Бросая кости: Легенды Сансара-Фелл

Они выходили через арку, увитую живыми лозами, когда Лорелей заметила — листья на мгновение свернулись, будто испугавшись чего-то... или кого-то.

Спускаясь по винтовой лестнице, девушка вдруг почувствовала, как ступени под ногами изменили текстуру — из прохладного камня превратились во что-то теплое, похожее на песок, нагретый солнцем.

— Это Переход, – объяснила Алисия, не оборачиваясь. — Он реагирует на твое состояние. Боишься — станет скользким, злишься — обожжет. Это учит нас держать эмоции под контролем. В некоторых школах Верхнего города есть такие полы - кусочками, правда. А некоторые так учат своих детей контролировать поведение. Сумеешь сконцентрироваться?

Лорелей сосредоточилась на дыхании, как учила бабушка. Камень под ногами заструился, приобретая перламутровый оттенок. Откуда-то снизу зазвучала тихая музыка — будто кто-то перебирал струны невидимой арфы.

— Необычно... — впервые за экскурсию Алисия выглядела искренне удивленной. — Видишь ли, обычно новички заставляют его пылать или покрываться инеем. Ты... уравновешенная. Неожиданно. Давно не видела таких сдержанных новичков, хе-хе! Сейчас спустимся в Сад — не теряй и там своё самообладание.

Когда Переход оказался позади, Лорелей с облегчением выдохнула— больше здесь она ходить не очень хотела. Напрягает.

А вот следующая комната её заинтересовала с порога: дверь в сад была сделана из матового стекла, в котором Лорелей увидела искаженные силуэты — будто кто-то стоял по ту сторону, прижавшись к поверхности.

— Не обращай внимания, — Алисия толкнула дверь, и силуэты рассыпались на сотни бабочек, выпорхнувших в сад. — Всего лишь иллюзия, созданная искаженным стеклом и игрой света.

Здесь все было не так, как в обычных садах. Деревья были необычайно ветвистыми и полностью увешены цветущими лианами и покрыты пушистыми листьями; фонтаны изливали не воду, а жидкий свет, а цветы... Цветы пели. Тихо, на грани слышимости, но Лорелей различала мелодию — ту самую, что звучала в Переходе.

— Этот сад взращивает твои мысли, — Алисия остановилась у куста, где среди листьев поблескивали хрустальные бутоны. — Вот, прикоснись!

Лорелей осторожно коснулась ближайшего цветка. Хрусталь раскрылся, выпустив облачко серебристого дыма, в котором заплясали образы — она увидела себя маленькой, сидящей на кухне с бабушкой, затем школьный кабинет, где дети смеялись над ней, далее показался кабинет с травами и она сама маленькой, сидящей на коленях отца... И последний образ — сегодняшнее утро, когда зеркало показало что-то, чего не должно было показывать.

— Интересно... — прошептала Алисия. — Обычно у новичков цветы показывают страхи или мечты. А у тебя... воспоминания. Живые... Знаешь, — вдруг она перешла на приглушенный полушепот, — я слышала, что у тебя росли живые цветы... Это правда? Они совсем не магические?

— Правда, — спокойно ответила Лорелей. — Просто красивые живые розы.

— Розы живые, твои воспоминания живые... И ты сама какая-тоживая, — староста слабо улыбнулась, — прости, ерунду какую-то мелю. Идем — ты наверняка проголодалась, да? Сад тебе ещё успеет надоесть на уроках ~...

Лорелей видела, каким живым интересом загорелись глаза старосты, когда та расспрашивала про цветы. Думается, что Алисии, как и многим в Верхнем городе, что-то запрещает говорить про эту "розовую анамалию", но как и Виолетта, она хочет прикоснуться к цветам. Хочет увидеть, почувствовать их аромат и просто ненадолго ощутить в своих руках нечто настоящее, а не созданное из магии или холодного камня...

По пути в столовую девушки прошли через галерею, где висели портреты бывших архимагов. Глаза на картинах следили за Лорелей, а когда она проходила мимо самого старого портрета — седобородого старика с посохом — он вдруг подмигнул ей.

— Арчибальд Саврос, — староста слабо улыбнулась, — очень душевный был человек. Именно по его поручению были зачарованы столы в столовой — они накормят тебя тем, что сама захочешь, при этом соблюдая баланс. В общем, еда и полезная, и вкусная — вот что я хочу сказать.

