С понедельника - счастье

Валя Смирнова

С понедельника - счастье

Валя Смирнова

С ПОНЕДЕЛЬНИКА — СЧАСТЬЕ

Роман

Глава 1. Место номер шесть

В Липовую Пристань Полина приехала в воскресенье, потому что в понедельник у неё уже был рабочий созвон. Новую жизнь принято начинать с понедельника, и эта нехитрая традиция наконец-то совпала с её расписанием. Правда, к семи вечера воскресенья у новой жизни обнаружились три недостатка: гудела поясница, телефон показывал четыре процента заряда, а на обещанном парковочном месте стояла чужая машина.

Полина остановила свой серый «Солярис» посреди небольшого двора и перечитала сообщение хозяйки квартиры.

«Заезжай через арку, справа шесть мест. Твоё — номер шесть, у калитки. Не перепутай с шестым подъездом, подъезд у нас один :)»

Номер шесть был нарисован на асфальте белой краской, местами стёртой, но вполне различимой. Над ним возвышался тёмно-зелёный универсал с открытым багажником. Из багажника торчали свёрнутые чертежи и длинный деревянный ящик, на котором кто-то аккуратно вывел чёрным маркером «ОСТОРОЖНО. СТЕКЛО».

Полина нажала на клаксон. Не слишком громко — для знакомства с городом хватало и того, что она только что, объезжая ремонт моста, сказала навигатору всё, что думала об уровне его образования.

Из подъезда вышел мужчина в потёртой синей рубашке с закатанными рукавами. В одной руке он нёс старую оконную раму, во второй — ключи. Раму мужчина прислонил к стене с бережностью, неожиданной для человека, который тащил её по двору, и подошёл к машине.

— Вы ко мне сигналите?

— Если это ваш универсал, то да. Здесь шестое место.

Он посмотрел на асфальт.

— Вы правы. Шестое.

— И?

— И я через несколько минут уеду.

— А мне что делать эти несколько минут?

Мужчина бросил взгляд на её машину с забитым до крыши задним сиденьем, на дорожную пыль и лицо, в котором Полина сама с удовольствием не узнала бы себя.

— Есть свободное у забора.

— У забора ворота. Я там кого-нибудь запру.

— Ворота не открываются года три.

— Замечательно. Уже два городских памятника: ворота и ваша машина.

Он коротко усмехнулся, но почему-то это взбесило сильнее любого спора.

— Послушайте, — сказала Полина. — Я шесть часов за рулём. Мне дали конкретное место. Я не прошу ничего необычного — просто переставьте машину.

— Хорошо. Только я раму уберу, чтобы никто её не разбил.

— Разумеется. Рама важнее.

Улыбка исчезла. Мужчина подхватил своё приобретение, отнёс к подъезду и, вернувшись, сел за руль. Он вырулил настолько спокойно, словно не опаздывал никуда в жизни. Полина дождалась, пока универсал освободит разметку, встала ровно в центр прямоугольника и заглушила двигатель.

В Москве на подобную сцену она потратила бы столько же сил, зато ещё час мысленно формулировала победную речь. Здесь победа почему-то не доставила удовольствия.

Мужчина остановился рядом и опустил стекло.

— Добро пожаловать, — сказал он без всякой иронии. — Если вам нужна хозяйка квартиры, Нина Павловна у себя. Второй этаж, дверь слева.

— Спасибо.

— И у вас задняя дверь не до конца закрыта.

Он уехал, прежде чем Полина успела решить, было ли это новой попыткой её унизить. Она вышла, проверила дверь — действительно не защёлкнулась — и вдруг рассмеялась. Тихо, без радости, зато от души.

— Приехала, — сказала она машине. — Молодец, Поля.

Нина Павловна открыла дверь ещё до звонка. Невысокая женщина лет шестидесяти с тщательно уложенными седыми волосами, в джинсах и футболке с надписью «Не буди во мне бухгалтера». Сразу оглядела Полину, пакет с постельным бельём в руках и чемодан, который застрял на последней ступеньке.

— Господи, да что ты всё сама? Давай хотя бы пакет. Лифт у нас пока не вырос, предупреждала.

