Связанные

Миллер долго не церемонился. Он жестом приказал снять одежду, и я послушно исполнила приказ, как делала множество раз до этого. Он любил полюбоваться моим худощавым телом перед тем, как приступить к главной трапезе. Нужно ли говорить, что прелюдия для такого человека, как Миллер, была пустой тратой времени?

Мужчина наклонил меня вперёд и пристроился сзади. Его любимая поза. Или, возможно, единственная, которой я была достойна. Но лучше так.

Я не хотела смотреть ему в лицо и не хотела, чтобы он смотрел на меня в такие моменты. На то, как гримаса злобы и ненависти искажает каждую мышцу на моём лице, как желваки ходят ходуном.

Я чувствовала глубокие толчки внутри себя. Мерзкие и неприятные телодвижения. Каждый раз я просто ждала, чтобы это побыстрее закончилось и я смогла уйти к себе в комнату. Предварительно смыв с кожи всю вечернюю грязь.

Я ещё не ужинала сегодня. Аппетита вовсе не было. Особенно после сожжения заражённого тела Айзека. И это к лучшему — потому что иначе наверняка оставила бы свой ужин у него на постели.

Всё, что я испытывала к этому мужчине — это ненависть, злость и лишь крохотную каплю благодарности за то, что он забрал меня к себе под крыло. На своих условиях. Но всё же.

Вот она — привилегия красивых. И мало кто задумывается, что за этими привилегиями стоит огромная плата ценой в собственное достоинство.

Глава 6 Эрик

Моя профессиональная броня трещала по швам.

Я видел, как фигура моего младшего брата отдаляется от убежища и чувствовал, как ему было страшно. Но ничем не мог помочь. Или заставлял себя так думать, чтобы чувство вины меня полностью не поглотило. Терять родных и близких страшно. Особенно, когда это твой родной брат.

— Эй, Эрик, это что там, Вайс?

Чёрт. Ну, конечно же, без свидетелей не обойтись. Мне срочно нужно было что-то придумать, чтобы отвлечь внимание и ни в коем случае не вызвать подозрений.

Майку, как и всем остальным, не стоит знать, что они прожили почти три дня под одной крышей с укушенным. Пускай это и Вайс. Наш Вайс.

— Да, ты прав. Это он.

Я старался сохранять спокойствие в голосе. Краткость — сестра таланта. Потому решил отвечать рублеными и короткими фразами. Без излишнего откровения.

— Эмм. Так. Погоди-ка. А что он там забыл? — Майк вскинул бровь, вглядываясь в силуэт Вайса по ту сторону баррикады.

— Отчитываться я не обязан.

— Я понимаю, Эрик. Прости. Но думаю, что я заслужил хотя бы короткое объяснение.

Я тяжело вздохнул, громко выдыхая через рот.

— Ну, слушай. Я отправил его на вылазку.

— Чего? Старина, что-то случилось? Ты никогда не отпускал Вайса одного. Да ты бы скорее сам пошёл в разведку голышом, чем отпустил бы брата в одиночку. Это что-то новенькое.

Господи, ну закрой ты уже свою пасть. Вот только сейчас мне не хватало его глупых расспросов о брате.

Я медленно повернулся к Майку, впившись в него тяжёлым, разъедающим взглядом.

— Ты прав. Так оно и было. Но Вайс уже давно не ребёнок. И я не смогу защищать его вечно. Появилась работёнка и для него.

Я выдержал небольшую паузу, полностью завладев вниманием Майка.

— Западный датчик периметра сработал дважды за последний час. Вайс проверит устройство. Если аппаратура в порядке, то это значит, что мародёры прощупывают нашу слепую зону.

Приходилось придумывать на ходу. Слова звучали так убедительно, что я и сам почти поверил в это.

— Если я отправлю небольшую группу, этот топот поднимет шум на всю округу. Вайс умеет ходить тихо. Он осмотрит квадрат и вернётся, как только разведает обстановку.

Майк нахмурился, переваривая информацию. Перспектива того, что вокруг нашего бункера прямо сейчас рыщут мародёры, мгновенно остудила его пыл и желание до меня докопаться. Как я уже говорил — терпением меня обделили. И Майк испытывал его прямо сейчас.

— Понял. Усилить дозоры на внутренних постах?

— Не поднимай панику раньше времени, Майк. Держи людей в готовности, — отрезал я, проходя мимо него по узкому бетонному коридору. — Всё-таки это может быть случайный заражённый, который отбился от стаи, или дикая собака.

