Мой саквояж. Путевые очерки и рассказы

В конце путешествия получаем сертификат о восхождении на стену в буклете с золотистым тиснением.

Подземный дворец

На обратном пути успеваем посетить подземный дворец «Дигун», который находится на глубине 27 метров, внутри кургана, густо поросшего кустарником.

Здесь, среди холмов и сосновых лесов, скрывается место, где время замерло в камне и золоте. Это не величественный Запретный город и не живописный Летний дворец, а куда более загадочное пространство – Дигун, «Подземный дворец», погребальный комплекс императора Ваньли из династии Мин. Расположенный в 50 км к северу от столицы, в священной долине Шисаньлин («Тринадцать гробниц»), Дигун служит напоминанием о том, как китайские правители готовились к встрече с вечностью.

Гробница Динлин, часть ансамбля Шисаньлин, была построена в начале XVII века для императора Чжу Ицзюня (Ваньли), чье 48-летнее правление стало одним из самых долгих и противоречивых в истории Китая. Легенда гласит, что император лично выбирал место для своей усыпальницы, следуя канонам фэн-шуй: горы защищали покой мертвых, а реки несли благополучие живым. Строительство длилось шесть лет и потребовало труда десятков тысяч рабочих. Однако, сам Ваньли, погруженный в дворцовые интриги и опиум, едва ли предполагал, что его гробница станет объектом археологической сенсации.

Дигун оставался нетронутым до 1956 года, когда группа археологов рискнула проникнуть в его глубины. Долгие недели поисков входа завершились успехом: под землей обнаружили лабиринт из мраморных коридоров, ведущих к центральному залу. Чтобы добраться до сокровищ, пришлось сдвинуть 20-тонную каменную дверь, запертую «самозапирающимся камнем» – хитроумным механизмом, который не позволял грабителям проникнуть внутрь.

Внутри, в трех резных саркофагах из нанмуского дерева, покоились император и две его жены. Их окружали тысячи артефактов: нефритовые кубки, золотые украшения, шелковые одеяния, расшитые фениксами, и даже миниатюрные дворцы из серебра. Китайские императоры, как и Египетские фараоны, считали себя небожителями и верили в бессмертие.

Дигун – это не просто гробница, а точная копия императорского дворца. Его подземные залы повторяют структуру мира живых: тронный зал для приема «гостей», боковые комнаты для ритуальных предметов, каменные алтари. В залах дворца, расположенного на трех уровнях, много предметов домашней утвари той эпохи, фигурки лошадей, домашнего скота. В общем, все необходимое для беззаботной загробной жизни Стены украшены рельефами с символами долголетия – журавлями и соснами. Потолок, расписанный звездами, напоминает о небесном пути души. Своды наземного павильона поддерживают колонны из цельных стволов южного кедра. Поражает диаметр некоторых экземпляров – более полутора метров.

Дворец Дигун – это диалог между жизнью и смертью, блеском и тленом. Прогуливаясь по его холодным коридорам, легко представить, как император Ваньли, некогда всемогущий, пытался унести с собой в вечность роскошь мира. Но время оказалось сильнее камня, оставив потомкам лишь эхо забытых ритуалов и напоминание: даже дворцы, построенные для бессмертия, не вечны.

Особенности переговоров по-китайски

Китайские переговоры – это тонкое искусство, где чашка чая может значить больше, чем сотня слов, а обеденный стол иногда превращается в поле битвы. Особенность этого «восточного единоборства» в том, что за обьятиями иногда скрывается попытка болевого приема, а побеждает тот, кто дольше улыбается.

Прелюдией к переговорам является своеобразная церемония из полупоклонов, широких улыбок и тряски рук с непременным изображением радости и восторга на лицах. И, конечно, не обходится без взаимного обмена сувенирами, визитками, причем карточку надо подавать двумя руками, иначе обидятся. «Любезность, ничего не стоит», «любезность не требует взаимности», «подарок – ничто, внимание – все».

В ходе переговоров ведут себя прагматично, шаг за шагом продвигаясь к намеченной цели. Кивают головами в знак согласия, а в конечном итоге выясняется, что сути вопроса не поняли или поняли, но по-своему. Если что-то не так, пытаются взять измором. Держат паузу, «раскачивают маятник», дабы вызвать неуверенность, и, в конце концов, рассчитывая на уступки. Иногда на первую встречу приходят люди, которые не уполномочены принимать важные решения, а ответственные товарищи присоединяются на заключительной стадии. Бывают и случаи, когда все завершается на стадии "Протокола о намерениях" с обтекаемыми формулировками и обоюдным желанием когда-нибудь к этому вопросу обязательно вернуться.

