Браконьер 6

– Нет, всё так, – ответил я. – Просто у меня такое чувство, будто я что-то забыл.

– Что мы могли забыть? – подал голос Ворон. – Мы всё сто раз перепроверили. Палатку сожгли вместе с телом альфы. Рассвет доделает остальное. Там, в лесу, только машина осталась.

– Да срать мне на этот лес и альфу. Чувство появилось здесь, когда мы в город въехали.

– Здесь никого, – развела руками Полина. – Да ты и сам бы это почувствовал. Может, даже получше нашего.

– Знаю, но ощущение очень острое.

– Ну давай проедемся. Может, глаз за что зацепится, – предложила Полина.

– Нет здесь ни хрена, – буркнул Ворон. – Лыжная база да разграбленный завод.

– Стоп! – мгновенно отреагировал я и даже обернулся на напарника. – Вот оно.

– Что? Завод?

– Да всрался мне твой завод, – отмахнулся я и, тронув машину, свернул вправо, к центру города. – Лыжная база – вот что свербело в мозгу.

– И зачем она нам? – нахмурилась Полина.

– А ты голову включи, – усмехнулся я.

На некоторое время в машине повисла тишина, а затем лицо девушки просветлело, и на нём расползлась хитрая ухмылка.

– Кажется, я поняла, – кивнула она. – Экипировка, очки…

– Умничка, – в тон ей усмехнулся я. – Вряд ли всё это там валяется в избытке, скорее всего, базу уже обнесли, но что-то могло и остаться.

Сама горнолыжная база ничего особенного из себя не представляла. Горка с фуникулёром, в том числе и эдаким живым тротуаром по типу транспортёра. Когда-то это наверняка выглядело круто и красиво. Но сейчас… Канатная дорога разорвана, трос валяется на земле и практически зарос густой травой. На склоне, где когда-то проходила лыжная трасса, теперь растут молодые берёзки. Транспортёр тоже разорван. Часть его кто-то вырезал и унёс непонятно для каких целей.

Но нас, конечно, интересовала не сама трасса, а инфраструктура, выстроенная возле неё. А именно прокатный склад с оборудованием. На его поиски ушло буквально пять минут. Одноэтажное здание у склона, с глубоким подвалом, внутри которого и обнаружилось то, что требовалось. Естественно, внутри всё выглядело так, будто здесь покуражилось воинство хана Мамая. Лыжи, доски для сноуборда, палки, ботинки, какие-то куртки, шапки, – всё перемешано в общую кучу. И отыскать среди этого хлама хоть что-нибудь целое не представлялось возможным.

Но я не отчаивался. Зарывшись в кучу барахла, я тщательно перебирал всё, до чего дотягивались руки. Ненужные предметы летели в сторону, образуя новую кучу. Я не надеялся найти целую лыжную маску. Пусть она будет даже разбитой, порванной, – да какой угодно! – лишь бы стекло не пропускало ультрафиолет.

Однако пока на глаза не попалось ни одной, даже убитой в хлам. Такое ощущение, будто маски здесь в прокат не сдавались, что странно. Хотя вполне может быть, что я до них пока ещё не докопался.

Полина с Вороном тоже без дела не стояли и помогали разгребать кучу с других концов. Не сказать, что инвентаря здесь было особенно много, но кто-то, видимо, специально, стащил в это помещение весь хлам.

– Есть! – вдруг подала голос Полина. – Правда, сломанные.

– Дай сюда, – тут же оживился я.

Девушка протянула мне очки, сломанные по центру, в носовой части. Стекла не потерялись лишь потому, что держались за счёт резинки.

Я посмотрел на название фирмы. Оно ничего мне не говорило: Bliz. Выглядели они дорого, по крайней мере, когда были целыми. Впрочем, меня интересовал вовсе не их внешний вид, а одно-единственное свойство.

Я извлёк из рюкзака фонарик с функцией ультрафиолета, приложил его к стеклу очков и направил этот свет себе на предплечье. Ничего. Очки фильтровали его, пожалуй, даже лучше, чем стёкла, которые я пришил к шапкам своих спутников. По крайней мере, мне так показалось.

– Ну что? – спросил Ворон, заглядывая мне через плечо.

– Работает, – спокойно ответил я, хотя внутри всё бурлило от радости. – Ищем ещё.

– Зачем? – поморщился он.

– За шкафом, ёпт, – огрызнулся я. – А если твои разобьются, что будем делать? Запас карман не тянет. Всё, давай. Упал на четыре опоры – и вперёд.