— Но вероятнее всего это мародёры, — Майк пытался продолжить разговор. Вот только я, блядь, планировал отправиться в свою комнату и немного отдохнуть. Но и игнорировать боевого товарища я не смог.

— Они начали сбиваться в кучи и обворовывать местные убежища. Небольшие и послабее.

— Я знаю. С нашим такого не произойдёт. Потому я и отправил Вайса. Будь спокоен.

— Понял, ладно, сообщу парням, чтобы сегодня не зевали на посту. Только увижу, что кто-то задремал — лишу завтрака.

— Делай как считаешь нужным, Майк.

Это последнее, что сорвалось у меня с губ, прежде чем я покинул коридор и направился в свою небольшую и неуютную комнатушку.

Это была небольшая капитанская берлога, которая по ощущениям стала ещё меньше. Стены сдавливали сознание. Затхлый воздух мешал глубоко насытиться кислородом.

Я присел на кровать и задумался о том, правильно ли я поступил? Мог ли быть Вайс прав? К черту.

Несмотря на то, что я опекал его как маленького ребёнка, таковым он не являлся.

Высокий, с крепким телосложением и сильными руками. Вот только с лёгкими ему поработать, чтобы не выдыхался раньше времени, и смотри-ка, получилось бы что-то путное. Мог бы и в армии служить. Подле меня.

Я снял кобуру и положил её на небольшой прикроватный столик, углы которого были обшарпаны.

Вечерний ритуал. Раскладывать и складывать табельное оружие несколько раз. Такая вот головоломка — пазл для военных.

Я потянулся к пистолету, вспоминая, как минут тридцать назад дуло моего оружия было приставлено к затылку брата. Трус, да и только. Ведь только трусы могут стрелять в затылок.

Глава 7 Вайс

Тот, кто следил за мной, был или дилетантом-новичком либо же планировал, чтобы я его заметил и обратил внимание.

Если второе, то у него получилось.

Я поспешно натянул перчатку на руку, пытаясь скрыть свой позор перед всем миром. Нечего пялиться. На бракованного урода, который и так вот-вот коньки отбросит.

Я инстинктивно потянулся к пистолету. Проверил его на исправность, снял с предохранителя. Один шаг, и этот ублюдок в кустах пойдёт на корм заражённым.

— Кто ты? Я вооружён, — осмелился я, держа пистолет в правой руке, положив палец на спусковой крючок.

Незнакомец не спешил показываться. Осторожничал. Правильно. Мне нечего терять. А ему видимо всё ещё было что.

— Покажись или проваливай давай! — сорвался я на крик.

Долго ждать не пришлось. Послышались тяжёлые вздохи и… смешок. Такой мерзкий, утробный смех. Как рык старой, полудохлой, бродячей псины на последнем издыхании.

Передо мной показался невысокий мужчина. Ну как невысокий. Как же его описать-то? Чтобы правильно выразиться.

Карликом его не назовёшь. Встречал одного такого ранее. Но и до среднего или хотя бы минимального роста он не дотягивал. Ну, я бы сказал, что он больше карлик, нежели обычный человек. Что ж, пускай будет карлик-переросток.

Что ж, даже если осмелится напасть, то много сил тратить не придётся.

Мужчина оскалился. Как сумасшедший. Думаю, что он был именно из той категории, которая добровольно скитается снаружи.

Я направил в его сторону пистолет. Уж больно подозрительным он мне показался в моменте. Пускай знает, что одно неловкое движение, и я прострелю его башку. И глазом не успеет моргнуть.

— Эй, ты кто? Я долго ещё спрашивать буду?

— Тот, кто снимет с твоего трупика этот тяжёлый рюкзак, набитый чем-то ценным и полезным, пацан. Опусти пушку. Оружие детям не игрушка.

Какой наглый мужик всё-таки. Неужели не понимает, что моя пуля быстрее его коротких ножек. Нет. Тут что-то другое.

Раз он так смело общался со мной, наверняка пришёл не один. Привёл с собой целую банду? Прячутся где-то? Что ж, патронов хватит на всех. А меткости мне не занимать.

Я прислушался к окружающим звукам, полностью игнорируя мужика, который явно пытался меня отвлечь.

Где же ты? Сзади? Я соскочил с капота и резко обернулся, направив дуло пистолета в противоположную сторону.

Бинго.