Трапезная оказалась огромным залом с высокими сводами, где вместо светильников порхали яркие шарики света, которые собирались в причудливые подобия люстр. Столы сами пододвигались к входящим, а еда... Еда появлялась на тарелках, как только о ней подумаешь.

— Не советую думать о сладком в первый раз, — предупредила Алисия, когда перед Лорелей материализовался кусок шоколадного торта. — Кухня любит подшутить над новенькими.

Торт вдруг фыркнул и рассыпался на сотни крошечных летучих мышей, которые с писком разлетелись под потолок. Лорелей слабо усмехнулась, думая, как было бы здорово подложить такое угощение одному из её обидчиков. Жаль, раньше она и не знала, что еду можно заколдовывать подобным образом.

— Приятно видеть, что ты наконец расслабилась, — улыбнулась Алисия, и в этот момент Лорелей заметила — тень старосты на стене двигалась не синхронно с ней. Она делала какие-то странные знаки руками... Но когда Лорелей моргнула, все вернулось в норму.

"Либо я устала, либо у меня глюки, либо что-то с этим местом не так... или со мной... — она тяжело вздохнула, — а может всё и сразу. Кошмар какой-то..."

На обратном пути в комнату Алисия неожиданно остановилась перед узкой черной дверью без ручки.

— Технически, мне не следовало бы тебе этого показывать, — ее голос стал тише. — Но учитывая твои... способности, думаю, ты должна знать и об этом...

Девушка провела пальцем по специальному узору на стене, и дверь бесшумно отъехала в сторону, открыв темный проход. Холодный ветерок донес запах... затхлости? Нет, скорее времени. Как в бабушкином сундуке, где хранились древние гримуары.

— Это вход в Башню Первого Архимага. Никогда не заходи сюда одна. Даже если позовут. Даже если будет казаться, что это я зову, — глаза Алисии стали темными-темными, — здесь живут запретные знания. И они голодны. Любой, кто заходил сюда, либо не возвращался, либо приходил обезумевшим... Прозвучит странно, но запомни это место. Запомни и никогда сюда не приходи.

Дверь захлопнулась сама собой, когда они отошли, и Лорелей поклялась себе, что слышала за ней тихий вздох разочарования.

Когда же они вернулись к комнате Лорелей, Луна уже высоко стояла в небе, окрашивая коридоры в серебристый цвет и обеляя им старые гобелены.

— Завтра твой первый учебный день, — сказала староста, поправляя серебряный значок на мантии. — Вот тебе последний совет — сегодня ночью, если зеркало заговорит... не отвечай. Я просто беспокоюсь, что наш факультет не только раскроет твои магические задатки, но и... может дурно повлиять на тебя. Просто... береги себя, ладно? Я постараюсь присматривать за тобой, но я не всегда буду рядом. Лорелей, будь осторожна, ладно? И... доброй тебе ночи. Выспись как следует.

Дверь закрылась, оставив Лорелей наедине с тысячей новых вопросов и... странным чувством. Как будто Академия – это огромный живой организм, и она только что стала его крошечной, но важной частичкой. Но как на неё это повлияет? Чувствует ли Академия её своей частью или ощущает новой целью для искажения сознания?

Пока в голове деушки роились все эти вопросы, оставшееся на столе зеркальце под покрывалом... дышало. Тихо-тихо, но Лорелей это видела. Или ей казалось?

— Боги... Мне надо отвлечься.

Перед сном Лорелей разложила на столе учебники. Ее пальцы дрожали, когда она открывала "Основы сновидческой магии". Первая же страница заворожила ее:

"Тот, кто видит сквозь иллюзии, должен быть осторожен — ибо граница между реальностью и сном тоньше, чем лезвие самого острого на свете ножа..."

Она вздрогнула, когда в комнате внезапно похолодало. Зеркальце на столе... запотело изнутри? Лорелей медленно подошла к нему и провела пальцем по поверхности. В запотевшем стекле проступили слова:

Она наблюдает.

Сердце неприятно-быстро заколотилось. Лорелей резко накрыла зеркало тканью и отступила. Завтра начинались настоящие уроки. А значит — начиналось ее настоящее испытание.

