Право на жизнь: До последнего вздоха

Он сделал паузу, давая людям осознать услышанное.

– Новенькие, у вас есть неделя, чтобы обжиться. Заставлять вас пахать никто не будет, пока не придете в себя. Но и прохлаждаться не советую – бездельников мы не любим. Сейчас получите суточные припасы. Со временем подключим вас к общему распределению еды.

– По жилью, – Валера кивнул в сторону окна. – В деревне много пустых домов. Распределяйтесь сами, но имейте совесть. Если вас двое – не занимайте хоромы на два этажа. Лучше подружитесь, живите по несколько человек в доме, так и греться проще, и место сэкономим. Про воду и свет я уже сказал. А теперь – давайте знакомиться.

Разговор затянулся до глубокой ночи. Имена, профессии, истории потерь – всё это ложилось на бумагу учетного журнала. После формальностей Вика и Кристина начали выдавать «стартовый пакет»: сухую одежду, чистое постельное белье, консервы на первое время.

Последним пунктом была выдача оружия. Валера лично вручал каждому мужчине и некоторым женщинам пистолет или старое ружье.

– Это не для того, чтобы пугать соседей, – жестко предупреждал он, заглядывая в глаза. – Это для того, чтобы защищать этот забор. Один выстрел не в ту сторону – и пойдете обратно в лес.

Люди расходились по своим новым домам, прижимая к груди тюки с вещами. В каждом коттедже вскоре затеплились огни каминов и печей. Дым из труб поднимался в звездное небо, и над деревней впервые за долгое время разнесся плач младенца – звук, который в этом мертвом мире казался гимном новой жизни.

Валера стоял на крыльце церкви, глядя, как поселок наполняется тенями. Борис подошел сзади, закуривая.

– Слишком много стволов ты раздал, пацан, – негромко сказал снайпер.

– Без стволов они – жертвы, Боря. А мне нужны воины, – ответил Валера.

Он посмотрел в сторону «Гнезда», где в окне горел теплый свет. Там его ждала Вика и Алиса. Завтра будет новый день, полный тяжелой работы и недоверчивых взглядов, но сегодня двенадцать душ обрели право на сон без страха. И ради этого стоило рискнуть всем.

Неделя превратилась в один бесконечный инженерный марафон. Ребята из гаража – Сергей, Антон и Паша – под руководством Валеры совершили почти невозможное. Они не просто тянули провода; они создали единую «нервную систему» поселка. На пустующем участке в центре деревни выросла настоящая электростанция: туда перенесли все ветряки, выстроив их в стройные ряды, и установили целые поля солнечных панелей, снятых с крыш окрестных домов. Теперь гул лопастей перестал по ночам давить на уши жильцам, превратившись в далекий, почти успокаивающий рокот силы.

Трубы водопровода, глубоко зарытые в землю, надежно соединили дома. Теперь каждый вечер в окнах поселка загорался ровный, уверенный свет, а из кранов текла вода – чудо, к которому новенькие привыкали мучительно долго.

Сами «лагерные» всё еще жили прошлым. Каждое утро, ровно в пять, они вскакивали в своих постелях, ожидая резкого звука сирены или окрика надзирателя. Не в силах больше уснуть, многие выходили во двор, хватались за лопаты или инструменты, стремясь доказать свою полезность, оправдать право на этот нежданный рай. Мужчины из первой группы спасения с первого дня рвались на вылазки. Для них это был не просто поиск ресурсов, а глоток адреналина и свободы – возможность посмотреть в глаза миру, который раньше был их клеткой.

Рейды стали масштабнее. Теперь по дорогам неслись три машины, загруженные доверху. Но если раньше одной удачной вылазки Валере и Борису хватало на недели, то теперь огромные горы консервов, круп и бытовой химии таяли за два-три дня. Община росла, и ее аппетит был ненасытен. Складывать в запас почти ничего не удавалось – жили «с колес», от рейса до рейса. Всё внимание было приковано к общему огороду: там, под весенним солнцем, уже проклюнулись первые робкие всходы, обещавшие в будущем изобилие и независимость от городских руин.

Субботнее утро в «Гнезде» выдалось необычайно тихим.

– Доброе утро, – прошептала Вика, целуя сонную Алису в щеку.

Валера приоткрыл глаза и улыбнулся. Это был редкий момент – первый за долгое время выходной, который он твердо решил провести с семьей. Они долго валялись в кровати, наслаждаясь теплом одеяла. Валера, в очередной раз пытаясь проявить «воспитательную строгость», уговаривал Алису, что большой девочке пора спать в своей комнате, но та лишь хихикала и зарывалась поглубже между ними.