Всего лишь в нескольких метрах от меня затаился тёмный силуэт. Он был гораздо крупнее и выше мужичка, который оказался приманкой. Вот только ловушка захлопнулась, а добычи внутри не оказалось. Какая досада.

— Могли что-нибудь и поинтереснее придумать, — оскалился я, пытаясь одновременно следить и за тёмным силуэтом впереди, и периферийным зрением не упустить карлика из вида.

— А ты хорош.

Тёмная фигура приближалась ко мне. Медленно, как будто прощупывая грань дозволенного и моих личных границ.

Я не убирал палец со спускового крючка. Мне было не впервой стрелять в людей. Да, именно в людей, не заражённых с кашицей вместо мозгов, а в разумных людей, которые ровным счётом от меня не отличались. Вынужденная мера, на которую мы решились, чтобы защитить своё убежище от ненасытных мародёров, которые то и дело кружили как стервятники вокруг да около.

— Мы проследили за тобой от самого начала, Вайс. Тебя ведь изгнали, не так ли?

— Не ваше дело! — выкрикнул я, покрепче сжав оружие в руке.

— Тебя вышвырнули, бросили. На произвол судьбы. Как и многих из нас. Мне вот только интересно, чем ты провинился, что даже собственный брат решил от тебя избавиться. Наверняка что-то ужасное. То, что не заслуживает прощения. Я прав?

Нет. Всё совсем не так.

Я себя убеждал в том, что это вынужденная, временная мера безопасности, и после пары недель Эрик впустит меня обратно. Извинится, и всё будет как прежде. Мы будем и дальше бороться за остатки человечества. Вместе. До последнего вздоха. А пока мне просто нужно было потерпеть. И пережить эти пару недель.

Но я не мог понять одного. Откуда он знает моё имя и то, что именно мой брат заправлял убежищем? Переговоры с мародёрами мы не вели. Так откуда ему было знать?

Мужчина сделал ещё один шаг вперёд, медленно поднимая руки вверх. Пытаясь показать, что он безоружен или, по крайней мере, не пытается решить этот разговор силой.

Он опустил капюшон, и я замер. Это же…

— Привет, Вайс. Давно не виделись. Как там Эрик? Живой-здоровый?

Я не мог поверить собственным глазам. Это был Райан. Боевой товарищ Эрика.

Его родители имели дом поблизости от нашего. Всё детство они провели вместе. Потом армия, служба.

Даже в тот день, когда эти врата ада открылись на земле, по счастливой случайности они оказались в одном городе.

— Ты… — всё, что я смог сказать.

Но теперь вопрос заключался в другом: чего ему надо от меня? Мести? Отомстить за решение Эрика? Или же переманить на свою сторону? Или ещё что похуже?

После смерти годовалого ребёнка, которого заживо сожрала его собственная заражённая жена, психика Райана пошатнулась. Эрик был его якорем. Мостом, который удерживал его больное сознание от безумия. Но время шло, а ему лучше не становилось.

Я пытался вспомнить, за что же Эрик его прогнал. А когда воспоминания нахлынули, меня чуть не вырвало.

Точно. Как я мог позабыть о том, что он решил добить старика и предложить его мясо нам. В голове проносились его безумные слова «Не пропадать же добру».

Боже. В убежище у него были связаны руки. Но здесь, на воле, где отсутствовали любые кодексы и правила, он мог делать всё, что угодно.

Вседозволенность, власть, анархия и хаос.

Я всё так же пытался следить за этими двумя. И за руками Райана, разумеется. Только, блядь, потянись к карману, и я засажу тебе пулю между глаз. Себя сожрать я не дам. Уж точно не сегодня.

— Ну так что. Теперь ты, как и я? Изгнанник.

Я молчал, пытаясь совладать с накатывающей волной боли в правом подреберье. Чёрт. Я же выпил обезболивающее.

— Понимаю. Тебе нужно время, чтобы смириться со своим новым статусом. Но знаешь, быть мародёром ничем не хуже, чем жить внутри убежища. Поверь мне на слово.

— И чего же ты хочешь от меня?

Ненавижу длинные предыстории. Особенно когда за ними следует просьба или одолжение, которого от меня ждут.

— Каким бы ловким и крутым бойцом ты ни был, выжить в одиночку невозможно. И я предлагаю тебе вступить в мой отряд. Нас всего четверо. Ты будешь пятым. Присоединяйся.

— Да? И всё так просто? А как же посвящение новичка?

— Вайс, ты что, фильмов пересмотрел?

