Скелеты в шкафу

Работодатель обязуется обеспечить безопасное и комфортное пребывание работника в своем доме.

Работодатель обязуется выплачивать работнику заработную плату еженедельно в размере двухсот тысяч вон.

За невыполнение своих обязанностей обе стороны подлежат наложению санкций.

И так далее…

Вроде бы ничего подозрительного. Даже выходить можно, значит взаперти меня точно держать не собирались. Только как я буду совмещать работу и учебу? В школе точно этого не одобрят. Но раз госпожа сказала, что все будет в порядке, значит стоит поверить.

Подумав, я подошел к письменном столу, вытащил из ящика маленький чистый блокнот и во всю страницу вывел:

Запись №1

“Не злить госпожу Ко и господина Чхве”

2 장. Этот мир – всего лишь осколок истины

Я почти с ненавистью и отчаянием оглядел поле боя. Шихёк, будь он проклят! Наверняка специально сбросил на меня самую пыльную и грязную работу, а сам сейчас посмеивается где-то, развалившись на диване!

В это крыло, казалось, не заходили несколько лет, поэтому слой пыли на полу был сравним лишь со снегом, выпавшим на землю в жуткую метель.

Помнится, я так и не показал вам особняк, хотя и живу тут уже несколько дней.

Первый этаж, кроме просторного холла, занимали столовая с настоящим каменным камином, в котором по вечерам весело трещал огонь, там проходили все завтраки, обеды и ужины; большая гостиная со множеством мягких диванов и кресел; кухня, на которой, по словам госпожи, работало лишь три повара (хотя, им с Шихёком, я думаю этого было даже много) и парочка кладовых.

Ровно половину второго этажа занимала библиотека. Еще здесь были малые гостиные и два зала: тренировочный и бальный. Видимо, когда-то в особняке проводились различные приемы, или же госпожа Ко очень любит танцевать. Я тут же представил, как она кружится в вальсе со своим дылдой-дворецким, и эта картина меня очень сильно насмешила.

На третьем этаже располагались спальни. В одном крыле жила Ко Соран, во втором – мы с Шихёком, потому что других слуг больше не было, а третье… Что ж, работы мне тут до обеда точно.

Я включил наушники на всю громкость, песня ударила по ушам басами и мерным ритмом барабана. Под музыку всегда легче заниматься уборкой.

В коридоре было семь спален и ванная комната. Всю мебель покрывали белые простыни, тем самым защищая ее от пыли. В комнатах я должен только вымыть окна и пол, поэтому решил начать с малого, с них.

Пыль невыносимо щекотала нос – половину уборки я провел, натянув ворот футболки на лицо. Уж лучше бы на кухню отправили! В готовке от меня намного больше пользы. Стоит, наверное, как-то намекнуть об этом госпоже Ко. Тем более, судя повсему, у местных поваров мне есть чему поучиться.

На полу первой комнаты стояли три клетки. Большие, красивые, но очень старые. Я провел пальцем по кованной решетке – под слоем пыли сверкала позолота.

“От птиц остались?”. Хотя перьев даже внутри не оказалось. Может быть, отмыть и поставить себе в качестве предметов интерьера? Госпоже они не нужны, раз находились тут в таком виде.

Через несколько часов музыка в наушниках затихла, а пот рекой лился по спине – хотелось поскорее принять душ.

Взгляд скользнул на старинные часы на стене.

15:24.

Но вот секундная стрелка завершила оборот – 15:23.

Знаете, что было здесь самым удивительным?

Все часы в особняке Ко Соран шли назад.

Когда я заметил это впервые, даже испугался – где же это видано, чтобы стрелки часов двигались не так, как им положено? Спросил Шихёка, но тот лишь сказал, что я задаю лишние вопросы и отправил в сад подрезать кусты.

Сейчас я уже начинаю потихоньку привыкать к этой странности, и смотрю время лишь с телефона, но, порой, взгляд все равно поднимается на мерно тикающие циферблаты.

Я спустился на первый этаж и, проходя мимо столовой, увидел Ко Соран. Она пила чай. Легкий аромат амбры смешался с ароматом мяты.

– Госпожа, добрый день!

– Здравствуй, Джеху, – она повернула голову и улыбнулась уголками ярко-накрашенных губ.

На госпоже был дорогой темно-серый костюм в тонкую полоску и белая рубашка. Золотые украшения мягко блестели в лучах закатного солнца.