Мы снова закопались в хлам. И примерно через десять минут добрались до целой кучи очков и масок. Почти все они были разбиты или сломаны. Кто-то специально сбросил их на пол и тщательно потоптался сверху, а затем присыпал остальным инвентарём. Видимо, не я один понял, насколько это опасно, попади оно в руки выродкам.

Но мне хватит и более-менее целых стёкол, чтобы соорудить защитную шапку и больше не бояться солнечного света.

Чем я тут же и занялся, когда мы перебрали и отложили самые достойные варианты. Более-менее крупные осколки я сразу же велел убрать.

Полина понимала их ценность, а потому не стала тупо ссыпать в карман рюкзака. Она выудила на свет пластиковый контейнер, в котором хранились приправы и соль, дополнительно расфасованные по разным баночкам и пакетам. Их она переложила в полотенце и снова убрала поглубже. Контейнер же тщательно протёрла и застелила чистой майкой, на которой и разложила живые защитные стёкла. Бережно обернув их майкой, закрыла контейнер и тоже отправила его в центр рюкзака.

А я тем временем уже занимался шапкой для себя. Тем более что все инструменты для этого у меня были. Я прихватил их из своего гаража ещё тогда, когда делал подобную защиту для Полины с Вороном. Как чувствовал, что ещё пригодятся. Правда, тогда я думал скорее о том, что рано или поздно придётся ремонтировать шапки друзей. А оно вон как вышло.

Я не спешил, теперь меня мало беспокоил скорый рассвет. Да и в Москву я уже не собирался. Колян подождёт. Я очень хотел увидеть брата, поговорить с ним, обняться, познакомиться с его женой. Но у меня осталось незаконченное дело, и это не давало мне покоя. Такой уж я человек. Спать не смогу, если не доведу работу до логического конца. Собственно именно по этой причине я раньше частенько торчал в гараже до поздней ночи.

Шапку я отыскал здесь же. Точно такую же, из плотного материала, чтобы она не просвечивала. Прорезал отверстия для глаз, которые Полина обметала, чтобы те не расползались. Пока она занималась шитьём, я аккуратно сверлил крохотные отверстия в защитном стекле. Затем собрал всё в единую конструкцию и промазал швы герметиком. Оставалось ждать, когда он подсохнет.

К этому моменту на улице уже начало светать. Но теперь это меня не смущало. Всё, основной вопрос решён, можно заняться насущными проблемами. А она у нас было только одна: чёртова Габриела, чтоб её в аду черти дрючили.

Полина сообразила нехитрый обед. Ну а зачем время зря тратить? Пока сохнет герметик, можно и брюхо набить, а заодно пообщаться. Я держал в руках атлас дорог и прикидывал наш маршрут. В принципе, этой дорогой мы пользовались совсем недавно, когда мчались в гости к Стэпу, и за это время мало что изменилось.

Я решил возвращаться по своим же следам. Тем более в тульской крепости у меня осталось незаконченное дело.

Да, за прошедший месяц от моих вещей там, скорее всего, мало что осталось, но свою карту я намерен вернуть. Всё остальное – дело наживное. Однако мои пометки, которые я собирал долгие шесть лет, бесценны. И плевать, скольким людям придётся сломать челюсть, прежде чем я найду своё. А я обязательно найду.

Я потрогал герметик, убеждаясь в том, что он окончательно высох, и натянул шапку на голову. Остался последний штрих. Опустив её на всю длину, я замер, позволяя Полине пришить её к майке. Она сделала несколько стежков, закрепляя шапку в нужном положении, чтобы без перекосов и складок. Затем пришила уже намертво, и я облачился в защиту. Пора проводить настоящие полевые испытания.

Честно говоря, было страшновато. Я всё ещё помнил, какую дикую боль причиняет солнечный свет. Однако когда выбрался на улицу, никакого дискомфорта не почувствовал. Да, глаза немного слезились, но спустя несколько минут привыкли к яркому свету.

– Всё, – скомандовал я. – Валим, братцы-ниндзи.

Да, выглядели мы в этом облачении весьма забавно.

Я прыгнул за руль. Полина уселась на пассажирское, а Ворон развалился сзади.

Вот только отъехать от базы нам не удалось.

Первым чужаков ощутил я. Вначале просто уловил какой-то нелепый шорох, и он показался мне неестественным в этом мёртвом городе. А затем все чувства обострились. Я даже не подозревал, что на такое способен. Мир преобразился до неузнаваемости. Звук превратился в туманную картинку, которую мгновенно раскрасили запахи – и я увидел их. Три человека двигались в нашу сторону на велосипедах.

