Первая тишина. Том 6

Ковалёв замолчал. Я покосился на него, затем снова перевёл взгляд на дорогу. Б-1 за корпусом двинулся дальше, и над крышей показалось второе плечо.

— Охренеть…

Ковалев медленно покачал головой и поднял бинокль, который захватил ещё из диспетчерской. Я продолжал смотреть на тёмную фигуру, постепенно выходившую из-за здания.

Теперь Б-1 оставалось сделать всего несколько шагов, чтобы оказаться на открытой дороге. Впереди его уже ждала первая акустическая мачта, а дальше, за поворотом, находилась вторая.

Именно туда ещё недавно уходили молчуны.

Б-1 снова появился из-за корпуса. Теперь он вышел полностью, и Ковалёв невольно присвистнул.

Первое, что бросалось в глаза, — рост. Рядом стоял грузовой фургон, и на его фоне размеры существа уже невозможно было списать на обман зрения или плохое освещение. Плечи находились заметно выше крыши машины, руки висели почти до колен, каждая ладонь выглядела размером с хороший дорожный чемодан.

Человеческие очертания ещё сохранялись. Голова, плечи, руки, ноги — всё находилось на своих местах, просто пропорции давно вышли за привычные пределы. Грудная клетка была широкой, шея толстой, а голова на фоне огромного туловища казалась даже немного маленькой.

По коже тянулись тёмные прожилки. Некоторые на предплечьях были толщиной почти с палец, возле шеи они собирались в плотную сетку и уходили под остатки ткани, которую на него когда-то натянули. На одном плече ткань давно разошлась, открывая огромный участок сероватой кожи с выступавшими под ней тёмными полосами.

Ковалёв не убирал бинокль. Я устроился удобнее за вентиляционным коробом и продолжал следить за происходящим. С такого расстояния подробностей было видно немного, зато движения Б-1 просматривались хорошо.

В общем канале рации раздался возбуждённый голос наблюдателя с восточного поста.

— Михалыч, у нас тут какая-то здоровенная тварь вышла из корпуса В-7! Ростом выше грузовика, идёт по дороге возле первой установки. Вокруг люди внутренних, никто даже не стреляет!

— Чего у вас там вышло? — переспросил Михалыч. — Ты нормально доложи, что видишь!

— Огромный урод мутант! Только таких я вообще никогда не видел. Он сейчас между машинами проходит, они все перед ним разбегаются!

В эфире послышалась короткая пауза, затем голос Михалыча прозвучал уже гораздо громче.

— Ковалёв! Логинов! Вы меня слышите? Вы же где-то возле старого НИЦ! Что там за хрень из В-7 выпустили? Мне наблюдатель докладывает какую-то совершенно дикую историю!

Я смотрел на громадину, которая медленно приближалась к первой акустической установке, и забрал у Ковалёва рацию.

— Слышу тебя, Михалыч. И тварь тоже вижу. Мы сейчас с Ковалёвым на технической площадке, наблюдаем за ней. Обозначение Б-1, экспериментальный объект В-7.

— Какой ещё, на хрен, экспериментальный объект? Ты мне человеческим языком объясни, что это такое!

— Огромный изменённый молчун, — спокойно пояснил я. — Его сегодня вывели из закрытого сектора. Сейчас ведут по восточной дороге с помощью акустических установок. Видишь мачты вдоль проезда? Это для него.

— Подожди! — перебил Михалыч. — Ты хочешь сказать, Демид всё это время держал внутри Маяка такую громадину? И теперь просто выпустил наружу?

— Получается, так. А ты, значит, действительно ничего об этом не знал?

— Нет, конечно! — взорвался Михалыч. — Мне эту хреновину даже на бумаге никто не показывал! Они у меня половину восточной дороги перекрыли, сказали, технические испытания проводят. Какие, к чёрту, испытания?! У меня Шакил на юге хозяйственный разносит, а Демид чудовищ по территории водит!

Возмущения были более чем понятны. И для той твари, которые появилась из лаборатория Михалыч отреагировал даже спокойнее, чем мог бы.

— Теперь понимаешь, почему мы с внутренними сцепились? — спросил я. — И почему я тебе говорил, что с обвинениями спешить не надо? Мы сегодня только часть их хозяйства увидели. Что они там ещё прячут, я пока даже представить не берусь.

— Вот ведь суки... — процедил Михалыч. — А что эта тварь сейчас делает? На людей бросается?

