Бывшие. Ты же сам от нас отказался

— Лада, не надо себя съедать, — он делает шаг ко мне и вытирает большим пальцем единственную слезу, побежавшую по моей щеке. — Прошлое изменить нельзя, но можно построить будущее, в котором не будет твоего мужа и всего, что с ним связано. А представь, если мы сможем доказать, что то ЧП было организовано им. Тогда он сядет и точно тебя не будет беспокоить.

Пока мы не уверены, рано строить настолько далеко идущие планы. Сейчас надо развестись и официально установить отцовство Марата.

— Поехали за Кирой, — говорю я, цепляясь за мужской локоть, как за спасательный круг.

А ведь так и есть. Держа Марата под руку, я чувствую себя в безопасности. Не плечо оказалось спасительным, а локоть.

Мы молча идём к машине, под тихий звук радио едем к Лере. Я устала за эти дни, но это приятная усталость. Небольшая цена за свободу. Будто свет в непроглядной тьме, и готова идти на него даже из последних сил.

К компании Леры и Златы успела присоединиться Юля, пока нас не было. И она, увидев нас, сразу начинает ворчать.

— И зачем глухому телефон? — спрашивает у Марата.

— На беззвучном оставил, — отвечает он. — Есть новости?

— Сбросила тебе на почту, — говорит Юля. — Как ты и просил, тезисно, но на всякий случай прикрепила все, что нашла, вдруг захочешь какой-то момент подробнее узнать.

— Юлька, а можно ли откопать материалы уголовного дела? — Марат многозначительно смотрит на нее. — Если нужны будут деньги для этого… В общем, мне надо узнать фигурантов этого дела.

— Знаю я одного мента, — подумав, кивает Юля. — Причем полковника. Он мне должен, так что не думаю, что откажется, да и денег не возьмёт.

— Хватит о делах, — вклинивается в разговор Лера. — Сейчас будем обедать, а ваша история отбивает весь аппетит.

Она накрывает на стол, пока я снова вношу в Юлин телефон все, что помню о задержании отца. Марат прав, надо все выяснить, хоть и не хочется. Тогда против Сергея у нас будет не просто козырь, а самый настоящий джокер.

За обедом говорим на отвлеченные темы. Лера рассказывает, чем сегодня занимались дети, Злата ее дополняет, а мы больше молчим, только киваем и улыбаемся.

— Завтра привезёшь мне эту сладкую булочку? — Лера берет руку Киры, которая попросилась ко мне на руки. — Мы с ней отлично подружились.

— Не сомневаюсь, — замечает Марат. — Но завтра мы не приедем. Вроде бы все дела пока закончены, так что остаётся только ждать.

— Удачи вам, — искренне желает Лера. — Уверена, что всё у вас получится.

— Спасибо, — в порыве обнимаю ее, передав Киру Марату. — Я думала, что мне придется одной все тянуть. Что я буду прятаться всю оставшуюся жизнь. А у меня такая группа поддержки.

— Ты не одна и больше не будешь, — заверяет меня Лера. — И сражаться лучше, чем прятаться. Держи меня в курсе.

Я киваю и сажусь в машину, помахав ей через лобовое стекло. Поддержка — это очень важно. Важно не чувствовать себя одиноко в этой борьбе. И ведь бывает так, что рядом много людей, а все равно как будто один. Одиночество в толпе — это точно про последние два года. А сейчас такие прекрасные люди меня окружают, что я чувствую себя полной сил и ресурсов. И мы одержим победу.

— Ты завтра на работу? — поворачиваюсь к Марату.

— Нет, я завтра с вами, — отвечает он. — Я вообще-то в отпуске два года не был, имею право. И я хочу, чтобы Кира привыкла ко мне, хочу узнать ее лучше.

Улыбаюсь, продолжая рассматривать Марата. Да, у них ещё многое впереди. И хоть могло показаться, что Марат как будто равнодушен, но я понимаю, что ему нужно привыкнуть, осознать. Пустые слова — не его стиль. И вот теперь, когда все юридические вопросы запущены и набирают обороты, он хочет получше узнать дочь.

— Лада, ты так на меня смотришь… — не может Марат подобрать сравнение.

Как на идола? Как на икону? А мне хочется сказать только одно: «Ты мой герой». Правда, не знаю, надо ли ему это.