Я подошел ближе и заметил на самом краю манжеты рубашки багровые пятна. Соран проследила за моим взглядом и одернула рукав пиджака, скрыв запястье.

“Опять”.

– Ты уже закончил? – спросила она чуть строгим голосом.

– Да.

– Тогда спрячься где-нибудь от Шихёка, пока он не дал тебе еще работы.

Я удивленно посмотрел на госпожу – видимо, сегодня у нее было очень хорошее настроение, раз она шутит со мной. Девушка усмехнулась и сделала глоток чая.

Я с благодарностью поклонился и бегом бросился к кладовой спрятать тряпки со шваброй и поскорее выполнить приказ начальницы – закрыться в комнате и не попадаться на глаза дворецкому.

***

Ближе к вечеру мой телефон тихонько булькнул, возвещая о сообщении.

“Привет, братец, – писала Хёми. – Можем сегодня встретиться?”

“Привет. Да, конечно”.

Стоило, наверное, задать вопрос «Что случилось?», но это выглядело бы глупо. Что же могло случиться у человека, у которого недавно умерла мать?

“В 23:00 жду у общежития”.

Общежитие герлз-бэнда «Magna», в котором состояла моя сестра, находилось в районе Содэмун, в высоком многоквартирном здании. По словам Хёми, почти все квартиры были арендованы компаниями для айдолов, и поэтому мемберы других групп частенько контактировали друг с другом, налаживая дружественные или романтические связи. Даже, по слухам, тут жили и несколько сольных артистов.

Территория охранялась, и пройти просто так мне никто не позволил – пришлось показывать свой ID. Я уже пару раз бывал здесь, так что охранники сделали все довольно быстро, и я спокойно вошел в холл дома. Да и менеджер наверняка предупредил их о моем приходе.

Стены холла облицованы светлым мрамором, в который можно было глядеться, как в зеркало. За стойкой администрации сидела жуткого вида женщина, которая буквально прожигала меня взглядом, поэтому, тихо с ней поздоровавшись, сел на один из мягких кожаных диванчиков и стал ждать сестру. На консьержку старался не смотреть, тем более прямо у плеча стоял огромный аквариум с золотыми рыбками.

– Джеху!

Из лифта вышла невысокая, тоненькая фигурка. Хёми куталась в теплый шерстяной палантин, розовые волосы были связаны на затылке в маленький хвостик, много прядей выпадало из этой нехитрой прически. Темные круги под глазами не скрывались под толстым слоем косметики. Взгляд был настолько уставшим, что, казалось, Хёми уснет прямо здесь.

Вот она, обратная сторона жизни айдолов. Яркая и сияющая на сцене – уставшая и расслабленная за дверями дома. По сравнению с работой сестры, моя – просто детская игра.

– Как ты?

Хёми села рядом и положила голову мне на плечо. Казалось, именно в голове девушки сосредоточилась вся тяжесть ее страданий – она была такая тяжелая!

– Нормально, – но, почувствовав мной неверящий взгляд, выдохнула. – Бывало и лучше… Я постоянно думаю о маме, никак не могу сконцентрироваться на тренировках и репетициях, – она еще сильнее укуталась в свой шарф, словно желая спрятаться от всех своих забот.

Речь сестры была медленной, но в ней было столько боли и горечи, что у меня самого на душе образовалась неподъемная ноша, с силой давящая на сердце.

“Как же она терпела все это столько времени? Хрупкая, но сильная, как цветок – правильно мама говорила”.

Я мягко приобнял Хёми за плечи.

– Ты хорошо ешь?

– Сан Се надо мной фурией стоит, пока я не доем все до последней крошки, – на лице сестры появилась легкая улыбка. – Девочки стараются поддерживать меня, но это мало заглушает боль.

– Понимаю.

Я был очень рад слышать, что другие девушки из группы не обижали Хёми и старались позаботиться о ней. Мои же друзья всячески пытались отвлечь меня походами в караоке и компьютерными играми.

– Как папа? – тихо спросила Хёми.

– В порядке, наверное…

Я рассказал обо всем, что случилось за эти дни: о госпоже Ко и Шихёке, об огромном особняке, часах. Со стороны выглядело, наверное, как сюжет какого-то фильма.

– А госпожа Ко чуть ли не каждую ночь уходит куда-то и возвращается лишь утром, – вспомнил я, уже заканчивая рассказ.

– Может быть она работает? – предположила Хёми.

