулась. – А ты?

– Она Вера, – вмешалась Нора. – Что ты тут делаешь?

– Гуляю.

Авдотья плотнее спряталась в шаль и мрачно тряхнула темными кудрями.

– Мне лучше. Могу я пройтись вместе с вами?

Нора долго хмуро молчала – вглядывалась в лицо Авдотьи, а после поморщилась.

Вера заметила, с какой силой девушка сжимала край длинной потрепанной юбки – не глядела в ответ на Студеную, безропотно ожидая ответа.

– А почему бы и нет, – прервала тишину Вера и взяла девушку под руку. – Я рада новым знакомствам.

Авдотья на мгновение вздрогнула – хотела отстраниться, но после прижалась к Вере всем телом.

Нора не ответила – лишь сдвинула брови и развернулась, отходя к одному из теремов. Алиса поздоровалась с новоприбывшей и побежала за Студеной.

– Спасибо, – тихо, себе под нос прошептала Авдотья.

Они двинулись к яркому фасаду золотого теремка. Он был намного меньше, чем остальные здания, кучковавшиеся рядом друг с другом.

– Это библиотека. Пыльные шкафы, скучные книги. Я за практику. Только с ней овладеешь даром.

– Практика бывает бессмысленно болезненной, – парировала Авдотья, крепче сжав локоть Веры. – Книги не сделают больно. Они размышляют вместе с тобой, помогают понять твою природу.

– С таким подходом тебе надо было родиться у Премудрых.

Обе девушки умолкли. В воздухе висла гнетущая тишина. От прежнего задора Студеной остались лишь сжатые в тонкую нитку губы.

– А где остальные ученики? Они только к сентябрю приедут? – Алиса ощущала неловкость, которая осела на коже.

– Да. Вам надо будет познакомиться со многими родами.

Студеная принялась перечислять: Змееусты, Волкодлаки, Милавские…

Вера потерла виски, пытаясь не упустить хоть что-то. Она практически не знала ни одной семьи, кроме «Яриновичей», на которых Нора запнулась, нервно сглотнув.

– В общем, люди интересные, – подытожила после паузы.

Нора ускорила шаг, будто желала поскорее закрыть тему, и вывела группу к саду, раскинувшемуся за библиотекой. Рядом с низкими яблонями цвели пионы и розы. Цветы теснились, перебивая друг друга, словно щедрый художник бросил на землю один размашистый мазок. Поодаль стояла большая теплица. Тяжелые пунцовые ягоды рябины и калины клонили ветки к земле, гроздьями рос виноград. Тут же ютились незнакомые травы, горевшие чудным тусклым светом.

Авдотья склонилась к розе и провела пальцем по хрупкому лепестку. Казалось, ей хочется, чтобы он упал на землю алой каплей, измазался в грязи. Но, опомнившись, она одернула руку и зарделась, заметив взгляд Веры.

– Часто думаю о том, насколько они бесполезны. Красота не дает никакой выгоды – из-за нее их убивают. Если бы не красота, были бы они нужны?

Вера едва успела раскрыть рот, ошарашенная подобным откровением, но Авдотья, видимо, не желавшая знать ответа, попрощалась. Она окинула взглядом яркий сад, будто что-то искала, и, не найдя, направилась к расшитой плющом арке.

– В этой Академии одни странные личности, – буркнула Алиса, провожая недовольным взглядом девушку. – Я точно оставляю тебя в нужном месте?

– Эта самая странная из всех, – Нора откинулась на спинку скамейки и зашуршала фантиками. – Она Чаровница.

– Это кто? – в унисон спросили сестры, склонив головы на бок.

– Вы не знаете?! – Студеная встрепенулась, чуть не подавившись конфетой, которую уже успела закинуть в рот. – Почему вы вообще ничего не знаете! Это уже начинает бесить.

– Эй, – Алиса подбоченилась. – Мы вообще-то в бегах были!

– И что, – тихо буркнула Нора, разворачивая новую сладость. – Чаровницы – пустые сосуды, ясно? Они не имеют своих сил – могут лишь воровать и хранить чужие. От этого у них едет крыша и почти все из них сходят с ума! Эта еще стойкая, поэтому она не где-то взаперти, а в Академии.