— Может, влюбляюсь в тебя снова? — смеюсь, хотя все внутри замирает в ожидании ответа.

— А может, ты и не переставала? — заехав во двор и остановившись, Марат поворачивается ко мне.

Конечно, не переставала. Как можно забыть и разлюбить такого человека? Необычного, харизматичного, немного эксцентричного. Такого встретишь — и все остальные мужчины будут проигрывать ему по всем фронтам.

— А ты, Марат? — мы перебрасываемся вопросами, которые остаются без ответов. — Ты меня хоть немного любил? А сейчас у тебя кто-то есть?

— Есть, — кивает он, не зная, что этим разбивает мне сердце. — Работа, кроме которой я третий год ничего не вижу.

Вот же… Не мог по-другому ответить? Но сердце от его слов будто снова склеили.

Глава 15

В последние дни я дергаюсь от каждого шороха, и Марат это замечает. Только звонит его телефон — я вздрагиваю. На улице постоянно оглядываюсь.

Сергей уже должен был получить оповещение, и меня удивляет, что он молчит. С его связями мог бы уже без проблем узнать адрес Марата, учитывая, что фамилию истца никто скрывать не собирался.

— Может, ты завтра дома посидишь? — спрашивает Марат, когда я всматриваюсь во въехавшую во двор машину. — Или предложи Лере сходить в спа или ещё куда. Без понятия, как женщины расслабляются. А то ты такими темпами себя доведёшь на радость мужу.

— Волнение в моей ситуации — это нормально, — возражаю я, не зная, кого больше хочу в этом убедить, себя или Марата. — Поэтому не надо нагнетать.

Отхожу от окна и, подхватив со стола чашку, упираюсь бедром в столешницу. Не сидится мне на месте. Понимаю, что если я буду мерить шагами квартиру, как зверь клетку, то это ничего не изменит, но все равно не могу сидеть.

— Твоя нервозность передается ребенку, она сегодня еле уснула, — Марат говорит без упрека, но я все равно чувствую себя не в своей тарелке, что из-за меня Кира капризничает.

— Ты опять прав, — вздыхаю я. — И да, я боюсь, что завтра он объявится на пороге. Боюсь, что он что-нибудь придумает, найдет очередной рычаг давления.

— Лада, не так важно, сколько ошибок ты совершаешь, важно, как ты станешь их исправлять. И не думаю, что ты такая дура, чтобы наступить на те же грабли снова, — делится со мной очередной философской мыслью Марат. — Может, мне в круглосуточную аптеку съездить, капелек успокоительных тебе купить?

— Очень смешно, просто обхохочешься, — прищуриваюсь, заметив в его глазах веселые искорки. — Я пойду спать.

Ополаскиваю чашку, вытираю руки. Марат молча наблюдает за мной, и я одними глазами у него спрашиваю, мол, что такое.

— Спокойной ночи, Лада, — произносит, поднимаясь, и уходит в ванную.

А я остаюсь в одиночестве с какой-то недосказанностью, что ли? Она ощущается сейчас даже острее, чем в первые дни. А ведь я так и не узнала, что произошло в Бухаресте… Но, думаю, у нас ещё будет много времени, чтобы все обсудить и прояснить. А сейчас действительно надо сосредоточиться на разводе и оспаривании отцовства.

Иду в комнату и ложусь рядом с Кирой, под ее мирное сопение и сама засыпаю, но с рассветом меня будто кто-то толкает в бок. Резко открываю глаза, а сердце почему-то бешено колотится. Дышу, глядя в потолок, а потом тихо поднимаюсь.

На кухне наливаю себе стакан воды и скорее чувствую, а не слышу, как Марат останавливается на пороге.

— Кажется, у меня паническая атака, — говорю тихо.

— Ничего, — отвечает Марат. — И с этим справимся.

Мне бы его уверенность. Такую непоколебимую, которая успокаивает других. Вот и теперь мое сердце начинает биться ровнее, паника отступает.

Я не должна расклеиваться. Точно не сейчас. Улыбаюсь Марату, собравшись с силами.

— Что хочешь на завтрак? — спрашиваю, открывая холодильник. — Может, омлет и бутерброды с авокадо и форелью?