— Пока идёт за акустическим сигналом. Операторы ведут её от одной мачты к следующей. Насколько хорошо они ей управляют, ещё вопрос.

— Если эта дрянь вдруг на мои посты свернёт, я Демиду голову оторву! Ладно, Логинов, следи за ней. Узнаешь что-нибудь важное — сразу докладывай. Я попробую выяснить у внутренних, какого чёрта они вообще затеяли.

Связь оборвалась. Ковалёв посмотрел на меня и покачал головой.

— Ну вот, Серёг. Кажется, Михалыч теперь тоже понял, что у Демида за секреты. Только чувствую, разговор у них после штурма будет о-очень весёлый.

— Если Демид раньше ничего ещё не учудит, — ответил я, возвращая ему рацию. — Ты лучше за громадиной следи. Мне интересно, насколько долго она будет слушаться этих установок.

Тварь шла тяжело, однако вполне уверенно. Она не шаталась, не тащила ноги и даже не пыталась броситься на ближайших людей. Каждый шаг получался медленным, рассчитанным, будто существо прекрасно чувствовало собственный вес. Огромные ступни опускались на асфальт почти всей поверхностью, а руки при ходьбе слегка раскачивались вдоль туловища.

Возле дороги находились несколько сотрудников В-7. Никто не держал цепей, тросов или каких-нибудь механических поводков. Машины тоже двигались в стороне, оставляя существу широкий проход.

Ковалёв заметил это одновременно со мной.

— А держат его чем?

— Пока вижу только мачты, — ответил я.

Первая акустическая установка стояла метров в пятидесяти впереди Б-1. Возле неё оператор работал с пультом, рядом второй человек следил за показаниями планшета. Ещё двое находились возле грузовика, готовые, судя по всему, в любой момент убраться с дороги.

Б-1 тяжело остановился.

Ковалёв сразу поднял рацию ближе к уху. В эфире прошла команда:

— Первую точку поднять до основной мощности. Вторую держать на резерве, — донеслось из динамика.

Через несколько секунд низкий фон усилился. Я почувствовал его грудной клеткой раньше, чем нормально услышал.

Даже металлическое ограждение под локтями начало мелко вибрировать.

Б-1 медленно повернул голову к первой мачте. Некоторое время он стоял неподвижно, затем перенёс вес на одну ногу и сделал шаг вперёд. Следом второй, третий, постепенно приближаясь к установке.

— Вот и поводок, — холодно прокомментировал Ковалев.

Я продолжал следить за мачтой. Оператор возле пульта что-то изменил в настройках, после чего Б-1 немного замедлился. Затем человек поднял руку, передавая сигнал следующей группе, и огромное существо снова продолжило движение.

— Похоже, слушается, — отметил я.

Б-1 сделал ещё несколько тяжёлых шагов по восточной дороге. Люди В-7 отходили в стороны заранее, оставляя ему широкий коридор, а первая мачта продолжала работать. Дальше по маршруту уже ждала вторая.

— И как они его заставляют идти именно туда? — задумчиво спросил Ковалёв.

Я показал на первую установку.

— Сейчас увидим.

Оператор возле мачты снова поднял руку. В рации прозвучала короткая команда перевести вторую точку в рабочий режим, после чего фон немного изменился. Б-1 остановился посреди дороги, медленно повернул голову в сторону следующей установки и несколько секунд стоял, словно прислушивался. Потом он развернулся всем корпусом и пошёл дальше.

— Ага, — протянул Ковалёв. — Значит, одной манят, другой подхватывают. Как собаку на свисток.

— Похоже на то, — задумчиво согласился я.

Я посмотрел дальше по восточной дороге, туда, где между корпусами ещё недавно двигались десятки молчунов. Сейчас оттуда уже почти никого не было видно, зато из рации продолжали поступать доклады о перемещении больших групп тварей на восток.

Ковалёв тоже повернул голову в ту сторону.

— Серёг, а ведь молчуны туда же уходили. Думаешь, это таки как-то связано?

Я ещё раз посмотрел на Б-1, который послушно двигался от одной установки к другой. Затем перевёл взгляд на дорогу за следующим корпусом, где уже собирались включать очередную мачту.

— Если поле действует на него и на остальных, связь вполне возможна, — предположил я.

Ковалёв наконец опустил бинокль.

— Может, они его таким образом кормить собрались?