– Кажется, к нам гости, – задумчиво произнесла Полина.

– Не факт, что именно к нам, – парировал Ворон.

– Даже не сомневайся, – усмехнулся я. – Поль, двигай в больничку, займи позицию. Пернатый, огородами в обход.

Оба испарились мгновенно. А я остался у машины – внимательно наблюдать за приближением противника.

Троица двигалась плавно, не таясь, словно была уверена, что застанет нас врасплох. Я всё пытался прочитать их мысли, но не мог. Не знаю почему. Может, потому, что моё обращение ещё не завершилось, или я что-то делал неправильно. Но то самое преимущество отчего-то не желало проявляться.

Некоторое время спустя из-за поворота показались велосипедисты. Увидев меня, они как-то резко растерялись. И тут внутри меня снова что-то щёлкнуло. Зрение обострилось до такой степени, что я начал подмечать детали, на которые никогда в жизни и малейшего внимания бы не обратил. А мозг анализировал полученную информацию с такой скоростью, что всего за мгновение я уже точно знал, кто передо мной, что они собираются делать и как с ними бороться. Я понимал, кто из них левша, а кто правша, просто по лёгкому различию в строении тела. Настолько неприметному, что без измерительных приспособлений и не заметить.

Один из «велосипедистов» только начал движение, а я уже знал, чем оно завершится. Взгляд, который он бросил в мою сторону, мгновенно подсказал то, о чём он мог думать в этот момент. Плюс запахи. Я улавливал малейшее изменение в химии организмов, а слух отчётливо показывал всё, что происходит внутри их тел. Учащённое сердцебиение, расширенные зрачки, повышенное потоотделение со сладким привкусом адреналина.

Велосипеды отлетели в сторону, и все трое мгновенно схватились за стволы, которые тут же направили в мою сторону. Обострившийся слух поймал фразу одного из них: «Эт чё за клоун?», вот только клоунами здесь были они. Но надо признать, рассредоточились они вполне грамотно, хоть и предсказуемо. Я всё так же стоял на месте и не дёргался, продолжая наблюдать за прибывшими.

– Э, ты кто такой?! – прилетел вопрос от старшего группы.

Я определил его задолго до того, как он открыл рот. По жестам, взглядам, поведению в целом.

– Тебя это колыхать не должно, – ответил я.

Командир велосипедистов слегка опешил от моей наглости. Окинул меня взглядом, и что-то в его лице изменилось. Впрочем, я уже знал – что: он почувствовал сомнения, слишком уж уверенно я себя вёл. Он тут же зашарил глазами по округе, и в первую очередь – по окнам поликлиники, которая возвышалась над лыжной базой.

– Правильно мыслишь, – усмехнулся я, хотя под шапкой он это вряд ли заметил.

– Нам проблемы не нужны, – произнёс он, но автомат перехватил таким образом, чтобы открыть огонь в любое мгновение. – Есть предложение: ты помогаешь нам, а мы с тобой делимся добычей.

Всё, на этой фразе мозг завершил анализ. Теперь я точно знал, кто они и зачем пришли. Но хотел в этом убедиться, услышать от него.

– Какой ещё, на хрен, добычей?

– Мужик, за твоей спиной – гнездо тварей. Вчера ночью мы видели, как они туда вошли и до рассвета не показывались. Их там трое, а значит, это три сердца. Половина одного будет твоей. Что скажешь?

– Так вы браконьеры, что ли? – продолжил я играть дурака. – Вы вообще в курсе, что за это бывает?

– Да ты прекращай, – усмехнулся мужик. – Вы же здесь тоже не просто так трётесь. Я ведь по-хорошему хочу, долю предлагаю. Тебе и твоему напарнику, который нас на прицеле держит. Только спасти он тебя не успеет, ты же должен это понимать.

До него всё ещё не дошло, что я – один тех трёх тварей. Он натурально принял меня за конкурента и сейчас пытается договориться о совместной охоте.

В чём-то он прав, и убивать его мне не хочется. Просто потому, что ещё совсем недавно я сам был в его шкуре. И по моему сугубо личному мнению, они занимаются полезной работой. Да, я по-прежнему считаю, что выродки – это зло, которое необходимо истреблять. Однако даже в моём закостеневшем мозгу уже появились исключения, такие как Полина и Ворон. Ну и, естественно, свою жизнь я тоже не собирался терять. А ещё я понимал, что договориться у нас не получится.