— Я почти донесла.

— И почти надорвалась. Здесь у нас «почти» не считается.

Квартира оказалась такой, как на фотографиях, только на фотографиях нельзя было почувствовать запах деревянного пола и чистых штор. Две небольшие комнаты, кухня с жёлтыми стульями, застеклённый балкон. На подоконнике — пустой горшок, в котором когда-то явно собирались выращивать что-нибудь серьёзнее зелёного лука.

— Интернет вчера проверила. Сто мегабит обещают, семьдесят пять точно есть, — сообщила Нина Павловна и, заметив её удивление, добавила: — У меня внук игры гоняет. От него и знаю, когда связь пропадает. Завтра мастер должен новый роутер привезти, старый может иногда глючить, но тоже работает. Вот пароль.

На холодильнике висел магнит в форме парохода и бумажка: «PristanWiFi_5G / lipa1908». Полина достала телефон, с желанием привычно сфотографировать пароль и только после этого вспомнила, что батарея давно умерла. Экран не зажёгся.

— Зарядку найдём, — сказала Нина Павловна. — Чай будешь?

— Если честно, хочу сначала разложить вещи.

— Правильно. Чай — потом. Ты ела?

— В дороге.

— Это не ответ, а обвинение. Ладно, не буду приставать.

Нина Павловна рассказала, где лежат запасные полотенца, что форточку лучше открывать не до конца и что вода после профилактики иногда идёт ржавая минуту, не больше. Про парковку Полина сообщила сама, заранее приготовившись к местной философии «у нас всё общее».

— Зелёный универсал? — переспросила хозяйка. — Так это Илья, наверное. Окно мне привёз. Старую раму от лестничной площадки. Её ещё дед его ремонтировал, представляешь? А мы собрались выкинуть.

— Значит, вы ему разрешили встать на моё место?

— Я ему сказала, что до семи можно разгрузиться. Ты же обещала часам к восьми.

Полина посмотрела на часы. Без двенадцати семь.

— Я раньше приехала.

— Ну так он тебя и освободил, я видела. Ты извини, я не подумала предупредить. Он, когда с железками своими возится, время не замечает. Но человек хороший.

Эта последняя фраза прозвучала как заключение общественного суда, на котором обвиняемый давно получил оправдательный приговор.

— Уверена, — сказала Полина.

Нина Павловна прищурилась.

— Ты с ним поссорилась?

— Нет. Мы обменялись мнениями о дорожной инфраструктуре.

— А-а. Ну, бывает.

После её ухода Полина села на край дивана и несколько минут смотрела в окно. Двор был квадратный, с невысокой липой посередине. Девочка в розовых резиновых сапогах бросала мяч собаке, которая принципиально не желала его приносить. На соседнем балконе сушились простыни. Кто-то внизу включил радио; песня из начала нулевых перемешивалась со стуком посуды.

В Москве она давно перестала замечать чужие окна. Там их было слишком много.

В чемодане сверху лежал серый кашемировый джемпер — подарок Димы на прошлый день рождения. Дима умел выбирать вещи. Настолько хорошо, что Полина десять лет постепенно перестала выбирать их сама: он находил более удобную машину, более правильный район, более разумный способ провести отпуск. В какой-то момент она обнаружила, что у неё прекрасная, устроенная жизнь, из которой очень неудобно выходить.

Развелись они без скандала. Вежливо разделили сбережения, договорились о продаже квартиры, обменялись благодарностями за хорошие годы. На последнем заседании Дима даже придержал ей дверь. Через неделю прислал ссылку на агентство недвижимости с сообщением: «Там адекватные ребята, тебе будет проще».

Она написала «спасибо» и расплакалась в такси. Не из-за квартиры. Из-за того, что он снова оказался полезным, когда ей ужасно хотелось хотя бы раз обойтись без его помощи.

А ещё через три месяца её отдел в московском издательском сервисе сократили. Полина руководила командой контента, делала спецпроекты для городских медиа, собирала маршруты и тексты, которые люди читали по дороге куда-нибудь. В письме о сокращении благодарили за «значимый вклад в развитие направления». Начальник лично признался, что решение пришло сверху, и предложил пользоваться им как рекомендателем. Это было достойно, корректно и окончательно.

С тех пор Полина всё чаще ловила себя на том, что каждый новый день начинается с переговоров. С бывшим мужем — о документах, с риелтором — о цене, с заказчиками — о сроках, с самой собой — о том, почему она до сих пор не нашла работу.

Липовую Пристань посоветовала Катя, подруга ещё с университета. У Кати здесь жили родственники. «Там река и нормальные люди, — сказала она. — А если не понравится, вернёшься. Не подписывай с городом брачный контракт».

Полина тогда рассмеялась. Теперь, сидя над открытым чемоданом, подумала, что Кате вообще-то стоило чаще доверять.

Она поставила телефон на зарядку. Он мигнул зелёным, и спустя пару секунд экран загорелся. Почти сразу посыпались сообщения: от матери — «Доехала?», от Кати — «Ты там не в лесу, надеюсь», от Димы — «Риелтор уточняет про ключи. Давай завтра созвонимся?»

Полина ответила матери и Кате. Диме написала: «Завтра после четырёх. По вопросам квартиры лучше в переписке». Перечитала и оставила как есть.

На кухне обнаружились пакет макарон, соль, масло и баночка вишнёвого варенья. На баночке бумажный ярлычок: «От Н. П., май. Не стесняйся». Полина сварила макароны, села с тарелкой у окна и впервые за день никуда не торопилась.

Позднее она вышла за водой и хлебом. Магазин нашёлся через два дома — узкий, с крашеными зелёными дверями и почти домашним запахом свежей выпечки. У кассы женщина в полосатом свитере разговаривала с продавщицей так, будто продолжала беседу, начатую утром.

— У Галки внук поступил, — сообщила она, пока Полина выбирала минералку. — В Самару. На инженера. А говорил, что в музыканты пойдёт.

— Инженер тоже не приговор, — заметила продавщица.

Женщины рассмеялись. Полина расплатилась, вышла на улицу и обнаружила, что от магазина вниз ведёт узкая дорожка к реке.

Ока за домами открылась неожиданно. Вечернее небо было бледным, почти летним. На противоположном берегу темнел лес, по воде медленно двигалась баржа. Набережная состояла из двух очень разных частей: новой, с аккуратными фонарями и скамейками, и старой, где сквозь потрескавшийся асфальт пробивалась трава, а вдоль берега тянулись кирпичные склады.

Один из них выделялся высоким арочным окном и башенкой у крыши, в которой не было часов. На стене остался бледный прямоугольник, словно от снятой вывески. Здание было красивым настолько, насколько может быть красив дом, которому давно никто не обещает ремонта. Его было жалко, хотя жалость к домам Полина считала занятием людей с избытком свободного времени.

Она достала телефон и сделала фотографию. Снимок получился кривой: на переднем плане урна, на заднем — склад. Удалила, сняла ещё раз, уже отойдя к парапету.

— Если снимать из-под фонаря, башенка лучше видна, — подсказал кто-то позади.

Полина повернулась. По набережной проходил пожилой мужчина с удочками. Он даже не остановился, только махнул в сторону ближайшей скамейки.

Она последовала совету. Теперь дом действительно выглядел интереснее, и за ним в кадре оставалась река.

На экране высветилось сообщение от Кати: «Ну как? Счастье уже наступило?»

Полина отправила фотографию и ответила: «Пока заняли моё парковочное место. Остальное завтра».

Потом купила на обратном пути два лимона, хотя понятия не имела, зачем они ей нужны, и поднялась домой.

Ночь в незнакомой квартире пахла стиральным порошком и влажной листвой. Перед сном Полина завела будильник на восемь, записала в заметках «купить нормальный кофе», а следом, сама от себя не ожидая, добавила: «Разобраться, что за дом на набережной».

Она не стала составлять план новой жизни. Старый план, рассчитанный на десять лет, и так недавно пришлось выбросить.

Внизу хлопнула калитка. Полина выглянула из окна: во двор вошёл тот самый мужчина с универсалом. Он нёс под мышкой какие-то бумаги и разговаривал по телефону.

— Нет, Вадим, фасад отдельно от перекрытий не живёт, — говорил он усталым голосом. — Ты же понимаешь, что это получится декорация. Завтра обсудим. Сегодня я домой.

Полина отступила от окна, не желая быть пойманной на подслушивании. «Декорация», — повторила она про себя. Подходящее слово для слишком многого.

А в понедельник, как ни странно, всё началось с кофе.

Глава 2. Кофе, который не обещали

В восемь ноль семь Полина обнаружила, что будильник она поставила правильно, но телефон ночью умудрился сползти с зарядки. Проснулась не от сигнала, а от звука колёс чемодана по плитке во дворе. Кто-то уезжал, причём уверенно и очень рано.

Она посидела на кровати, пытаясь сообразить, какой сегодня день. Потом вспомнила: понедельник. Созвон через пятьдесят три минуты, кофе нет, а к вчерашнему хлебу в доме не нашлось ничего, кроме варенья. Можно было поздравить себя с началом новой жизни, но поздравлять пока было нечем.

Нина Павловна уже стояла на лестнице с маленькой лейкой и деловито поливала герань на подоконнике.

— Доброе утро. Выручай, — сказала она. — Посмотри, пожалуйста, что с этим цветком. Всё лето цветёт, а этот лист как тряпочка.

Полина знала о герани приблизительно столько же, сколько о судостроении.

— Может, перелили?

— Да я не вчера родилась, — обиделась хозяйка. — Это от сквозняка. Говорила ему, что форточку так не открывают.

О ком именно шла речь, Нина Павловна не пояснила. Полина тоже решила не рисковать.

— Простите, мне кофе нужно найти. Я до девяти успею?

— До девяти всё успеешь. На Советской «Причал» открывается с восьми. Возьми у них слойку с яблоком. Они сегодня хорошенькие, вчера сама видела, как тесто ставили.

— А вы что, прямо на кухне присутствовали?

— Я с Маринкой двадцать лет знакома. Не всё же нам через интернет узнавать.

Кофейня занимала первый этаж низкого дома с синей черепицей. Над дверью висела вывеска «ПРИЧАЛ», но никакого моря вокруг не было. Внутри пахло корицей, кофейными зёрнами и мокрой землёй из больших горшков с фикусами. Девушка за стойкой пыталась поставить на полку банку с печеньем и одновременно отвечала на чей-то вопрос по громкой связи.

— Если нужны зелёные, это к тебе не ко мне. Я тебе сказала: у нас только белые чашки, — произнесла она в телефон и, прикрыв трубку ладонью, обратилась к Полине: — Доброе утро. Что вам сделать?

— Большой капучино. И что-нибудь, что можно взять с собой и не испачкать клавиатуру.

— Тогда слойку не советую. Она вкусная, но вы усыплете крошками всю клавиатуру. Сэндвич с сыром подойдёт?

— Подойдёт.

На кофемашине стояла фотография девочки с большим рыжим котом. Под ней записка: «Не давать Лене брать выходные по понедельникам». Полина огляделась.

— Вы Лена?

— К сожалению. Это коллективный протест двух сотрудников, которые считают, что без меня спокойно справляются, — девушка кивнула на кофемашину. — Они же оба на фотографии отсутствуют, потому что один — моя сестра, а второй — наш бухгалтер. Сядете?

Полина посмотрела на часы.

— Минут на десять. Потом у меня созвон.

— Розетка у окна. Интернет пароль на чеке, если понадобится.

Сэндвич оказался горячим, кофе — крепким, а окно выходило на перекрёсток, где машины пропускали пешеходов без привычного московского торга. Полина успела съесть завтрак, подключиться к сети и просмотреть документы клиента, для которого ещё с февраля редактировала корпоративный журнал. У компании был новый раздел про городские сервисы; тексты шли через неё почти как прежде, только в счёте вместо оклада появились строки «услуга» и «срок оплаты».

В девять позвонил Андрей, руководитель проекта. Он говорил на фоне офиса: кто-то спорил о презентации, хлопала дверца микроволновки, слышался смех. Полина на секунду почувствовала неприятный укол зависти.