Вера глядела на плющ – рассматривала белые цветки, мерно колыхающиеся на ветру. Локоть чесался, отдавал холодом в том месте, за которое крепко ухватилась Авдотья. Грудь сдавила неприятная жалость к этому существу, одиноко бредущему по дороге к терему.

– Не называй живых людей вещами, – отрезала Вера. – Свое презрение оставь при себе.

– Ты не знаешь кто они такие, – отрезала Нора, будто обижаясь на неверие девушки. – Пойдемте в комнату, уже темнеет.

***

На следующий день Нора отвела девушек в тренировочный зал. Просторная, светлая комната встретила их передразнивающим эхом. В ней не было ничего, кроме широкого напольного зеркала, наблюдавшего за Верой на одной из стен. В середине стояла Анастасия, оценивая прибывших внимательным взглядом. Золотой луч, пробившийся из высокого окна, падал на женщину и будто плавил молочные волосы.

– Доброе утро, – отчеканила Студеная зевающим лицам. – Успели освоиться?

– Вроде того.

Вера неловко переминалась с ноги на ногу, осматривая трещины дерева на полу. Она не знала, получится ли снова породить ту метель, но отступать было некуда. Алиса потянулась, а после вопросительно уставилась на женщину.

– Я хочу протестировать ваши силы, – пояснила она. – А после тренировки съездите в город, в больницу. Вере нужно пройти медицинские тесты для зачисления.

– Что за тесты? Они не опасны?

Алиса рефлекторно шагнула вперед и закрыла сестру рукой.

– Да обычные тесты, Ярина помилуй.

Нора закатила глаза и дернула за плечо девушку – заставляла расслабиться и отступить.

– Успокойся, все их проходят.

– Вера, ты сможешь продемонстрировать свою силу? – Анастасия подошла вплотную, вынуждая оторваться от пола. – Дурная привычка – рассматривать все, кроме собеседника. Будь смелее.

Женщина взяла ее ладони в свои и с силой сжала, успокаивая. После она отошла, позвав за собой Нору и Алису, которые притихли и с интересом примостились у стены, наблюдая.

Вера с силой похлопала себя по щекам, оставив пунцовые пятна на коже, а после закрыла глаза, сосредотачиваясь. Звуки в комнате отдалялись, рябели. Вера ощущала осевшую в желудке пустоту, которая отзывалась разрастающимся страхом. Девушка скрестила руки по примеру Алисы, когда та проходила первые тренировки по овладению даром.

Внутри словно задребезжал ручей. Его воды резво бежали по жилам к сердцу, охлаждая и заставляя мелко вздрагивать. Ладони запекло, хотелось их расцепить, но Вера лишь плотнее сжала, поморщившись.

В то же мгновение какая-то шестеренка будто встала на место – механизм затикал.

Комната наполнилась морозной свежестью: окно затрещало от инея, на стекле прорисовался снежный узор. На нос Алисы упала снежинка – холодно ущипнула и растаяла. Вера распахнула глаза, в которых на миг промелькнул белесый огонек и тут же погас. Она смотрела на метель, окутавшую маревом комнату.

– Превосходно! – Анастасия впервые улыбнулась широко, блеснув рядом белых зубов.

Вера перевела дыхание, рассматривая туманное отражение в морозном зеркале. Кажется, она не узнавала ведьму по ту сторону – та расправляла плечи, теперь не пряча гордость за сотворенную магию.

Нора молчала. Следила лишь за матерью, которая широкими шагами настигала новую ученицу. Алиса потрясенно глядела на заснеженный пол.

– Чудо…

Она громко выдохнула, поймав очередную серебристую снежинку.

– Классика, – помрачнела Нора и отвернулась. – Что в этом необычного? Все Студеные так умеют.

– По твоей физиономии и так понятно, что ты врешь, – Алиса легонько стукнула ее по плечу. – Как ты мне сказала? Успокойся.

– Да кто тебя спрашивал! – зашипела Нора, вылетая из зала.

Железная дверь с протяжным скрипом захлопнулась, оглушив своим лязгом Алису.

– Подростки такие вредные…

Вера с недоумением подошла к сестре, привлеченная громкими звуками. Анастасия и вовсе не удостоила внимания эту сцену – продолжала рассматривать изморозь на стекле, уже успевшую подтаять.

– Отличный результат, – обратилась она к девушке, не отрываясь от рисунка. – Хотелось бы взглянуть еще на медицинские заключения. Отправляйтесь через час.