— Звучит вкусно, — кивает Марат. — Давай, а я пока сделаю кофе.

Такое, казалось бы, для многих обычное утро, но не для меня. Сергею я завтраки не готовила, как обеды и ужины тоже, да и не горела желанием. И еда была безвкусной, и мое существование, которое скрашивала только Кира. А для Марата мне нравится готовить, нравится, как мы вместе что-то делаем. И кофе из его рук такой ароматный, с приятной горчинкой.

Оказывается, Марат с моими страхами умеет справляться гораздо лучше, чем я сама. Стоит получить чашку кофе, замешать омлет, увидеть только проснувшуюся дочь на руках Марата — и жизнь сияет красками.

— Твои планы не изменились? — спрашиваю, когда мы втроём устраиваемся за столом.

— Нет, — Марат придвигает к себе тарелку с кашей, чтобы покормить Киру, и она к этому очень положительно относится.

Без возражений открывает рот, правда, ещё пытается что-то говорить, поэтому каша и на столе, и на ее лице, и даже на руках Марата. Но дочка довольна, и я даже забываю про свой омлет, с улыбкой наблюдая за ними.

Наше идиллическое утро прерывает телефон, мелодия звонка доносится из комнаты, и я хочу забрать Киру, но Марат просит принести.

Пока я нахожу смартфон, он перестает звонить, но тут же слышу короткое оповещение. Скорее всего, СМС. Машинально смотрю на экран, и вижу имя абонента. Юля… Неужели она так быстро нашла материалы дела? Не девушка, а просто волшебница.

— Это Юля, — вернувшись на кухню, протягиваю Марату телефон.

— Открой сообщение, — удивляюсь просьбе, но выполняю. — Что там?

— Пишет, что через час встречается со своим полковником, — читаю я. — Спрашивает, не хотим ли мы присоединиться.

— Ответь, что хотим, — говорит Марат. — Давай, последняя ложка, — это он уже Кире. — Пусть сбросит адрес, — снова смотрит на меня, поднимается и идёт отмывать дочь от каши.

Я отправляю сообщение, и почти сразу приходит ответ с адресом. Я не знаю, где это, но все же мы в Москве, так что надо собираться.

Марат, посмотрев на название улицы, говорит, что ехать минут сорок, поэтому на сборы не так много времени. Переодеваю сразу Киру, отдаю ее уже готовому к выходу Марату и одеваюсь сама.

Интересно, а по поводу того, что мы начали копаться в деле отца, Сергей тоже промолчит? Его молчание, эта неизвестность меня и напрягают. Я уверена, что он обдумывает свой следующий шаг, и вряд ли это будет согласие на развод.

— Я могу пойти один, — где-то на половине пути Марат нарушает молчание.

— Нет, — качаю головой. — Я тоже пойду. Хотя вряд ли мы что-то получим из материалов дела. Скорее всего, там подчистили все концы за неплохую взятку.

— Я тоже так думаю, — Марат, подумав, соглашается со мной. — Но я хотя бы буду понимать, с чем мы имеем дело. Да и имена фигурантов нужны, чтобы пообщаться с ними. И вот сейчас, когда ты собрана и готова сражаться, ты мне очень нравишься, — сжимает мою ладонь.

Одно его прикосновение — и у меня словно крылья за спиной вырастают. Если Марат будет держать меня за руку, то я точно со всем справлюсь. Мы справимся… И это его слова.

Юля и полковник, представившийся Георгием Владимировичем, уже ждут нас за столиком в кафе. Кира на моих коленях притихает, тоже прислушиваясь к полковнику, который четко поставленным голосом вводит нас в курсе дела. В принципе, ничего нового пока я не слышу. Все то же самое, что и говорил мне Сергей два года назад.

— Вот имена, — двумя пальцами Георгий Владимирович придвигает к Марату сложенный лист. — Адреса и телефоны двухгодичной давности, но, думаю, вы разберётесь. И да, кажется, своей просьбой я разворошил осиное гнездо. Поэтому, если и было что-то, за что можно зацепиться, то сейчас станут все подчищать. Но службу собственной безопасности я уже оповестил, что не все так гладко в Датском королевстве. И меня очень удивило, что такое громкое дело уместилось на таком небольшом количестве страниц.

