Чайка

– Великолепно! Я начинаю видеть, что ты рассуждаешь как самая настоящая взрослая. Молодец, Лера. Я почему-то сразу успокоилась и вижу, что ты готова к самостоятельной жизни.

«Все бы шло ничего, Лера. Но одно дело меня гложет и не дает до конца успокоиться. Как мне следует поступить в отношении нашего начальника по тылу – Афанасьева. Наш майор из училища, если его не вывести на чистую воду, и в дальнейшем станет продолжать свои грязные махинации с оборудованием и обмундированием для личного состава в нашем военном. Мне можно промолчать и делать вид, что его проделки меня не касаются. Но, тогда наш расхититель и, можно сказать, нечестный торговец будет и дальше наживаться на курсантах и жить припеваючи, мечтая о сытой и спокойной старости. Или мне следует доложить о майоре куда следует? Но тогда последствия моего решения лично для меня могут быть самыми непредсказуемыми, вплоть до исключения из училища. Такое вполне возможно. Не исключено, что в коррупционном деле замешан не только наш тыловик Афанасьев, а и другие офицеры. Откуда я могу знать: где начинается и заканчивается коррупционная цепочка. Мне и посоветоваться не с кем. Был бы хоть рядом Игорь, тогда он мог мне сказать, что-нибудь определенное. Но его рядом нет, а решение надо принимать немедленно. Наш выпуск – через две недели и тогда все останется по-прежнему. Моей маме тоже не стоит рассказывать о таких вещах. Однозначно, она будет против того, чтобы я «настучала» на своих командиров. Так, что Лера на тебе лежит ответственность для принятия соответствующего решения. Через день закончится мое увольнение, и я схожу к нашему особисту. Иначе, если я этого не сделаю, то перестану уважать себя как порядочного человека. Пусть меня и накажут, но я буду знать, что моя совесть чиста и я сделала все возможное в подобной ситуации». Приняв окончательное решение, Лариса сразу успокоилась и с вниманием погрузилась в повторение тестовых конспектов. Курсанты, с которыми занималась и общалась Лариса, не раз жаловались и говорили между собой, что казенное имущество положенное им по штату – старое и с порядочным износом.

– Нам даже стыдно ходить в такой форме на построение. Костюмы все старые, обувь требует замены, – говорили девушки между собой в перерывах и в общежитии. – Все городские девчонки выглядят куда лучше и привлекательнее в гражданском, хотя мы в военной форме должны их перещеголять. Но по делу выходит, что мы им завидуем, а ни они нам. Наши компьютеры и лингафоны тоже давно требуют замены. Деньги на приобретение новой формы и техники нам выделяются ежегодно.

– Куда же тогда они могут деваться? – задала вопрос Лариса.

– Ясно, как божий день, куда они деваются. Я точно знаю, что деньги на одежду поступают в училище ежегодно. Мне о таких вещах рассказывала Ленка – внучка генерала, с соседнего потока, – отвечала собравшимся курсанткам Фаина. – Иногда, я и Ленка в увольнительную ходим в те места, где по делу нам строго запрещено бывать. В клубах мы отдыхаем, танцуем, и. конечно, потягиваем коктейли. Куда же деваться без них, родимых. Однажды наша Лена так хорошо «надралась», что если бы ее увидели наши отцы-командиры, они были бы в шоке. Тогда из Лены все и полезло. Она мне столько рассказала о наших начальниках, что я вначале даже не поверила. Но, что она говорила, я вам девочки не скажу. Меньше знаешь – крепче спишь. В особенности такое изречение применимо у нас в армии.

– Ты Фаина зашла слишком далеко. Не хочешь и не говори. Дела командиров нас не интересуют. Нам бы только узнать, куда деваются деньги на нашу форменную одежду и на лингвистическое оборудование.

– Секундочку, Лера. Слушайте девочки. Всем хозяйством заведует наш тыловик – Афанасьев. Ленка в подпитии мне и поведала, что все новое он сдает в военторг, где его и продают. Покупателей там немало. Найдется много девиц желающих покрасоваться перед женихами в нашей форме.

– С одеждой нам стало понятно, Фая. А как Афанасьев поступает с компьютерами и другим оборудованием?