– Кровь, – я почувствовал как резко напряглась рядом со мной сестра. – Пару раз я чувствовал, как от нее пахнет кровью, а на одежде были красные пятнышки, – я глубоко вздохнул, пытаясь унять поднявшуюся тревогу. – Мне, кажется, я попал в клан мафии!

Хёми подняла голову и с серьезностью посмотрела мне в глаза.

– Пока все нормально и она тебя не трогает, думай об этом поменьше, и больше – об экзаменах!

– Хёми права, экзамены для тебя сейчас должны быть на первом месте, а не девушки! – послышался громкий голос со стороны дверей.

В холле появилась лидер «Magna», Сан Се. Она была высокой для кореянки, а если еще и на каблуках, то даже мне приходилось немного приподнимать голову. Блестящие каштановые волосы прятала обычная черная бейсболка. Из кармана бесформенного спортивного костюма выглядывала медицинская маска. Девушка несла два полных пакета с закусками и раменом.

“Маскарад” – как его иногда называла Хёми – был необходим, если айдол выходит в город без менеджера. Хотя среди айдолов бытует мнение, что лучше всегда держать в кармане лишнюю маску. Или две.

– Сан Се! – воскликнула Хёми.

– Доброй ночи, – я чуть склонился перед девушкой.

– Не будь вы братом и сестрой, решила бы, что у вас свидание, – ухмыльнулась Се, и в ярком свете блеснули белые острые клычки. Именно из-за них фанатам так нравилась Сан Се. Они даже дали ей прозвище «Королева вампиров».

– Не говори глупостей! – воскликнула Хёми.

Ее лидер лишь посмеялась.

– Не засиживайтесь, – Се повернулась к моей сестре. – У нас завтра репетиция в семь утра начинается, если будешь спать – вылью на тебя воду!

– Злая ты!

– Еще какая! – хитро ухмыльнулась Се и ушла к лифту.

После Хёми мне рассказала о предстоящих концертах и всех заботах айдола, и только в первом часу ночи я отправился домой. Хм… так странно было называть особняк госпожи Ко своим домом. Вроде бы и чужой, но что-то теплое ощущалось в старинных стенах.

Улицы Сеула, на удивление, были пусты. Такое здесь увидишь… никогда! Это же почти центр города, где жизнь не засыпает ночью! Но людей не было, даже машины не проезжали. Лишь ярко горели вывески дорогих бутиков и ресторанов. Словно все вымерло за одно мгновенье.

Но вот в нескольких метрах от меня, из-за угла дома появилась девушка. Впереди, стуча каблуками красных туфель, шла Ко Соран. Она слегка поигрывала черным зонтом-тростью.

Мое сердце замерло – если она увидит меня, будет очень плохо. Очень!

Лучшим исходом сейчас будет опрометью броситься в особняк и притвориться, что давно сплю. Но вот, наконец, мне предоставился шанс узнать один из секретов госпожи. Любопытство сгубило не одну кошку; возможно, погубит и меня.

Я старался идти как можно тише и как можно дальше, чтобы меня не заметили, но внимательно следил за госпожой, пытаясь не потерять ее из виду.

Где-то в районе Мапо Соран свернула в проулок, и мы вышли к небольшому парку на берегу Хангана.

Я спрятался за одну из скамеек и сквозь небольшую щель между досками стал наблюдать за госпожой. Она не спеша шла по мощенной дорожке, умело насвистывая какую-то грустную мелодию, одновременно знакомую, но в то же время ускользающую из памяти, как песок из пальцев. Где же я мог ее слышать?

“Если будешь свистеть ночью, приманишь призраков и духов” – древнее суеверие, которое каждый раз вспоминали соседки-старушки во дворе. Я мало верил во все это: в мистику и приметы, – но после сегодняшнего дня мне казалось, что что-то странное в этом мире все-таки есть. Взять хотя бы те злосчастные часы…

Я так углубился в свои мысли, что не заметил, как на дорожке, всего в двадцати шагах от госпожи Ко, появился человек. Мужчина. Волосы длинные, закрывающие лицо. Одежда в сиянии месяца казалась грязными лохмотьями. Кажется, когда-то это можно было назвать ханбоком. С дуновением ветра до меня донесся запах гнилого мяса и болотной тины. Если я чувствую такое с десяти метров, то каково сейчас госпоже?! Она стояла ровно, не морщилась, не закрывала, как я, нос рукой, а лишь безразлично разглядывала незнакомца. Передвигался он, точно как зомби из «Поезда в Пусан». Интересно, сколько же надо было выпить, чтобы довести себя до такого? Даже отца я никогда не видел в таком состоянии.