Гуаньси: дружба на первом месте, бизнес – когда-нибудь потом

Перед тем, как говорить о деньгах, китаец предложит вам выпить 10 чашек жасминового чая, съесть черепаховый суп и обсудить погоду. Это не промедление – это «строительство гуаньси» (отношений). Представьте, что вы пытаетесь завоевать сердце строгого дедушки, у которого в руках судьба наследства. Вы же не сразу просите денег? Вот и тут так же. Сначала комплименты, потом – контракты.

Лицо – дороже акций

«Потерять лицо» в Китае, хуже, чем забыть пароль от крипто кошелька. Даже если партнёр думает, что ваша идея глупее попытки есть суп палочками, он скажет: «Очень… креативно!» А потом намекнёт о своем к ней отношении через историю про знакомого, который однажды опозорил семью, попытавшись расплатиться в магазине купюрой из "банка приколов".

Обед как марафон

Переговоры без банкета – всё равно что Великая Китайская стена без туристов. Вас накормят так, что вы забудете, зачем приехали. Если переговоры, по их мнению, увенчались успехом, то финальная часть завершится застольем, на которое, кроме переговорщиков, придут «нужные» люди со стороны. Блюда будут появляться бесконечно, с каждым поворотом круглого стола. Трапезу, обычно, начинает глава делегации. Если подают рыбу – ему положено начать есть с головы. Этогт процесс шумно приветствуется. Тосты обычно заканчиваются возгласом «Камбэй!» (пей до дна!). А когда вы наконец спросите о сделке, партнёр поднимет бокал и произнесёт: «За взаимовыгодное сотрудничество!» Выпьете – и вот вы уже на что-то согласились.

Чайная церемония: тихая война

Каждое движение с чайником – это код. Налил вам пол чашки? Может, это намёк, что ваше предложение «неполное». Подал чашку двумя руками? Возможно, просто вежливость. Или хочет, чтобы вы снизили цену. Разгадывать приходится методом «тыка», а читать – между иероглифов.

– «Да» – не всегда «да». «Нет» – не говорится никогда.

Если китаец говорит: «Это требует изучения», переводите как: «Мы сожжём ваше предложение на ритуальном костре из рисовой соломы». А фраза «Ваша идея уникальна, но…» часто означает: «Мы такое слышали ещё при династии Цинь».

Китайские переговоры – это испытание, где вместо меча у вас визитка, а вместо щита – меню на 20 страниц. Если вы пройдёте его, станете мастером переговоров, который умеет пить чай, сохранять лицо и расшифровывать намёки. А там, глядишь, и контракт подпишете… после третьего банкета.

P. S. Принимаем у себя, в Сибири, китайскую делегацию. Официант подает блюдо «цыпленок табака», которого надо ломать руками и пиалы с водой, чтобы сполоснуть пальцы. Глава делегации с аппетитом ест, после чего вытирает руки салфеткой, берет пиалу и выпивает воду, крякнув от удовольствия. Остальные члены делегации, глядя на руководителя, тоже осушают пиалы. Нам ничего не остается, как приобщиться к процессу. Камбэй!

Зизель

Приехал в сибирский город китайский представитель для открытия ресторана национальной кухни. Обсуждаем условия. В итоге он говорит:

– Хэн хао (хорошо). Все необходимое есть, но еще нужен зизель.

Не можем понять, что он хочет. Переводчик тоже затрудняется объяснить. Кое-как дошло. Оказалось, он имел в виду дизель для приготовления блюд на открытом огне.

Собачий суп

На вещевом рынке продавец – китаец обращается к девушке:

– Подлюга (в смысле подруга), собачий супа хочешь?

Та отвечает ему:

– Ходя, отвали, не хочу я собачьего супа.

Выяснилось, что он предлагал купить ей шубу из меха собаки.

Краткий русско-китайский словарик

Здравствуйте – Ни хао

Доброе утро – Цзао ань

Добрый день – У ань

Добрый вечер – Вань шан хао

До свидания – Цзань цзяй, Хуи цзянь

Спасибо – Се се

Как дела? – Ни хао ма?