Фамильяр

Во сне Лорелей вновь бродила по коридорам Академии, осторожно касаясь холодных каменных стен, чтобы сориентироваться в темноте. Но вдруг из ниоткуда перед ней появилась бабочка, сотканная из света, и, покружившись вокруг героини, упорхала прочь.

— Стой! Стой же! — крикнула ей вдогонку девушка, переходя с быстрого шага на бег.

Пучок света летел так быстро, что девушка едва не потеряла его из виду — может так и случилось, если бы бабочка не остановилась, начав кружить вокруг кусочка стены. Лорелей, отдышавшись, посмотрела по сторонам и провела ладонью по стене — ничего.

— Ты хочешь мне что-то показать?

Бабочка засияла ярче, а затем села девушке на плечо — и рука Лорелей вытянулась вперед будто без её воли. Волшебное насекомое быстро поползло в сторону ладони девушки, мягко покачивая широкими крыльями. Лорелей вытянула указательный палец вперед, будто собираясь рисовать в воздухе, и...

— Проснись!

Девушка резко открыла глаза и увидела величественного темного сокола, гордо восседающего у неё на груди. Его острый взгляд изучал её, а затем, слегка склонив голову, он прищурил один золотистый глаз.

— Такими темпами в следующий раз спикирую на тебя прямо с высоты и клюну в лоб, — прозвучал низкий, слегка хрипловатый голос.

Лорелей резко вдохнула, а её глаза расширились от удивления.

— Ты гово-... Ты фамильяр? — сразу же перебила она сама себя.

— Да, — сокол коротко кивнул, не отрывая пронзительного взгляда. — Я буду твоим наставником. — Моё имя — Аранис. А ты, маленький безродный птенчик, будешь теперь под моим крылом.

Лорелей с легким прищуром смотрела на сокола — тот, закончив свои помпезные речи, взмыл вверх и уселся на вырехней полке книжного шкафа, устраиваясь там поудобнее. Девушка ничего ему не ответила - она поднялась с постели и отправилась готовиться к учебному дню.

Когда всё было готово, Лорелей посмотрела на дверь — на ней был свиток, на котором были прописаны полезные сведения: расписание на день, какие книги взять и как зовут профессоров.

— Идем, Аранис? — девушка открыла дверь, смотря на фамильяра.

Сокол, смерив её холодным взглядом, нырнул и пролетел мимо неё, улетая в сторону кабинета.

"Молчаливый и надменный... Если сопоставлять его с теми, кого я знаю, он наверняка ранен в душе... Или это просто его характер такой", — она слабо пожала плечами.

Ещё не успев дойти до кабинета, Лорелей увидела впереди знакомые с Церемонии посвящения лица. И многие из них были в сопровождении своих фамильяров: у кого-то это была лиса с огненно-рыжим хвостом, у другого — маленький дракончик, помахивающий перламутровыми крылышками; у одного мальчика на голове устроилась саламандра, будто созданная из лавы. Заметнее всех был фамильяр северянки — девочки-альбиноса, одетой в меховую куртку, — ведь рядом с ней стоял большой белый волк. Лорелей встретилась с ней взглядом и обменялась скромной улыбкой — девочка позвала её к себе, видимо, чтобы познакомиться, но только вот перед ней вдруг возникла вчерашняя знакомая — Миранда Вальдемар.

— А вот и нашаИзбранная! — она широко улыбнулась, упираясь обеими руками в бока. — А это что за музейный экспонат? Жертва таксидермиста-неудачника? — девушка засмеялась, указывая на сокола. — Скажи ему, чтобы особо не летал — а-то в воздухе развалится, а ты потом замучаешься его прах подбирать!

— Звучит вымученно, — спокойно ответила Лорелей, — Аранис — прекрасный фамильяр. Может он стар, но зато сколько мудрости в нём содержится — тебе подобное даже не снилось.

— Тебе-то откуда знать? — раздраженно ответила аристократка. — Мой род — древнейший, мудрейший и самый могущественный! Как и мой фамильяр Изидор! — на плече брюнетки из лилового облачка появился мангуст с белоснежной шерсткой и пушистым хвостом, как у белки. Его глазки-пуговки были будто вылиты из золота, а розоватые когтистые лапки крепко вцепились в одежду волшебницы.

— Красивый, — с кивком ответила Лорелей, — но и Аранис красив по-своему.