Соран подняла руку с зонтиком и… Тут, наверное, сыграло мое буйное воображение или свет так упал, но черный зонт вдруг засеребрился и сверкнул не хуже звезды на небе. От яркой вспышки пришлось прикрыть глаза, а, когда я вновь открыл их, госпожа Ко со всех ног неслась на мужчину. Тот протянул к ней скрученные черные руки, и уже хотел было схватиться за тонкую девичью шею, но стоило девушке пробежать рядом и взмахнуть зонтиком, как он замер. Замер, словно громом пораженный, и рухнул прямо к ногам в красных туфельках.

Госпожа Ко опустила зонт, на котором сияли блики от месяца.

– Выходи, – крикнула она, отходя от незнакомца на несколько маленьких шагов. – Посмотри поближе.

Давно ли поняла, что я слежу за ней? А то, что она обращалась именно ко мне, сомнений не возникло.

Я осторожно вылез из своего укрытия и неуверенно подошел к Соран. И чуть не подавился воздухом:

Во-первых, разило от мужчины так сильно, что как будто он не принимал душ года три.

Во-вторых, он был мертв. Под грязной одеждой расплывалась черная лужа. В воздухе появился запах серы и железа.

– Что вы.. Что вы сделали?

Я в ужасе отшатнулся от госпожи Ко и схватился за голову. Зачем было так поступать?! Бездомный, пьяница, нищий – но быть убитым просто так? За что? Да еще и зонтиком! Я скосил взгляд на руки девушки и чуть не упал: вместо черного зонтика с вышитым драконом ее пальцы сжимали серебряный меч, инкрустированный драгоценными камушками и сложной гравировкой.

– Вы убили человека! – голос мой сорвался на истерический крик. Немного стыдно сейчас вспоминать о таком, но в тот момент никаких других эмоций я не мог испытать, прошу понять меня.

– Человека? – Ко Соран спокойно выгнула бровь и взмахнула мечом – тот снова стал зонтиком. От этой картины ноги у меня подкосились и моя задница наконец-то встретилась с землей. – Он уже не был человеком пару сотен лет, поэтому не называй его так.

Я вновь посмотрел на труп. От него в ночное небо улетали искры и пепел, точно с костра в лесу. Обычные трупы такое не могут делать, я уверен!

Через пару мгновений от убитого незнакомца осталась лишь горстка черного праха да серный запах. Вместе с этим на землю осыпались капли крови с джинсов девушки и серого пиджака. Я так и не смог отвести взгляд.

– Тогда.. кто это? – выдавил я, сквозь борьбу с подступающей тошнотой.

– Вонгви, – спокойно ответила Соран. – Он был слеп, поэтому не мог найти своего убийцу и мстил всем подряд. Теперь все кончено.

Вонгви… Мама много рассказывала о них. Это призраки людей, которых жестоко убили; духи, жаждущие мести. Но ведь это лишь сказки, герои мифологии и легенд! Как такое вообще возможно…

– Госпожа Ко…

– Не здесь, Джеху, – она покачала головой, отчего копна ее волос тоже закачалась из стороны в сторону. – Давай вернемся домой, там я отвечу на все вопросы.

Когда мы вышли из парка, улицы Сеула вновь кипели жизнью.

***

Нас встретил Шихёк. Он мрачной тенью стоял в ореоле света, льющегося из холла особняка. Дворецкий выглядел слегка взволнованным, то и дело переводил глаза с Соран на меня. Наверное, не ожидал увидеть нас вместе. Госпожа попросила его заварить чай, поставила зонт в подставку около дверей и, не оборачиваясь, направилась в столовую. Шихёк послал мне очередной непонимающий взгляд, мол, “что ты тут делаешь, ты же должен спать”, на что мне оставалось лишь вздохнуть и опустить голову. Мужчина закатил глаза и прервал наш безмолвный разговор, удалившись на кухню.

Я же пошел в столовую и словно увидел ее впервые. Будто передо мной убрали полупрозрачную ширму, и сейчас я видел все, как оно есть на самом деле – прекрасное и таинственное. Старинные узоры на стенах словно стали ярче и, казалось, вот-вот оживут. Аромат амбры, что днем был едва ощутимым, сейчас плотным облаком обволакивал комнату. Даже госпожа, сидящая в своем высоком кресле, казалась настоящей королевой, только без короны.

Вскоре вернулся Шихёк с подносом, на котором блестели стеклянными боками три маленькие пиалы и чайник сливового чая с мятой.

– Скажи, ты что-то слышал о чансын? – начала госпожа Ко, когда дворецкий разлил всем чай и отошел к окну.

Я покачал головой. Мама рассказывала о многом из мифологии, о героях и монстрах, но вот о чансын я вспомнить никак не мог.

– Чансын – это дух, который защищает людей и города от нечисти, – произнес Чхве Шихёк, едва повернув голову. С этого ракурса он был похож на хищную птицу с черными перьями. Ворон? Нет, скорее орел или коршун, готовый в любую секунду броситься в атаку.

– И получается, что госпожа Ко…?

– Чансын, – согласилась она, наблюдая как листочки мяты плавают в чае. – Иногда нас называют поксу, но я не очень люблю это имя.

Я молчал. Да и какие тут слова подобрать? Сначала часы, потом вонгви, а теперь вот – моя работодательница оказывается духом, изгоняющим нечисть. Если бы не увиденное в парке, счел бы это полным бредом или неудачным розыгрышем.

– И Шихёк тоже? – наконец выдавил я.

– Нет. Шихёк у нас сонджу, – уголок губ Соран немного пополз вверх, словно сам этот факт очень веселил ее.

– Кто?

– Главный домашний дух.

Наверное, я тоже должен был усмехнуться, но вдоль позвоночника змеилось напряжение, которое заблокировало все эмоции. И что теперь? Взять и поверить в существование нечисти? То, что было мифами, оказалось действительностью! Призраки, духи – смешно! Но сейчес было не до смеха.

Мне вспомнился А Минволь. Не был ли он на самом деле кумихо, с которым я сравнил его пару дней назад?

“Уж лучше бы они были мафиози” – подумал я, схватившись за голову.

От количества новой, невероятной информации меня замутило. В моем мире что-то сломалось. Как молния пересекает небо во время грозы, так и эта ночь рассекла мою жизнь на до и после. Я не мог поверить в подобное. Жизнь преподносила мне одни лимоны, но лимонад из них я сделать не мог. Сначала мама, теперь правда о мире, где я живу уже восемнадцать лет.

Дабы подавить поступающую тошноту, я одним глотком осушил свою пиалу.

– Ты же понимаешь, что никому не стоит знать о сегодняшней ночи, Джеху? – Шихёк подошел к нам, и, опершись кулаками на стол, вперился в меня выразительным взглядом. От его тихого голоса тело прошибло холодом.

– Я не идиот, желания отдохнуть в психбольнице пока нет.

Для убедительности я скрестил руки на груди. Но в голосе были слышны нервные нотки, поэтому уверенный вид растаял на глазах.

– Вот и славно, – кивнула госпожа Ко и поднялась с кресла. – Всем спокойной ночи.

Она вышла из столовой, за ней тут же ринулся Шихёк, оставляя меня одного.

***

– Госпожа, зачем ты ему рассказала? – воскликнул Шихёк, плотно прикрыв дверь комнаты.

Соран остановилась около окна и обхватила себя плечи. Небо за стеклом было темным, но всего через пару часов начнется рассвет. Удастся ли ей поспать хотя бы немного?

“Как будто у меня был выбор”,– произнесла про себя Соран.

– Потому что он – сын Хан Оми и Ли Сингэ, – устало ответила девушка.

– Считаешь, его еще можно чему-нибудь научить?

Дворецкий взял с кресла мягкий плед и укрыл ее до самых ног.

– Учиться никогда не поздно, особенно если от этого знания зависит твоя смерть.

Соран повернулась лицом к Шихёку, и заглянула в его глаза. Серые, редкие для корейцев.

– Жизнь, – поправил он с едва заметной улыбкой. Госпожа лишь покачала головой:

– Иди отдыхать, Шихёк, оставь меня.

Она отстранилась от него, скинула плед обратно в кресло и скрылась за ширмой, расписанной журавлями и цветущей сливой. Послышался шелест ткани.

Поняв, что разговор окончен, Шихёк без всяких слов поклонился и вышел из комнаты.

Соран сбросила одежду на прямо пол. Оставшись в черном кружевном белье, она невольно повела плечами – ночная прохлада, льющаяся из открытого окна, проникала под кожу и остужала горячую кровь.

Девушка присела за туалетный столик. Украшения со звоном ударились о металлический поднос. Мимолетно дотронулась до тонких шрамов на запястьях. Еще одна медаль, выданная Смертью. Соран подняла глаза. В отражении зеркала она видела не красивую молодую госпожу, а лишь духа, руки которого по локоть утопали в крови. Крови тех, кого она любила…

Подумав, Соран накинула шелковый халат и подошла к стене между двумя окнами. Там, за плотной шторой была скрыта дверь, поэтому не каждый мог увидеть ее. Ведь вела она в самое дорогое место для госпожи Ко.

Комнатка была настолько маленькой, что и двоим людям не разойтись. Единственным убранством служили золотые клетки. Их было так много, точно хватило бы на несколько десятков слитков. Они стояли на полу, покоились на полках и свисали с потолка с серебряных цепей. Какие-то были старыми, с погнутыми прутьями и потертостями, какие-то – совсем новые.

Соран прошла в самую глубь комнатки и взяла с нижней полки клетку, покрытую красной, полупрозрачной тканью.

– Сможешь ли ты взлететь так же высоко, как твои родители? – спросила Соран в пустоту.

Ответом ей был шелест деревьев в саду.

Запись №2

“На Земле живут не только люди”

3 장. Нечисть и человек, кто же хуже?

В стеклянном заварнике медленно остывал чай. Листочки мяты неспешно плавали на дне.

Я понимал, что нужно уходить, но не мог заставить свое тело двигаться. Ноги как будто одеревенели, а спина приросла к креслу. Напускная храбрость улетучилась с уходом госпожи и дворецкого.

“Что мне теперь делать? Что же мне делать…”

В ушах гудело, и мысли отказывались вставать в ровный и логичный ряд. Они кричали о том, чтобы догнать госпожу Ко и выбить из нее… Что? Ответы? Подробности? Глаза предательски защипало. Сморгнув непрошеные слезы, я поднял лицо к потолку, к роскошной хрустальной люстре. Но ответа на мои вопросы там не было.

Наверное, вот что имел ввиду отец, когда провожал меня. Человек, что не стареет – не человек. И даже не мошенник, на которого можно заявить в полицию.

А мама знала? Знала ли она, кем на самом деле является ее знакомая?

А что, если смерть мамы связана с госпожой Ко? Не по вине ли Соран умерла мама? Может быть так, что… это она убила ее? Но зачем тогда вся эта история с долгом?

На ватных ногах я отнес посуду на кухню. Мои мысли становились все мрачнее и абсурднее с каждой минутой, и я сам уже не мог их выносить. Заснуть с такой головой: переполненной кошмарами – можно даже не пытаться.

Кухня была пуста и сияла чистотой. Здешние повара терпеть не могли грязь в своем маленьком царстве, поэтому даже маленькие ложечки терли до зеркального блеска.

Мне нужно было отвлечься, освободить голову от тяжести мыслей.

Я уже знал, где хранятся продукты и вся утварь. Надев один из фартуков и вымыв руки, начал промывать рис. Готовка всегда помогала расслабиться и забыться – я не мог думать ни о чем другом. Но сейчас я не задумывался, что именно готовлю. Руки сами нарезали лук, мариновали мясо и добавляли специи с приправами.

В голове, наконец, появилась пустота. Возможно, это стук ножа о разделочную доску выбил все фантазии, что я успел себе придумать. Но на душе все еще лежал камень, пусть и давил уже не так сильно.

Мясо громко шкварчало на сковороде, а соус начал постепенно густеть. Добавив его к мясу, по кухне разлился пряный аромат паприки и трав.

Только сейчас я осознал, что приготовил нечто, похожее на карри. Это было одно из первых блюд, что меня научила готовить мама…

“Твоя смерть связана с госпожой? – мысленно спрашивал я ее. – Так ведь, мама? Ответь, если так”.

Выключив плиту, я сел за стол-остров. Слабость и сонливость накатывали волнами, мне даже было все равно, что в раковине осталась гора грязной посуды. Утром отмою.

Наверное, следовало бы пойти в комнату? Но так тяжело было двигаться… Я положил голову на вытянутую руку и прикрыл уставшие глаза.

Через пять минут я уснул. А яркий свет на кухне продолжал гореть.

Проснулся же резко, от какого-то грохота совсем рядом.

Все тело нещадно ныло ото сна в неудобной позе и затекших мышц. Особенно сильно болела шея.