— Возможно. Только проверять эту догадку поближе я не собираюсь. Нам ещё людей отсюда выводить, — ответил я и снова посмотрел в сторону хозяйственного сектора, откуда донеслась очередная серия выстрелов.

Мы ещё несколько секунд наблюдали, как Б-1 приближается ко второй мачте. Люди В-7 держались от него на приличном расстоянии, однако продолжали работать спокойно, словно сопровождали по территории обычную тяжёлую технику. Похоже, операторы действительно были уверены, что акустическое поле удержит чудовище под контролем.

Я посмотрел на дорогу, ведущую от нашего старого корпуса к внешнему выходу. Пока она оставалась свободной, и молчуны продолжали уходить в противоположную сторону. Но Б-1 уже находился снаружи, а его маршрут уходил всё дальше на восток.

Оставалось понять, как долго Демид собирался держать там свою громадину и что произойдёт, когда акустические установки выключат.

Ковалёв вдруг повернулся в сторону хозяйственного. Со стороны ремонтных мастерских загремела длинная очередь, затем короткими сериями ответили сразу несколько автоматов. В общем канале требовали боеприпасы и носилки для раненого; Михалыч приказал удерживать складской двор, пока туда перебрасывают оставшихся бойцов.

— Всё, Серёг, — сказал Ковалёв, опуская рацию. — Они там долго не продержатся. Михалыч уже последних людей с места на место гоняет.

Я посмотрел на восточную дорогу. Б-1 пока уходил от нашего выхода, молчуны следовали в том же направлении. Зато где-то за спиной вооружённые люди Шакила всё глубже забирались в хозяйственный сектор. Оставлять группу в старом блоке становилось опаснее с каждой минутой.

— Сейчас связываюсь с Дмитрием, — решил я. — Пусть всех готовит. Мы спустимся и проверим двор у наружного шлюза. Если проход свободен, начинаем выводить.

— А Михалыч?

— Сначала выведем раненых и остальных за периметр. Потом ты сможешь вернуться к нему, если здесь всё будет чисто. А сейчас ты мне нужен рядом.

Я протянул руку к рации.

— Дмитрий, как обстановка?

— Спокойно пока. Элина воду раздаёт, Инна с нашими больными. У гермодвери все чисто. Вы там что, уже это чудовище рассматриваете?

— Рассматриваем. Его действительно вывели из В-7, сейчас ведут по восточной дороге.

— И как оно?

Я посмотрел на огромную фигуру, которая как раз проходила мимо грузового фургона. Даже с нашей площадки разница в размерах производила впечатление.

— Здоровое, Дим. Очень здоровое. Готовь людей к выходу: вещи, каталку, всё необходимое. Но к наружной двери пока никого не веди. Мы сейчас вернёмся и проверим, что там снаружи.

— Понял. Только вы там сами… поосторожнее.

— И ещё: следи за внутренней гермодверью, — добавил я. — Если появятся люди В-7, сразу вызывай. Нам сейчас только их здесь не хватало.

Я убрал рацию и снова посмотрел на восточную дорогу. Б-1 уже почти дошёл до второй мачты, когда оператор возле неё неожиданно поднял руку. Люди рядом остановились, один из техников быстро подошёл к пульту, а в эфире послышался новый доклад.

Ковалёв прибавил громкость.

— Вторая точка, объект на подходе. Реакция сохраняется. Готовимся к передаче на третью.

Я прищурился. За следующим поворотом начиналась часть территории, которую с нашей площадки уже невозможно было рассмотреть. Туда уходила дорога, там же исчезали молчуны, которых последние полчаса стягивало с окрестных кварталов.

Б-1 сделал ещё один шаг, потом остановился перед второй мачтой.

Со стороны хозяйственного двора снова ударила очередь. Ковалёв на секунду поднял бинокль, но я уже направился к лестнице.

— Пошли. Дальше за ним отсюда всё равно не проследим, — сказал я. — Лучше убедимся, что Шакил раньше нас к наружному выходу не добрался.

Ковалёв убрал бинокль и поспешил следом. В рации ещё шли команды операторов В-7, когда мы закрыли за собой заржавевшую дверь и начали спускаться к нашим.

Глава 5

Мы с Ковалёвым спустились с технической площадки и вернулись в коридор диспетчерской. За стеной продолжала грохотать стрельба, хотя теперь очереди слышались реже. В рации Ковалёва операторы В-7 переговаривались о следующей акустической установке, и он то и дело прибавлял громкость, пытаясь разобрать их команды.