И не только я.

Он врал практически на каждом слове, а я отчётливо это видел, чувствовал и слышал. Этот человек был для меня открытой книгой с жирными пометками в самых важных, ключевых местах. Нет, альфы не умели читать мысли. Они считывали биологию, заодно просчитывая наперёд любые намерения. Так вот о каких нюансах говорил мой пленник, когда я его об этом спросил. Да, ему не позавидуешь. Ведь он знал, что его ждёт, всё понимал, но ничего не мог с этим поделать. А эти три дебила даже не догадываются, что я могу вырвать их кадыки быстрее, чем они успеют вскинуть оружие.

Но я не спешил, продолжая изучать способности своего тела. Хрен знает, когда ещё у меня появится такая возможность.

Боец, что засел на перекрёстке, за углом гостиницы, повёл стволом. И я увидел, как второй, скрытый от прямого взгляда, двинулся к горе, намереваясь обойти поликлинику с чёрного входа. Да, я видел его другим зрением, которое предоставляли мне слух и обоняние. А ещё я заметил, как со своей позиции ушла Полина, нырнув в глубь помещения. Этот манёвр она тоже не пропустила.

И в этот момент на свою точку наконец-то выбрался Ворон. Вот уж от кого я не ожидал. Он перемещался настолько тихо, что остался незамеченным даже для меня. Похоже, я сильно недооценил этого парня.

Пауза затянулась. Напряжение росло с каждой секундой. Но в отличие от противника, я видел всю игровую доску и знал, что их партия уже проиграна. Всего-то и требовалось изобразить едва заметный кивок, чтобы разыграть все фигуры.

И я кивнул.

Звонкий выстрел разорвал тишину, и боец у гостиницы вывалился из-за угла бесформенной кучей. Командир рванул автомат, но так и не успел поднять ствол, рухнув на землю с дымящейся дыркой в голове. Я произвёл выстрел за считаные доли секунды, словно ганфайтер из голливудского фильма о ковбоях. При этом я практически не целился, тело само просчитало положение руки для точного выстрела.

Оставшийся воин попытался отомстить за своих друзей. Но я его видел и слышал, а потому заранее знал, где он появится, и за мгновение до этого навёл ствол пистолета на разбитое окно и потянул спуск. Мужик даже не понял, что произошло. Он едва успел выглянуть в проём, чтобы оценить ситуацию, как в то же мгновение умер.

– Вот это ни хрена себе! – прокомментировал мои навыки Ворон. – Это уже читерство какое-то!

– А ты не завидуй, – буркнул я. – С удовольствием бы вернул всё это в обмен на нормальную жизнь.

– Кровь сливать будем? – спросила Полина, высунувшись из окна на втором этаже. – С них литров десять сцедить получится.

– Ты это серьёзно? – поморщился Ворон.

– А чё добру пропадать? – пожала плечами она. – Всё лучше синьки. Я и антикоагулянт уже нашла. Просроченный, правда, но работать будет.

– Сливай, – разрешил я, уже ощущая лёгкий приступ жажды.

Полина шагнула вниз прямо из окна. Лихо приземлилась и тут же, буквально в одно движение, нырнула в окно на первом этаже, где осталось тело одного из браконьеров. Выбросив его наружу, она выскочила вслед за ним и, подхватив труп за ногу, поволокла его к площадке, к офису лыжной базы. Ворон уже готовил верёвку, заплетая петлю удавки.

Я тоже без дела не стоял и подтянул поближе двух оставшихся покойников. Полина уже успела подвесить за ноги первого и теперь пристраивала под его головой пустое пластиковое ведро. Наблюдать за этими приготовлениями было очень странно. Словно всё это происходило не со мной. А когда девушка одним точным ударом вскрыла глотку подвешенного, у меня в голове окончательно перемкнуло.

Густой запах крови ударил в нос, стерев во мне все остатки человека. Жажда затмила разум, и я с жадностью наблюдал за тем, как густой поток стекает в пластиковую тару. От того, чтобы вцепиться в распоротую глотку трупа, меня останавливал лишь солнечный свет. Никакого отвращения я уже не испытывал.

Чтобы хоть как-то отвлечься от этой страшной картины, я полез в багажник машины, где лежали пустые пластиковые баклахи из-под воды.