— Так говорят только про уродов, — Миранда прищурила глаза, — ты ещё скажи про его "богатый внутренний мир" и прочую ересь.

— Перестань приставать к ним, — вдруг вмешалась Северянка, в чьей речи было очень сильное оканье, — мы должны учиться дружно, нельзя враждовать.

Миранда скорчила полное призрения личико:

— Не трожь меня, тупая белуга! Скоро начнется занятие, а я трачу время на двух дурочек... Эй, Ренар! — она помахала рукой юноше в готической одежде, который о чем-то перешептывался со своим вороном, и ушла к нему.

Лорелей посмотрела на сокола — Аранису явно здесь никто не нравился.

— Не обращайте на неё внимания, — продолжила Северянка, подходя ближе, — я — Хельга. А это — Морена, — представила она фамильяра.

— Рады знакомству, — ответила Лорелей с легкой улыбкой, — я — Лорелей, а это — Аранис. Ты из Белого города?

— Да, мои предки живут в этом городе на протяжении уже четырех поколений. Я знаю, что выгляжу странно, но пойми — я жила со своей бабушкой Гельтрудой — истинной шаманкой Севера, — беловласка улыбнулась, — и была не только её внучкой, но и ученицей. Видишь, как много на мне амулетов?

Лорелей и сама с интересом начала рассматривать украшения на ней: все эти ленточки, вырезанные из кости и дерева амулеты и обереги, а ещё...

— Стой. У тебя руны на зубах?

— Да, — Хельга широко улыбнулась, с гордостью демонстрируя клыки на верхней челюсти, где были вырезаны два знака, — бабушка мне вырезала, когда выпали молочные зубы. Знаки защиты.

— Круто... — Лорелей мягко закивала головой, — можно потом спросить у тебя про медальоны?

— Конечно! — Северянка улыбнулась. — Ну, так вот. Бабушка изучала руны и магию Севера в целом, хотя сама никогда там не была. Но знает про Север всё! Даже, думаю, знает дорогу на Куэщис... — сказала девушка с некой осторожностью, заметно понизив громкость голоса, — но я у неё стараюсь про это не спрашивать.

Волчица ткнула носом Северянку в плечо и посмотрела той в глаза.

— Морена говорит, дверь открылась — сядем вместе на занятии?

— Конечно, — Лорелей слабо улыбнулась, подумав, что было бы здорово познакомить Хельгу с Айрин.

Первое, что бросалось в глаза — стены кабинета были необычны. Они были покрыты живыми фресками, изображавшими магов и их фамильяров разных эпох: здесь серебристые единороги склонили головы перед древними чародейками, а там огненные саламандры танцевали в ладонях алхимиков - и так на всех стенах. По обе стороны стояла пара больших книжных шкафов, на которых стояли открытые клетки, уже покинутые обитателями. А впереди расположился широкий дубовый стол профессора, на котором рядом с хрустальным шаром стояло чучело трехглазого ворона. Лорелей присмотрелась к нему и увидела, как тот подмигнул ей одним из глаз. Девушка хотела было подойти к нему ближе, но Хельга позвала её, чтобы занять место. И только студентки сели, как рядом с Северянкой появилась удобная подушка для волчицы, а на столе перед Лорелей вытянулась веточка, превратившаяся в присаду для сокола, где Аранис и устроился.

И когда все студенты заняли свои места, рядом со столом профессора появился туман. Послышался перезвон из львиного рыка, шипения змей и звонкая птичья трель — и туман превратился в фигуру — и явился профессор. Высокий, крепкий мужчина с длинными седыми волосами, собранными в хвост, а глаза его сияли как у пылкого юноши. Он снял головной убор, и студенты увидели в его волосах заколку из чешуи дракона. Та засияла, и вокруг мужчины появился образ лежащего дракона, который казался странным наваждением, ведь проходил сквозь стены и предметы.

— Здравствуйте, дорогие студенты! — его голос звучал так приятно и бархатно, что все поняли — слушать его лекции будет не просто интересно, но и приятно! — Меня зовут профессор Элдрик Вантруа, а это — моя ненаглядная Эклипса.

— Она настоящая? — послышался сразу вопрос, который и без того повис в воздухе в момент появления дракона.