— Хорошо они устроились, — проворчал он, когда мы свернули к старому санитарному шлюзу. — Михалыч там последние патроны считает, а эти свою махину по территории выгуливают.

Я кивнул и ускорил шаг. Впереди показалась противопожарная дверь, которую мы закрыли после первой разведки. За ней находился последний участок коридора, ведущего к наружному шлюзу. Я осторожно приоткрыл створку и прислушался, затем пропустил Ковалёва вперёд.

Коридор оставался пустым. Под потолком горели тусклые аварийные светильники, вдоль правой стены тянулись толстые трубы со старой теплоизоляцией. На полу сохранились наши следы, оставленные во время предыдущего прохода, а возле поста управления №2 так и валялись обломки дверной коробки, которую пришлось выбивать огнетушителем.

Ковалёв остановился у поста и посмотрел на раскрытую дверь.

— Слушай, а закрыть её мы вообще сможем? Я про наружную, — уточнил он, показывая дальше по коридору. — Если сюда Шакиловы сунутся, прямо по нашим следам и пройдут.

— Привод заклинило ещё при открытии. Возиться с ним сейчас времени нет, да и толку особого. Давай посмотрим, что во дворе творится, потом решим, как людей проводить, — ответил я.

Мы добрались до аварийного выхода №3. Массивная металлическая створка по-прежнему стояла сдвинутой почти до конца, оставляя широкий проход. За ней виднелся короткий бетонный тамбур, куда снаружи попадал дневной свет.

Я остановился перед выходом и поднял ладонь, предупреждая Ковалёва. Несколько секунд мы прислушивались к звукам двора. Со стороны промзоны доносилась стрельба, где-то дальше работал двигатель, но рядом с тамбуром было спокойно.

— Я первый, — сказал Ковалёв, поправляя ремень автомата. — Если что увижу, сразу назад. Ты пока здесь стой, чтобы оба на одном месте не торчали.

— Далеко не уходи, — предупредил я. — Нам достаточно проверить проход между корпусами.

Ковалёв зыркнул на меня, вышел из тамбура и прижался к стене. Я пропустил его на несколько шагов, затем последовал за ним и остановился у наружного проёма.

Двор пустовал. Ржавые контейнеры по-прежнему стояли вдоль стены, между бетонными плитами пробивалась трава, возле дальнего корпуса ветер гонял по асфальту кусок старого пластика. Во время первой разведки здесь шатались молчуны, и нам приходилось следить сразу за несколькими направлениями. Теперь площадка возле контейнеров была свободна. Две человеческие фигуры медленно двигались за дальним зданием, ещё одна появилась возле старых ворот, остановилась и повернула голову на восток.

Я проследил за ней. Молчун некоторое время стоял посреди дороги, потом пошёл дальше, удаляясь от нашего выхода.

За зданиями продолжал работать акустический контур. Гул то усиливался, то становился слабее, а временами почти исчезал из обычного слуха. Его всё равно можно было почувствовать, если прислониться к бетонной стене.

Ковалёв тем временем добрался до угла ближайшего корпуса. Он осторожно выглянул, постоял несколько секунд, затем перебежал к ржавому контейнеру и осмотрел дорогу справа. Отсюда я видел лишь часть прохода между двумя длинными зданиями, за которым начиналась территория вне нынешнего периметра Маяка.

Ковалёв показал рукой, чтобы я оставался на месте, и прошёл ещё немного вперёд.

Пока он осматривался, я перевёл взгляд на левую сторону двора. Там дорога уходила к старым воротам, за которыми начинались заросшие технические площадки и промышленные корпуса. Именно оттуда могли появиться люди Шакила. Сейчас за воротами никого видно не было, хотя несколько очередей со стороны хозяйственного прозвучали достаточно близко.

Минуты через две Ковалёв вернулся. Он обошёл контейнер, придерживая автомат, и остановился возле меня.

— Выйти сможем, Серёг. Справа проход чистый, дальше тоже никого поблизости не увидел. Только за вторым корпусом трое молчунов идут, все в одну сторону.

— К нам? — уточнил я.

— На восток. Если так дальше пойдут, скоро здесь вообще пусто станет. Только вот со стороны промзоны мне совсем не нравится, как стреляют, — Ковалев смахнул испарину со лба. — Близко уже подобрались.