– Неужели ты до сих пор не поняла, Лариса? – засмеялась Фаина. – Ты же считаешься среди нас первой в классе. Объясняю на пальцах. Он их сдает в салон компьютерной техники и после получает неплохую денежку.

– Что же ты не расскажешь, кому следует, Фая? Тебе столько много известно о махинациях тыловика.

– Лера! Зачем мне надо рассказывать? Я хочу жить спокойно и окончить военное училище. По делу у нас на Афанасьева нет никаких фактов. Одни только Ленкины слова. Она их ни за что не станет подтверждать, если дело дойдет до разбирательства.

«Она права. Нужны обязательно доказательства. Без них никуда не обратишься. Я снова прослушаю разговор Афанасьева с одним из владельцев компьютерного салона». Включив свой диктофон, являющейся обязательной принадлежностью каждого военного курсанта, так как в нем были записаны основные положения иностранного языка, Лера внимательно слушала запись разговора майора Афанасьева с владельцем компьютерного салона. Из записи было понятно, что подельники договаривались о поставке очередной партии новой техники в салон. Каждый из них должен в результате сделки получить приличные деньги. «Должна же запись мне помочь. Когда вернусь в училище, сразу займусь этим делом». В военном училище, как и в любой воинской части, имелся собственный сотрудник особого отдела. В чем конкретно заключалась его работа, никто до конца не понимал, но все старались стороной обходить кабинет особиста, расположенный на втором этаже. Капитан Владимиров внимательно и в тоже время с настороженностью выслушал заявление Леры о действиях майора Афанасьева.

– Мне не до конца понятен ваш мотив, курсант Озерова. Что вас заставило обратиться ко мне, а не подать рапорт по команде? У нас так обычно заведено.

– Все правильно, товарищ капитан. Но все же я решила обратиться именно к вам. Я не могу знать, в какие руки попадет мой рапорт. Вы человек относительно самостоятельный и независимый от нашего начальства и у вас большая свобода действий, чем у других командиров. Поэтому, я и решила обратиться именно к вам. Но если я неправа, думаю, вы сможете подсказать, куда следует обратиться.

– Вы, верно, все рассчитали, Озерова! Я полностью согласен с вашими аргументами. На будущее: советую вам быть осторожнее с подобными заявлениями. Никто не сможет сказать, каковы будут последствия расследования. Мы вас в обиду не дадим. Но, как на расследование посмотрит наш генерал-майор, начальник училища? Выдумали, курсант Озерова? Я должен поставить в известность начальника училища.

– Поступайте, как считаете нужным, товарищ капитан. Я вам рассказала все, что знала. От меня больше ничего не зависит. Дальнейшее будет зависеть только от вас и не от кого другого.

– Вы смелая и порою чересчур рискованная, курсант Озерова. Но в нашей жизни многие не любят подобных людей. Они предпочитают осторожность. В особенности инициативу не любят военные начальники, когда подчиненные начинают ее проявлять.

– Я вас поняла, товарищ капитан. Разрешите идти.

– Идите Озерова. Я займусь вашим заявлением.

«Слишком осторожен наш особист. Вряд ли он даст ход коррупционному делу. Но я думаю, что он все же доложит генералу. Но тот может не захотеть выносить сор из своей избы (училища). Но все же я освободилась от своей моральной ответственности и моя совесть чиста. Я высказала своим начальникам все что думала и считаю, что поступила правильно. Поступай как должно и будь что будет – любимые слова моего отца. Мне стало свободно и легко».

Но через три дня в лингвистический кабинет, где занимались курсантки – переводчицы, явился старый знакомый семьи Озеровых – Никита Сергеевич. Каким путем он попал на режимный объект, можно было только гадать. Лера давно догадывалась, что комендант лесного общежития, безусловно связан со спецслужбами, а возможно и с конторой. Недаром комендант снабдил Ларису и Светлану Сергеевну подлинными документами на фамилию Озеровых, и первое время поддерживал их семью материально и советами. Убедившись, что «нелегалы» крепко обосновались в городке и обросли прочными хозяйственно – бытовыми связями, он стал реже делать визиты в дом Озеровых. Последний год он вовсе не навещал их.