Я не понимаю – Во бу мин бай

Как это сказать по-китайски? – Чжэ юн хань юй цзэнь мэ (цзэмма) шо?

Я – Во

Мы – Во мэн

Как вас зовут? – Ни цзяо шэньмэ минцзы?

Пить – Хэ

Весна, лето, осень, зима – Чунь тянь, ся тянь, цю тянь, дун тянь

Водитель – Сы цзи

Переводчик – Фань и

Да – Ши

Нет – Бу ши

Хорошо – Хоа

Плохо – Бу Хао

Так себе – ма ма ху ху

Жена – Ци Цзы

Муж – Чжан фу

Много – До

Мало – Шао

Сколько? – До шао?

Сколько вам лет? – Ни до да суй?

Вкусный (еда) – Хао чи

Вкусный (напитки) – Хао хэ

Жарко – Жэ

Холодно – Лэн

Прохладно – Лян куай

Я хочу – Во яо

Глава 4. Тунисские реалии

Монастир-Хаммамет-Сусс – Эль-Джем – Матмата – Сахара – Дуз – Шебика – Кайруан

Тунис – направление не только для поклонников пляжного отдыха, но и для любителей истории. Это – древний Карфаген, третий римский амфитеатр Эль-Джем, четвертая по значимости соборная мечеть исламского мира в Кайруане. Всего же в стране насчитывается около шестисот археологических памятников.

Бедная страна с богатой историей. Пыльные улочки, выжженная солнцем трава, вместо заборов колючие изгороди из кактусов, одинокие пирамидальные араукарии, соленые озерца с разноцветными разводами. Многие частные дома не достроены, вместо крыш торчат пучки арматуры. Может, без кровли жить в таком климате интереснее? Сплит-система природного происхождения? На самом деле достроить мешает налог на завершенное строительство.

В Тунисе нет нефти. Наверное, особо и не искали. Исходя из менталитета. Зато есть бескрайние просторы пустыни Сахара, на которых, в перспективе, планируется построить крупнейшую солнечную электростанцию, что было бы логично.

Основное богатство страны – море и песчаные пляжи. Протяженность прибрежной полосы около 1200 километров. Коттеджи на несколько семей, в которых живут состоятельные местные жители, стоят прямо на первой линии (в отличие от других стран Средиземноморья, где в непосредственной близости от моря строительство жилых домов запрещено).

По вечерам выходят на пляж семьями, натягивают шатры, готовят еду. Женщины, по мусульманскому обычаю, купаются одетыми, в длинных абайях.

Четвертая часть молодых людей в стране – безработные. В придорожных кафе с утра сидят молодые парни с чашкой кофе или другого напитка и просто смотрят на дорогу.

Утренний кофе в стиле «а-ля франсе» – не национальная традиция, а, по утверждению местных, наследие французских колонизаторов.

Центр города – медина, обычно бывшая крепость, в которой расположены мечеть и масса магазинчиков с ширпотребом. Здесь можно купить местные фрукты, инжир, финики на веточках.

Тунис – страна олив и фиников. Оливковое масло является главной статьей экспорта. На каждого жителя Туниса в среднем приходится шесть оливковых деревьев. Конкуренцию оливе может составить только финиковая пальма. Каждая гроздь на пальме завернута в марлевый мешочек. Своеобразная защита от птиц и насекомых, а также от падения на землю созревших плодов. Один из сортов, «хлебный», засахаривается прямо на дереве.

Навязчивый продавец предлагает:

– Эй, друг, иди сюда, давай 100 рублей, смотри товар.

Отвечаю ему:

– Кис-кис (что для тунисца звучит как «отстань»). Держи 100 рублей только не приставай.

Цену загибают, торгуются. Такая национальная традиция, впрочем, характерная не только для тунисцев.

В медине города Сусс наблюдал процесс ткачества ковра на допотопном станке. Основа для ковра – старые вещи из натуральных тканей. В результате получается пестрый винтажный коврик.

Удивительно, как быстро здешние жители «схватывают» язык. У одних познания ограничиваются словами «бомба, бандит». Другие же могут довольно сносно объясняться с туристами из стран бывшего Союза. Продавец на уличном лотке в Хаммамете читал мне наизусть «Муху-цокотуху». Слушать было забавно, с учетом специфики произношения и расставленных акцентов: – «Муха по полю пошля, муха денежку нашля. Ай-я-яй».