Я ещё раз посмотрел на дорогу. Основная масса молчунов действительно уходила от НИЦ, и пока этот процесс продолжался, у нас оставалась возможность провести людей наружу.

— Тогда возвращаемся. Пока они нам дорогу расчистили, надо пользоваться, — решил я.

Ковалёв согласился и первым направился в тамбур. Я задержался у входа, проверяя левую сторону двора, затем пошёл следом. Через несколько минут мы уже проходили обратно по коридору.

У санитарного шлюза нас встретил Дмитрий. Он стоял возле входа с автоматом, а за его спиной люди уже поднимались со своих мест. Каталку Лёхи развернули к выходу, рюкзаки и сумки лежали рядом, чтобы их можно было сразу забрать.

— Ну что, Серёг, можно двигать? — спросил Дмитрий, когда мы подошли. — Я тут уже всех поднял. Элина только что последний раз проверила, кто что несёт.

— Можно, — ответил я. — Двор свободный, но дальше ещё молчуны ходят.

Я прошёл мимо него и направился к каталке. Инна проверяла ремни, которыми закрепили Лёху, Артём стоял рядом с матерью и помогал ей поправить рюкзак. Женщина держалась на ногах, хотя по ней было заметно, что переход дался ей крайне тяжело.

Лёха повернул голову, когда я подошёл.

— Мы уже выходим? — спросил он и попробовал приподняться на локтях. — А то я тут скоро к этой каталке прирасту к чертовой матери… Я бы пешком попробовал, — он посмотрел на Инну. — Тут же недалеко осталось, насколько я понял.

Инна сразу придержала его за плечо.

— Ты сначала научись нормально сидеть, дорогой мой, — отрезала она.

Лёха со вздохом снова опустился на каталку. Инна подтянула последний ремень, убедилась, что крепление держит, и кивнула мне.

Я направился к Элине. Она уже распределила воду между несколькими рюкзаками и теперь проверяла, у кого из людей осталось свободное место для небольших сумок.

— Всё забрали? — спросил я, остановившись рядом.

— Всё, Серёж. Сумки собраны, лишнего не брали, — ответила она и показала на людей возле стены.

Ковалёв тем временем подошёл к Дмитрию, и они принялись обсуждать порядок движения. Я присоединился к ним, затем подозвал Элину.

— Значит, так. Впереди идет Ковалёв и Антенна, дорогу проверяете вы. Дальше каталка с Лёхой, Инна рядом. Артём, мать ведёшь следом, а остальные идут за вами. Дмитрий, середина твоя, смотри, чтобы колонна не растянулась. Я замыкаю.

Дмитрий сразу посмотрел на Ковалёва.

— Если впереди кого-то увидите, предупреждайте сразу. У нас здесь далеко не каждый с автоматом бегать может.

— Не переживай, Дим, — ответил Ковалёв, проверяя магазин. — Если что увижу, первым узнаешь. Только сами там за мной не гоните, мне ещё углы посмотреть надо.

Я обвёл людей взглядом и поднял голос, чтобы услышали все.

— Теперь общее правило. Никто самостоятельно никуда не сворачивает. Если передние остановились, остальные тоже стоят. Услышали выстрелы или увидели молчунов — ждёте моей команды. Стрелять разрешаю только в крайнем случае. Нам сейчас главное тихо выйти за стену.

Несколько человек согласно закивали. Артём крепче взял мать под руку, Элина отошла к замыкающим, проверяя, чтобы никто не остался возле старых лавок. Лиза стояла рядом с остальными, уже надев рюкзак и убрав карточку отца в карман.

Ковалёв бросил на меня взгляд.

— Ну что, командир, двигаем?

Я проверил коридор за его спиной, затем кивнул.

— Пошли.

Ковалёв первым вышел из санитарного шлюза. Антенна пристроился следом, придерживая автомат возле груди. За ними медленно покатилась каталка Лёхи, и люди один за другим начали втягиваться в коридор.

Я дождался, пока последние пройдут мимо, ещё раз осмотрел помещение и направился следом за Элиной.

Последний этап эвакуации начался. До наружного выхода оставалось несколько минут нормального хода, однако с каталкой мы двигались медленнее. Ковалёв периодически останавливался возле поворотов, проверял следующий участок и только после этого пропускал остальных. Колёса каталки постукивали на стыках бетонных плит, Ломов заметно прихрамывал, зато пока держался рядом с остальными и помощи не просил.