– Мне надо поговорить с тобою, Лера, – после краткого приветствия начал Никита Сергеевич. – Я неоднократно предупреждал тебя и твою мать, чтобы вы были крайне осторожны и не подвергали себя риску. А ты что сделала? Пошла к особисту с делом совершенно не касающимся тебя. Тебе, что станет легче, когда добьешься справедливости? Думаю, что нет. Твой генерал настолько рассержен, что грозился прямо сегодня исключить тебя из училища за клевету на его подчиненных. Пришлось лично вмешаться нашему Вадиму Александровичу (генералу ГРУ) и кланяться чуть ли не в ноги вашему генералу, чтобы тебя оставили. Благо, что у них имеются общие интересы, и они пересекались по ряду дел, о которых тебе и знать не следует. Ты настолько у нас честная Лера, что порою я удивляюсь. До всего у тебя есть дело. Ты еще не поняла до конца, какую опасность для семьи представляет расследование дела о коррупции. Особый отдел может поднять всю твою подноготную, всю твою прошлую жизнь и проверить место, где по легенде «захоронен» твой отец. Бог знает, что особисты могут накопать. У них есть все средства и возможности. Правда, и наш Вадим Александрович тоже не лыком шит и обладает большими возможностями. Но запомни Лера – все предусмотреть невозможно. Ты понимаешь серьезность положения?

– Мне интересно знать: кто же такой всемогущий Вадим Александрович, – не удержалась Лера. – Вы Никита Сергеевич столько о нем наговорили, что мне хотелось бы одним глазком посмотреть на него или поговорить с ним.

– Опять у тебя неуместное любопытство, Лера. Ты не доросла до того, чтобы встречаться с нашим генералом. Настанет время, и ты с ним увидишься. Помни, что он полностью контролирует твою жизнь, и жизнь твоей матери, хотя вы оба не замечаете. Считаю, что ты осознала, что я тебе сказал. Важно, чтобы ты сидела тихо и не высовывалась. Не привлекай лишнего внимания.

– Постараюсь. Но гарантии не даю. Уж как выйдет, Никита Сергеевич. В любом случае спасибо вам и Вадиму Александровичу, что вступились за меня. Потребуется моя помощь, и вы скажите. Я обязательно постараюсь вам помочь.

– Возможно, Лера. Все может быть, – загадочно протянул Никита Сергеевич. – Но твое время еще не настало.

Закончились выпускные экзамены, и дело осталось за самым малым – распределение новоиспеченных лейтенантов по воинским частям и штабам. Все девушки-выпускницы уже заранее знали, где они будут проходить дальнейшую службу. Кто-то из них, имевших влиятельных и богатых родителей или внучки заслуженных генералов, заранее знали, что будут работать переводчицами или заниматься непыльной работой в крупных штабах или в конторе. Некоторые станут работать в посольствах и консульствах крупных европейских стран, а не в отсталых странах Азии и Африки. Мажорные выпускницы с гордостью смотрели на своих бывших сокурсниц, всем своим видом показывая мнимое превосходство над обычными переводчицами. «Большинству из наших придется пахать до упора в каком-нибудь захудалом гарнизоне, без светлой перспективы на будущее. Но им ничего не остается делать другого. Такова их судьба» – думали богатые девушки, стараясь держаться от бывших подруг и коллег на расстоянии. До сих пор Лере было не ясно: где она будет работать? Генерал-майор – начальник училища не забыл, как Лариса жаловалась на его подчиненных и, хотя она и окончила училище с отличием, вредный старикан не упускал случая пощекотать нервы бывшей курсантке. Прошло две недели с момента выпуска, а куда ее распределили, девушке было неизвестно. Наконец, ее вызвали в отдел кадров военного училища, где начальник зачитал приказ о том, что она поступает в распоряжение Н-ской воинской части.

– Представитель части – майор Бугрецов Евгений Иванович. Все дальнейшие неясные вопросы вы можете уточнить у него, лейтенант Озерова. Желаю вам от всей души успешного прохождения воинской службы. Позвольте вручить диплом и лейтенантские погоны. Прошу меня извинить. Мне надо срочно на совещание к генералу. «И на этом спасибо, товарищ майор. Я же думала, что погоны мне вручит наш генерал. Но, похоже, что он до сих пор сердится на меня из-за тыловика. Как я узнала, в нашем училище работает целая комиссия по Афанасьеву и наш старик проверкой совершенно не доволен» – размышляла Лариса, спускаясь по лестнице вместе с Бугрецовым.