Тут же морозную тишь разбил телефонный звонок и Анастасия направилась к выходу, увлеченная разговором. Тренировку на этом решили завершить.

***

– Так и будешь сидеть и дуться? – теперь глаза, что удивительно, закатывала Алиса. – Ведешь себя как ребенок. А могла просто порадоваться за сестру!

– Я вас сестрами не считаю! Вы мне никто.

– Какие мы злые, – Алиса уставилась в окно, разглядывая Озерцы, солнце в котором уже клонило к закату.

Белый фасад больницы мелькал вдалеке – они приближались, вновь подскочив на очередной кочке. Веру мало интересовала недавняя перепалка – она начинала привыкать к хаотичному характеру Норы. То, что действительно не давало покоя – взгляд Авдотьи, сверливший браслет.

Чаровницу посадили рядом благодаря поднявшей бучу Норе. «Раз Верка такая великая, пусть эта крадет силы у нее!» – горланила Нора, усаживаясь на задний ряд минивэна. Алиса прошмыгнула за ней, начиная очередные нравоучения, и заботливо оставила сестру наедине с Чаровницей.

Они молчали всю дорогу – слушали галдеж остальных. Но Авдотья пристально следила за янтарным браслетом, готовым разломиться под напором тяжелого взгляда.

– А зачем ты едешь в больницу? – нарушила их молчание Вера, устав неловко смотреть на неровное полотно дороги. – Со здоровьем что-то?

– Плановый осмотр. А это, – Чаровница ткнула пальцем в украшение. – Янтарь?

– Да, он. Подарок мамы.

– Ты знаешь, что янтарь – скорбная слеза Великой Матери? – Авдотья всматривалась в линии лица Веры. – Поэтому он хорошо сдерживает силу, как Матерь некогда проклятья.

Чаровница закрутила в пальцах небольшой камешек, висевший на шее на потрепанной веревочке. Он напоминал каплю плавленого металла – поблескивал во тьме машины слабой искрой. Авдотья задумчиво тронула браслет Веры и погладила теплые бусины. Вера хотела одернуть руку и что-то ответить, но тело задеревенело. Взгляд прилип к тусклому камню на шее Чаровницы – тот дышал, медленно угасая, и с каждым вздохом свет в нём становился всё призрачнее.

– Ох, твой разряжен.

– Авдотья, – перебила ее Анастасия, одергивая. – Отдыхай перед осмотром.

Вера тряхнула головой – сбрасывала дурман. Липкий, обволакивающий холод задержался на спине, отдавая мурашками по телу. Авдотья теперь рассматривала высокие ворота больницы, к которым минивэн уже успел подкатить. А Вера глядела на ее подергивающиеся пальцы, что словно продолжали гладить легкий янтарь.

Глава 5. Озеро

Коридор с жесткими кушетками пропах спиртом. Всюду сновались врачи, стоял неясный детский гам. Вера ждала результатов теста и думала.

Жизнь кидала ее как болванчика из стороны в сторону, научила выживать и бояться. Тявкать. Сколько она себя помнила, нигде они не задерживались дольше полугода. А сейчас – новая жизнь? Учиться в Академии три года. Неужели за это время все изменится, и она заведет друзей, перестанет бояться охоты?

Вера покосилась на парочку подружек-младшеклассниц – они весело шушукались, иногда вскрикивая от счастья, когда очередной мальчишка лукаво подмигивал. Улыбчивые, довольные. Наверняка они знают все секреты друг друга: кто кого любит, а кто ненавидит, вместе лазили по деревьям или катались на роликах.

Вера отвела взгляд. Смотреть на них было невыносимо – как на витрину с пирожными без рубля в кармане. Эти девочки напомнили ей рассказы дяди Гоши о Яснецах – один из родов, который называл дружбу сетью. Она связывает нити души в один узелок, который делает сильнее вместе, и слабее порознь. Древний ритуал, которым ведьмы закрепляют Сонм. Ведьмы не достигали величия в одиночку – все искали верных соратниц. Учились вместе и росли сквозь друг друга. Вере тоже отчаянно хотелось найти свой стан. То место, где сестринство по судьбе научит её собственной силе.

– А вы чего сидите? – голос врача вырвал из раздумий. – Результаты придут сразу к Анастасии, разве вы не слышали, как я сказал, что можно идти?