Полина тут же плеснула в них немного специальной жидкости, предотвращающей сворачивание крови. Видимо, нашла её в поликлинике, в лаборатории. Затем аккуратно принялась переливать в бутылку кровь из ведра. А Ворон уже пристраивал вторую жертву. И глядя на то, как слаженно они действуют, я понимал, что делают они это далеко не впервые.

Однако я был согласен с Полиной: зачем пропадать добру? Ведь эти трое всё равно уже мертвы. И мы бы убили их при любом раскладе.

Глава 3

Глава 3.

Отношение

Прежде чем отправиться в путь, мы по очереди сбегали в подвал, где удовлетворили свою жажду. Запах свежей крови натурально сводил с ума, мешая думать о чём-то ещё, кроме желания вдоволь ей напиться. Но стоило сделать три больших глотка и заглушить потребность, как я ощутил укол совести. Стыд, если угодно. Словно я перед людьми нагишом прошёлся. Не знаю… Возможно, когда-нибудь я смогу к этому привыкнуть, но пока не выходит.

– Всё, поехали, – зло бросил я и прыгнул за руль.

Меня всё раздражало. Особенно эта чёртова шапка, под которой было нечем дышать. Ткань пропиталась потом и неприятно липла к лицу, а солнце, словно издеваясь, припекало всё жарче. Кондиционер в машине облегчал жизнь, но не спасал от дискомфорта. Друзья молчали, будто чувствовали моё настроение.

Мы добрались до перекрёстка, на котором я свернул на юг. И только миновав его, вдруг осознал, что мы проехали там без особых проблем. А ведь ещё три года назад нам приходилось объезжать его по просёлочным дорогам. Да, похоже, цивилизация постепенно возвращается в нашу жизнь. Кто-то засыпал щебнем воронки от взрывов. Так, глядишь, и асфальт нормальный положат. Хотя это уже из разряда фантастики. По крайней мере пока.

Но в общем и целом, разница уже ощущалась. Руины растаскивали, стены более-менее уцелевших домов – ремонтировали. Вот и за дороги уже взялись. Но ломать – не строить. На то, чтобы размолотить мир в труху, у нас ушёл всего год. И я сомневаюсь, что у нас хватит сил и ресурсов, чтобы вернуться к цивилизации прошлого. Слишком много мы потеряли.

Внезапно слух обострился, а зрение сфокусировалось на облаке пыли впереди. Кто-то ехал нам навстречу. Может, и ничего страшного, но привычки, выработанные за годы жизни в экстремальных условиях, взяли верх над исконно русским «авось». Я отыскал съезд с дороги и нырнул в какую-то деревеньку. Проехал подальше и спрятал машину от прямого взора, загнав её в открытые ворота.

Быстро выскочил из машины, вскарабкался на ржавую бочку и поднёс к глазам бинокль. Чёртовы стёкла от лыжных очков очень сильно мешали, но я всё же смог рассмотреть проезжающую мимо колонну. Судя по грузовикам с накрытыми брезентом кузовами, это какие-то торговцы. Замыкающим шёл УАЗ, у которого срезали крышу и установили в районе багажника стойку с пулемётом.

– Кто там? – спросила Полина.

– Торгаши, – ответил я. – Дороги начали оживать, даже как-то непривычно.

– Интересно, откуда они?

– Из Мурома, скорее всего, – предположил Ворон. – Нам бы, кстати, тоже заехать не помешало.

– Зачем? – покосился на него я.

– Затем, что у нас жрать нечего. Мы же сваливали впопыхах, ничего не закупили. Вода тоже заканчивается.

– Ладно, заскочим, – кивнул я, спрыгнул обратно на землю и замер, перебирая в памяти то, что увидел.

Мои чувства всё ещё были обострены, отчего мозг анализировал картинку, словно суперкомпьютер. Он выдавал мне детали, на которые я бы никогда в жизни не обратил внимания. Например, загруженность машин. И здесь мои знания автослесаря пригодились как нельзя лучше. Да, в кузовах что-то лежало, но этого было слишком мало, чтобы просадить рессоры военных «Уралов». Торговцы себя так не ведут. Они скорее пойдут на перегруз, чем оставят хоть малейшее свободное место в кузове.

Плюс тент, который был натянут прямо на борта. Он очень плотно прилегал, гораздо надёжнее, чем того требовала ситуация. И снова из-под него ничего не выпирало, словно машины шли полупустыми, или нагруженными точно по высоте бортов.

Нет, всё это можно списать на то, что машины шли за товаром, а потому были пустыми. Вот только в наше время никто так не делает. На то они и торговцы, что никогда не упустят своей выгоды. Даже если колонна идёт за товаром, она всё равно что-нибудь повезёт на обмен. Будь то зерно или шмотки – да без разницы. Караван обязательно будет заполнен под завязку.