– Вы лейтенант можете задавать мне любые вопросы, интересующие вас. Позже, у меня не будет времени. Так что не станем терять его понапрасну.

– Товарищ майор, что представляет собой воинская часть, куда меня распределили? Может быть, немного расскажете.

– Наша часть Озерова – особая и попасть служить в неё совсем нелегко. Вам придется пройти дополнительно курс специального обучения, чтобы вы могли попасть в элитный отряд.

– Чем же он знаменит, ваш элитный отряд? – спросила Лариса. – Разве я в нем не буду работать переводчицей? Я на нее училась целых пять лет.

– Я все знаю, Озерова. Не станем торопить события. На месте вы сами все увидите и поймете, чем мы там занимаемся. Другим любопытствующим, если они, начнут вас расспрашивать о распределении, скажете, что вы распределены в обычную войсковую часть и все. Больше ни слова.

– И последний вопрос, товарищ майор. Почему в отряд направили именно меня, а не другого?

Майор Бугрецов с интересом оглядел Ларису. Высокая, стройная, с черными вьющимися волосами, она напоминала ему известную супермодель, фото которой он подсмотрел у секретарши, старающуюся поведением походить на нее.

– Непростые вы мне задаете вопросы, лейтенант. Но мне больше интересно то, что вы их задаете по существу дела. Не станем больше тянуть известного кота за хвост. Вас выбрали потому, что вы подаете особые, большие надежды, требующиеся для выполнения неординарных технических заданий. Мы за вами давно наблюдаем и у нас зафиксированы все ваши подвиги. Они включают и спасение утопающих, и борьбу с коррупцией и прочие ваши деяния.

«Неужели он шпион. Только мне не хватало. Мало того, что мой отец пропал неизвестно куда из-за своей работы, так и меня они решили сюда припахать. Придется мне крепко подумать».

– Вы ничего не бойтесь, Лариса, – заметив колебания девушки и словно читая вслух ее мысли, сказал Бугрецов. – Ничего у нас страшного нет, и все мы делаем на законных основаниях. Все мы служим нашей Родине и правительству. Кстати, Озерова, у вас появится больше шансов узнать о судьбе вашего настоящего отца, которая вам не безразлична.

«Теперь я уверена, что он работает на невидимого и всемогущего Вадима Александровича. Он один знает подлинную историю моего отца и что моя настоящая фамилия Карелина. Мне крайне любопытно. Но одновременно здесь столько всего засекреченного, что мне трудно представить дальнейшие события.

– Я вас поняла, товарищ майор. Когда разрешите прибыть в вашу воинскую часть. Правда, мне никто не сказал, где она расположена.

– Не беспокойтесь, лейтенант. Побудьте дома с недельку. Похвастайтесь матери своими достижениями, а после я приеду за вами.

«Совсем замечательно! У меня будет время увидеть не только знакомых подруг, но и Игоря. Его, как мне известно, уже распределили в морской спецназ. И когда мы увидимся – одному Богу известно.

– До чего же хороша на тебе форма, Лера. Как бы радовался отец, увидев тебя. Наконец, ты из нелепого, взбалмошного ребенка превратилась в настоящую красивую девушку. Удивительно, что мы дожили с тобой до таких времен. Надеюсь, дочка, что ты не забудешь свою маму. Сколько сил и бессонных ночей я провела, заботясь о тебе.

– Не стоит говорить о таких вещах, мама. Ты всегда будешь у меня на первом плане, где бы я ни находилась. Я обязательно буду заботиться о тебе. Для этих целей и нужны дети родителям, чтобы они заботились о них.

– Ты стала серьезней и умнее, дочь.

Мать обняла Леру и обе стали целоваться.

– Мне жаль, что папа тебя не видит, исчезнув бесследно. Мы его не видели больше семи лет и совсем не знаем, где он находится и что с ним произошло. Выходит, я теперь соломенная вдова? Мне бы не хотелось так себя называть.

– Не расстраивайся, мама. На новой службе я постараюсь разыскать следы папы, во чтобы-то не стало. Я не могу определенно сказать, когда я смогу тебя навещать, но постараюсь бывать дома при первой возможности.

– Все, все меня скоро оставят, – пустила слезы Светлана Сергеевна. – Понятно, что нехорошо плакать в день окончания твоего училища, но слезы сами по себе потекли у меня от радости. В груди все у меня смешалось: и печаль и радость. И что из них преобладает, сразу и не поймешь.