Значит, мы с Маратом в своих предположениях оказались правы. Теперь во мне нет ни капли страха, даже малейшего беспокойства. Только злость. Нет, даже ярость. Мне кажется, я бы сейчас могла Сергея задушить собственными руками.

— Лада, — Юля трогает меня за плечо, — может, воды?

Не хочу ни воды, ни кофе, ни ещё чего-нибудь… Хочу встретиться с Сергеем и задать ему пару вопросов. За что он так обошёлся с моим отцом? Лучше бы меня посадил, может, папа до сих пор был бы жив.

Глава 16

Марат прощается и с полковником, и с Юлей, я же только машинально киваю, погруженная в свои мысли. Если я до этого думала, что Сергей, воспользовавшись моментом, сломал мне жизнь, но не допустила, чтобы это же случилось с Кирой… То теперь меня просто разрывает на части от ярости, бессилия что-либо исправить, из-за своей собственной глупости.

— Мы найдем возможность сделать так, чтобы он за все ответил? — наконец поворачиваюсь к Марату. — Я хочу, чтобы он сгнил на зоне. Хочу, чтобы каждый его день походил на ад, где он бы горел заживо.

— Лада, мы это все обсудим, — обещает он мне. — И сделаем все, чтобы он получил по заслугам. Сейчас ты просто кипишь, а нам нужна рациональность.

Марат будто не понимает, что сейчас его спокойствие не действует на меня в позитивном ключе, а только больше раздражает. Но остыть, наверное, все же не помешает.

— Чем ты хотел сегодня заняться? — спрашиваю я, замечая, что Кире больше не нравятся наши посиделки в кафе.

— Поехали, — Марат загадочно улыбается. — Ну что, малышка, развлечем маму, точнее, поможем ей выпустить пар?

А дочка будто понимает что-то, как будто мысленно уже договорилась с отцом. Вернее, у них какой-то сговор. Кира довольно хлопает Марата по щеке и выдает четкое и уверенное «да».

За руль сажусь я. Хоть и не знаю, куда мы едем, но навигатор меня ведёт по московским улицам и проспектам. Марат в это время ни на секунду не отвлекается от телефона. Все пишет кому-то, пару раз звонит, но из разговоров я мало что понимаю, тем более приходится болтать с Кирой, которая точно не рассчитывала на такое времяпрепровождение.

До места назначения остаётся пять минут, если верить навигации, но я уже понимаю, куда мы едем. Это точно было запланировано для Киры — не для меня.

— Думаешь, если сигануть с колеса обозрения, то станет легче? — смеюсь я, рассматривая с парковки виднеющиеся аттракционы. — Да и ее туда не пустят, — киваю на дочь.

— Здесь много чего есть, так что скучать не придется, — Марат убирает телефон и выходит из машины. — Сто лет даже просто в Москве никуда не выбирался. Все время бежишь куда-то, едешь, отвлекаешься на рабочие звонки, письма. А здесь, думаю, для нас всех что-нибудь интересное найдется. И в первую очередь пойдем лечить тебя от приступа агрессии.

Мы втроём направляемся к центральному входу, и у меня снова появляется странное ощущение. Да, людей здесь много, несмотря на будний день, я к такому не привыкла. Вернее, уже отвыкла за последние годы. Но сейчас все равно что-то не то. Я останавливаюсь и оглядываюсь.

— Предчувствие такое… — говорю Марату, пытаясь объяснить свои ощущения. — Как будто на тебя смотрят через прицел винтовки.

— Не знаю, — он качает головой. — На меня так вряд ли кто-то смотрел. Но, значит, я не ошибся. Тебе надо оказаться по другую сторону прицела.

И я догадываюсь, куда мы идём. Улыбаюсь, вспоминаю, как рассказывала Марату в Мадриде о том, что я ходила с отцом на охоту . Это было наше маленькое приключение, пусть и не особо частое. Мама нас не понимала, больше склоняла меня к девичьим увлечениям. Но дело было не столько в самой охоте, сколько в проведенном с отцом времени, которого у него всегда было мало. Стрелок я пусть и не выдающийся, но вполне умелый. Правда, давно без практики… Но наше тело, наши мышцы все помнят.

— Мама сейчас выиграет тебе самую большую игрушку, — смеётся Марат, когда я беру в тире облегчённое ружье, заряженное пластиковыми шариками.