— Не, ну знаешь. Многие мародёры бегают с битами, утыканными гвоздями или обмотанными колючей проволокой. Сечёшь, к чему я веду?

— Да. Я понимаю.

— Неужели? И какие у вас правила?

— Мы снаружи, Вайс. Первое правило этого мира — отсутствие правил.

— Вот оно что, — я держал его на мушке. Так и норовил пристрелить этого урода.

— Хотя, есть у нас одно правило. И оно гарантирует нам выживание.

— Что за правило то?

— Делиться всем со всеми.

Он указал рукой на рюкзак за моей спиной. Ну конечно же, сука. Куда же без этого.

Глава 8 Дейзи

Мне пришлось открыть глаза. Будильник всё никак не унимался и звенел прямо в ухо. Я отбросила его в сторону. Но даже после падения это адское устройство не замолчало. Не знаю, кто стоит за созданием будильника, но надеюсь, у него отдельный котёл в аду.

Как оказалось, я опаздывала. И это было нехорошо. Ой как нехорошо.

Я поспешно натянула на себя форму и выбежала в коридор. Пусто. Никого. Все уже заняты делом, кроме меня.

Трудоголики ещё те. Был ли в этом смысл вообще? Если в конечном итоге запасы сойдут на нет и мы все умрём если не от заражённых, то от голода. Жили бы себе в удовольствие, и только.

Мне кажется, у каждого человека появлялись мысли, что у него внезапно обнаружили неизлечимую болезнь или же онкологическую опухоль на последних стадиях. И вот я тоже такое представляла. Как мне говорят: «Вам остался всего лишь месяц жизни». И этот месяц я отжигаю в клубах, трачу все свои сбережения, встречаюсь с родственниками и друзьями, которых могла случайно обидеть. Закрываю дыры и ставлю точки над и.

Нанимаю себе стриптизёров, чтобы запечатлеть в памяти, какие у мужчин могут быть прекрасные тела. Кхм. Чисто с точки зрения анатомии, конечно же.

Я вбежала в палату, где практически все мои коллеги выстроились в ряд и внимательно слушали Миллера. Никто не смел даже чихнуть или громко вздохнуть, не то что перебивать его. И тут появляюсь я, нагло ворвавшись посреди его речи.

Мужчина резко осёкся и перевёл на меня хмурый, не предвещающий ничего хорошего взгляд.

— Хм, а вот и доброволец, — улыбнулся он.

Доброволец? Меня передёрнуло. На заднем плане через бронированное стекло я заметила пожилого мужчину, который сидел в медицинском кресле, ожидая аудиенции.

Новый пациент? Заражённый? Что им сделал этот старичок? В голове я уже рисовала ужасные картины расправы над этим мужчиной, который так спокойно смотрел по сторонам. И не догадывался, на что эти твари способны. Он походил на глупую овцу на скотобойне среди стаи голодных волков.

— Извините за опоздание.

Я всё ещё не могла отдышаться от бега. Миллер тяжело вздохнул. Нехорошо. Плохо. Я бы сказала, херово.

Он открыл рот и тихо, спокойно продолжил речь. Вернее, начал её с самого начала. Специально для меня.

— Перед вами мужчина, пятьдесят девять лет. Он утверждает, что несколько месяцев назад был укушен.

Я удивлённо приоткрыла рот, наблюдая за Миллером, который прохаживался из стороны в сторону.

— Как мы уже знаем, инкубационный период длится не более двенадцати часов. После наступают первые симптомы, которые развиваются стремительно быстро. Но этот объект клянётся, что после появления некоторых симптомов он не обратился в чудовище.

— Нужно его исследовать! — выкрикнул один из иммунологов, заинтересованно всматриваясь в прозрачное окно стерильной комнаты.

— Что мы, собственно, и собираемся сделать. Дейзи, дорогая. Будь так добра. Возьми у него несколько пробирок крови. Сделаем первичный анализ. А также проверим реакцию иммунной системы на патоген.

Так вот что он подразумевал под словом «доброволец». Вот тебе и наказание. Я перевела взгляд с Миллера на старика. Что? Он не был связан по рукам и ногам.

Спокойно рассиживал в кресле, явно начиная скучать. Я хотела возразить и сказать, что это не по технике безопасности, что я туда не войду, пока его надёжно не зафиксируют, но Миллер тут же заткнул меня тяжёлым взглядом, вручив поднос со стерильными шприцами и пробирками.

— Вперёд, — шёпотом добавил он. И этот шёпот давил на меня сильнее любого крика.

Я буквально заново училась ходить, переставляя ноги медленно и неуверенно, делая небольшие шажки.

Громила, который сторожил стерильный бокс, открыл дверь передо мной, приглашая войти. Я затаила дыхание и… сделала первый шаг. Это ощущение... как будто я загнанная в ловушку дичь, дожидающаяся своего часа.

Старик, заприметив меня, мило улыбнулся и помахал рукой. Я невольно вздрогнула и уставилась в сторону стекла. С нашей стороны это была зеркальная поверхность. Но Миллер мог наблюдать за нами. За каждым нашим действием.

Я решительно выдохнула. Я сделаю это.

— Извините, мне нужно у вас взять несколько пробирок крови на анализ. Вы не против?

Был ли он против или нет, значения не имело, но я попыталась смягчить углы и найти к нему подход, дабы он оставался в стабильном состоянии подольше.

Мужчина закатал рукав, и я почти что ужаснулась.

Рваный укус, который выглядел одновременно свежо из-за выделяющейся лимфы и старо из-за того, что края начали затягиваться, поразил меня настолько, что я едва не выронила поднос с инструментами. Нельзя было давать слабину. Тем более, когда на меня смотрел этот чёрт. Миллер.

Я подошла к мужчине, подготавливая жгут, ватные тампоны, смоченные в антисептике, и шприц со сменными пробирками.

— Конечно, дорогая.

Я натянула стерильные перчатки, умоляя себя случайно не уколоться.

— Я надеюсь, что это поможет вам выяснить причину болячки и помочь остальным.

— Я тоже.

— Ведь это так важно, правда?

— Да, это первостепенная задача, над которой мы работаем.

— Ну и славно. Рад служить Америке.

Закончив со всеми пробирками, я направилась к выходу быстрым шагом, почти что бегом.

Паутина на его руке свидетельствовала о том, что он заражён. Вот только как, чёрт возьми, он до сих пор не превратился в то, что верующие называют проклятыми душами?

Глава 9 Дейзи

— Ну, что там? Нашла что-то интересное? — спросил Итан, отодвинувшись от микроскопа.

— А сам-то? — нахмурилась я, не отрывая взгляда от окуляров.

— Ни антител, ни вируса. Ничего.

— Уверен? А это тогда что, по-твоему?

Итан был рассеянным. Проблемы с концентрацией, дисциплиной, а также с тем, чтобы вовремя заткнуться, делали из него полнейшего оболтуса. Он попал сюда лишь благодаря протекции Миллера. Как и я… Но, в отличие от меня, ему не приходилось держать постель Миллера тёплой. Этому сукиному сыну просто-напросто повезло.

Я внимательно изучала частицы, доказывающие, что патоген всё-таки присутствовал в крови старика. И нет, это не просто аномальный макрофагальный профиль. Это биологический след.

Сам патоген поражал нервную систему, но помимо этого выделял токсин, который отравлял внутренние органы, медленно их разрушая. И мне удалось найти следы токсина. Едва заметные, но этого было достаточно.

Даже если допустить, что у мужчины выработался иммунитет, нам бы это никак не помогло. Потому что, как и сказал Итан, в его крови не было найдено ни одного действующего антитела, которое мы могли бы выделить для дальнейших исследований.

— Я хочу подробно изучить его лимфатическую систему и лейкоцитарную формулу. В частности, макрофаги — их количество превышено в несколько раз.

— Как знаешь. А я планировал сходить перекусить. Немного проголодался.

Как он вообще мог думать о жратве, когда к нам попал столь уникальный объект? Да, мы больше не называли их пациентами или заражёнными. Официально они были лишь объектами с кодовыми номерами. Стоит отметить, что патоген являлся крайне необычной формой жизни. Ни бактерией, ни вирусом — чем-то средним, объединяющим в себе черты обоих представителей.

— Нашёл время для еды. Сиди, работай и приноси пользу.

— Сейчас весь отдел только этим и занимается. Ничего не случится, если я отойду на полчаса. Да и вообще, на голодный желудок плохо думается.

— Твои мозги и полное брюхо не спасёт, — съязвила я, пялясь в микроскоп в попытках найти что-то ещё.

Итан не удостоил меня ответом — лишь пожал плечами и покинул лабораторию. В одном он был всё-таки прав: весь сектор сейчас занимался изучением этого мужчины, отложив даже свои излюбленные пытки и вскрытия заражённых трупов. Все врачи, иммунологи и микробиологи трудились без сна, пытаясь нащупать ту самую ниточку, которая приведёт к спасению.