— Полин, привет. Ты уже на новом месте?

— Да. Тут нормальная связь, можно продолжать.

— Отлично. По июню давай сразу договоримся. У нас бюджет согласовали только на два материала. Дальше пока неизвестно.

Полина машинально открыла календарь.

— Мы обсуждали четыре.

— Знаю. Сам не рад. И ещё, дизайнер просит переписать вступление в прошлой статье. Говорит, текст не помещается.

— Дизайнер просит переписать текст, потому что не помещается текст?

— Ты же понимаешь, о чём я.

— Понимаю. Пусть покажет макет. Уберём, что мешает, но не половину смысла.

Они ещё двадцать минут обсуждали сроки, заголовки и чужую неготовность принимать решения. Андрей пообещал вернуться к вопросу бюджета, Полина пообещала правки до среды. На этом привычная Москва закончилась. На улице какой-то мальчик катил на велосипеде огромный пакет с мусором, стараясь удержать его на руле, и человек с собакой терпеливо ехал за ним на самокате.

— Можно я столик вытру? — спросила Лена, когда Полина закрыла ноутбук. — Или вы ещё работаете?

— Уже закончила. Скажите, а здесь есть хороший книжный или музей? Мне город посмотреть хочется.

— Книжный есть, хороший — понятие спорное. А музей небольшой, но у них Вера Борисовна. Вот она вам столько всего расскажет, что домой только к вечеру вернётесь.

— Где находится?

— По Советской прямо, потом налево на Речную. Серый дом с колоннами. Не пугайтесь, колонны ненастоящие. Их в восьмидесятых прилепили.

Полина поблагодарила и пошла пешком. Она рассчитывала на двадцать минут прогулки, но город оказался устроен так, что за каждым поворотом хотелось задержаться. Магазин рыболовных снастей соседствовал с салоном свадебных платьев; у аптеки стояла лавка с табличкой «Для тех, кто не спешит»; за почтой начинался сквер, в котором фонтан давно превратили в клумбу, и это было, пожалуй, к лучшему.

Её работа всегда состояла из таких мелочей. Хороший маршрут не складывался из одних достопримечательностей: нужны были случайный двор, пирог, удобный туалет, тень в жару и повод пройти лишние сто метров. Особенно повод. Человеку можно бесконечно рассказывать о дате строительства, но запомнит он обычно историю о том, кто в этом доме когда-то жил и почему всё пошло не по плану.

Музей нашёлся на втором этаже бывшей городской управы. На первом размещалась районная художественная школа: с лестницы доносился запах гуаши, на стенах сушились рисунки с разноцветными мостами. У двери музея висело объявление: «Экскурсии по предварительной записи. Вход свободный в последнюю среду месяца».

За столом сидела женщина в зелёном жакете, листала толстую папку и одновременно просматривала фотографии на экране компьютера. Услышав шаги, подняла голову.

— Вы на экскурсию? Одна?

— Пока только посмотреть. Я здесь недавно, хочу разобраться в городе.

— Здесь недавно — это туристка или насовсем?

— У меня пока версия на два месяца.

Женщина улыбнулась.

— Прекрасный срок, чтобы успеть посмотреть всё и ничего не решить. Я Вера Борисовна Бурова, научный сотрудник, временно исполняющий обязанности человека, который отвечает на все вопросы. Проходите.

Полина назвала себя и честно призналась, что работает с текстами, в том числе с путеводителями. Вера Борисовна сразу отложила папку.

— С путеводителями? А вы случайно не из столицы?

— Из Москвы. Но я не по поручению.

— А это даже лучше. Нам тут очень нужен человек, который умеет писать для живых людей. Мы с администрацией который месяц спорим насчёт маленького городского маршрута. Они хотят «двадцать ключевых объектов культурного наследия». Я им говорю: у нас столько объектов в приличном состоянии не наберётся, а если наберётся — турист сбежит на четвёртом. Они считают, что я сопротивляюсь продвижению территории.

— А вы сопротивляетесь?

— Само собой. Я сопротивляюсь плохому продвижению территории.