– Ты чего завис? – толкнула меня Полина.

– Это не торговцы, – высказал свои мысли я.

– И что? – не понял моих сомнений Ворон.

– А то, что эта дорога ведёт в Володарск и Нижний Новгород, – дал наводку я. – Ну давай, Клювокрыл, шевели мозгами.

– Думаешь, это то самое подкрепление? – наконец-то ухватился за логику он.

– Уверен, – кивнул я. – Сколько жизненных сигнатур ты увидел?

– Не знаю, не считал. Но не больше десятка.

– Для каравана из четырёх «Уралов», – хмыкнул я, вызывая в памяти картинку с проезжающими мимо машинами. – В двух кабинах вообще по одному водителю. Да, их поставили в середину колонны, но ведь это всё равно тупо. И всего один УАЗ сопровождения.

– У них там крупняк стоит, – парировала Полина, которая тоже подсматривала за проезжающими. – «Утёс». А это аргумент на двенадцать и семь десятых миллиметра.

– Если нет другого лома, – усмехнулся я. – Один выстрел из РПГ – и нет больше «Утёса».

– Ну, допустим, ты прав…

– Я прав, – отрезал я.

– Хорошо, ладно. – Полина выставила руки перед собой. – Что дальше? Погонимся за ними? Они нас на запчасти разберут. Тем более что у нас нет другого лома. Сейчас день, время едва обед перевалило, а им здесь ехать осталось максимум час. Обратно в город нам тоже ходу нет после того, что мы там устроили. Дружина уже давно поняла, что мы с тобой заодно.

– Они идут по «М7», – задумчиво пробормотал я. – Мы можем срезать через Чулково и встретить их в Гороховце.

– Или на мосту, – добавил Ворон.

– Дался тебе этот мост, – отмахнулся я. – Они его сто раз проверят, прежде чем совать нос в ловушку. Гороховец для наших целей подойдёт гораздо лучше.

– С чего вдруг? – не согласился Ворон.

– С того, что там у нас есть варианты. Мост – это, конечно, хорошо, но на нём мы сможем действовать только в лоб. Если колонна пойдёт на прорыв, а она обязательно пойдёт, шансов у нас не так много. Плюс аргумент на двенадцать миллиметров, который без труда подавит любую огневую точку.

– Короче, хорош трындеть. Они едут – мы всё ещё стоим, – резонно заметила Полина.

Я молча кивнул и прыгнул за руль. Машину мы не глушили, и как только хлопнула задняя дверь, я тут же сорвался с места. Мы выскочили обратно на дорогу, и я, не жалея подвески, погнал к объездному пути. А удары на выбоинах прилетали неслабые. После такой гонки теперь точно придется на ремонт вставать. Опять что-нибудь колхозить из доступных частей, резать, переваривать. Но сейчас не до сантиментов, нужно остановить ублюдков, пока они дел не наворотили.

Нет, на жителей Володарска мне было плевать, как и на любых других. Не хотелось лишаться этого шаткого мира, тем более сейчас, когда я оказался по другую сторону баррикад. Впрочем, где-то в глубине подсознания промелькнула злая мысль: а может, и хрен бы с ними? Как говорил персонаж известного фильма про людей в чёрном: «Война – это хорошо. Много пищи для детей». В нашем же случае – для нас.

Но я тут же отмёл эту чушь. Жить с английским ошейником на глотке хотелось меньше всего. А именно к этому мы придём, если внутри страны снова вспыхнет конфликт.

Расстояние, на которое до этого у нас ушло почти два часа, мы преодолели за двадцать минут. Вылетев на развязку у Гороховца, я сразу нырнул в город. Свернул в первый же двор частного сектора и выскочил из машины. Адреналин гнал кровь по венам, заставляя обостриться все органы чувств. Мозг анализировал обстановку, прикидывая оптимальные варианты для атаки на колонну.

– Храм, – обозначил я позицию для Полины. – Твоя задача – выбить УАЗ и всех, кто в нём.

– Поняла, – кивнула она и, вставив в ухо наушник гарнитуры, рванула в сторону колокольни.

– Туда. – Я указал длинное одноэтажное здание через дорогу.

Ворон кивнул и исчез внутри, нырнув прямо в разбитое окно. А я ещё некоторое время стоял посреди дороги, думая о том, как можно остановить тяжёлые машины.