Потому я тоже, как и Итан, могла бы спокойно заниматься своими делами, параллельно имитируя рабочий вид, изображая заинтересованность в изучении.

Помимо работы здесь мало чем можно было заняться, но я бы занялась чтением. На полке накопилось несколько книг, которые я просила у Миллера достать для меня, при возможности.

Но мой профессиональный азарт не давал мне покоя.

Если я сделаю это… Если раскрою тайну его тела и то, как именно патоген воздействует на организм — меня ведь должны заметить? И тогда, возможно, мне больше не придётся развлекать Миллера каждый раз, когда ему становится скучно.

— Как успехи?

Надо же. Стоило только вспомнить — и он тут как тут. Погрузившись в свои мысли, я даже не услышала, как тихо отворилась дверь. Миллер стоял на пороге. Скрестив руки на груди, он сверлил меня пронзительным взглядом.

Я тяжело сглотнула и отстранилась от микроскопа. Рядом с этим человеком приходилось тщательно выбирать не только выражения. Я контролировала всё, вплоть до собственного дыхания. Я боялась лишний раз громко вздохнуть или отвести взгляд в сторону.

— Мне нужен доступ к объекту, — осмелилась я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее.

— Зачем? — сухо бросил он, сокращая дистанцию.

Его тяжёлые, огромные руки легли мне на плечи. Пальцы слегка сжались. Меня передёрнуло — не от самого прикосновения, а от осознания того, что самый опасный и влиятельный человек в бункере сейчас нависает надо мной. Как хищник, он бдительно ждал моей ошибки, чтобы вцепиться в горло и уничтожить. Поглотить целиком.

— Я хочу детальнее изучить его. Лимфатические узлы. Возможно, потребуется пункция.

— Этим уже занимаются другие люди.

— Другие люди?

Я так и не осмелилась повернуться к нему лицом, хотя отчаянно этого хотела.

— Да. Находиться с ним в одной комнате небезопасно.

— Миллер, но ведь вчера ты отправил меня к нему. Одну.

— Разве я похож на идиота?

Его голос лязгнул металлом, а пальцы впились в мои плечи ещё сильнее. Я прикусила уголок нижней губы, чтобы не закричать от боли.

Я прекрасно знала этот тон. Он начинал злиться. Всё, что мне сейчас оставалось, — это затаить дыхание и просить прощения.

— Прости. Нет… нет, конечно, не похож. Я не это имела в виду.

Мне приходилось унижаться и оправдываться каждый раз, даже если я не сделала ничего плохого.

Хватка Миллера немного ослабла. Он тяжело выдохнул и принялся лениво накручивать прядь моих волос на палец.

— В изоляторе есть не только встроенные огнемёты для утилизации объектов после исследований, Дейзи. Там также стоят датчики движения и турели на дистанционном управлении. Пульт от которых, как ты понимаешь, всегда у меня. Если бы старик хотя бы дёрнулся, я бы открыл огонь. Ты была в абсолютной безопасности. Под моим полным контролем. В этом месте ни одна заражённая тварь не открывает пасть без моего приказа

Забавно. Я бы даже умилилась такой заботе, не знай, в какое чудовище он превращается по ночам. Пришлось выдавить из себя притворную улыбку и протолкнуть сквозь зубы слово, которое едва не застряло в горле.

— Спасибо, Миллер.

— Пожалуйста, Дейзи.

— Но мне всё-таки очень хотелось бы поработать с этим объектом вместе с остальными.

— Вот как? Я подумаю над этим. А пока продолжай копаться в образцах крови. Если найдёшь что-то стоящее, доложишь мне в первую очередь.

— Да, сэр.

— Хорошая девочка. Зайдёшь ко мне сегодня вечером?

Его вопрос прозвучал исключительно риторически. Он прекрасно знал, что я приду. Я отчётливо помнила день, когда осмелилась остаться в своей комнате. После того… я всегда приходила.

Выбора у меня не было, и эта фраза была лишь очередной издёвкой, призванной растоптать те жалкие остатки достоинства, что у меня ещё сохранились.

— Да, сэр.

Он погладил меня по голове, словно послушную собачонку, и удалился из лаборатории, оставив после себя лишь густое, удушливое чувство безысходности и глубочайшего отвращения к самой себе.