– Мама, все в жизни проходит. Я и раньше тебе говорила, что надо быть больше на людях. Не исключено и с мужским полом. Не будет ничего удивительного, если вдова (а ты у нас вдова контрактника) станет проводить свободное время со знакомыми мужчинами. Я считаю, что наш папа не станет осуждать твоего поведения. Ты у нас привлекательная женщина, молодость которой продолжается. Почему бы интересной даме не позаботиться о себе? Так, что мама не робей и начинай действовать, по-моему, плану.

Светлана Сергеевна начала потихоньку успокаиваться.

– Я и сама не раз подумывала о том, что ты мне сказала. Твои слова удивительным образом совпадают с большинством моих мыслей. Ладно. Поживем, а там видно будет.

Игорь Орлов – высокий, крепкий парень, с которым раньше встречалась Лера, во время разговора почти все время молчал. Он, по всей видимости, был погружен в свои дальнейшие планы.

– Пока все, Игорек. Не скоро мы с тобой вновь увидимся. Мы станем служить с тобой в разных гарнизонах. Я рада, что ты попал в морской спецназ. Попасть туда, не каждому дано. Я всегда буду помнить все наши встречи и надеюсь, что мы вновь встретимся.

Лариса поцеловала парня в обе щеки и выжидательно посмотрела на него.

– Все что ли, Лера? Я ожидал от тебя нечто большего. Когда мы с тобой увидимся?

– Наше свидание закончилось, – засмеялась Лера. Большего от меня не жди. Но когда будешь вспоминать обо мне и иногда, о себе напоминать, то кто знает: может и последует продолжение нашего короткого служебного романа. Время, проведенное в вынужденной разлуке, проверит искренность наших чувств и расставит все точки по своим местам. Ты считай время и дожидайся следующей нашей встречи.

– Слишком мудрено ты стала Лера говорить о своих и моих чувствах. Можно подумать, что у тебя появился специалист по этой части. Все наши отношения четко прояснила и разложила по полочкам.

– Никого у меня нет, и не было, Игорек, – улыбнулась Лариса. – У меня несколько иной склад ума, чем у тебя. Я стараюсь вникать в мельчайшие детали. Они для вас, мужиков ничего не значат. На самом деле все незначительные детали в дальнейшем могут приобрести огромное значение в выполнении порученного задания. Ты как военный человек должен это хорошо знать, иначе, нормальный десантник из тебя не выйдет. Одной грубой физической силы, имеющейся у тебя, бывает мало. Требуется нечто иное: гибкость ума и умение анализировать сложившуюся ситуацию. При этих условиях ты сможешь достойно выполнить любую поставленную перед тобой задачу.

– Ты и впрямь очень умна, Лера. Кто бы смог подумать, что в прелестной головке уместился целый аналитический отдел? Тебе надо работать агентом под прикрытием, а не рядовой переводчицей в воинской части. Но ты Лера до сих пор мне и не ответила: куда тебя отправили служить? Что за войска? Поверь мне – для меня важно знать.

– Я и сама ничего толком не знаю. Обещаю тебе, Игорек, сообщить о своей жизни, когда я обустроюсь и пойму, где буду служить.

Бугрецов сдержал обещание, и ровно через неделю Лариса прибыла в специальный лагерь, готовящих специалистов по особо важным заданиям. Все было здесь обустроено примерно так же, что она видела в своем училище. Но способы физической подготовки и методы борьбы с условным противником коренным образом отличались от подготовки в военном. Она никогда не думала, что сможет пробежать тридцать километров с тяжеленым мешком под пятьдесят килограммов и через короткий промежуток отдыха, снова приступить к очередному заданию. Маленький перерыв и занятия по борьбе. В рукопашных схватках опускались любые методы и приемы, и конечной целью схватки, оставалась одна – победа над противником любой ценой. В поединке не учитывались весовые категории. Соперником Ларисы мог оказаться любой курсант: физически сильнее и крупнее по весу.

– Не жалейте никого, ребята, – подбадривал курсантов майор Бобров или Бобер, как называли его за глаза. – Запомните бойцы раз и навсегда. В схватках с противником вас никто не станет жалеть. Именно вы должны одержать победу любым способом. Используете все подручные средства, имеющиеся у вас под руками, но обязательно победите врага.