Спустившись вниз, они устроили неспешный завтрак. И тут Валера, заговорщицки подмигнув Вике, достал из своего походного портфеля тяжелый предмет, завернутый в чистую ветошь.

– Сюрприз, – объявил он.

Это был видеоплеер. Вика ахнула, глядя на устройство, а потом перевела взгляд на телевизор, который все эти месяцы висел над камином как бесполезный кусок черного пластика.

– Неужели… мы его включим? – прошептала она.

Валера провозился с проводами минут десять. Достал из рюкзака стопку дисков в поцарапанных коробках. После недолгих споров и обсуждений выбор пал на «Гарри Поттера». Волшебство было именно тем, чего им не хватало в их суровом мире.

Щелкнул лоток, диск закрутился. И вдруг комнату наполнила та самая, знакомая до мурашек музыка заставки. Ребята замерли. Экран вспыхнул красками, и в гостиной, где еще недавно пахло только гарью и страхом, ожила сказка.

Они сидели на диване, тесно прижавшись друг к другу. Алиса смотрела на экран огромными, немигающими глазами, ловя каждое слово, каждое движение палочки. Для неё, видевшей только серые стены лагеря и черный лес, этот мир казался более реальным, чем то, что было за забором. Вика и Валера тоже сидели как завороженные. Они забыли про забор, про дефицит тушенки, про новеньких и патрули. На два часа они вернулись в то время, когда самой большой проблемой была несправедливость киношных злодеев.

Два часа пролетели как один миг. Когда на экране поползли титры, в комнате повисла оглушительная тишина.

– Еще! – выдохнула Алиса, дергая Валеру за рукав. – Пожалуйста, давайте посмотрим, что будет дальше!

Валера тяжело вздохнул, возвращаясь в реальность. Он посмотрел на часы, а потом в окно, где уже вовсю кипела работа.

– Кнопка, сказки хороши в меру. Нам пора за дела. Огород сам себя не польет, а Борис наверняка уже ждет отчет по батареям.

Они встали с дивана, чувствуя странную легкость. Этот фильм стал для них чем-то большим, чем просто развлечением. Он стал напоминанием о том, ради чего они строят этот поселок – ради права на такие вот мирные два часа, ради возможности смотреть в будущее, а не только под ноги.

Жизнь в Гнезде продолжалась. И хотя магия экрана погасла, тепло в их сердцах осталось, помогая встречать новый день с улыбкой.

Магия экрана погасла, оставив после себя лишь запах остывающего чая и щемящее чувство тоски по миру, которого больше нет. Валера решительно щелкнул тумблером телевизора. Пора было возвращаться из Хогвартса в реальность, где вместо волшебных палочек в руках были автоматы, а вместо драконов – нечто куда более омерзительное.

Он быстро поцеловал Вику, подмигнул Алисе и, накинув куртку, вышел на улицу. Март дышал сыростью, под ногами чавкала жирная весенняя грязь. Валера шел к церкви, глядя на новые дома и патрульных на вышках. Его поселение выглядело крепким, но он знал: это здание держится на очень хрупком фундаменте.

В штабе, под высокими сводами церкви, было прохладно. Борис стоял у алтаря, превращенного в массивный рабочий стол, и кнопками крепил к деревянному щиту свежие листы с графиками.

– Привет, – негромко сказал Валера, стряхивая капли дождя с капюшона.

– Здорово, – отозвался Боря, не оборачиваясь. Его голос звучал сухо, по-деловому. – Расписание на следующую неделю готово. Пришлось уплотнить смены. Народу стало много, глаз да глаз нужен. Кристина обещала сейчас занести список по ресурсам.

Валера только успел стянуть куртку и пристроить её на старый кованый крючок, как тяжелая дубовая дверь штаба со скрипом отворилась. На пороге стояла Кристина. Она выглядела измотанной: под глазами залегли темные тени, а в руках она крепко сжимала потрепанный блокнот и вырванный из него лист.

– О, а вот и она, – Валера широко улыбнулся, невольно пытаясь разрядить напряженную атмосферу штаба. Он шагнул навстречу, протягивая руки для короткого, дружеского объятия. – Привет, Крис. Как там наши закрома?

– Всем привет… – Кристина едва заметно кивнула, проходя внутрь. Она не улыбнулась в ответ. Подойдя к Борису, она протянула ему листок. – Боря, вот список. Актуально на сегодняшнее утро.

Борис взял бумагу, пробежал глазами по первым строчкам, и его брови медленно поползли вверх. Он замер, словно наткнулся на невидимую стену.

– В смысле? – он наконец поднял взгляд на Кристину. В его голосе смешались непонимание и холодная ярость. – Ты сейчас это серьезно? Ты ничего не перепутала в расчетах?

– Я перепроверяла трижды, – глухо ответила Кристина, пряча руки в карманы куртки.

Валера, всё еще держа Кристинину куртку, которую он галантно решил повесить на вешалку, замер. Улыбка сползла с его лица, сменившись предчувствием беды.

– Что там такое? – он бросил одежду на лавку и подскочил к Борису.

Борис не ответил. Он просто передал листок Валере, а сам тяжело оперся руками об алтарь.

– Судя по этому листу, – прохрипел снайпер, – мы сдохнем от голода и холода через четыре дня.

Эти слова обрушились на Валеру, как бетонная плита. Он выхватил листок и начал вчитываться в аккуратные, мелкие цифры Кристины.

*«Крупа – остаток 5 кг. Консервы мясные – 12 банок. Сахар – 0. Соль – на дне. Солярка (генератор + машины) – 40 литров. Медикаменты (антибиотики, перевязочные) – критический минимум…»*

Валера почувствовал, как в штабе внезапно стало нечем дышать. Цифры не врали. Орава в двадцать с лишним человек, которую они так гордо привезли из Лагеря, проедала ресурсы со скоростью саранчи. То, что раньше казалось горой припасов, превратилось в жалкую кучку крошек.

– Ух… – выдохнул Валера.

Ноги внезапно стали ватными. Он тяжело опустился на ближайшую лавку, всё еще не отрывая взгляда от приговора, написанного на клочке бумаги. Магия «Гарри Поттера» окончательно испарилась. Перед ним был реальный мир, и в этом мире у его общины не было завтрашнего дня. Всего четыре дня – и забор перестанет гудеть под напряжением, печи остынут, а Алиса придет на кухню и услышит, что еды больше нет.

В штабе воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь далеким, теперь уже зловещим гулом ветряков.

Глава 18 Отец

Тишина под сводами церкви стала невыносимой. Листок с расчетами Кристины, который Валера всё еще сжимал в руках, казался раскаленным. Экстренное собрание было созвано мгновенно. Здесь не было лишних людей – только те, кто стоял у истоков этой крепости, те, на чьих плечах держалась жизнь каждой души в поселении.

Макс, Крис, Боря, Валера и Вика сели в круг в центре зала, прямо перед алтарем-штабом. Тусклый свет единственной лампы выхватывал из темноты их лица: осунувшиеся, напряженные, с тенями тревоги в глазах.

– У нас критический уровень запасов, – начал Валера, и его голос, обычно уверенный, сейчас звучал глухо, надтреснуто. – Кристина пересчитала всё. Еды осталось на три-четыре дня. Солярка на исходе. Как только опустеет последняя канистра, встанет генератор. Отключится свет, пропадет вода, и, что самое страшное, – кокон. Мы останемся без защиты в самый разгар весны, когда твари особенно активны. Нам нужно решение. Прямо сейчас.

Он замолчал, обводя друзей взглядом. Шок на их лицах был почти осязаемым.

– Ну… может, отправлять людей за припасами ежедневно? – первым подал голос Макс. Он нервно потирал раненое плечо. – Пусть едут прямо сейчас. Без остановок, челночным методом. Одна группа возвращается, вторая тут же выезжает.

– На чем они поедут, Макс? – Борис хмуро посмотрел на парня. – Солярки кот наплакал. Мы обсохнем на полпути к городу.

– Нужно выключить свет везде, кроме постов, – быстро заговорила Кристина, в её голосе слышалась подступающая паника. – Поставить жесткое ограничение на электричество для каждого дома. Никаких стирок, никакого чая по десять раз в день. С водой так же – только на питье и минимум на готовку. Переходим на экономный режим.

– Это всё лишь отсрочит неизбежное на пару дней, Крис, – перебила её Вика. – Мы просто будем умирать медленнее. Нам нужно что-то радикальное, а я… я даже не представляю, что это может быть.

В штабе вспыхнул спор. Ребята перебивали друг друга, предлагали варианты один безумнее другого и тут же их отвергали. Паника, которую они так долго сдерживали за высокими заборами, прорвалась наружу. Крики рикошетили от каменных стен, смешиваясь в неразборчивый гул. Каждый чувствовал, как земля уходит из-под ног.

Только Валера сидел неподвижно. Он слушал этот хаос, впитывал каждое слово, каждое предложение, пропуская их через холодный фильтр логики. Он видел надежду и мольбу в глазах Вики, видел, как Борис ищет в нем опору. Спустя пятнадцать минут бесполезной суеты Валера медленно встал.

Шум утих мгновенно. Все замерли, уставившись на него. В этой тишине было что-то религиозное – они ждали от него не просто слов, а спасения. В их взглядах читалось: «Скажи то, что поможет нам выжить. Стань тем героем, за которым мы пошли».

– Ситуация ужасная, – наконец произнес Валера. – Мы в углу, и как выбраться – никто из нас до конца не понимает. Каждая единица ресурса сейчас – это час нашей жизни. Но я против экономии.

Он сделал паузу, видя недоумение на лицах друзей.

– Смысла в экономии нет. Мы лишь растянем агонию и окончательно добьем боевой дух ребят. Люди увидят, что лидеры боятся, что свет гаснет – и начнется настоящий хаос. Мы сделаем иначе.

Валера оперся руками о край стола и подался вперед.

– Сейчас мы собираем всех способных держать оружие мужиков на вылазку. Оставляем здесь всего троих – для защиты периметра и помощи женщинам. Остальные – к машинам. Берем всё: все четыре внедорожника, тележки, прицепы, багажники… всё, куда можно засунуть хоть одну банку или канистру. Мы выезжаем не на рейд. Мы выезжаем на войну за жизнь. И мы не возвращаемся, пока не забьем машины под завязку. Нам нужна еда и, в первую очередь, бензин. Много бензина.

Борис долго смотрел на Валеру, затем тяжело выдохнул.

– Звучит как хорошая альтернатива смерти, – проворчал он. – Но это билет в один конец, пацан. Если не найдем – нам конец.

– У нас нет больше вариантов, Боря. Либо так, либо никак. Мы не можем сидеть в этой церкви и ждать чуда. Чудеса мы будем делать сами.

– Ну, значит, порешали, – Борис резко встал, его стул со скрежетом отлетел назад. – Чего сидим? Смерть не ждет.

Ребята начали выходить вслед за ним. На крыльце церкви, в серых сумерках, уже топтались несколько человек. Они не слышали разговора, но, увидев лица «старейшин», поняли: новости хуже некуда.

Валера вышел вперед, его голос разнесся по притихшей улице:

– Всем слушать! Собираемся. Через час встречаемся у ворот в полной экипировке. Берем все патроны, ружья, автоматы. Гаражные – выкатывайте всё, что способно ехать.

Деревня превратилась в разворошенный муравейник. Люди бежали к своим домам, лихорадочно проверяя магазины, затягивая ремни разгрузок. Вика помогала собирать аптечки, Кристина раздавала последние сухпайки тем, кто уходит.

Возле гаража Сергей и Антон выкатывали машины. На ходу было всего четыре автомобиля – «Крузер» Валеры, УАЗ Макса и еще два трофейных внедорожника. Немного, но это был их единственный кулак.

Спустя час у ворот стоял гул заведенных моторов. Валера подошел к Вике. Она долго смотрела на него, а затем крепко обняла, вжавшись лицом в жесткую ткань его куртки.

– Вернись, – прошептала она. – Просто вернись.

– Обязательно, – ответил он, коротко поцеловав её.

Борис уже сидел в первой машине, проверяя рацию. Макс махнул рукой Сергею.

– По коням! – скомандовал Валера.

Тяжелые створки ворот медленно разошлись, открывая путь в темноту, полную опасностей. Колонна из четырех машин, поднимая облака пыли и грязи, рванула с места. Позади осталась тихая деревня, замершая в ожидании, а впереди – лишь призрачный шанс на спасение и бесконечная дорога в один конец.

Дорога растянулась на долгие часы. Пейзаж за окном становился всё более унылым и безжизненным: обглоданные скелеты деревень, брошенные на обочинах остовы сгоревших машин и пустые заправки. Ближайшие окрестности их крепости были вычищены подчистую ещё зимой – мародёры и другие группы выживших не оставили здесь даже завалявшейся банки килек.

Валера крепко сжимал руль «Крузера», вглядываясь в серую ленту асфальта. В зеркале заднего вида покачивались ещё три машины, полные вооруженных людей. «С такой оравой можно и в город рискнуть заехать», – крутилось в голове. Но город был лотереей, где призом могла стать гора консервов, а проигрышем – смерть в зубах сотен тварей.