Вера Борисовна поднялась и повела Полину в зал старых фотографий. На чёрно-белых снимках по Оке ходили пароходы, на деревянной пристани толпились люди в картузах, женщины держали зонтики. На одном снимке по набережной тянулись бочки и мешки.

— Вот наша Пристань. До железной дороги жила рекой, после — всё равно рекой. Здесь не было богатой купеческой архитектуры на каждом шагу, но были склады, торговля, мастерские. Иногда мне кажется, что туристические буклеты рисуют не наш город, а человека, которым он хотел бы казаться на школьной фотографии.

Полина задержалась возле знакомой кирпичной башенки.

— А этот дом? Я вчера его снимала. На старой набережной.

— Бывший склад Князевых. На самом деле склад только по привычке зовём. Первоначально там было и конторское помещение, и комнаты для сезонных служащих. Построен в тысяча девятьсот восьмом. После войны использовался по-разному: речная контора, мастерская, архив хозяйственного управления. Потом стоял пустой.

— Он красивый.

— В этом и беда, — сказала Вера Борисовна. — Слишком красивый, чтобы его спокойно снести, и слишком дорогой, чтобы просто починить.

— А что собираются делать?

— Пока никто толком не говорит. У муниципалитета в июне рассмотрение инвестиционного предложения. Там участок хороший. В городе денег на ремонт нет, а у предпринимателей свои соображения.

Полина посмотрела на снимок. На старом фасаде были большие деревянные двери; теперь на их месте она видела заколоченный проём. У входа стояли двое подростков в пиджаках, один держал велосипед. История не была исключительной — таких зданий по стране тысячи. Но вчера вечером этот склад выглядел так, будто кто-то остановил его жизнь на полуслове.

— Вы сказали насчёт маршрута. Это просто разговор или у вас есть предложение ко мне?

Вера Борисовна оживилась.

Оказалось, у местной ассоциации предпринимателей был небольшой бюджет на летний проект. Хотели сделать печатную карту, короткую электронную версию с точками прогулки и тексты для городского сайта. Прошлый подрядчик предложил переписать историческую справку, добавив слова «атмосфера», «жемчужина» и «уникальный» в каждом втором абзаце. Вера Борисовна отказалась подписывать макет. После этого председатель ассоциации предложил поискать автора за пределами города.

— И сколько там работы? — осторожно спросила Полина.

— Двенадцать, ну пятнадцать точек, три прогулочных маршрута, две страницы практической информации. Фотограф у нас есть, местный. Нужно всё пройти, поговорить с людьми, проверить. Деньги небольшие, но не волонтёрство. Я не имею права обещать, пока с председателем не согласуем.

Полина попросила прислать техническое задание. Внутри неё осторожно поднялось чувство, которое она за последние месяцы старалась не показывать: настоящее профессиональное любопытство. Не очередные правки ради того, чтобы слова уместились в дизайнерский прямоугольник, а работа, где можно самой выяснить, что важно.

Они проговорили ещё почти час. Вера Борисовна показала шкаф с альбомами, объяснила, где раньше была торговая площадь, назвала трёх людей, которых непременно следовало расспросить. Когда Полина собралась уходить, женщина вдруг спросила:

— У вас ведь времени не слишком много? Судя по всему, вы здесь не в отпуске.

— У меня есть удалённая работа. Но график можно подвинуть.

— Тогда приходите завтра. Я подготовлю материалы. И покажу вам человека, который про старую набережную знает больше, чем я. Он спорит со всеми, так что не принимайте близко к сердцу.

— Историк?

— Хуже. Архитектор.

Полина мысленно отметила, что архитектор — не самая страшная разновидность спорщика, особенно если у него нет доступа к утверждению заголовков.

Она вышла из музея и купила в небольшой пекарне пирог с капустой. Сидеть с ним на ходу было неудобно, поэтому устроилась на скамейке возле сквера. Над площадью висели часы городской администрации: показывали одиннадцать сорок, хотя на телефоне было без десяти два. В Москве она обязательно пожаловалась бы на них в городской сервис. Здесь просто сделала фотографию.