— Я такое в руках никогда не держала, — рассматриваю единственный предложенный здесь вариант оружия.

В принципе, мы в парке развлечений, а не в боевом тире. Ладно, даже если игрушку не выиграю, то хоть пар выпущу, в этом Марат прав.

— Не оправдывайся, Лада, — подмигивает он мне. — Вперёд.

Всё-таки надо довериться своему телу. Уверенно вскидываю ружье, прицеливаюсь. С каждым нажатием на курок у меня в голове светлеет, мысли уже не хаотично прыгают, а становятся структурнее.

— Ещё, — прошу я работника тира.

Второй заход уже более осознанный, а не эмоциональный. Я даже искренне улыбаюсь, получая плюшевого белого зайца.

— Ну вот, ты уже не похожа на грозовую тучу, — мой личный доктор довольно кивает. — Теперь можно и дальше.

Марат оказался предусмотрительным. Конечно, на поезд или колесо обозрения Киру не пустят даже в сопровождении взрослых, но здесь есть развлечения и для детей от года. И, глядя на радостную дочь, я окончательно расслабляюсь. Да, она не запомнит эту прогулку, но я делаю много фотографий, где она с Маратом. У нас с ним из Европы ничего не осталось на память, а кто знает, как завтра повернется наша жизнь, так что… Я сохраню это все для Киры.

Прикрыв глаза, втягиваю в себя запах попкорна и сахарной ваты, вареной кукурузы и ванильного мороженого. Такие семейные запахи смешиваются, и сквозь них прорывается тонкий аромат простого человеческого счастья и радости.

— Спасибо, — говорю я Марату, заметив, что он наблюдает за мной.

— Ты, видимо, соскучилась по работе, — снова с видом профессора выдает он очередной диагноз.

— Очень, — признаюсь я. — Но моя лаборатория далеко. Я ее законсервировала несколько недель назад, ведь не собираюсь туда возвращаться. А здесь… Я даже не знаю. Может, учителем химии устроиться? Хотя я совсем не педагог, — пробивает меня на откровение относительно моего будущего.

А ведь я впервые об этом задумываюсь. Но это значит, что я готова жить дальше. Сделать следующий шаг. Деньги свои я и не трачу — мы пока на полном обеспечении Марата.

— Ты должна заниматься тем, что тебе нравится, — говорит он. — А ты с таким воодушевлением рассказываешь о парфюмерии, что это точно твое. Послушай, — предлагает он уже по пути в машину, — Лазарев сдает множество помещений по всей Москве. Кстати, отличный пассивный доход. Может, у него найдется что-то и под твою лабораторию. Насчёт оборудования и ингредиентов ничего не скажу, потому что в этом совершенно не разбираюсь. Но если ты меня просветишь подробнее, может, я и смогу помочь. Так что подумай, Лада.

Да я готова прямо сейчас проорать, что я согласна. Могла ли я поверить, что смогу вернуться к любимому делу, когда уезжала из родного города? Тешила себя надеждой, но она была такой призрачной, больше похожей на мечту.

— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю, когда Марат усаживает Киру и захлопывает дверь. — Помогаешь мне?

И тут же жалею, что спросила. Он смотрит так, как будто я сморозила невероятную глупость.

— Лада, потому что ты хороший человек, который оказался в нехорошей ситуации. Потому что ты мать моего ребенка, нашего ребенка, — поправляется, хотя я даже не сделала на этом акцент. — Если я могу помочь, то я это сделаю.

— Спасибо, — тихо отвечаю.

По дороге Кира засыпает. Да, умаялась моя крошка, но во сне улыбается — довольна этим днём, как и я.

— Я возьму ее, — Марат протягивает мне ключи, чтобы я закрыла машину.

— А я быстро за молоком, — щёлкнув брелоком, киваю на виднеющийся магазинчик. — Вы идите, я через десять минут буду.

Подумав, Марат кивает, но повторяет про десять минут. Я жду, пока они войдут в подъезд и иду к магазину. В небольшом зале сразу направляюсь к нужному отделу, беру сразу две бутылки…

— Да тебя одну сложно выловить, — слышу за спиной.

Нет, этого быть не может… Хотя почему нет, если да?