Рядом на пассажирском сиденье Макс сосредоточенно изучал старую атласную карту, водя пальцем по линиям.

– Глянь, Валер, – Макс постучал по бумаге. – Тут километрах в сорока есть склад. Мы с батей туда до катастрофы частенько гоняли, разгружались. Огромный распределительный центр, оттуда фуры развозили продукты по всем окрестным сетям.

– И что там может остаться спустя столько времени? – Валера скептически прищурился.

– Шанс есть. Склад стоит на отшибе, в стороне от крупных трасс. Если его не вынесли в первые дни паники, там могут быть тонны провизии.

– Ладно, – Валера кивнул. – А если там пусто, куда дальше?

– По пути будет поселок, можем его «полутать». А от склада еще пятнадцать километров – и начнется городская черта. Там уже точно что-то найдем, если не побоимся вглубь зайти.

– Понял. Едем.

Валера сорвал с панели тангенту рации:

– Всем бортам, говорит Первый. Смена курса. Идем на распределительный центр через поселок. Держим дистанцию, оружие наготове.

В первом же поселке им улыбнулась удача – в одном из гаражей нашли старую, но крепкую «Ниву» с полным баком. Один из парней пересел за руль, и теперь их колонна выросла до пяти машин. Поселок выдал скудную добычу: пару мешков заплесневелого зерна и несколько коробок с бытовой химией. Но настоящим сокровищем стала заправка на выезде. Используя самодельный ручной насос, ребята до кровавых мозолей качали солярку из подземных резервуаров. Заправили баки под горлышко и наполнили десяток канистр. Теперь у них было топливо – кровь их похода.

К распределительному центру подъехали, когда солнце начало клониться к горизонту. Складская зона встретила их ржавыми воротами и мертвой тишиной. Валера припарковал машину возле огромных погрузочных доков. Мужчины вышли из машин, переглянулись. Щелкнули затворы, в воздухе повисло напряжение.

– Идем плотной группой. Боря, Макс – за мной. Остальные прикрывают тыл, – скомандовал Валера.

Внутри склада стоял тяжелый, липкий сумрак. Лучи фонариков выхватывали из темноты картины погрома: поваленные стеллажи, растоптанные упаковки хлопьев, горы мусора. По залу летал рой мух, а в нос ударил жуткий запах гнилой органики и застоявшейся сырости.

Ребята начали быстро прочесывать ряды, собирая всё, что казалось пригодным в пищу. И тут тишину разорвал резкий, сухой звук выстрела.

– А-а-а! – Борис схватился за плечо, его отбросило назад. Винтовка со звоном упала на бетон.

– Контакт! – заорал Валера, вскидывая автомат. – Огонь!

Склад наполнился грохотом. Ребята палили вслепую, в сторону дальнего угла, откуда мелькнула вспышка. Пули рикошетили от металлических балок, выбивая искры. Валера, не переставая стрелять, схватил Бориса за воротник разгрузки и потащил за бетонную опору.

– Макс! Аптечку! Живо в машину! – крикнул он.

Макс сорвался с места, петляя между паллетами. Стрельба так же внезапно прекратилась. Из глубины склада, из-за нагромождения коробок, раздался надрывный, дрожащий от ярости голос:

– Валите нахрен отсюда! Это мой склад! Убью любого, кто шаг сделает!

– Пошел ты! – выкрикнул в ответ один из парней. – Нам нужна еда! Мы заберем свое и уйдем, не заставляй нас сровнять тут всё с землей! Ты кто такой вообще?!

– Вы кто такие?! – голос из темноты звучал отчаянно, на грани истерики. – Опять приперлись из своих лагерей? У вас там куча охраны, еды навалом, а вы всё равно лезете грабить?! Я тут еле выживаю, это мои запасы! Уходите, или следующая пуля будет в голову!

Валера, перевязывая руку хрипящему от боли Борису, крикнул:

– Мы не из лагеря! У нас свое поселение, в деревне за лесом! Мы сами по себе, дома строим, землю пашем! У нас люди голодают, и без еды мы не уйдем! Слышишь? Мы не враги, если ты сам не начнешь!

Наступила долгая пауза. Только Борис тяжело дышал, сжимая зубы.

– Свое поселение?.. – голос незнакомца стал тише, в нем послышалось недоумение. – Сами по себе? Без военных? В смысле ?

– В прямом смысле! – подтвердил Валера. – Живем своей общиной. Про лагерь «Возрождение» и слышать не хотим!