— Да! Он просто решила, что пространство должно подстраиваться под неё, а не она под пространство. Потому теперь эту красотку ничего не заденет! — мужчина улыбнулся, поглаживая фамильяра по голове между рогов. — Итак, сегодня по моей просьбе к вам явились ваши фамильяры, — он оглядел присутствующих, подмечая фамильяров больше, чем волшебников, — и сегодня мы попытаемся установить с ними связь. Предупреждаю сразу: не у всех получится сделать это в первый день, но это не повод расстраиваться! Скорее это повод подумать, как вам измениться...

— Стойте.Нам? — Миранда дернула носиком. — Фамильяры должны подстраиваться под своих хозяев! Мой папа...

— Если он научил Вас этому, — перебил её профессор, — то он очень дурной человек.

— Да как Вы смеете! Я буду жаловаться за оскорбление моей семьи!

— Итак! — профессор явно проигнорировал слова студентки. — Запишите, если не знаете: фамильяр — это не слуга. Не инструмент. И уж точно не"милый зверёк", — он бросил колючий взгляд на студентку с розовым дракончиком на голове. — Это отражение вашей души. Иногда — самой тёмной её части, — теперь взгляда был удостоен тот готический дружок Миранды. — Это фамильяры выбирают нас, а не мы их.

— Нас будет учить псих, помешенный на тварях, — тихо пробубнила студентка, хмуро глядя на своего мангуста, — и это — элитная Академия? Я должна была что-то заподозрить, когда на Церемонию позвали нищенку и мамонта... — она обернулась на парочку, но девушки были полностью поглощены уроком. Не найдя в них ничего интересного, Миранда перевела взгляд на Ренара, ища в нём поддержку, но тот лишь шикнул и показал ей вперед, мол, "слушай, профессор говорит".

— Итак! — профессор хлопнул в ладоши, и на столах студентов появились широкие медные чаши, наполненные чем-то, похожим на жидкий туман. — Вот что мы сейчас должны сделать: ваша часть и часть фамильяра должны упасть в чашу. И тогда вы увидите... О, вы увидите! — мужчина потер в ладоши и чуть прижал плечи — он был в восторге, как маленький мальчик перед рождественской ёлкой, под которой была целая гора подарков.

Лорелей посмотрела на Северянку — та, достав из-под ворота кулон с когтем, ткнула им свой палец - и капелька крови попала в чашу. Волчица подала лапу - и вскоре капелька её крови последовала далее. И тут туман стал похож на зеркало, в котором появились силуэты двух волков, бегающих друг за другом по кругу. Ещё мгновение — и один волк превратился в знакомую девочку, которая крепко обнимала волчицу.

— О, прекрасная синергия! — профессор широко улыбнулся, погладив Морену.— Молодцы! О, Аранис! — мужчина улыбнулся ему как старому другу. — Рад видеть, что ты выбрал себе компаньона в этом году. Ну, что, проверим вашу связь?

Сокол молча и будто нехотя вырвал одно из побелевших от времени перьев и бросил в чашу. Хельга, протерев коготь, протянула его Лорелей.

— Можно выдернуть волос, — подсказал профессор.

— Но кровь лучше, — проговорила Северянка, — меня так бабушка учила.

И, кивнув в знак согласия, Лорелей кольнула палец — и рубиновая капелька её крови упала в чашу на перо.

Видение показало образ двух змей, которые переплелись и смотрели в разные стороны. Затем они легко расцепились, превратившись в образ руки и когтистых лап, которые цепляются за край ладони. И будто камера отдалилась, показывая силуэт девушки с соколом, стоящих на фоне руин.

Взмах крыла - и Аранис развеял видение.

— Очень интересно! Вас что-то связывает, что-то... таинственное!

— Ну ещё бы! — недовольно выдохнула Миранда, складывая руки на груди. — Наша милая Избранная с каждой секундой становится всё более особенной! Изидор! — скомандовала она мангусту. — Мы следующие!

Капельки их крови смешались в чаше, туман заклубился, показывая два образа - коронованную деву и зверя в ошейнике. Девушка дернула поводок - и сама растрескалась, а зверь взвыл и распался в прах. Миранда огорченно вздохнула:

— Но как же это? ...это всё ты виновата, шавка безродная! — девушка тут же подскочила с места, и руки её покрылись сиреневым пламенем. — Ты и твоё птичье чучело! Я сожгу вас заживо!

Но профессор с помощью магии не только потушил её огонь, но и заставил девушку замереть.

— Миранда Вальдемар! Подобное поведение ставит под сомнение Ваше воспитание и пятнает честь Вашей семьи! — голос мужчины стал звучать угрожающе строго. — Я лишу Вас не только возможность посещать мои уроки, не только разорву связь с Вашим несчастным фамильяром, но и напишу ходатайство на Ваше исключение! Леди и Лорд узнают, что дитя Вальдемар, наследница рода Вальдемара, опорочила честь семьи и с позором вылетела в первый учебный день! Меня злит не только Ваше поведение в отношении совершенно неизвестной Вам студентки, но в особенности — к Вашему фамильяру! То, что я увидел... — он мрачно прищурил глаза, подходя ближе к девушке и склоняясь над ней, — говорит о том, что фамильяр для Вас — не больше, чем игрушка. Такие, как Вы, не заслуживают преданных компаньонов и мудрых наставников, как фамильяры. Если Вы не изменитесь, я выполню свои обещания о Вашем исключении. Я всё сказал.

Он щелкнул пальцами и, отмерев, девушка закрыла лицо и зарыдала.

— Можно... выйти? — она не видела, что профессор кивнул. Просто встала и, подглядывая через разведенные пальцы одним глазом, прошла между рядами к выходу.

— Можно выйти? — Лорелей поднялась и, получив разрешение, покинула кабинет — Аранис полетел за ней.

Протерев лицо и поправив очки, профессор Элдрик тяжело выдохнул.

— Продолжаем.

Когда Лорелей вылетела из кабинета и оглянулась, она встретилась только с пустотой и тишиной — лишь издали было слышно, как в других кабинетах проходили занятия. Вслед за девушкой вылетел сокол, а в его лапах был Изидор, который спрыгнул на плечо Лорелей.

— Она там! — мангуст указал лапой вперед. — Я чувствую её.

Сокол летел впереди, направляя Лорелей вперед. Как оказалось, Миранда убежала в туалет (впрочем, неудивительно, но девушка не знала, где он находился).

За одной из дверей внутри был слышен приглушенный плач.

— Миранда...

— Уйди прочь! — рыдая, прокричала девушка. — Это всё ты! Только стоило тебе появиться, как у меня всё пошло к черту!

— Я ничего тебе не делала, — вдохнув, ответила Лорелей. — Я хотела сказать, что тебе нужно просто перестать ко мне цепляться. И тогда у тебя всё наладится.

— Пришла добивать меня? — громко шмыгнула Миранда.

— Я хочу тебе помочь. И кое-что спросить. Ты... знаешь Виолетту Вандерблум?

— ...почему ты спрашиваешь?

— Вы с ней похожи внешне. Только у тебя волосы короче.

— Откуда ты её знаешь?

Лорелей была раздражена этой внезапной викториной.

— Вообще-то это я задала тебе вопрос! — тяжело выдохнула она. — Ну... В общем, я с ней виделась перед приходом в Академию. Я кое-что ей подарила.

— Живые цветы. Не так ли? — Миранда опустила задвижку и открыла дверь, выходя из кабинки. Её покрасневшее лицо и припухшие веки лишний раз выдавали следы недавней истерики. — Я действительно её знаю. И про цветы знаю,— она потерла глаза, будто только проснулась. — И отца твоего я тоже знала... ну, до того, как он пропал.

— Моего отца?

— Ага. Аптекаря Эрика Рей Стим знали все, — девушка обошла Лорелей и встала перед ней, зажимая между собой и дверью. — Этот человек был не только аптекарем. Он не только хорошо разбирался в травах. Он ещё... помог родить одной дворянке. Её муж ждал сына, но судьба дала ему двух дочек. И твой отец позволил близняшкам увидеть этот свет. Увидеть разочарование в глазах отца и смерть матери.

В руках девушки появилась трость. Взяв её обеими руками, она прижала ею горло Лорелей, которая ухватилась за свободную часть черенка.

— Я ненавижу твоего отца. Я ненавижу тебя.

— Ты ненавидишь себя в первую очередь, — шикнула в ответ Лорелей. — Я т-так понимаю, тебе с детства внушали какие-то негативные вещи по поводу твоего рождения, да? Не самый редкий случай, к сожалению. Но тут нет моей вины. Зато... может я помогу всё исправить? Может тебе и Виолетте надо поговорить?