Я шёл позади Элины, время от времени оборачиваясь на коридор. Внутренняя гермодверь осталась далеко за спиной, но полностью исключать появление сотрудников В-7 я пока не собирался. У них хватало причин искать нас, начиная с исчезновения Артура и заканчивая всей историей с матерью Артёма.

Впереди Ковалёв вдруг замедлил шаг и поднял руку — из его трофейного аппарата донёсся голос оператора.

— Вторая точка, готовность к передаче подтверждаю. Третья выходит на основную мощность, объект на подходе.

Ковалёв остановился возле стены и прибавил громкость. Антенна, находившийся рядом, тоже прислушался, а я подошёл ближе, оставив Дмитрия следить за колонной.

— Чего там? — спросил я, кивнув на аппарат.

— К третьей мачте тварь подогнали. Сейчас передавать будут, — пояснил Ковалёв.

Ковалёв хотел что-то добавить, но рация снова заговорила. На этот раз оператор явно торопился.

— Третья точка, подтверждайте отклик. Объект остановился перед границей сектора.

— Третья на связи. Параметры штатные, мощность поднята. Ожидаем реакции.

Прошло несколько секунд.

— Вторая, объект у вас ещё удерживается? Подтвердите направление.

Из динамика донёсся треск, потом ответил другой мужчина:

— Вторая мощность снижается по графику. Объект на третью точку пока не выходит.

Ковалёв повернул голову ко мне.

— Вот тебе и прогулка. Что-то опять встал...

В эфире одновременно заговорили несколько человек, затем один голос потребовал освободить канал. Почти сразу я узнал Демида.

— Третья точка, повторите корректировку. Второй удерживать резервный уровень до восстановления отклика. Доклад о положении объекта каждые десять секунд.

— Принято. Корректировку повторяем.

Перед нами был коридор, где до противопожарной двери оставалось метров двадцать, за ней уже начинался участок, ведущий непосредственно к наружному шлюзу. Колонна тем временем остановилась, ожидая нашего решения.

Дмитрий подошёл ближе.

— Серёг, чего встали? Впереди проблемы?

— Пока у нас всё спокойно. Это Демид свою махину дальше вести пытается, — ответил я, показывая на рацию Ковалёва. — Пусть передние идут. Мы по дороге послушаем, чем у них закончится.

— Понял. Тогда я людей сейчас подтяну, а то растянулись уже прилично.

Он вернулся к каталке, а Ковалёв снова двинулся вперёд. Я шёл рядом с ним, прислушиваясь к переговорам.

Операторы несколько раз повторяли параметры воздействия. Кто-то доложил, что третья установка работает в установленном диапазоне, однако Б-1 продолжает стоять. Следом потребовали проверить передатчики и повысить мощность.

Под ногами прошла очередная волна низкой вибрации. Я почувствовал её через подошвы ботинок, затем возле стены тихо задребезжал металлический кожух. Где-то дальше по коридору зазвенело стекло. Волна продержалась несколько секунд, после чего постепенно ослабла.

— Хорошо они там добавили, — заметил Ковалёв, придерживая рукой рацию. — Смотри, как всё хозяйство трясёт. А ведь эта мачта уже чёрт знает где находится.

Операторы продолжали обмениваться командами. Затем из динамика раздался новый доклад:

— Третья точка, реакция появилась. Объект начал разворот, направление уточняем.

Ещё через несколько секунд подтвердили движение.

— Объект принял маршрут. Третья точка ведёт, вторая переводится в резерв.

Рация снова ожила. На этот раз заговорил другой оператор.

— Южный резервный контур, проверка связи. Мобильный излучатель на юго-восточном проезде установлен, питание от автономного блока. К приёму объекта готовы.

— Южный резерв, сохранять готовность, — ответили ему. — До распоряжения руководителя воздействие не включать. Основной маршрут остаётся восточным.

Ковалёв повернулся ко мне.

— Ты слышал? Им ещё и на юге установка понадобилась. Они что, теперь эту тушу обратно к хозяйственному собираются вести?

— Пока только резерв готовят, — ответил я. — Но мне это совсем не нравится. Там сейчас люди Михалыча с Шакилом воюют. Если Демид решит свою громадину через них провести, весело никому не будет.

Ковалёв усмехнулся.