– Не стреляйте… – после секундного колебания донеслось из-за угла. – Я выхожу.

Ребята мгновенно взяли проход на мушку. Когда из тени медленно вышел человек с поднятыми руками, он замер. На него смотрело минимум десять стволов. Это был немолодой мужчина, обросший густой седой бородой, в грязном охотничьем костюме. В его глазах читался первобытный страх.

– Тихо, тихо… я не стреляю, – пробормотал он.

На улице, у машин, Валера лихорадочно обрабатывал рану Бориса. Пуля прошла навылет через мягкие ткани плеча – больно, кроваво, но жить будет.

– Кто ты такой, мать твою?! – кричал один из парней на складе, не опуская автомат.

– Володя… меня зовут Володя, – мужик шмыгнул носом. – Ко мне постоянно приходят шакалы из городского лагеря. Воруют еду, бьют. Я думал, это снова они, вот и приготовился заранее, как ваши моторы услышал…

В этот момент в склад вбежал Макс с тяжелой сумкой-аптечкой. Он увидел ребят, нацеливших оружие на незнакомца, и привычно вскинул свой автомат. Но через секунду его руки дрогнули. Дуло медленно опустилось к полу.

Макс замер, его лицо вытянулось, а губы задрожали. Оружие с глухим стуком упало на бетон.

– Папа?.. – сорвавшимся голосом прошептал он.

Мужчина вздрогнул, вглядываясь в лицо парня. Его руки, только что поднятые в жесте сдачи, упали.

– Максимка? – выдохнул Володя, не веря собственным глазам.

Макс сорвался с места. Он преодолел разделявшее их расстояние в несколько прыжков и буквально врезался в отца, обхватив его руками. Парень зарыдал в голос, вцепившись в грязную куртку, словно боялся, что это видение сейчас растворится. Володя, впав в оцепенение от шока, крепко прижал сына к себе, гладя его по голове дрожащими руками.

Ребята медленно опускали оружие. Валера, бросивший перевязку и стоявший в дверях, ошеломленно смотрел на эту сцену. На пыльном складе, пропахшем смертью и гнилью, среди наставленных друг на друга стволов, только что произошло маленькое чудо.

Макс, вытирая слезы рукавом, обернулся к парням, всё еще не выпуская руку отца:

– Ребята… это мой папа.

Он снова повернулся к Володе и обнял его, пряча лицо. Община обрела не просто ресурсы – она обрела частичку потерянного мира. И в этот миг никто не думал о том, что Борис ранен, а кладовки дома пусты. Они были свидетелями того, ради чего стоило строить заборы и сражаться до последнего вздоха.

После первого потрясения и радости воссоединения работа на складе закипела с новой силой. Знакомство с отцом Макса принесло общине не только еще одного надежного человека, но и новые перспективы.

– Я ведь всю жизнь в дальнобое, – сказал Володя, вытирая замасленные руки о ветошь. – Тут на стоянке несколько фур стояло. Если ваши умельцы смогут хоть одну оживить, мы туда добра столько набьем, что поселку на месяц, а то и на два хватит. Это вам не в пикапах банки возить.

– Блин, точно! – воскликнул один из механиков, Антон. – Чего мы мучаемся? Пошли смотреть.

Осмотр машин занял около часа. Среди груды металла и брошенных прицепов они нашли мощный тягач. Проверка показала, что техника в удивительно хорошем состоянии, а в баках плескалось немного топлива – достаточно, чтобы завестись и подойти к воротам.

– Эта пойдет, – вынес вердикт Сергей. – Аккумуляторы живые, движок чихнет, но потянет.

Володя привычно запрыгнул в высокую кабину. Мотор взревел, выплевывая клубы черного дыма, и огромная машина, тяжело переваливаясь на выбоинах, подкатила к погрузочному доку. Ребята распахнули массивные двери прицепа.

– Кстати, – Володя высунулся из окна. – Насчет горючки. На трассе в паре километров я видел бензовоз. Если он на ходу, можем просто перекачать туда всё, что найдем, и пригнать целую цистерну.

Загрузка фуры превратилась в изнурительный марафон. Ребята работали на износ, закидывая в темное нутро прицепа всё подряд. Мешки с мукой, ящики с консервами, крупы, сахар. Не было времени перебирать или проверять сроки годности – хватали даже подпорченные овощи, зная, что дома Вика и Аня найдут им применение. К наступлению темноты фура была заполнена лишь наполовину, но силы людей окончательно иссякли.