Лера Озерова или Ли, как называли ее в отряде, первое время ходила вся в синяках и царапинах. К ее удивлению они почему-то долго не задерживались на теле и вскоре, она совсем перестала обращать на них внимание. Фактически, курсанты были заняты круглые сутки. На сон отводилось не больше пяти часов. Для сна требовалась полная отключка от всего, чтобы восстановить утраченные силы к последующему, такому же напряженному дню.

«Подготовка у нас куда круче, чем у обычных десантников. Посмотрел бы Игорь, чем я тут занимаюсь. Но и ему не сладко приходится. Но такова моя служба. Что же ожидать впереди?» Занятия были настолько насыщенными и тяжелыми, что курсанты почти не разговаривали между собой, чтобы не тратить на слова драгоценные силы. Все думали об одном: как лучше выполнить порученное ему задание. Лере пришлось не только учиться стрелять из всех видов огнестрельного оружия, имеющего в арсенале школы и незаметно подкрадываться к условному противнику (который тоже был не лыком шит) и снимать часовых. Приходилось ей стрелять из минометов, водить танк и бронетранспортёр. В целом школа была нужна для того, что бы ее выпускники в дальнейшем смогли проводить различные диверсионно-разведывательные мероприятия. Большое внимание уделялось изучению и практическому применению взрывчатых веществ и снарядов самой различной модификации. Минно-саперное дело в школе было поставлено на должную высоту. Лариса или Ли неожиданно для себя сразу усвоила все необходимые навыки в саперном деле и заслужила сухую похвалу от вечно серьезного Бобра:

– Ты Озерова – прирожденный сапер. Помяни меня. Сумеешь удержаться в школе, и из тебя выйдет первоклассный специалист.

Проводился строжайший отбор для зачисления в отряд особых операций. Из двадцати юношей и четырех девушек через полгода тяжелого, интенсивного обучения, отсеялось ровно половина не сумевших сдать должностные нормативы и переходные экзамены. Семь курсантов не выдержали постоянной стрессовой ситуации, в которой здесь все находились, начиная с самих обучающихся и заканчивая преподавателями школы. На преподавателей все время давило начальство, требуя непрерывно улучшать показатели выпускников. Не следует забывать, что большинство курсантов имели воинские звания и окончили военные училища. Сейчас Лере обучение в военном казалось просто раем, по сравнению с теми заданиями, проводимыми в школе. В школе готовились универсальные солдаты – специалисты готовые проводить особые операции не только на территории страны, но преимущественно за рубежом. Об иностранных языках девушке пришлось пока позабыть. Но с трудом выкроив для себя час – полтора она вспоминала английский, чтобы его окончательно не забыть. Бобров давал все новые и новые задания и старался использовать потенциальные возможности курсантов на «полную катушку».

– Вперед, бойцы! Десять километров до сосны, а после – обратно. Не останавливайтесь! Не сбивайте дыхание!

«Откуда берутся силы у этого пожилого майора, – удивлялась Лера. – Бежит он с нами наравне, словно молодой». – Ли подтянись. Не отставай! – слышала она командирский голос. – Скоро привал и тогда отдых.

Отдых, как правило, длился не более пяти минут. Затем все начиналось сначала. Курсанты вздыхали и ворчали про себя. «Черт же меня дернул попасть сюда. Командовал бы спокойно взводом, где все привычно и никаких нагрузок. Тут, в школе выкладываешься, словно раб на галерах до самого посинения». Бобер своим внутренним устройством или «нутром» как он сам называл свое сокровенное чутье, – командовал громогласным голосом:

– Подъем! У нас не институтки, а бойцы. Бегом десять километров.

«Когда же все это закончится? Мне временами кажется, что тренировкам не будет конца. А впереди ожидают и прыжки с парашютом и горно – штурмовое дело. И много всего, о чем можно только догадываться». Несмотря на тяжелейшие нагрузки, Лера стала ощущать в себе относительную легкость в движениях, да и во всём, чем бы она не занималась. То, что раньше ей казалось тяжелым и затруднительным, типа пробежки на длинные дистанции или схватки с превосходящим по силе противником, сейчас эти упражнения она проделывала значительно легче и лучше. Инструкторы, проводящие занятия с курсантами, иногда подшучивали: